— Ты всё ещё не уверен, что это правда?
— Я уверен, что в Лхасе готовят какое-то важное объявление. Но не уверен, что оно связано с моей сестрой.
Они пошли дальше, и Мако заметил, что Люцифер смотрит по сторонам более внимательно, чем обычно. Его взгляд выхватывал из толпы лица — женщин в ярких одеждах, детей, бегающих между ног прохожих, стариков, сидящих на скамейках, — но ни одно из них не останавливало его внимания дольше мгновения. Он искал ту, которую не знал в лицо, но чувствовал душой.
— Ты думаешь, она правда похожа на Афину? — спросил Мако, пытаясь разрядить обстановку.
— Не знаю, — Люцифер пожал плечами, и в его движении скользнула тень усталости. — Я никогда не видел Афину в юности. Но отец сказал, что она была красавицей. Белые волосы, голубые глаза… Моя сестра должна быть похожа на неё. Или, может быть, на отца. Кто знает, что получится, когда смешиваются такие крови.
— Ты хотя бы знаешь, как её зовут? — Мако спросил, хотя знал, что ответ будет отрицательным.
— Нет, — Люцифер усмехнулся, и в его усмешке послышалась горечь, смешанная с самоиронией. — Самаэль сказал, что не смог узнать. Малеку верить нельзя, а от Афины так и не добился точного ответа.
— Так всё таки, он не смог или не захотел говорить?
Люцифер не ответил сразу. На его лице появилась тень, и Мако понял: этот вопрос он задавал себе не один раз. — Возможно, и то и другое, — произнёс он наконец. — Отец много лет пытался найти её. Если он знал имя, то почему не сказал? Если не знал — почему позволил нам отправиться на поиски без единой зацепки?
— Потому что Самаэль любит подкидывать такие «сюрпризы», которые на деле — сплошные сложности.
— Мако, не называй это сложностями. Это моя сестра.
— Я знаю.
— Нет, — Люцифер посмотрел на него прямо. — Ты не знаешь, что значит искать родственника, которого у тебя отняли до того, как ты успел его узнать. Ты не знаешь, каково это — думать, что она могла жить всё это время, не подозревая о нашем существовании. — Он выдохнул немного успокаиваясь — Но я уверен, что когда я увижу её, я пойму. Это будет… инстинкт. Как будто я узнаю её душу, даже если не знаю её лица. Как будто кровь заговорит во мне.
— Надеюсь, она заговорит достаточно громко, чтобы перекрыть шум фестиваля.
— Если нет, ты будешь кричать за неё. — сказал он с хитрым прищуром.
— Вот теперь у нас появился план. — ответил Мако рассмеявшись.
Они вышли на главную площадь, где уже вовсю кипела работа. Рабочие устанавливали деревянные подмостки для представлений, женщины украшали фонари красными лентами, а дети бегали между ними, играя в догонялки, их звонкий смех разносился по площади. В воздухе витал запах свежей краски и дерева — рабочие только начали монтировать конструкции, и запах стружки смешивался с ароматом цветов, которыми украшали площадь. Повсюду сновали люди, и казалось, что весь город готовится к чему-то великому.
Мако остановился у прилавка с украшениями. На ткани лежали браслеты из бирюзы, серебряные подвески и тонкие нити с камнями, похожими на застывшие капли неба. Он машинально взял один браслет, повертел его в пальцах и снова положил на место.
— Ты собираешься что-то купить? — спросил Люцифер.
— Нет.
— Тогда зачем взял?
— Просто смотрю.
— Ты уже несколько минут смотришь на один и тот же браслет.
Мако бросил на него предупреждающий взгляд. — Он напоминает мне Асами.
— Браслет?
— Цвет. Она любит такие оттенки.
Люцифер чуть смягчился. — Ты всё чаще говоришь о ней.
— А ты целыми днями говоришь о сестре. — Парировал Мако.
— Справедливое замечание.
Мако отвернулся к площади. Ему не хотелось, чтобы разговор превращался в признание, но Люцифер умел замечать то, что другие предпочитали не произносить.
