Она толкнула дверь, и колокольчик над ней мелодично звякнул. Внутри пахло сушёными травами и деревом — запах, который Скарлет ассоциировала с уютом и безопасностью.
— Скарлет! — воскликнула хозяйка, пожилая женщина по имени Пема, бросаясь к ней с распростёртыми объятиями. Её лицо сияло искренней радостью, а глаза блестели от счастья. — Я не видела тебя почти год! Где ты пропадала?
— Путешествовала, — улыбнулась Скарлет, обнимая женщину в ответ. — Концерты, дела, встречи. Но я вернулась на фестиваль. Я не могла пропустить его.
— Ты на фестиваль? — Пема удивлённо подняла брови. — Ты же знаешь, что там будет толпа народа. Зачем тебе это? Ты всегда говорила, что не любишь местные шумные сборища.
— Хочу увидеть всё своими глазами, — Скарлет пожала плечами. — И заодно… найти кое-кого.
Пема нахмурилась, но ничего не сказала. Она провела Скарлет в её любимую комнату на втором этаже — небольшую, но с большим окном, из которого открывался вид на горы и на храм Джокханг, сверкающий золотом на солнце. Комната была уютной, с деревянной кроватью, покрытой тёплым одеялом, и старым письменным столом у окна.
— Я принесу тебе чай и немного еды, — сказала Пема, останавливаясь в дверях. — Ты, наверное, голодна после долгой дороги.
— Спасибо, Пема, — Скарлет улыбнулась. — Ты всегда заботишься обо мне.
— Ты как дочь мне, — женщина покачала головой. — Я не могу не заботиться о тебе. И потом, кто ещё будет пить мой чай так, как ты? Ты всегда говоришь, что он самый лучший в городе.
Она вышла, и Скарлет осталась одна. Она подошла к окну и посмотрела на город. Лхаса жила своей жизнью, и эта жизнь была прекрасна в своей хаотичности. Скарлет чувствовала, как внутри неё поднимается странное возбуждение. Через семь дней её объявят аватаром, владелицей четырёх стихий. Мир изменится. И в этот самый момент, когда она так близка к тому, чтобы получить всё, в городе появляются незнакомцы с аурами такой силы, что даже Мурасамэ насторожился.
— Это будет интересная неделя, — тихо сказала она себе, глядя на золотые крыши храма.
Мурасамэ бесшумно отделился от её руки, материализовался в ворона и сел на подоконник, глядя на неё своими умными тёмными глазами. Его перья блестели в солнечном свете, а в глазах отражалась древняя мудрость.
— Интересная — это, скорее всего, значит опасная. Ты это понимаешь, Скарлет.
— Я знаю, — она улыбнулась, и в её глазах зажглась хищная искорка. — Поэтому я и хочу её увидеть. Я хочу знать, кто они и что им нужно.
Она провела рукой по стеклу, ощущая прохладу. Энергии в городе начали уходить из центральной части, растворяясь в толпе. Они не преследовали её — по крайней мере, пока. Но она чувствовала, что они всё ещё где-то рядом, как тени, которые ждут своего часа.
— Как думаешь, они ушли? — спросила она, не отрывая взгляда от горизонта.
— Думаю, да, — ответил Мурасамэ. — Они потеряли след. Но они не уйдут далеко. Они останутся в городе. Чувствуют, что ты где-то рядом. Они знают, что ты здесь, и будут искать.
— Значит, у нас есть время, — она повернулась к нему, и в её взгляде мелькнула решимость. — Мы можем попытаться выяснить, кто они, прежде чем они найдут нас. Мы можем использовать это время с умом.
— Это рискованно, — заметил Мурасамэ, и в его голосе послышалась осторожность. — Если они опасны, ты можешь попасть в ловушку.
— Я знаю, — она улыбнулась, и в её улыбке была та самая дерзость, которая делала её Скарлет. — Но это будет весело. Ты же знаешь, я никогда не умела сидеть сложа руки.
Мурасамэ вздохнул, но в его взгляде мелькнула тень уважения. Он знал, что не сможет переубедить её. Скарлет всегда шла своим путём. — Тогда давай сделаем это, — сказал он. — Но осторожно. Ты нужна этому миру, даже если сама этого ещё не понимаешь.
