Книга Долиной мрачной тени - читать онлайн бесплатно, автор Радомир Велесич. Cтраница 4
Долиной мрачной тени
Долиной мрачной тени
Оценить:

Рейтинг: 5

Долиной мрачной тени

Усталость разом навалилась на нее, к тому же после произошедшего она все еще чувствовала слабость и голова слегка кружилась. Она уже почти уснула, когда раздался осторожный стук и в приоткрывшемся дверной проеме появился подсвеченный силуэт матери.

- Милая, ты уже легла? Прости, что тревожу.

- Я еще не сплю. Что ты хотела, - Эджей заставила себя сесть в кровати.

- Завтра утром, перед школой, зайди к лорду Монрату, - попросила Кэтрин. – Он сказал, что тебе нужно провести процедуру, чтобы головная боль не вернулась. Хорошо?

- Да, конечно, - согласилась Эджей, невероятно удивив мать. – Во сколько?

- В семь тридцать.

- Хорошо, разбудишь меня?

- Да, - явно с облегчением сказала Кэтрин. – Спокойной ночи.

Она закрыла дверь и комнату вновь объяла ночная мгла.

* * *

Злости Фий-Этт не было никакого предела, когда в три часа ночи она вышла из такси представительского класса и подошла к дому. Она окинула взглядом окна, тусклый неровный свет виднелся лишь в высоких окнах кабинета Сэнджела.

Яростно стиснув кулаки, Фий-Этт решительно вошла в дом и сразу прошла к распахнутой настежь двери кабинета.

На появление супруги лорд Монрат, казалось, не обратил никакого внимания. Сидя за столом в кресле, он, не спеша, перекатывал по пальцам левой руки небольшой огненный шар, а в правой держал тонкий нож для писем. Еще несколько огненных шаров зависли под потолком, создавая приятный приглушенный свет.

- Ты бросил меня. Снова, - произнесла она угрюмо, стоя в дверях. – Перед самым финальным выходом. Объяснишь? – она с вызовом подошла к столу.

Вместо ответа Сэнджел небрежно указал ножом на пол справа от стола. Фий-Этт опустила взгляд и увидела внушительных размеров пятно крови.

- И кого ты здесь убил? – саркастически спросила она.

- Наша юная гостья, дочь Кэтрин, решила распрощаться с жизнью, - намеренно не обращая внимания на тон Фий-Этт ответил он.

- И ты ей помог? – несколько зло поинтересовалась она.

- Смотря, что ты называешь помощью.

Сэнджел устало вздохнул и погасил в руке огненный шар.

- Мне вполне хватает своих проблем, Фий-Этт, - он поднялся и, бросил нож на стол. – Эта девочка умирает, она безнадежна. Идя у тебя на поводу, я лишь продлеваю ее агонию. Ты этого хочешь?

- Но ей же не больно, - Фий-Этт упрямо поджала губы. – Что плохого, если девочка проживет еще три месяца?

- Фий-Этт, я могу дать ей эти три месяца, но, если она вновь повторит, то, что сделала сегодня, я не стану ей помогать. И с ее матерью ты будешь общаться потом сама.

Она подошла к нему и попыталась обнять, но он отстранил ее руку.

- Не сегодня, я устал, - он прошел мимо. – Уберись здесь, - велел он, уже выходя из кабинета.

- Хорошо, - смиренно ответила она и вновь опустила взгляд на испачканный кровью пол.

Не спеша, она прочла слова заклинания и изящно по спирали взмахнула рукой, и тут же черный магический рисунок вновь обплел ее тонкие руки. Поддаваясь воле колдуньи, перед ней материализовался небольшой воздушный смерч. Еще один взмах руки, и смерч опустился на пол и пятна крови начали исчезать на глазах.

Тщательно осмотревшись вокруг, Фий-Этт убрала все следы произошедшего в кабинете и все капли крови, оставленные по пути из кабинета в их спальню.

Когда она убралась и в ванной, Сэнджел уже лежал в кровати, уснув, против обыкновения, раньше нее самой. Не желая будить его, она прикрыла дверь и набрав большую ванну, разделась и легла в горячую, почти обжигающую воду.

Пожалуй, она устала не меньше Сэнджела. Устала от всего. От людей, от внимания репортеров, от вечной суеты, царившей вокруг нее последние несколько лет.

- Да, - она глубоко вздохнула, - наверное, с мадмуазель Лу пора попрощаться. Может быть, даже завтра… - она плеснула на лицо немного воды, - или в следующем месяце… - протянула она задумчиво.