— Ты любишь её? — Люцифер посмотрел на друга с лёгким любопытством.
Мако замялся на мгновение. Любит ли он Асами? Он чувствовал к ней тепло, привязанность, желание защищать. Но любовь ли это? Или просто благодарность за то, что она была рядом, когда он чувствовал себя потерянным? Он помнил, как они встретились — она была той, кто не боялся его силы, кто не пытался использовать его. Она просто была рядом. И этого было достаточно.
— Да, — сказал он наконец, и его голос стал твёрже. — Я люблю её. Она помогает мне чувствовать себя… человеком. Не сверхальфой, не драконом, а просто человеком, который может быть слабым и не бояться этого. Рядом с ней я могу быть собой.
Люцифер усмехнулся. В его выражении не было осуждения — лишь понимание и лёгкая грусть. — Мы не люди, Мако.
— Знаю.
— Мы не сможем долго притворяться обычными.
— Но иногда хочется хотя бы попробовать.
Люцифер посмотрел на детей, которые смеялись у подмостков. — Мы — нечто большее. Но иногда это «большее» мешает нам быть счастливыми. Мы слишком много думаем о долге, власти и том, что должны сделать, и забываем, что можем просто жить.
— Вот именно, — Мако пожал плечами. — Иногда я хочу быть обычным парнем, который гуляет со своей девушкой и не думает о политике, долге и поисках. Просто быть счастливым, не пытаясь угадать, кто следующим придёт за нами. Иногда я смотрю на людей здесь, на этих торговцев, на детей, и думаю: они счастливы. Они не знают, что за пределами их города есть другие миры.
— Ты говоришь почти как романтик, — Люцифер покачал головой, но в его глазах мелькнула тень уважения.
— Не распространяйся.
— Не обещаю. —сказал Люцифер со смешком. — Но Асами кажется хорошей девушкой и она заслуживает, чтобы ты был рядом.
— Она замечательная — продолжил Мако. — И она помогает мне быть лучше. Рядом с ней я чувствую, что могу быть собой, не боясь осуждения. Она принимает меня таким, какой я есть.
— Тогда оставайся сней, когда мы закончим поиски.
— Когда закончим?
Люцифер впервые за долгое время посмотрел на него без тени сомнения. — Да.
— Что будешь делать, если она не захочет тебя видеть?
Взгляд Люцифера потемнел. — Я не буду настаивать. — сказал Люцифер — Просто хочу рассказать ей правду, дать понять что она не одна. А что она сделает потом — решит сама.
— Тогда тебе придётся научиться не давить.
— Я умею быть деликатным.
Мако выразительно поднял бровь. — Иногда.
— Этого достаточно.
Они молчали, наблюдая за солнечными бликами на листьях.
— Ты скучаешь по Вики? — осторожно спросил Мако, он хотел знать, как его друг справляется с разлукой.
Люцифер вздохнул. Его лицо смягчилось, и на короткое мгновение исчезла привычная властность. В этом выражении не было слабости, только усталость и тоска по тому, кто был его миром.
— Каждый день, — признался он, и в его голосе послышалась тоска, которую он редко показывал другим. — Она путешествует по Земле, изучает людей, их традиции. Иногда я присоединяюсь к ней, но не могу оставаться надолго — у меня дела в Аду, поиски моей сестры.
— Она понимает?
— Да. Вики понимает больше, чем я заслуживаю.
— Но ей одиноко.
— Знаю. — Люцифер опустил взгляд на свои ладони. — Иногда думаю, что однажды она устанет ждать. Ей нравится свобода, новые места, люди. А я постоянно пытаюсь удерживать её рядом.
— Ты боишься, что она уйдёт? — спросил Мако прямо, глядя на друга с сочувствием. Он знал, что этот вопрос может быть болезненным, но он хотел знать правду.
Люцифер задумался на мгновение. Вики была его миром, его светом в бесконечной тьме Ада. Она приняла его таким, какой он есть, и не требовала быть кем-то другим. Но она была свободной, как ветер, и иногда он боялся, что однажды она просто не вернётся — что её любопытство к миру станет сильнее любви к нему.