Скарлет посмотрела на город, который простирался перед ней, и почувствовала, как внутри неё поднимается волна решимости. Она была готова к любой встрече. Она была готова к тому, что ждало её впереди.
***
Оставшийся день скарлет решила не рисковать и провела в гостинице, отдыхая и размышляя. Пема принесла ей чай — густой, ароматный, с молоком и щепоткой соли, как она любила, — и немного еды: свежий хлеб, сыр, сушёные фрукты. Скарлет сидела у окна, глядя на город, который медленно просыпался и готовился к празднику. Тёплый пар от чая поднимался к лицу, смешиваясь с ароматами, доносившимися с улицы.
Её мысли возвращались к тем двоим, чьи энергии она чувствовала: Кто они? Почему они здесь? И почему они ищут именно её?
Она вспомнила момент, когда они прошли мимо неё на рынке. *«Они искали меня, — поняла она. — Но не знали как я выгляжу, просто чувствовали, что я где-то рядом. Как будто моя энергия притягивала их»*.
Она поставила чашку на подоконник и закрыла глаза, пытаясь успокоить дыхание. Внутри неё всё ещё пульсировал огонь — тот самый, который делал её той, кем она была. Он был её силой, её проклятием, её сутью. Он не терпел лжи, не терпел страха. И сейчас он требовал ответов.
— Кто они, Мурасамэ? — спросила она вслух, не открывая глаз. — Ты чувствуешь их лучше, чем я. Что ты видишь, когда касаешься их энергий?
Мурасамэ бесшумно материализовался из её руки и сел на подоконник рядом с ней. Его тёмные глаза блестели в свете дня, и Скарлет чувствовала, как он обдумывает ответ.
— Я вижу тьму, — сказал он наконец. — Глубокую, древнюю тьму, которая не знает света. Она не злая — она просто есть. Как ночь, которая не выбирает быть тёмной. Но в ней чувствуется что-то ещё. Что-то, что ждёт.
— Что ждёт? — Скарлет открыла глаза и посмотрела на него.
— Не знаю, — признался он. — Но я чувствую, что эта тьма не случайна. Она связана с тобой. Как будто вы — две стороны одной монеты.
Скарлет вздрогнула. Эти слова отозвались в ней чем-то глубоким, почти болезненным. Две стороны одной монеты За столетия жизни Скарлет осознала, что её существование было балансом, который мог нарушиться в любой момент. — Может быть, они ищут меня, чтобы уничтожить, — тихо сказала она. — Может быть, они знают, кто я, и хотят использовать это против меня.
— Или они ищут тебя, чтобы помочь, — возразил Мурасамэ. — Ты не знаешь их намерений. Не делай поспешных выводов.
Скарлет усмехнулась, но в её усмешке не было веселья. — Я никогда не делаю поспешных выводов. Я просто готовлюсь к худшему. Это помогает мне выживать.
Она встала и подошла к окну, глядя на город, который простирался перед ней. Лхаса жила своей жизнью — торговцы продавали товары, дети бегали по улицам, женщины украшали фонари к фестивалю. Город был прекрасен, и это спокойствие казалось почти нереальным.
— Ты думаешь, они уйдут? — спросила она, не оборачиваясь. — Если я не покажусь им, они уйдут?
— Нет, — честно ответил Мурасамэ. — Они не уйдут. Они будут ждать. Они чувствуют, что ты здесь, и они не остановятся, пока не найдут тебя.
Скарлет кивнула, словно ожидала этого ответа. Она знала, что не может прятаться вечно. Она должна встретиться с ними лицом к лицу. Но сначала ей нужно было понять, кто они и что им нужно.
— Завтра я пойду на базар, — сказала она, и в её голосе послышалась решимость. — Возможно, я увижу их там. Или, может быть, у меня появится шанс понять, что они ищут. Я не могу сидеть сложа руки.
— Это опасно, Скарлет, — повторил Мурасамэ, но в его голосе уже не было прежней настойчивости. Он знал, что не сможет остановить её.
— Я знаю, — она улыбнулась, и в её улыбке была та самая дерзость, которая делала её Скарлет. — Но это также интересно. Ты же знаешь, я никогда не умела сидеть на месте.
Скарлет стояла у окна, глядя на город, и чувствовала, как внутри неё поднимается волна предвкушения. Завтрашний день обещал быть интересным.