Глава 4.

Утро встретило Эджей не ласково. И хотя мама очень осторожно и нежно разбудила ее ровно в семь утра, события минувшего вечера жестоко напомнили о себе болью в перерезанном запястье и невероятной слабостью.

Кэтрин принесла для дочери с кухни заботливо приготовленный поварами омлет, заварила чашку крепкого чая и налила себе кофе.

- Эджей, поторопись, - крикнула она, сев за барную стойку. – Завтрак на столе, а у тебя осталось всего десять минут.

- Иду, - устало ответила Эджей и поставила на кровать объемную сумку с еще неразобранной одеждой. – Мам, а где моя джинсовая куртка? – спросила она, найдя в сумке лишь майки и три пары штанов. – Где коробка с остальными вещами?

- Да, зачем тебе? На улице тепло.

- А мне холодно, - буркнула под нос Эджей, обхватив правой ладонью ноющее забинтованное запястье.

Порывшись в сумке еще с минуту, она нащупала на дне старую байковую рубашку в совершенно ужасную синюю клетку. Но еще пару минут поборовшись с сомнениями, она все же встряхнула ее и натянула поверх белой майки и вышла из комнаты.

- О, боже, Эджей! Да, этой рубашке в обед сто лет! Ты же не собираешься идти в ней? – почти возмущенно воскликнула Кэтрин.

- Я не хочу завтракать, спасибо, - намеренно проигнорировав вопрос, сказала Эджей и, походя чмокнув мать в щеку, подняла с пола свою школьную сумку и подошла к двери. – Может, перекушу чем-то позже, в школе, - добавила она, уже выходя из квартиры.

- Погоди! – Кэтрин догнала ее и сунула в карман рубашки пару купюр. – Обязательно поешь что-нибудь.

- Окей, - она улыбнулась и торопливо направилась в сторону основного дома.

Идти сейчас, да и вообще когда-либо, к Монрату ей совершенно не хотелось, но неотвратимость этого была слишком очевидной. Во-первых, боль, вернувшаяся вчера всего на пару минут, чуть не свела ее с ума. Во-вторых, в данных обстоятельствах не идти было просто невозможно. Разумеется, она даже не допускала мысли, что Монрат расскажет матери о ее неудачной попытке покинуть бренный мир, но почему-то она чувствовала непреодолимое желание оправдать свой поступок в глазах этого более чем странного человека.

Пройдя через еще пустую приемную, она положила ладонь на ручку двери и уже нажала ее вниз, но в последний момент сама себя остановила. Немного постояв и собравшись с духом, она подняла руку и пару раз негромко постучала.

- Проходи, - раздался из-за двери приглушенный голос.

Эджей открыла дверь и вошла в залитый мягким утренним светом кабинет. Монрат стоял спиной к ней возле одного из шкафов, явно выискивая что-то взглядом. Наконец, он взял с полки на уровне глаз пару увесистых томов и, закрыв стеклянную дверцу, обернулся к все еще стоявшей на пороге девушке.

- Как себя чувствуешь? – спросил он, положив книги на стол.

- Нормально, - она пожала плечами, чувствуя себя против обыкновения невероятно неловко.

- Головная боль? Тошнота?

- Когда только встала, чуть мутило, сейчас нет.

- Хорошо, садись, - он указал на диван и взял со стола уже знакомый Эджей стальной кейс.

Она послушно прошла к дивану и, сев, предусмотрительно сняла рубашку. Он молча подошел, сел рядом, расстегнул манжеты своей рубашки и подвернул рукава. Потом одним уверенным движением срезал бинт и критически осмотрел розоватый шов.

- Сожми руку в кулак, - велел он, держа ее за запястье.

Эджей, преодолевая боль, сжала и вновь разжала пальцы.

- Сухожилия целы, тебе повезло, - скупо сказал он и, обработав шов антисептиком и покрыв полупрозрачной мазью, наложил новую бинтовую повязку.

Собрав инструменты и медикаменты обратно в кейс, он сразу убрал его в шкаф.

- Ложись, - велел он и, взяв стул, поставил рядом с диваном и сел. – Лежи спокойно, не двигайся и не сопротивляйся, - сказал он, когда Эджей неуверенно улеглась.

- А что вы будете делать? – чувствуя нарастающее волнение спросила она, но не дождавшись ответа, полностью потеряла контроль над собственным телом.

