Книга Кровь двух миров - читать онлайн бесплатно, автор KoTiKvKeDaH /. Cтраница 2
Кровь двух миров
Кровь двух миров
Оценить:

Рейтинг: 3

Кровь двух миров

— И ты хочешь их найти, — сказал он скорее утвердительно, чем вопросительно.

— Да, — она посмотрела ему прямо в глаза. — Если они опасны, я должна быть готова.

— Ты могла бы остаться здесь. Храм защищён, а до фестиваля осталось совсем немного.

— Именно поэтому я должна спуститься сейчас, — ответила Скарлет. — Если дождусь праздника, чужаки растворятся в толпе. А если они связаны с моим возвращением, времени у нас и так немного.

Лобсанг вздохнул. Он знал, что спорить с ней бесполезно. Скарлет всегда делала то, что считала нужным, и ничто не могло её остановить. — Хорошо, — он кивнул. — Спускайся в город. Но помни: ты должна вернуться через три-четыре дня. Нам нужно подготовиться к фестивалю.

— Вернусь.

— И, Скарлет…

Она остановилась.

— Постарайся не привлекать внимания. Ты знаешь, какое значение имеет твоё присутствие для Лхасы. Если люди узнают, кто ты на самом деле, это может вызвать волнения.

На её губах появилась лёгкая усмешка.— Я поняла. Никаких демонстраций способностей на площадях. Просто тихая и скромная странница.

— В это трудно поверить, глядя на тебя, — заметил Лобсанг.

— Я умею быть незаметной.

— Ты умеешь заставлять окружающих думать, что они сами тебя заметили.

Скарлет чуть прищурилась, а затем рассмеялась. Даже сейчас, когда тревога уже отравляла утро, Лобсанг умел вернуть ей равновесие несколькими словами. — Яуду осторожна, настоятель.

— Не только осторожна, но и наблюдательна. Если почувствуешь, что тебе грозит опасность, не пытайся всё решить в одиночку.

— У меня есть Мурасамэ. —парировала Скарлет.

— Мурасамэ хорош в небе. Но даже древнему стражу иногда требуется тот, кто смотрит под ноги.

Она поняла намёк, хотя Лобсанг не назвал имени. Возможно, он говорил о монастырских дозорных. Возможно, о ком-то, чьё присутствие в городе предпочитал не обсуждать при открытых стенах.

— Я запомню, — ответила Скарлет.

Лобсанг ещё мгновение изучал её лицо, затем отступил, освобождая дорогу. — Иди. Но не принимай тревогу за истину. Чужая сила не всегда означает враждебность.

— А враждебность не всегда выглядит как угроза.

В его глазах мелькнуло одобрение. — Вот теперь ты говоришь как взрослая.

— А я надеялась, что вы наконец признаете мою мудрость.

— Я признаю твоё упрямство. Это уже немало.

Она поклонилась и пошла дальше по коридору. Лобсанг больше не окликнул её, но Скарлет чувствовала его взгляд до самого поворота. Его доверие было спокойным, почти незаметным, и оттого особенно ценным. Он не пытался удержать её, не требовал объяснений и не делал вид, будто опасность не существует. Просто позволил ей самой выбрать путь — как делал всегда.

***

Комната Скарлет, как старшей ученицы, находилась в восточном крыле храма, на втором этаже. Это было небольшое, но уютное помещение с высоким потолком и узким окном, выходившим на горы. Стены были покрыты тонким слоем штукатурки, на которой висели несколько каллиграфических свитков с мудрыми изречениями. В углу стояла простая деревянная кровать, застеленная тёплым одеялом, на полу был пушистый ковер и возле окон письменный стол, заваленный книгами и записями.

Скарлет закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной, позволяя себе на мгновение выдохнуть. Скарлет закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Во внешнем мире ей приходилось быть наследницей крупной корпорации, супер звездой и девушкой, которой нельзя ошибаться. Она помогала Оливеру управлять компанией, появлялась на концертах, вела переговоры и улыбалась перед камерами. Люди видели уверенную Скарлет, привыкшую получать желаемое.

Никто не видел, как иногда после долгого дня она закрывалась у себя в квартире или в гостиничном номере и несколько минут сидела в темноте, не снимая обуви.