#Глава третья: След в толпе
Скарлет проснулась от звуков города. Внизу звенели колокольчики, которые Пема вешала над дверью каждого номера. Голоса торговцев перекликались на улице, предлагая свежий хлеб, горячий чай и сладости. Дети смеялись и бегали по мостовой, их звонкие голоса отражались от стен старых домов. Вдалеке слышался монотонный ритм барабана: кто-то из монахов начинал утреннюю молитву, и этот звук, глубокий и вибрирующий, проникал в самые тайники души.
Она лежала в кровати, глядя в потолок, и перебирала вчерашний день. Момент на базаре, когда она почувствовала их приближение. Разговор с Мурасамэ на подоконнике. Холодок, пробежавший по спине, когда они прошли мимо, такие близкие и такие недосягаемые.
Комната была небольшой, но уютной. Стены выкрашены в мягкий кремовый цвет, на них висели несколько старых тибетских ковров с геометрическими узорами, подарок Пемы. Деревянная кровать покрыта тёплым одеялом ручной работы, расшитым красными, жёлтыми и синими цветами. Рядом столик с медным чайником и чашкой. Окно выходило на восток, и первые лучи солнца проникали сквозь занавески, окрашивая комнату в золотистый цвет. За окном виднелись горы, их снежные вершины сверкали в утреннем свете.
На подоконнике сидел Мурасамэ. Чёрные перья блестели на солнце, отливая металлическим синеватым блеском. Время от времени ворон склонял голову, прислушиваясь к звукам города, и всматривался в толпу своими умными тёмными глазами. Он казался спокойным, но Скарлет знала: Мурасамэ никогда не расслаблялся полностью и даже во сне он оставался стражем.
Она глубоко вздохнула и закрыла глаза. Вчерашний день был полон событий. Незнакомцы, их энергии, момент на базаре, когда она была так близко к тому, чтобы встретиться с ними лицом к лицу.
*«Они не ушли. — подумала она, и эта мысль заставила её сердце биться быстрее. — Я чувствую их. Их энергии всё ещё рядом, но они стали тише. Словно они знают, что я здесь, и просто ждут подходящего момента.»*
Она перевернулась на бок, глядя на стену, где висела фотография горного пейзажа. Старая, выцветшая, но Скарлет помнила, как Пема повесила её в тот день, когда она впервые приехала в гостиницу.
«Чтобы ты всегда помнила, что есть места, где ты можешь быть свободной», сказала тогда Пема.
Но это утро не принесло облегчения. Едва она успела насладиться тишиной, как незваные воспоминания нахлынули снова. Она снова видела сны, которые преследовали её с самого детства. Странные, обрывочные образы, которые она не могла объяснить. Женщина с платиновыми волосами, которую она никогда не видела, но которая казалась ей знакомой. Она держала Скарлет на руках, пытаясь успокоить, и лицо её было встревоженным. Она куда-то торопилась, постоянно оглядывалась, словно боялась, что кто-то её преследует.
— Кто ты? — прошептала Скарлет в пустоту.
Мурасамэ повернул голову. Его тёмные глаза блестели в полумраке комнаты.
— Ты снова видела этот сон? — спросил он тихо. Его голос был мягким, почти нежным, таким, каким он был только с ней.
— Да, — ответила она, не открывая глаз. — Я вижу её почти каждую ночь. Женщину с платиновыми волосами. Она снова держала меня на руках. Я слышала её голос, но не понимала слов. Она боялась, Мурасамэ, не за себя. За меня.
— Сны не всегда говорят правду.
— Но ведь иногда помогают вспомнить.
— Ты слишком много думаешь об этом, — сказал Мурасамэ, и его голос стал серьёзнее. — Это не помогает. Ты не можешь изменить прошлое, Скарлет. Ты можешь только идти вперёд, прошлое останется там, где ему место. Позади.
Скарлет открыла глаза. — А что мне ещё делать? Сделать вид, что ничего не происходит?
— Нет, я просто предлагаю не позволять прошлому управлять тобой.
— Легко сказать тому, кто помнит тысячелетия собственной жизни.
Ворон слегка расправил крылья. — Поверь, память не делает жизнь проще. Иногда это всего лишь более длинный список того, что хотелось бы забыть.