— Нет, — сказал он наконец, и его голос стал твёрже, хотя в нём всё ещё слышалась тоска. — Я знаю, что она вернётся. Она всегда возвращается. Но я скучаю по ней. Иногда я думаю, что если бы не поиски, я бы отправился с ней в путешествие по миру, увидел бы всё, что она видит. Мы могли бы быть просто парой, а не наследником Ада и его женой. Мы могли бы быть счастливы.
— Значит, ты действительно её любишь, — усмехнулся Мако, и в его голосе послышалось тепло.
— Да, — Люцифер улыбнулся — той редкой улыбкой, которая появлялась на его лице только когда он думал о ней. В этой улыбке не было высокомерия, только искренняя нежность. — Я люблю её больше, чем любой трон. И я хочу, чтобы у нас когда-нибудь была настоящая семья. Дети, дом, тихие вечера у камина. Я хочу того, чего у меня никогда не было.
— Ты станешь хорошим отцом, — сказал Мако, и в его голосе не было сомнения. — Ты уже научился быть хорошим мужем. Это первый шаг. Ты заботишься о ней, ты защищаешь её, ты делаешь её счастливой. Это всё, что нужно.
— Ты тоже, — ответил Люцифер. — Когда мы перестанем искать мою сестру и ты остепенишься с Асами. У тебя будет дом, семья, всё, что ты захочешь.
Мако усмехнулся и покачал головой. Они сидели в тишине, наслаждаясь спокойствием утра. Солнце поднималось всё выше, и тени становились короче. Город гудел вдалеке, но здесь, в тени старого дерева, время казалось остановившимся.
Но вдруг Люцифер выпрямился. Его глаза стали ярче, почти светясь внутренним огнём, и на его лице появилось выражение, которое Мако видел только в моменты, когда его друг чувствовал что-то важное. Он повернул голову на восток, туда, где находился храм Джокханг.
— Её присутствие стало ощутимее — сказал он тихо, почти шёпотом, и его голос дрогнул от волнения.
— Ты видишь её?
— Нет. Но она была рядом.
Мако оглядел площадь. Ничего необычного: запах жареного теста, пыль под ногами, звон посуды, громкие голоса. Однако теперь он тоже ощущал слабое покалывание в воздухе — едва заметное, но неестественное. — Может быть, она наблюдает за нами, — сказал он.
— Пусть наблюдает.
— Это тебе не нравится?
— Мне не нравится, что она видит нас, а мы не видим её.
Мако усмехнулся. — Наконец-то ты понял, каково это — быть обычным человеком.
Люцифер бросил на него предупреждающий взгляд, но спорить не стал. Они ещё некоторое время оставались на площади, делая вид, что просто наблюдают за подготовкой к фестивалю. Люцифер больше не пытался немедленно броситься по следу. Он внимательно изучал улицы и людей, запоминая каждую деталь. Мако следил за крышами и переулками, проверяя, не наблюдает ли кто-нибудь за ними.
***
Где-то неподалёку Скарлет остановилась у прилавка с украшениями, держа в пальцах браслет из бирюзы и делая вид, что рассматривает его. На самом деле всё её внимание было сосредоточено на двух незнакомцах, прошедших в нескольких метрах.
Один из них был высоким, широкоплечим, с тёмными волосами, почти чёрными на солнце. В его походке чувствовалась уверенность хищника, привыкшего к тому, что ему подчиняются. Второй был похож — статный, с чертами, которые могли принадлежать и демону, и человеку. Но она не видела их лиц, только смутные силуэты, которые исчезли в толпе так же быстро, как появились. Но зато почувствовала их. Одна аура была тёмной и холодной, как ночное небо без звёзд. Она не просто ощущалась — давила на сознание, вызывая впечатление чужого взгляда из глубины темноты. Вторая была теплее, но не слабее. В ней скрывалась сила, будто ожидавшая подходящего момента, чтобы проявиться.
