Последняя тайна тамплиеров. Рыцари Бургундии

IV

Мелиса накрывала на стол, пока Мишель рассказывал ей о том, что произошло в замке.

— Аббат обещал помочь мне найти работу. Но мне показалось, что и тебе нужна помощь, сестрёнка?

— Нужна, хотя помощник из тебя никакой, — она невольно улыбнулась сквозь усталость. — Мне нужен кто-то, кто взял бы на себя землю и скотину. Кто-то, кому я могла бы доверять. Тогда я всё своё время отдавала бы вот этому малышу, — она взглянула на кроватку, где спал Анри, и взгляд её смягчился.

— Разве нельзя нанять кого-нибудь из деревни? — удивился Мишель.

Мелиса пожала плечами.

— Можно. Но все в деревне знают, что я богатая вдова — богатая по нашим меркам. И все только и зарятся на моё добро, — в голосе её прозвучала горечь. — А мне хотелось бы, чтобы рядом был кто-то, кто защищал бы меня и вёл хозяйство с умом. Только замуж я не хочу.

— А это было бы лучше всего. Ты же знаешь, что из всех сестёр ты мне дороже всех — может, как раз за этот твой характер. Отец бы тебя не спрашивал — отдал бы первому встречному. Поэтому я постараюсь подыскать надёжного человека, кто присматривал бы за хозяйством.

— Спасибо, Мишель, — она сжала его руку. — И ты мне из всех братьев дороже всех — потому что никогда не требуешь от меня слепого женского послушания.

— Но не будет ли пересудов в деревне, если у тебя под крышей поселится чужой мужчина?

— Это может быть семейная пара. Их можно устроить в пристройке.

— Верно. Я займусь этим.

Мишель остался у сестры дожидаться вестей от аббата. Он тяжело вздохнул: снова без крова. Ему уже двадцать пять, а нет ни жены, ни дома, ничего — и эта мысль легла на сердце глухой тоской. В замке Суансе он так и не встретил той, кому смог бы предложить руку и сердце. Что ж — может, на новом месте судьба будет к нему добрее. А пока он нужен сестре.

Кого бы ей предложить в помощники? Несмотря на бедность, у каждого крестьянина был свой надел — пусть крохотный, но собственный, который кормил семью, хоть и принадлежал сеньору. Да и большинство крестьян были крепостными: ни один сеньор не отпустил бы своего человека в чужое услужение. Хотя… Младший сын Жака из Суансе. Парень толковый и трудолюбивый, только плохо уживался со старшими братьями, да и земли у них кот наплакал. В услужении ему было бы, пожалуй, лучше. А там — кто знает? Может, он и Мелиса со временем приглянутся друг другу.

Мишель поужинал и сразу лёг спать — день выдался тяжёлый. Вскоре заплакал Анри. Мелиса мгновенно взяла мальчика на руки.

— Проголодался, мой ангел.

Она дала ему грудь, и он сразу успокоился. Поев, малыш уснул, и Мелиса осторожно уложила его обратно. За эти несколько дней она успела привязаться к нему: он помог ей пережить острое чувство потери. К тому же ребёнок был спокойным — плакал лишь когда хотел есть или нужно было сменить пелёнки. И пока он спал, Мелиса иногда позволяла себе помечтать: вот он вырастет, станет стройным юношей, встретит красивую знатную девушку, и она будет почётной гостьей на их свадьбе. А может — вырастет, уедет и забудет её. И она будет порой вспоминать, что была кормилицей у самого графа, и рассказывать об этом детям и внукам. От этой мысли в груди у неё что-то сжималось — не то от гордости, не то от заранее предчувствуемой разлуки. Мелиса утверждала, что замуж не хочет, — но на самом деле мечтала о своей семье, о детях, о простом женском счастье.

V

Прибыв в Дижон, отец Антуан немедленно отправился к герцогу Бургундскому. Графство де Суансе находилось в его владениях, а графы де Суансе всегда были верными его вассалами.

В те годы Бургундией правил герцог Гуго IV из дома Капетингов. Ему было уже пятьдесят шесть лет, и за плечами его стояли два крестовых похода: в 1239 году он выступил в поход, снаряжённый графом Шампани Тибо IV и герцогом Бретани Пьером де Дрё по прозвищу Моклерк, а в 1248 году сопровождал короля Франции Людовика IX в Египет. За долгое своё правление — герцогом он стал в шесть лет, при регентстве матери — Гуго IV значительно расширил пределы Бургундии. Одна лишь мечта так и осталась несбыточной: соединить под одной властью обе Бургундии — герцогство и графство. Большую часть жизни он провёл при французском дворе, но последние несколько лет безвыездно жил в своём дижонском дворце.