Монрат делал это с ней уже в третий раз, но и в первый и во второй раз она просто не успевала что-либо осознать. Сейчас же, в одночасье перестав чувствовать свое тело, все сознание ее мгновенно заполнила паника, а вместе с ней по нарастающей начала возвращаться боль.

- Не сопротивляйся, - повторил он явно недовольно, и положил прохладную левую ладонь на ее лоб, а правой взял под затылком. – Сейчас ты дышишь сама, сосредоточься на дыхании.

Она всеми силами попыталась сделать так, как он велел, но лишь почувствовала, как глаза наполнились влагой, и с каждой секундой страх все больше завладевал ее сознанием.

Монрат глубоко вздохнул, убрал от ее головы руки и чувствительность вернулась к ней и она тут же подалась вперед и села.

- Так не получится, - сказал он, глядя ей прямо в глаза. – Нам необходимо, чтобы ты оставалась в сознании.

- Мне страшно, - честно призналась Эджей, обхватив себя руками, будто желая стать меньше и незаметнее.

- Чего ты боишься?

Эджей неотрывно смотрела в его пронзительно-холодные глаза, но и сама не знала, как объяснить свой страх.

- Когда мне делали химию, меня лечило лекарство, - наконец, произнесла она. – Мне было все понятно.

- Если я вставлю тебе в вену иглу капельницы тебе будет спокойнее? – неожиданно усмехнулся он. – Я не собираюсь тратить свое время, объясняя тебе, что именно и как делаю, ты все равно не поймешь этого. Поэтому, ты либо делаешь то, что тебе говорят, либо уходишь и справляешь со всем сама.

- И боль вернется? – она против воли вздрогнула.

- Да, думаю, уже через пару часов, - холодно ответил он.

Эджей еще некоторое время молча сидела, потом глубоко вздохнула, закрыла глаза и заставила себя снова лечь. Несколько томительно долгих секунд и она перестала чувствовать свое тело. Не открывая глаз, она всеми силами пыталась думать лишь о своем дыхании, мысленно считая каждый свой вздох. Еще несколько секунд и одна прохладная рука легла на ее лоб, а другая взяла под затылком. На этот раз боли не было, но страх не уходил.

Через несколько минут Монрат убрал руку от ее лба и положил на середину груди. Она осторожно открыла глаза. Он все также сидел рядом, чуть склонившись над ней. Его глаза были закрыты, дыхание почти незаметно и только тонкая нить артерии явственно пульсировала на шее. В какой-то момент Эджей почувствовала невероятное тепло в области груди, под самой его рукой и насколько могла опустила взгляд. И она готова была бы поклясться в том, что увидела как черный рисунок на его руке еле заметно мерцал.

Она все еще завороженно смотрела на его руку, когда он медленно отпустил ее.

- Не вставай резко, полежи еще пару минут, - спокойно сказал он и, поднявшись, прошел к столу и сел в кресло.

Эджей послушно не двигалась с места, а чувствительность незаметно вернулась в ее тело. С удивлением она осознала, что чувствует себя сейчас на порядок лучше, чем еще полчаса назад. Голова невероятно ясна, дышалось легко и свободно, она была полна сил.

Полежав еще с минуту, она, не торопясь, села, надела рубашку и, взяв с пола свою сумку, подошла к столу, за которым сидел Монрат. Перед ним лежала раскрытой одна из тех книг, что он достал из шкафа перед ее приходом, и он неспешно переворачивал лист за листом, будто ища что-то в тексте.

Эджей развязала шнурок своей школьной сумки, достала от туда ежедневник в дорогом кожаном переплете и, пряча взгляд, положила на стол.

- Простите, я взяла его… случайно… - промямлила она. – Мама тут не при чем, не увольняйте ее из-за этого.

Она подняла на него почти затравленный взгляд и с удивлением увидела еле заметную улыбку на его явно уставшем лице.

- Хорошо, не буду, - ответил он спокойно.

- И простите за вчерашнее… не знаю, зачем сделала это… я не думала… и вообще…

Эджей замялась, неожиданно резко отвернулась, мечтая убежать, но вдруг вновь посмотрела на него.

- Просто все навалилось, - простонала она. – Ведь это нечестно! – она почувствовала, как по щекам потекли слезы и тут же стерла их рукавом рубашки. – На самом деле, я вовсе не хочу умирать!...

- Верю, - все также спокойно ответил он.

- Черт! – почти взвизгнула она. – Неужели, вы вообще ничего не чувствуете?! Вы же врач! Вы должны спасать людей, лечить!...

- Нет, не должен.

- Но… вы же, наверняка, спасли многих…

- Это не делает меня обязанным спасать всех.