— Они идут сюда, — голос Мурасамэ прозвучал в её сознании напряжённо. — Прямо на нас. Я чувствую их всё отчётливее. Они знают, что мы здесь, или, по крайней мере, чувствуют: рядом есть что-то необычное.
Скарлет замерла и её сердце ударило сильнее, но лицо осталось спокойным. Она медленно провела пальцами по бусинами, будто выбирала украшение.
— Ты можешь понять, кто они? — мысленно спросила она.
— Нет. Земля Лхасы искажает энергии, я ощущаю силу, но не могу различить её источник. Это может быть демоническая энергия, божественная или нечто, с чем мы прежде не сталкивались.
— А если они связаны с теми, кто искал меня в прошлом ?
— Тогда сейчас не время это проверять.
— Ты предлагаешь бежать?
— Предлагаю не позволять двум неизвестным существам выбрать место и время нашей первой встречи.
Скарлет едва заметно улыбнулась. — Разница между нами лишь в формулировках. Ты называешь это осторожностью, а я — бегством.
— Я называю это здравым смыслом.
Она положила браслет обратно на ткань и заставила себя сделать шаг в сторону. Не слишком быстро. Не резко. Просто покупательница, потерявшая интерес к украшению.
Один из незнакомцев прошёл мимо неё. Тёмная энергия скользнула по коже холодным прикосновением. Скарлет не позволила себе обернуться. Через несколько секунд мимо прошёл второй — и его присутствие отозвалось внутри неожиданным теплом. Не дружелюбным.Скорее знакомым, родным. Огонь в груди дрогнул, будто узнал нечто, чему сама Скарлет не могла подобрать названия. Она остановилась у лотка с тканями, рассматривая вышитые узоры.
— Мурасамэ, ты это почувствовал?
Он ответил не сразу. — Да.
— Что это было?
— Не знаю.
— Ты слишком часто сегодня это говоришь.
— Потому что земля Лхасы мешает мне видеть полную картину. Я могу определить направление, силу и намерение. Но их сущность распадается, едва я пытаюсь коснуться её глубже.
— Намерение?
— Один ищет. Второй следует за ним.
Скарлет незаметно сжала пальцы. — Кто из них опаснее?
— Тот, кто считает себя менее опасным.
Она едва не усмехнулась. — Очень развёрнутый ответ.
— Другого у меня нет.
Незнакомцы тем временем продолжали идти. Они не остановились и не посмотрели на неё. Но Скарлет чувствовала: это не означало, что её не заметили. Возможно, они просто не были уверены. Возможно, проверяли реакцию. А может, среди рыночного шума они действительно прошли мимо, не сумев распознать скрытую ауру.
Когда расстояние между ними увеличилось, Мурасамэ наконец позволил себе выдохнуть.
— Они ушли, н е смогли нас обнаружить.
— Уверен?
— Нет.
— Ты решил сегодня быть особенно успокаивающим?
— Я решил быть честным.
Скарлет свернула с площади в более тихий переулок. Здесь было меньше людей, но больше закрытых дверей и тёмных окон. Она не любила такие места: слишком много углов, слишком мало свидетелей. Однако двигаться прежним маршрутом казалось ещё глупее.
— Почему ты не сказал, что один из них идёт прямо за нами?
— Потому что он не идёт за нами.
Скарлет остановилась. — Мурасамэ.
— Он свернул в другую сторону.
Она повернула голову, не поднимая взгляда. В отражении витрины увидела часть площади: красные ленты, голубые флаги, людей, снующих между палатками. Тёмноволосый незнакомец стоял у продавца пряностей. Его спутник исчез за поворотом.
Мужчина не смотрел на неё.
Но Скарлет не сомневалась, что он знает, где она.
— Он специально разделился с напарником? — спросила она.
— Возможно. Или они не напарники.
— Тогда кто?
Но Мурасамэ оставил её без ответа.
— Ладно, уходим, — сказала она тихо, но твёрдо, и в её голосе не было страха — только холодная решимость. — Если они ищут меня, я не хочу встретиться с ними здесь. Помоги мне, Мурасамэ, скрой меня, и мы уйдём.