Сейчас в этой комнате маска была не нужна, ведь ей не нужно было быть старшей ученицей, звездой, наследницей корпорации или аватаром. Здесь она могла быть просто Скарлет — той, кто устала быть сильной.

Она перевела взгляд на комнату. Каждая вещь здесь хранила воспоминания. Вот свиток с изречением, которое Лобсанг подарил ей в день, когда она впервые смогла удержать огонь в ладонях дольше минуты: «Огонь не терпит лжи. Если ты хочешь управлять им, научись быть честной с собой». Когда-то Скарлет считала, что речь идёт только о способности. Теперь понимала: наставник говорил о ней самой. О страхе, который она прятала за дерзостью. О боли, которую превращала в шутки. О вопросах, на которые не хотела получать ответы.

Она подошла к столу, за которым просиживала ночи, пытаясь понять, кто она и зачем здесь. Записи, которые она делала в те годы, были полны вопросов: «Почему я чувствую огонь так, как будто он часть меня? Почему вода откликается на мой зов? Почему воздух шепчет мне то, что не слышат другие? И кто я на самом деле?». Ответов по-прежнему не появилось, а вопросов стало больше.

Скарлет подошла к сундуку, стоявшему у стены, и открыла его. Внутри лежала её одежда — та, которую она оставляла в храме для редких возвращений. На тренировочной площадке она была в спортивных штанах и топе, которые сейчас были мокрыми из за утреней росы, и для города хотелось выглядеть более ухожено.

Она достала светлые джинсы с высокой посадкой — мягкие, хорошо сидящие, с аккуратными потёртостями на коленях. Идеально. Затем выбрала топ из тонкого, дышащего хлопка цвета слоновой кости — простой, но с глубоким V-образным вырезом, открывающим ключицы. Поверх него она короткую кожаную куртку чёрного цвета, которую купила в одном из своих путешествий с Оливером. Она была лёгкой, но тёплой, с множеством карманов — идеально для того, чтобы прятать мелкие вещи. Из обуви выбрала чёрные кроссовки.

Скарлет сняла спортивные штаны и топ, оставшись в лёгком белье белого цвета. Она посмотрела на себя в небольшое зеркало, висевшее на стене. Её фигура была идеальной — подтянутое и гибкое телосложение, длинные ноги и тонкая талия создают обманчиво хрупкий силуэт, но в каждом повороте, в каждом шаге чувствуется упругая сила. Движения были плавными и точными, словно она каждое мгновение была готова к рывку.

Она достала из сундука небольшой кожаный браслет и закрепила его на запястье. Внутри браслета был спрятан тонкий защитный знак — подарок Астарота, полученный много лет назад. Тогда он сказал, что артефакт понадобится в тот день, когда она начнёт задавать правильные вопросы.

Скарлет провела пальцем по гладкой коже. — Ненавижу, когда чьи-то слова начинают сбываться, — пробормотала она, обращаясь к отсутствующему демону.

За окном мелькнула чёрная тень. Мурасамэ бесшумно опустился на подоконник, встряхнул перья и заглянул внутрь. — Ты разговариваешь с браслетом?

— Он хотя бы не перебивает.

— Я могу начать.

— Не сомневаюсь.

Заправила несколько прядей платиновых волос за уши, оставив остальные свободно струиться по плечам. В зеркале отражалась девушка, которая выглядела как обычная путешественница, но в её глазах горел тот самый огонь, который она не могла скрыть, даже если очень старалась.

— Ну что, я выгляжу как обычная девушка из города? — спросила она у Мурасамэ, который уже устроился на подоконнике.

Мурасамэ склонил голову, внимательно разглядывая её. Его тёмные глаза блестели в утреннем свете, и Скарлет знала, что он видит не только её одежду, но и то, что скрывается под ней — её тревогу, её решимость, её неуверенность.

— Ты выглядишь как модель с обложки, которая случайно забрела в горы, — ответил он с лёгкой насмешкой. — Но, по крайней мере, это лучше, чем тренировочная форма. Монахи будут меньше шокированы, хотя вряд ли их можно чем-то удивить после стольких лет твоего присутствия.

— Они уже привыкли, — она улыбнулась, застёгивая куртку. — И потом, я думаю, что стиль и комфорт — это не преступление. Кстати, Лобсанг меня отпустил.