Скарлет внимательно посмотрела на него. Мурасамэ редко говорил о себе. Обычно он прятал старые раны за насмешками и наставлениями, поэтому даже короткое признание заставило её замолчать.
— Ты прав, — тихо сказала она. — Я не могу изменить прошлое, но я могу попытаться узнать о нём больше.
— Что если правда окажется не такой, какой ты её представляешь и будет слишком тяжёлой для тебя? — спросил Мурасамэ, и в его голосе послышалась осторожность.
Скарлет замолчала. Это был хороший вопрос. Она действительно была готова к тому, чтобы узнать правду о себе? Даже если эта правда окажется болезненной? Она много лет жила, не зная о своём прошлом, и это давало ей свободу. Но свобода, основанная на незнании, была иллюзией.
— Я не знаю, — призналась она, и её голос дрогнул. — Но я хочу знать. Я устала жить в неведении. — Она села, подтянув колени к груди. — Но что, если эти незнакомцы знают ответы? Что, если они могут сказать, кто эта женщина? Что, если они знают, откуда я пришла?
Мурасамэ перелител на кровать и устроился рядом со Скарлет.
— Тогда мы узнаем. Вместе. — В его голосе не было обещания лёгкого пути. Только уверенность, что он не оставит её, какой бы ни оказалась правда. — Но не торопись. Эти незнакомцы опасны. Я чувствую это, даже если не могу определить, кто они. Мы не можем позволить себе ошибок.
— Ты вчера говорил, что почувствовал две энергии.
— Почувствовал, не значит что понял. Одна из них холодная и тяжёлая, вторая кажется теплее, но это ничего не доказывает. Земля Лхасы искажает следы. Здесь слишком много древней энергии, молитв и человеческих эмоций. Они наслаиваются друг на друга, как чернила в воде. Я могу уловить их присутствие, но не могу разобрать форму.
— Значит, пока мы не можем узнать точно, демоны это или боги?
— Не можем. И я не стану придумывать ответ ради твоего спокойствия.
Скарлет усмехнулась. — Вот за это я тебя и ценю. Ты всегда умеешь «успокоить».
— Я стараюсь быть честным.
— Это твоя вторая худшая черта.
— А первая?
— Ты ужасно много болтаешь.
— Ты сама задаёшь вопросы.
Скарлет улыбнулась и протянула руку, чтобы погладить его по голове. Его перья были мягкими и тёплыми на ощупь, и она чувствовала, как через это прикосновение передаётся его спокойствие, то глубинное, древнее спокойствие, которое он хранил в себе девять тысяч лет.
— Спасибо, — сказала она. — Не знаю, что бы я делала без тебя.
— Справилась бы, — ответил Мурасамэ. — Ты упрямая, дерзкая и постоянно выбираешь самый опасный путь из возможных. Но я рад быть рядом, чтобы хотя бы иногда оттаскивать тебя от края пропасти.
— Иногда?
— В лучшие дни мне удаётся сделать это дважды.
За окном слышались голоса Пемы, которая разговаривала с кем-то на первом этаже. Запах свежего хлеба и чая поднимался по лестнице, смешиваясь с ароматом благовоний, которые Пема всегда зажигала по утрам. Среди голосов Скарлет узнала низкий, хрипловатый голос старого торговца коврами, который останавливался здесь каждый год.
— Мне нужно спуститься, — сказала Скарлет. — Пема уже приготовила завтрак. И, возможно, знает что-нибудь о наших гостях.
— Возможно, она знает больше, чем говорит.
— Может быть. Но Пема любит меня и не станет скрывать опасность.
— Любовь не мешает людям скрывать правду, если они считают, что так защищают близкого.
Скарлет задержала на нём взгляд. — Ты сейчас говоришь о ней или о себе?
Мурасамэ промолчал, и это молчание было ответом. Он не отводил взгляда, но в его тёмных глазах мелькнула тень, которую Скарлет научилась замечать за долгие годы, поэтому она не стала давить. Вместо этого она молча коснулась его крыла кончиками пальцев, и этого оказалось достаточно.
Она подошла к тазику с водой, умылась, чувствуя, как прохладная вода возвращает ей энергию. Надела светлые джинсы и простую белую рубашку, которую оставила здесь в прошлый раз. Рубашка была мягкой, слегка выцветшей от времени, и пахла лавандой: Пема всегда стирала вещи гостей с добавлением сушёных трав. Волосы заплела в две небрежные косы, но несколько прядей выбились и мягко обрамляли лицо. Она посмотрела на себя в маленькое зеркало на стене.