— Куда? — спросил Мурасамэ, и в его голосе послышалось недовольство. С недовольным ворчанием он слился с её правой рукой. На коже блеснул ряд тонких линий, которые начали тянуться вверх от запястья к локтю, словно ожившие чернила. Эти линии были не просто рисунком — древний язык контракта, запечатлённый в самой ткани реальности. Они пульсировали слабым серебристым светом, когда Мурасамэ использовал свою силу, и сейчас этот свет был едва заметен, приглушённый, чтобы не привлекать внимания.
Скарлет почувствовала, как по её руке пробежала прохладная волна — Мурасамэ окутывал её ауру плотным покрывалом, делая её почти невидимой для тех, кто мог бы искать. Её собственное магическое присутствие, обычно яркое и живое, словно приглушили, накрыв слоем тумана. Теперь она чувствовала себя почти обычной — без той внутренней силы, которая всегда пульсировала в ней, напоминая о её природе.
— Запутаем след, прогуляемся по городу, заодно найдём, что перекусить, а потом пойдём в гостиницу, — сказала она, уже направляясь к выходу из переулка. Её движения были спокойными, но каждое из них было выверено — она знала, что любая паника может выдать её.
Печать на её руке загорелась чуть ярче, и голос Мурасамэ прозвучал в её сознании с лёгкой насмешкой:— Разве в преддверии фестиваля можно найти в городе гостиницу? Они уже почти все заняты. Я видел толпы людей на улицах. Каждый второй спрашивает, где можно остановиться.
— Я знаю одно место, — Скарлет усмехнулась, сворачивая в сторону главной улицы, и в её голосе послышалась уверенность. — Маленькая гостиница на восточной окраине. Там почти всегда есть свободные комнаты. И хозяйка — моя старая знакомая. Она никогда не отказывает мне.
— Ты уверена, что хочешь остаться? — голос в её сознании стал серьёзнее. — Это риск. Мы могли бы просто вернуться в храм и переждать там. Лобсанг бы понял.
— Я всегда рискую, — ответила она, и в её голосе послышалась дерзость. — Это моя натура. И потом, если я вернусь в храм сейчас, они могут проследить за мной. Я не хочу подвергать опасности монахов.
Скарлет вышла из переулка на главную улицу и позволила себе на мгновение остановиться, впитывая атмосферу города. Лхаса жила своей жизнью, и эта жизнь была прекрасна в своей хаотичности. Она закрыла глаза на секунду, вдыхая знакомые запахи, и почувствовала, как напряжение в плечах немного спадает.
Утреннее солнце уже поднялось над крышами, заливая узкие улочки тёплым золотистым светом. Стены домов, выкрашенные в белый и терракотовый цвета, казались почти светящимися, а резные деревянные балконы, украшенные яркими флагами, добавляли городу особого колорита. Вдалеке слышались крики торговцев и смех детей — звуки, которые она знала с детства, звуки дома.
Скарлет двинулась по улице, заглядывая в знакомые лавки. Она не торопилась — ей нужно было убедиться, что никто не следует за ней, и заодно насладиться тем, что она так долго не видела. Каждый шаг был осознанным, каждое движение — естественным. Она была частью этого города, и он принимал её такой, какая она есть.
Первой на её пути оказалась небольшая пекарня, которую она знала ещё с тех времён, когда только начала жить в Лхасе. Стеклянные витрины были заполнены свежими булочками, покрытыми золотистой корочкой, и сладкими пирожками с начинкой из абрикосового джема. Запах выпечки разносился по всей улице, заставляя прохожих останавливаться и заглядывать в витрину.
— Скарлет! — раздался радостный голос из-за прилавка. Пожилая женщина с добрыми морщинистыми глазами помахала ей рукой. Её лицо было тёплым и приветливым, как у бабушки, которую Скарлет никогда не знала. — Ты вернулась! Я думала, ты совсем забыла нас!