Явиться без предварительной просьбы об аудиенции было, конечно, дерзостью, и сердце аббата замирало при мысли об отказе. Но отец Антуан уповал на свой сан и на то, что речь идёт о беззащитном сироте, и Господь его не оставил: аудиенция была дарована.

— Ваша светлость, я безмерно благодарен вам за то, что вы нашли время меня принять, — произнёс аббат, кланяясь сеньору, которого всегда любил и уважал.

— Отец Антуан, вы прежде всего слуга Господа, как и я.

— Это так. Но на этот раз я явился просить вашей поддержки по делу сугубо личному. Вернее — по делу моего племянника, Анри де Суансе.

Герцог удивлённо приподнял бровь.

— Чего же вы просите для вашего племянника? Это сын вашего брата?

— Именно. Я прошу лишь вашего покровительства. Вы слышали о том, что произошло в Суансе?

Герцог покачал головой.

— Нет. Никаких сведений до меня не доходило. Последний раз я видел графа, когда он приезжал просить моего разрешения на брак. Что же случилось?

— Великое несчастье, ваша светлость, — голос аббата дрогнул, и ему пришлось перевести дыхание, прежде чем продолжить. — Кто-то из слуг предал графа и открыл ворота замка разбойникам. Это случилось поздним вечером. Замок разграблен, брат мой, невестка и несколько слуг убиты. Вчера я их похоронил. Но верный слуга — секретарь моего брата — успел спасти ребёнка. Маленькому Анри нет ещё и года.

— Вы меня очень огорчили, отец Антуан. Чем я могу помочь вашему племяннику?

— Прошу вас утвердить его в правах графов де Суансе и назначить опекунов. Замок необходимо восстановить. Средства на это найдутся. Но кто возьмёт это на себя?

Герцог задумался.

— Вы ведь старший в семье?

— Да, ваша светлость. Но я избрал служение Богу — светская жизнь была мне чужда. Я удалился в монастырь, а титул перешёл к младшему брату Арману.

— Тогда почему бы вам самому не стать опекуном племянника и не взять управление поместьем в свои руки? Это куда лучше, чем доверять всё чужому человеку.

Аббат растерялся, но не мог не признать правоту герцога. Чужой опекун о графстве заботиться не станет — только своё урвать норовит.

— Да, я понимаю, вам придётся ненадолго покинуть монастырь. Но дело того стоит. По вашем возвращении в лоно церкви я позабочусь о вашем продвижении, или мой преемник: я оставлю на сей счёт надлежащие распоряжения. Где сейчас ваш племянник? — осведомился герцог.

— Я нашёл ему кормилицу — сестру того верного слуги, что спас мальчика.

— Отлично. А когда вашему племяннику исполнится семь или восемь лет, я буду рад принять его в пажи.

— Это великая честь, ваша светлость. Благодарю вас, — аббат склонил голову, и на мгновение к горлу подступило волнение, которое он едва сумел сдержать.

— Что вы, отец Антуан. Род де Суансе всегда верно служил нам. Я распоряжусь оформить грамоты со всеми моими указаниями относительно вас и вашего племянника. Кстати, что стало с тем молодым человеком, который спас маленького графа?

— Он у сестры. Ему тоже нужна работа — возвращаться в Суансе он не хочет.

— Я позабочусь и о нём. Доброго вам пути, отец Антуан.

Аудиенция была окончена. Аббат вышел — и сердце его было легче, чем при входе, точно с плеч свалилась тяжесть, которую он нёс все эти дни. Он радовался за Анри. Быть пажом у герцога Бургундского — большая честь. Мальчика воспитают лучшие наставники, он станет оруженосцем, сам герцог посвятит его в рыцари. При дворе он найдёт достойную партию и продолжит род де Суансе. Самому отцу Антуану, правда, придётся покинуть монастырь — это его не радовало, и где-то в глубине души шевельнулась тихая печаль, но слово герцога было законом. Оставалось дождаться грамот. В целом аббат был доволен.

Вернувшись в монастырь, он не стал медлить и велел позвать своего помощника, брата Ансельмо. Через несколько минут в келью вошёл высокий, чуть сутуловатый священник со светлыми волосами и ясными голубыми глазами.

— Вы звали меня, отец мой? — поклонился он.

— Да, брат Ансельмо. Присаживайтесь.

— Я всегда к вашим услугам.

— Благодарю. Мне нужна ваша помощь. Вы знаете, какое горе меня постигло, — голос аббата на миг сделался глуше. — Я был у герцога, и он назначил меня опекуном племянника.

— Но вы же настоятель монастыря, — священник был изумлён. Он всегда восхищался аббатом и во многом подражал ему; представить обитель без отца Антуана ему было трудно, и эта мысль отозвалась в нём неожиданной растерянностью.