— Ну что, я готова? — спросила она у Мурасамэ.
— Ты всегда готова, — ответил он с лёгкой насмешкой. — Но если ты всё-таки собираешься расспрашивать Пему, будь осторожна. Она не знает всей правды о тебе.
— Знаю.
***
Скарлет спустилась на первый этаж. Пема накрыла на стол в небольшой уютной комнате, где пахло свежим хлебом, топлёным маслом и чем-то сладким. Стол был деревянным, с тёплой полировкой, на нём стояли глиняные чашки с ароматным чаем с молоком, густым, пряным, с нотками корицы и кардамона. Рядом корзина с ещё тёплыми булочками, тарелка с маслом, мёд в маленьком кувшинчике и несколько видов местных сладостей: сушёные фрукты, орехи в сахаре, сладкие рисовые шарики, обсыпанные кунжутом.
Скарлет села за стол и с наслаждением вдохнула аромат. Отпила глоток чая, чувствуя, как тепло разливается по телу, согревая её изнутри и прогоняя остатки утренней тревоги.
— Ты рано, — заметила Пема, садясь напротив. Её глаза смотрели внимательно, с той особенной зоркостью, которая приходит к тем, кто много лет наблюдает за людьми. — Не спалось?
— Сны, — ответила Скарлет, отламывая кусочек булочки и макая его в мёд. — Странные сны. Одна и та же картина почти каждую ночь: женщина с платиновыми волосами держит меня на руках и куда-то бежит. Я не вижу её лица, но чувствую её страх.
— Сны — это отражение наших мыслей, — философски отметила Пема, наливая себе чай. — Иногда они просто показывают нам то, что мы боимся признать. Ты боишься своего прошлого, Скарлет.
Скарлет кивнула, но ничего не ответила, ведь знала, что Пема права, но это не делало её сны менее тревожными. Она откусила кусочек булочки, чувствуя, как хрустящая корочка тает на языке.
— Я так рада, что ты вернулась, — продолжила Пема, садясь рядом. — В последнее время в городе так много незнакомцев. А перед фестивалем их станет ещё больше.
— Я уже слышала, что приезжих много.
— Много, не то слово. Паломники, торговцы, путешественники. Но есть двое, которые особенно выделяются среди остальных и не похожи на обычных туристов.
Скарлет взяла булочку и медленно намазала её мёдом. — Что за двое?
— Мужчины, — Пема пожала плечами, но в её голосе слышалась настороженность. — Очень красивые. Один из них высокий, с тёмными волосами и глазами, которые я никогда раньше не видела. Алые. Такие глаза не забываются.
Скарлет внутренне напряглась, но не показала вида. Она продолжала спокойно жевать булочку, хотя внутри всё сжалось. Алые глаза. Это была деталь, которая не оставляла сомнений — демон. Обычно, только они могли иметь такие глаза. И не простые демоны, а те, кто носит в себе древнюю силу, которая не подчиняется законам смертных миров. Но она старалась не торопиться с выводами.
— Алые глаза? — переспросила она как можно более безразлично, делая глоток чая, чтобы скрыть дрожь в голосе. — Это необычно. Даже для Лхасы, где бывает много странных людей.
— Да, алые, как кровь, — Пема кивнула, и её голос стал тише, словно она боялась, что их могут услышать. — И смотрит так, будто знает о тебе больше, чем ты сама. Второй тоже высокий, но выглядит спокойнее. Он с каштановыми волосами, и в его взгляде есть что-то тёплое, но не менее цепкое. Но его я тоже не назвала бы безопасным. В нём чувствуется сила, Скарлет. Такая же древняя, как у первого, но другая. Более сдержанная, что ли. Как будто он привык скрывать свою суть.
— И давно они здесь?
— Почти полтора года, — Пема немного задумалась. — Остановились в гостинице «Хироши Сато». Каждый день ходят по городу, разговаривают с торговцами, расспрашивают жителей. Не похожи на людей, которые приехали полюбоваться горами.
— Они кого-то ищут?