- Тогда, почему вы помогаете мне?... – почти прошептала она, до боли закусив нижнюю губу.

- Я помогаю твоей матери, ей нужно время, чтобы тебя отпустить.

Эджей несколько секунд просто стояла, не отрывая взгляда от серо-зеленых глаз, потом резко отвернулась и быстро зашагала к двери.

- Да, идите вы к черту! – выкрикнула она и захлопнула за собой дверь.

Оказавшись на улице, она крепче сжала руками лямку своей наплечной сумки и, не глядя по сторонам, почти побежала к воротам.

- Эджей! Мисс!

Она остановилась и обернулась на голос у себя за спиной. Возле южного флигеля стояла заведенная черная машина, из открытого водительского окна на нее смотрел Марвин.

- Мисс Эджей, лорд Монрат распорядился отвезти вас в школу, - водитель тронулся с места и подъехал к застывшей возле ворот девушке. – Школьный автобус здесь не ходит, а пешком вам придется добираться слишком долго, - улыбнулся он, намерено не обращая внимания на красные от слез глаза Эджей. – Садитесь.

Эджей согласно кивнула и обойдя машину, открыла переднюю пассажирскую дверь.

- Можно? – спросила она, и Марвин приглашающе похлопал по сидению.

Эджей села в машину, захлопнула дверь и, пристегнув ремень безопасности, положила сумку на колени.

- Денек сегодня отменный! – почти восхищенно заметил Марвин, выруливая из ворот на пригородное шоссе. – Ночью прошел дождь и воздух такой свежий, не находите?

- Да, наверно, - буркнула она и отвернулась к окну.

- А обещали и сегодня дождь, - не унимался водитель, - а вот, на тебе, солнце с самого утра! Хоть загорай! Вы любите загорать?

- Не особо, - Эджей не настроена была на общение, но Марвин невероятно располагал к себе.

Марвин одухотворенно продолжал рассуждать о погоде, о летнем отдыхе, а Эджей внимательно его рассматривала. На вид ему было около пятидесяти, грубые, явно мозолистые руки, изрядно тронутые сединой волосы, сеть морщинок вокруг глаз и радушная улыбка на лице.

- Марвин, а вы давно здесь работаете? – неожиданно спросила Эджей, прервав очередной рассказ о пользе и вреде солнечных ванн.

- Через пару месяцев будет семнадцать лет, - вновь улыбнулся водитель.

- А разве трудовой контракт заключается не на десять? – она подозрительно прищурилась.

- У кого как, - он спокойно пожал плечами. – Я начал работать сразу, как из больницы вышел.

- Из больницы? – переспросила она удивленно.

- Ну, да, - кивнул Марвин и, не отрывая взгляда от дороги, слегка отогнул ворот рубашки, обнажив длинный тонкий белесый шрам. – У меня была опухоль на щитовидке, все врачи отказались, а лорд Монрат взялся и прооперировал. Я с двадцати лет водителем на доставке работал, а как заболел, уволили. Все потерял, жена ушла. Благо хоть детей завести не успели, - он беззаботно усмехнулся. – А потом, по чистой случайности, узнал про клинику Вердже и пробился на прием. Несколько месяцев на процедуры приезжал, дом продал, машину, чтоб лечиться. А после операции возьми, да ляпни ему, что, хоть и потерял все, благодарен за второй шанс. Он и предложил работу. Точнее не он, конечно, - Марвин немного смущенно улыбнулся, - Джен позвонила, спустя пару дней.

- А Джен тоже давно у Монрата работает?

- Да, двадцать лет будет в сентябре.

- А она как здесь оказалась? – Эджей чуть подалась вперед, уже предвидя, каким будет ответ.

- Ее сестра, Люси, лечилась в Вердже, - ответил Марвин, уже поворачивая на парковку возле школы. – Люси сейчас поваром в имении работает.

- Какой-то этот ваш Монрат прям благодетель выходит, - скептически заметила Эджей отстегивая ремень безопасности.

- Нет, на самом деле, он очень многим отказывает, - Марвин отрицательно покачал головой, но тут же посмотрел на девушку и по-доброму улыбнулся. – Просто, думаю, предпочитает брать на работу людей, которые не станут задавать лишних вопросов.

- Понятно, - хмыкнула Эджей и вылезла из машины. – Спасибо, что подвезли.

- Не за что, - улыбка так и не сходила с искренне счастливого лица Марвина. – Вы закончите к трем? Я подъеду. Хорошего дня!