— Как можно забыть твои булочки, Амма? — улыбнулась Скарлет, подходя к прилавку. — Я объехала полмира, но нигде не нашла таких вкусных. Твоя выпечка — единственное, что я действительно искала в каждом городе.
— Лесть тебе не поможет, — рассмеялась женщина, но уже протягивала ей тёплую булочку, завернутую в бумагу. — Держи, это тебе. Как приветствие от старой знакомой. Ты же знаешь, я всегда рада тебя видеть.
Запах свежей выпечки ударил в нос — тёплый, маслянистый, с нотками ванили и корицы. Скарлет взяла булочку, отломила кусочек и почувствовала, как внутри разливается тепло. Хрустящая корочка, мягкий, воздушный хлеб, сладкая начинка, которая таяла на языке. На мгновение она закрыла глаза, наслаждаясь вкусом, который напоминал ей о доме, о тех временах, когда она только начинала узнавать этот город.
— Спасибо, Амма, — сказала она, прожёвывая. — Я зайду ещё, когда буду возвращаться.
— Заходи, заходи, — женщина помахала ей вслед. — Я всегда рада тебя видеть! Ты приносишь удачу этому месту.
Скарлет пошла дальше, пережёвывая булочку и разглядывая улицы. Следующей лавкой была маленькая мастерская, где старый ремесленник делал украшения из бирюзы и кораллов. Она остановилась на мгновение, глядя на браслеты и серьги, разложенные на деревянных подносах. Камни переливались на солнце — голубые, зелёные, красные — и Скарлет почувствовала, как внутри неё отозвалась вода. Интересно. Обычные камни, но они резонировали с ней. Запах металла и камней смешивался с ароматом сандалового дерева, который исходил от самого мастера.
— Тебе нравится? — спросил старик, поднимая глаза. Его руки, покрытые морщинами и мозолями, двигались уверенно, превращая сырьё в искусство. — Я могу сделать что-то особенное для тебя.
— Нет, спасибо, — улыбнулась Скарлет. — Просто смотрю. У вас красивые работы. Вы настоящий мастер.
— Красота — в глазах смотрящего, — ответил он, возвращаясь к работе. — Если тебе что-то понадобится, ты знаешь, где меня найти.
Она пошла дальше, и её взгляд упал на маленькую чайную, где, как она помнила, подавали лучший чай с молоком в городе. Она почти остановилась, но решила, что лучше сначала добраться до гостиницы.
По пути она зашла в несколько других лавок — купила немного сушёных фруктов у торговца, который нахваливал свой товар так громко, что его было слышно за квартал, и взяла маленький кусочек сладкого рисового пирога у женщины, которая торговала прямо на улице. Каждый запах — жареные орехи, пряные травы, свежий хлеб, — казалось, был создан специально, чтобы напомнить ей, почему она так любит этот город.
— Ты наслаждаешься, — заметил Мурасамэ в её сознании. — Хотя мы должны быть осторожными.
— Я всегда наслаждаюсь жизнью, — ответила она мысленно. — Даже когда за мной охотятся. Это моя суперсила.
— Ты неисправима.
— Я знаю. Именно поэтому ты меня и любишь.
Наконец она вышла на узкую улочку, где среди старых домов пряталась небольшая гостиница с вывеской, на которой было написано «Дом утренней зари». Деревянная табличка, вырезанная вручную, слегка покачивалась на ветру, а на стене рядом с дверью висел маленький колокольчик. Гостиница была небольшой, всего на пять комнат, но уютной и тёплой. Стены были выкрашены в мягкий кремовый цвет, а у входа стояли горшки с яркими цветами — герань, розы, лаванда — которые Пема выращивала с любовью.
Скарлет остановилась перед дверью, чувствуя, как внутри неё разливается тепло. Это место стало для неё вторым домом. Она помнила, как впервые попала сюда — испуганная, потерянная, почти ничего не помнящая о своём прошлом. Пема не задавала вопросов. Она просто дала ей комнату, накормила и сказала: «Ты останешься столько, сколько тебе нужно». С тех пор Скарлет всегда останавливалась здесь, когда спускалась в город.