— Да, я слышал ваш разговор, — Мурасамэ склонил голову. — Он мудрый человек. Доверяет тебе больше, чем многие другие.

Скарлет подошла к окну и встала рядом с ним, глядя на Лхасу. Город с высоты храма он казался почти игрушечным — маленькие домики, узкие улочки, крошечные фигурки людей, которые двигались внизу, словно муравьи. Она смотрела на этот город, который стал её домом, и чувствовала, как внутри неё поднимается странная смесь любви и тревоги.

— Я знаю, — она вздохнула. — Поэтому я не хочу его подвести. Три-четыре дня — и я вернусь. Как ты думаешь, мы успеем выяснить, кто эти люди?

— Не знаю, — Мурасамэ посмотрел в окно, на город, который сверкал в утреннем свете. — Но мы попытаемся. В конце концов, я ждал встречи с тобой не для того, чтобы сидеть сложа крылья.

— Вот и отлично, — она подошла к нему и погладила его по голове. — Пошли. Пора узнать, кто решил нарушить наш покой.

Ворон расправил крылья и перелетел ей на плечо, его когти едва коснулись ткани. По связи между ними прошла тёплая волна, и вместе с ней вокруг Скарлет сомкнулось защитное покрывало. Её энергия стала тише, глубже, словно скрылась под гладью воды.

— Я приглушил твой след, — сказал Мурасамэ. — Для большинства ты будешь обычной девушкой.

— Для большинства?

— Я не обещал чудес. Те, кто знает, что искать, заметят странности.

— Тогда нам повезло, что я не собираюсь встречаться с теми, кто знает.

— Ты собираешься найти именно их.

— Значит, повезёт им.

Мурасамэ неодобрительно щёлкнул клювом. — Вот эта самоуверенность меня и беспокоит.

— Неправда. Тебя беспокоит всё.

— Это моя обязанность, беспокоиться обо всём.

На мгновение Скарлет прикрыла глаза. Она чувствовала его рядом — не просто как защитника, а как единственное неизменное присутствие в своей жизни. Мурасамэ видел её слабость и не использовал её против неё. Мог ворчать, спорить и язвить, но никогда не оставлял без предупреждения.

— Спасибо, — тихо сказала она.

Ворон перестал чистить перья. — За что?

— За то, что предупредил.

— Я предупреждаю тебя постоянно.

— Обычно ты предупреждаешь меня о плохой технике, слишком остром соусе и людях, которые не заслуживают доверия.

— Полезные предупреждения.

— Я и не спорю.

Мурасамэ чуть повернул голову, скрывая выражение, которое у ворона можно было принять за смущение.

— Сиарайся не задерживайться в городе после заката. И если почувствуешь знакомую энергию…

— Не стану преследовать её без плана.

— А если услышишь голос, который назовёт тебя по имени?

Скарлет замерла. — Почему кто-то должен назвать меня по имени?

— Потому что если кто-то действительно ищет тебя, он может знать больше, чем должен.

В комнате стало тихо. За окном звякнул колокольчик, и звук будто прошёл по самому стеклу.

— Ты почувствовал что-то ещё ? — спросила Скарлет.

— Нет. Поэтому и говорю сейчас.

Она внимательно посмотрела на него. Мурасамэ не лгал, но иногда умел умолчать ровно столько, чтобы не вызвать панику.

— Ты скрываешь часть информации.

— Я оберегаю тебя от преждевременных выводов.

— Это разные вещи.

— Для ворона — почти одно и то же.

Скарлет хотела возразить, но передумала. Если бы Мурасамэ обнаружил прямую угрозу, он не стал бы спорить — просто не позволил бы ей выйти. Значит, пока опасность оставалась неизвестной, а не неминуемой. Она взяла с полки небольшой мешочек с несколькими монетами и спрятала его под куртку. Затем проверила, свободны ли руки, и ещё раз оглядела комнату.

— Ты готов? — спросила она.

— Всегда, — ответил он, и в его голосе послышалась древняя уверенность, которая успокаивала Скарлет больше, чем любые слова.

Она вышла из комнаты, закрыла за собой дверь и направилась к выходу из храма. В коридорах было тихо — ученики ещё не закончили свои занятия, и только звук её шагов разносился по каменным стенам. Скарлет шла быстро, почти бесшумно, чувствуя, как предвкушение пульсирует в груди.