- И вам! – ответила Эджей и проводила взглядом отъезжающий автомобиль.

Когда черная машина скрылась за поворотом дороги, она отвернулась и направилась к зданию школы. Первый урок уже начался, но к счастью Эджей, первой была физическая культура, освобождение от которой ей выдали еще два года назад, вместе со справкой о неизлечимой болезни. Но, тем не менее, она прошла к стадиону, поднялась на свое излюбленное место под ветвями старого клена на верхней скамье трибуны и, достав из сумки пачку сигарет, закурила.

Внизу, по прорезиненной дорожке, опоясывающей овал стадиона, бежали ее одноклассники, преподаватель залихватски посвистывал в свисток, подгоняя отстающих и даже выкрикивал что-то оскорбительно-вдохновляющее некоторым отдельным не особо старательным девицам.

В первых девичьих рядах, сразу за группой парней, бежала Пайпер. Брюнетка давно заметила появление своей новой знакомой, но как примерная ученица пробежала всю положенную дистанцию, прежде чем позволила себе подняться на трибуну.

- Привет! – радостно воскликнула она, без сил плюхнувшись на скамью рядом с Эджей. – Слышала новость? Мистер Макконахи чуть не уволился, когда узнал, что тебя так и не исключили, - она в голос захохотала. – Не представляешь, как он сегодня утром кричал в кабинете у Гринсби!

- Ну, что ж, - пожала плечами Эджей, - ему не повезло. Почетная миссия обучить меня биологии все еще лежит на его старческих плечах, - она глубоко затянулась и выпустила вверх густое облако белесого дыма.

- У него не было выбора, - хихикнула Пайпер и наклонилась ближе к уху Эджей. – Если я правильно расслышала, это сама Гринсби пригрозила ему увольнением, если он не перестанет тебя задирать. Представляешь?!

- Приятно сознавать себя привилегированной особой, - усмехнулась Эджей и затушила сигарету о торец скамьи.

Пайпер села глубже на скамью и окинула Эджей придирчивым взглядом.

- Клетка опять вошла в моду? – немного с издевкой спросила Пайпер минутой позже и, когда встретилась с непонимающим взглядом Эджей, указала на ее почти выцветшую, сильно потертую на локтях рубашку.

- А!... Это так, - Эджей даже немного смущенно стянула с себя рубашку и, скомкав, засунула в сумку.

- А с рукой что?

- Порезалась, - буркнула Эджей и засунула левую руку под мышку.

- Порезалась? – переспросила Пайпер. – И сильно?

- Сильно! – недовольно бросила Эджей и, встав с места, направилась вниз с трибуны к выходу со стадиона.

- Да, ладно, тебе, погоди! – девушка одним махом перепрыгнула пару скамей и догнала новую знакомую у самого выхода. – Ну, порезалась и порезалась, что такого? Со всяким бывает.

- Бывает, - все еще ворчливо повторила Эджей, направляясь к зданию школы. – А всякие, бывает, ходят в душ, после занятий спортом.

- Окей, один – один, - Пайпер улыбнулась. – Приходи в столовую после следующего урока, поболтаем, - предложила она.

Эджей не ответила, не обернулась, но на прощание подняла руку в символическом согласии. Поговорить с назойливой брюнеткой она и сама была не прочь. Поэтому, с горем пополам, высидев урок физики, она почти с наслаждением вошла в школьную столовую и окинула взглядом большой светлый зал, уставленный шестиместными столиками и почти полностью заполненный проголодавшимися учащимися.

Взяв с металлической стойки старый пластиковый поднос, она прошла вдоль раздаточного стола, остановив свое внимание на отварных сосисках и зеленой фасоли с сыром. Она как раз расплачивалась за завтрак, когда над залом, почти заглушая всеобщий гомон, раздалось:

- Эджей! Иди сюда, я заняла нам место!

Эджей обернулась на голос. В углу столовой, у самого окна, излучая неоправданно яркий позитив, привстав из-за столика, ей усиленно махала рукой жизнерадостная брюнетка.

- Ты специально привлекаешь столько внимания? – недовольно буркнула Эджей, поставив поднос на стол и сев напротив своей новой несдержанной знакомой.

- Внимание? Я?! – делано удивилась Пайпер. – Да, я самый скромный и неприметный на свете человек! – она в голос рассмеялась, и на мгновение Эджей показалось, что на них смотрит вся столовая.

- Ладно-ладно, - проворчала Эджей и воткнула пластиковую трубочку в пакетик с апельсиновым соком. – Можно и не орать так.