Пема сжала пальцы на краю чашки. Её руки, покрытые мелкими морщинками, дрожали, и Скарлет заметила это. Пема редко нервничала, ведь была слишком мудрой, чтобы позволять страху управлять собой. Но сейчас она явно была встревожена.
— Да. Я слышала, как они говорили, что не уедут, пока не найдут нужного человека.
Скарлет заставила себя отломить ещё кусочек булки. Тесто было мягким, почти невесомым, но она не чувствовала вкуса.
— Почему ты не рассказала мне в прошлый раз, когда я гостила у тебя?
— Потому что надеялась, что они уйдут. А потом поняла: если скажу, ты обязательно начнёшь искать их сама. Ты всегда такая, Скарлет: не умеешь ждать, не умеешь отступать и идёшь навстречу опасности, даже когда можешь просто спрятаться.
— Это несправедливое обвинение, — Скарлет изобразила лёгкую обидчивость.
— Скарлет, ты однажды пошла за человеком через половину города только потому, что он несправедливо назвал тебя трусихой.
— Он заслуживал урока.
— Он до сих пор вспоминает этот урок каждый раз, когда видит огонь. — Пема помолчала, и её улыбка стала шире. — Говорит, что с тех пор боится даже спичек.
Скарлет не удержалась от короткой улыбки, но тревога никуда не исчезла. Она сидела внутри, свернувшись клубком, и не собиралась уходить. Алые глаза. Демон. Полтора года в Лхасе. Кого эти двое ищут?
— Пема, — она посмотрела прямо в глаза хозяйке. — Они опасны?
Взгляд Пемы изменился и она посмотрела на Скарлет уже не как на постоялицу, а как на дочь.
— Не знаю. Но люди, которые так долго ищут кого-то и не сдаются, редко приходят с добрыми намерениями.
Скарлет накрыла её руку своей. — Я буду осторожна.
— Ты всегда так говоришь перед тем, как сделать что-нибудь безрассудное.
— Но сегодня я постараюсь удивить тебя.
Пема вздохнула, но спорить не стала, ведь знала отговаривать эту девушку, если она что-то решила, бесполезно.
— Тогда иди, — сказала она, убирая руку Скарлет. — Но помни: если что-то пойдёт не так, ты всегда можешь вернуться сюда. Мой дом — твой дом.
Скарлет встала из-за стола и обняла Пему. От женщины пахло хлебом, специями и чем-то домашним, родным.
— Спасибо, — прошептала она.
Она направилась к лестнице. Поднимаясь по ступеням, почувствовала, как Мурасамэ зашевелился в её руке. Линии на запястье слегка пульсировали, словно он прислушивался к её мыслям.
— Ты слышал? — спросила она, заходя в свою комнату и закрывая за собой дверь. Прислонилась к двери спиной и закрыла глаза.
— Слышал. — Голос Мурасамэ прозвучал в её сознании ровно, без привычной насмешки. — Алые глаза, долгий поиск. Вероятность того, что они ищут тебя, становится выше.
— Значит, я должна найти их первой, — сказала она, открывая глаза и подходя к окну. — И узнать, что им нужно, прежде чем они найдут меня.
— Это опасно. — напомнил Мурасамэ. — Ты не знаешь их намерений. Если они действительно относятся к демонам, они могут быть сильнее, чем ты предполагаешь. Алые глаза — не просто цвет. Это как печать, символ древней крови.
— Я помню, — она улыбнулась, и в этой улыбке мелькнула её обычная дерзость, смешанная с решимостью.
— И ты всё равно пойдёшь. — Мурасамэ тяжело вздохнул, и в этом вздохе было столько усталости, что он сам, казалось, стал тяжелее. Тёмные перья на его груди слегка взъерошились, а глаза, обычно насмешливые, сейчас смотрели серьёзно, почти печально.
— Видишь, теперь ты начинаешь понимать меня.
— Я всегда тебя понима л . Просто продолжаю наде яться , что однажды ты научишься быть осторожнее.
— Сегодня я пойду на базар, — напомнила она. — Возможно, я снова увижу их там.
— Если они почувствуют тебя, всё может закончиться быстрее, чем ты рассчитываешь, — предупредил Мурасамэ, материализовавшись на подоконнике. — Эти двое не похожи на тех, кто любит долгие прелюдии. Они пришли за конкретным человеком и если это ты, сомневаюсь, что они станут церемониться.