По пути она прошла мимо комнаты, где когда-то жила, когда только попала в храм. Она остановилась на мгновение, глядя на закрытую дверь. Воспоминания нахлынули — она снова видела юной девушкой, испуганной, не понимающей, что происходит. Она помнила, как сидела на полу этой комнаты, обхватив колени руками, и плакала, пока не засыпала. Никто не входил к ней, но она чувствовала, что кто-то стоит за дверью — Лобсанг. Он не пытался утешить её словами — он просто был рядом и этого было достаточно: *«Странно, — подумала она, — как одно воспоминание может изменить всё. Я была так слаба тогда и всё же я выжила. Я стала сильной. Но иногда я всё ещё чувствую себя той маленькой девочкой, которая боится темноты».* Она покачала головой, отгоняя воспоминания, и пошла дальше.

У восточных ворот храма она остановилась и посмотрела на город. Лхаса просыпалась. Улицы начинали заполняться людьми — торговцы открывали лавки, дети бегали по узким переулкам, а на площадях уже начинали устанавливать украшения к фестивалю. Воздух был наполнен запахами свежего хлеба, пряностей и дыма. Город был прекрасен — и в то же время тревожен. Скарлет чувствовала, что за этим спокойствием скрывается нечто важное, что-то, что изменит её жизнь.

— Красиво, — тихо сказала она. — Даже не верится, что через неделю здесь будет толпа.

— Через неделю они будут знать о тебе, — напомнил Мурасамэ. — И это может всё изменить. Ты готова к этому?

Скарлет задумалась на мгновение. Готова ли она? Она знала, что объявление аватара привлечёт новое и ненужное внимание всего мира. К ней будут приходить за советами, за помощью, за защитой. Она станет символом надежды для тысяч людей. Но она также знала, что это сделает её уязвимой. Враги, которые сейчас не знают о её существовании, могут выйти на свет. И тогда ей придётся защищать не только себя, но и тех, кто ей дорог.

— Я не знаю, — честно ответила она. — Но я знаю, что у меня нет выбора. Я должна быть готова. И я сделаю всё, чтобы защитить этот город.

Она ступила за ворота храма, направляясь вниз по каменной лестнице, ведущей в город. Её шаги были твёрдыми, дыхание ровным. Она шла навстречу неизвестности, и в этом была её сила.


#Глава вторая: По ту сторону взгляда

Лхаса в преддверии фестиваля была похожа на муравейник. Улицы, обычно тихие и спокойные, теперь гудели от голосов, смеха и перекличек торговцев. Красные и жёлтые флажки уже начинали появляться на домах, а на главной площади устанавливали деревянные конструкции для представлений. Воздух был пропитан запахами свежей выпечки, жареных орехов и благовоний — ароматами, которые смешивались в единый, пьянящий коктейль, заставлявший сердца биться быстрее в предвкушении праздника.

Мако шёл по центральной улице, чувствуя, как солнце пригревает плечи. Он был одет в светлые льняные брюки, которые мягко облегали длинные ноги, не сковывая движений, и тёмно-синюю рубашку с коротким рукавом. Ткань рубашки была тонкой, дышащей, идеально подходящей для тёплого дня, и она подчёркивала ширину его плеч и рельеф мускулистого торса. Несколько верхних пуговиц были расстёгнуты, открывая смуглую кожу груди, на которой едва заметно поблескивали капельки пота — солнце в Лхасе было щедрым на тепло. Рукава были подвернуты до локтя, открывая сильные, жилистые предплечья, и на правом запястье тускло поблёскивал тонкий кожаный браслет — подарок Асами, который он носил, почти не снимая.

Лёгкая небритость придавала его лицу ещё более мужественный вид, делая его и без того резкие черты ещё выразительнее. Каштановые волосы, слегка взлохмаченные ветром, казались почти чёрными на солнце — в них играли тёмно-медные отблески, когда он поворачивал голову. Высокие скулы, прямой нос и волевой подбородок создавали портрет человека, привыкшего принимать решения и нести за них ответственность. Но в его карих глазах, с редким золотистым отливом, который вспыхивал при ярком свете, скрывалась усталость — не физическая, а та, что накапливается, когда слишком долго ищешь то, что не можешь найти: *«Интересно, сколько ещё мы будем бродить по этим улицам?»* — подумал он, оглядываясь на золотые крыши храма, видневшиеся вдали. — *«Сколько ещё раз я буду видеть это разочарование в его глазах?»*