- Прости, - улыбка вновь озарила лицо Пайпер. – Я всегда волнуюсь, когда общаюсь с новыми для себя людьми, а когда волнуюсь, то и говорю громко.

Пайпер замолчала, некоторое время просто сидела напротив Эджей, без особого аппетита жевавшей фасоль, но вдруг резко наклонилась, схватила с пола лежавшую там школьную сумку и, водрузив ее на скамью рядом с собой, достала внушительных размеров учебник биологии и тонкую пластиковую папку синего цвета с прозрачной передней обложкой.

- Я принесла тебе свое эссе, готова заниматься? – решительно спросила она.

- Ты, смотрю, сразу в бой, - усмехнулась Эджей и захлопнула открытый Пайпер учебник. – А я, вот, никуда не спешу.

- Да, брось! До итогового зачета меньше двух недель!

- И что? – Эджей скептически закатила глаза. – Да чихала я и на Макконахи и на его любимую биологию. Я дала обещание не срывать его уроки. На большее я не подписывалась.

- А как же занятия? – лицо Пайпер в миг помрачнело и она с тоской посмотрела на папку со своим эссе.

- К черту занятия, но… - Эджей спокойно взяла папку и демонстративно убрала ее в свою сумку. – Рассчитаемся по-другому.

Девушка удивленно вздернула брови, ожидая разъяснений.

- Я хочу, чтобы ты собрала для меня всю информацию на Монрата, какую только сможешь найти. Кто он? От куда? Какое у него образование? Есть ли дети?...

Она еще не успела закончить фразу, а улыбка победителя уже сияла на лице Пайпер.

- Неужели ты думаешь, что столько лет мечтая попасть в университет Вердже, я этого еще не сделала? Да, я собрала все, что есть о нем в свободном доступе!

- Неужели? – Эджей даже не пыталась скрыть скепсис в голосе.

- И вот, что я скажу тебе, - продолжала тем временем Пайпер, - более закрытого семейства, чем Монраты, не сыщешь в целом мире.

- Если это действительно так, что же ты знаешь?

- Ну, - протянула девушка, задумчиво почесав черную макушку. – Семейство Монратов живет в нашем городе почти с самого основания. Знаю, что на севере страны, у них есть еще одно имение, но кроме фото их родового замка, никакой информации о нем нет. По слухам, там сейчас что-то вроде личного санатория. Но утверждать не буду. Сам же Монрат, как и все до единого его предки, судя по всему, абсолютный социопат. Все рабочие встречи он проводит либо в своем имении, либо в университете, либо в собственной клинике. Клиника небольшая, по профилю – онкология, но есть пациенты и с нервными расстройствами. Но опять же, клиника частная, дорогая, и все пациенты в обязательном порядке подписывают соглашение о неразглашении методов и способов лечения. Несколько лет назад, кто-то из политиков предпринял попытку засудить Монрата и закрыть клинику, за незаконную практику, после того, как Монрат отказался брать на лечение его жену. Но, - Пайпер пренебрежительно фыркнула, - наш городок, по сути, только за счет Монрата и существует. Школу содержит он, полицию постоянно субсидирует, даже общественная больница работает только потому, что именно Монрат два года назад, сделал капитальный ремонт здания и закупил новую диагностическую технику. Наш мэр просто молится на него!

Эджей нахмурилась, пытаясь оценить полученную информацию.

- Не понимаю, - честно призналась она, - для чего ему все это. Ну, уж точно не из человеколюбия же он все это делает.

- Он весьма, вот, прям очень весьма, состоятельный, - Пайпер даже присвистнула и театрально закатила глаза. – И думаю, эта цена, которую он платит за невмешательство общества в его личную жизнь, для него не слишком обременительна…

- Кстати о личной жизни! – прервала Эджей. – А о нем самом хоть что-то известно?

- Практически ничего, - Пайпер разочаровано пожала плечами. – Знаю, что он женат на известной модельерше, Луизе Монрат, Мадмуазель Лу. Слышала?

Эджей согласно кивнула.

- Ну, так вот, по публичным данным, Луизе тридцать пять, женаты они с Монратом вроде как лет пятнадцать. Она почти всегда в разъездах, очень много путешествует, раз в два года выпускает новую коллекцию молодежной одежды. Буквально вчера в Шератоне был ее новый показ. Монрат, кстати, тоже был на показе, но недолго. Утром в газете писали, что он не остался на фуршет, а уехал перед самым финальным дефиле, около семи.