Рядом с ним шёл Люцифер. Он был одет в облегающую чёрную рубашку из тонкого шёлка, заправленную в брюки того же цвета, которые сидели на нём безупречно, подчёркивая длину его ног и узкую талию. Поверх рубашки была накинута лёгкая кожаная куртка — идеально скроенная, с множеством скрытых карманов, где он хранил мелкие артефакты и оружие, всегда готовое к применению. Куртка была распахнута, открывая рубашку, которая облегала его рельефный торс, подчёркивая каждый мускул — не нарочито, а так, как бывает у тех, кто не тратит время на пустую демонстрацию силы.

Чёрные волосы Люцифера были аккуратно уложены, но одна непослушная прядь выбивалась, спадая на лоб и добавляя его облику лёгкой дерзости. Его ярко-алые глаза на солнце казались почти рубиновыми — в них горел внутренний огонь, который невозможно было спутать ни с чем другим. Когда он поворачивал голову, в его глазах мелькали багровые искры, привлекая внимание прохожих, которые на мгновение замирали, глядя на необычного незнакомца. Его лицо — с высокими скулами, прямым носом и квадратной челюстью — было лицом аристократа, привыкшего к власти, но в его чертах не было холодной отстранённости. В них читалась древняя усталость, смешанная с решимостью, которая не позволяла ему остановиться.

— Ты привлёк внимание, — заметил Мако, не поворачивая головы. Он чувствовал на себе взгляды прохожих, которые задерживались на его спутнике чуть дольше, чем на обычном туристе. Женщина у прилавка с фруктами смотрела так, будто видела призрака. Ребёнок, бежавший мимо, остановился на мгновение, разинув рот.

— Я всегда привлекаю внимание, — усмехнулся Люцифер, и в его голосе послышалась лёгкая ирония, хотя глаза оставались серьёзными. — Это мой талант. И потом, мы здесь уже почти полтора года. Местные привыкли к моему присутствию. Или должны были привыкнуть.

— Они не привыкли к твоим глазам, — Мако бросил короткий взгляд на прохожих, которые отводили взгляд, когда он смотрел в их сторону. — Такие не забываются. Я видел, как женщина на рынке смотрела на тебя так, будто видела древнее божество. Это пугает людей, Люцифер. Они не понимают, что ты — не просто незнакомец, а нечто большее.

— Это да, — Люцифер улыбнулся, но в его улыбке не было тепла — только тень самоиронии, смешанная с древней усталостью. — Но я не могу их изменить. И не собираюсь их прятать. Пусть смотрят. Это не так страшно, как то, что они могут увидеть, если я перестану сдерживаться. И потом, — он усмехнулся, — если они боятся моих глаз, им лучше никогда не видеть меня в гневе.

Мако хмыкнул, чувствуя, как лёгкое напряжение висит в воздухе, смешиваясь с запахом благовоний и свежей выпечки. Они уже почти полтора года искали сестру Люцифера, и каждый раз, когда им казалось, что они близки, след исчезал. Это выматывало, но Люцифер не сдавался. И Мако шёл рядом — потому что они были друзьями, потому что он понимал, что значит искать кого-то, кто может быть потерян навсегда: *«Полтора года, — мысленно повторил он. — Полтора года в этом городе, и мы всё ещё не нашли её. Как будто кто-то играет с нами. Как будто сама земля Лхасы защищает её от нас»*.

— Ты чувствуешь её сегодня? — спросил Мако, стараясь говорить небрежно, хотя внутри него всё сжималось. Он заранее приготовился к привычному ответу: «Нет», «След снова исчез», «Нужно искать дальше». За последние месяцы такие слова стали частью их повседневности.

Люцифер остановился на мгновение, прикрыл глаза и сосредоточился. Вокруг них шумел город, люди сновали туда-сюда, но он словно отгородился от всего этого — его лицо стало серьёзным, почти напряжённым, а между бровей залегла глубокая складка. Он молчал несколько секунд, и Мако видел, как его дыхание замедлилось, словно он пытался уловить что-то едва слышное, что-то, что другие не могли ощутить.

— Да, — сказал он тихо, открывая глаза. В его алых зрачках мелькнула странная искра — что-то между надеждой и тревогой. — Впервые за время пребывания в Лхасе я чувствую её более отчётливо, но всё ещё не могу определить точное местоположение.

— Это уже что то. Сейчас мы хотя бы точно знаем, что она рядом. — напомнил Мако, хотя его сердце забилось быстрее при этих словах. — Но этот город... Он глушит всё вокруг, как будто ищем иголку в стоге сена.

— Нет, сегодня всё по-другому, — Люцифер повернулся к нему, и в его алых глазах мелькнула странная искра — что-то между надеждой и тревогой. — Её энергия… она немного отчётливее, как будто она решила перестать прятаться или её защита ослабла.

— Думаешь она узнала, что мы здесь?

— Возможно.

— И поэтому решила показаться?

На губах Люцифера появилась короткая улыбка, но глаза остались серьёзными. — Тогда у неё странный способ показать себя. За всё время её поисков она не оставляла нам ни одного стоящего следа.

— Может, это не она ослабила защиту, — заметил Мако. — Или в городе появился кто-то ещё, что и заставило её показаться.

Люцифер посмотрел на него внимательнее.— Ты почувствовал кого-то ещё?

— Нет. Но ты сам сказал, что сегодня что-то изменилось.

— Я тоже не чувствую опасности. Но помимо неё я чувствую энергии ещё кучи учеников храма. Всё это сливается в один комок и тонет в этой земле. — Он на мгновение перевёл взгляд на горы. — Этот город странный, Он не просто скрывает её, иногда мне кажется, что Лхаса просто не хочет, чтобы её нашли.

— Город не может принимать решения.

— Ты слишком мало прожил, если всё ещё уверен в этом.

— Мне казалось, именно ты обычно требуешь доказательств. —Мако усмехнулся.

— Я требую доказательств от других. Себе я доверяю.

— Самоуверенно.

— Зато эффективно.

Мако покачал головой. В этом был весь Люцифер: даже усталость он превращал в оружие, а сомнения прятал за холодной уверенностью. Самаэль поручил ему найти дочь, которую скрывали от него почти пятьсот лет, и Люцифер воспринял это не как обычный приказ — это стало его личной миссией. Он хотел вернуть сестру. Хотел увидеть её своими глазами. Возможно, хотел убедиться, что она действительно жива, а не превратилась в ещё одну тайну, которую семья предпочла похоронить.

— Может быть, она наконец вышла из храма, — предположил Мако, оглядываясь на золотые крыши Джокханга, видневшиеся вдали. — Мы несколько раз пытались попасть туда, но когда нам это удавалось, её там не было. Возможно, она просто ждала, пока мы уйдём.

— Скорее всего. — ответил Люцифер. В голосе послышалась горечь. — Номы были там три месяца назад и настоятель сказал, что у них нет ученицы с подходящей внешностью.

— Он мог солгать.

— Разумеется, мог.

— И, судя по всему, солгал.

Люцифер бросил на него короткий взгляд. — Ты говоришь так, как будто удивлён этому

.— Я предпочитаю не обвинять людей без доказательств.

— А я предпочитаю не тратить полтора года на вежливые разговоры с теми, кто намеренно водит нас по кругу. — В его голосе впервые прорезалась настоящая злость. Мако не стал спорить, ведь понимал Люцифера. Он привык получать ответы силой, властью или страхом, бесконечная неопределённость была почти пыткой.

Мако фыркнул, но напряжение немного спало. — Может, нам стоит попытаться снова? — спросил он. — Без агрессии, просто постараемся всё ещё раз объяснить. Если показать, что мы не уйдём, пока не получим ответы…

— Нет, — Люцифер покачал головой, и его голос стал твёрже. — Если мы придём в храм, она может почувствовать нас и снова спрятаться. Это будет бесконечная игра в кошки-мышки.

— То есть ты предлагаешь ждать?

— Да.

— Это не похоже на тебя.

— За последние годы я научился терпению.

— Ты научился выглядеть терпеливым. — сказал Мако с усмешкой.

На лице Люцифера появилось подобие улыбки. — Это уже немало. — Он снова посмотрел в сторону храма. — Через неделю фестиваль. Все жители города соберутся на площади. Если она действительно живёт здесь, она не сможет остаться в стороне. А если её объявят аватаром, как утверждает твой источник…