— Именно поэтому мне на некоторое время придётся покинуть монастырь, чтобы вернуть родовому гнезду прежний вид. Как только найду достойного и честного управляющего, необходимость в частых отлучках отпадёт сама собой. Через несколько дней придут грамоты от герцога. Я хочу, чтобы вы приняли из моих рук бразды правления обителью. Я на вас полагаюсь.

— Я? — священник был удивлён и тронут. Бледные щёки его слегка порозовели. — Благодарю вас, отец мой. Это великая честь. И я рад, что вы мне так доверяете.

— Брат мой, вы не раз доказывали, что я могу на вас положиться во всём. Перед отъездом я объявлю об этом всей братии. А пока пусть это останется между нами.

— Разумеется, отец мой.

Аббат улыбнулся.

— К сожалению, даже в этом доме Господнем не изжит грех зависти. Кое-кто из братьев ропщет на то, что я оказываю вам предпочтение.

— Неужели? Я не замечал, — в голосе монаха прозвучало искреннее простодушное удивление.

— Вот именно — потому что вы слишком чисты помыслами, брат мой. Именно поэтому я вас и выбрал. Перед отъездом у нас ещё будет время поговорить об этом подробнее.

— Спасибо вам, отец мой. Спасибо за доверие.

Монах поднялся.

— Приближается час молитвы и трапезы. Позвольте откланяться.

— Ступайте, брат Ансельмо.

Монах вышел. Отец Антуан улыбнулся — на этот раз тихо, про себя, с лёгкой искрой лукавства во взгляде. Брата Ансельмо он знал хорошо. Тот и вправду был честным и прилежным монахом. Но водился за ним один грех — а у кого его нет, даже среди монахов? — непомерное честолюбие. Именно поэтому оставлять его за себя было вполне надёжно: такой человек будет блюсти вверенное ему с особым рвением.

С этой мыслью аббат вышел на молитву.

А через три дня в монастырь прибыл гонец от герцога.

VI

— Значит, я буду секретарём у барона де Фрезе?! О, святой отец, как я вам благодарен! — Мишель не скрывал радости, голос его звенел от волнения.

— Мишель, ваша преданность и честность заслуживают большего. Но пока это лучшее, что я могу вам предложить, — сказал аббат Антуан.

Он приехал к Мелисе несколько минут назад и сразу приступил к новостям. Гонец герцога Бургундского доставил ему грамоты и письма. Герцог назначил его, аббата Антуана, опекуном Анри де Суансе и подтвердил, что по достижении надлежащего возраста — семи или восьми лет — Анри будет принят пажом при Бургундском дворе. Вместе с грамотами пришло письмо от барона де Фрезе, в котором тот выражал готовность принять Мишеля Размиера к себе на должность секретаря.

— Это чудесное место для тебя, Мишель, — донёсся голос Мелисы, в котором слышалась неподдельная радость за брата. Она кормила малютку Анри за занавеской, отделявшей спальню от кухни, и слушала разговор мужчин.

— Да, должность превосходная, — согласился Мишель. — Барона я видел лишь однажды: он приезжал к графу по каким-то делам. Мне он показался человеком достойным. А что будет с Суансе, святой отец?

— Пока что опекунство над Анри и графством возложено на меня. Вот, заехал к вам — а потом отправлюсь в замок и примусь за дело. Замок надо восстановить, деревня тоже пострадала. К тому же мне нужно объехать остальные деревни, виноградники, проверить счета, осмотреть хозяйство.

— Могу ли я поехать с вами, святой отец? Я знаю, где хранятся все хозяйственные книги. Да и мне нужно там встретиться с одним человеком — я обещал Мелисе найти ей управляющего.

— Конечно, Мишель.

Молодая женщина закончила кормление и вышла к мужчинам с мальчиком на руках. Отец Антуан тут же взял его, и лицо его, ещё мгновение назад озабоченное хозяйственными хлопотами, смягчилось от нежности, а Мелиса принялась накрывать на стол.

— Так ты кого-то уже присмотрел? — спросила она брата.

— Да. Правда, это молодой человек.

— Ничего. В пристройке можно устроить ему жильё. Я там давно не убиралась, но приведу в порядок. Кто он, Мишель?

— Сын крестьянина из Суансе — но свободный, не крепостной. В семье сыновей много, а земли мало; вот и не ладят. Парень работящий.

— А он согласится?

— Надеюсь. Потому и еду со святым отцом.

— Хорошо, езжай. Когда ты отправишься к барону?

— Как только улажу твои дела, сестрёнка. Я тебе так благодарен — за Анри, — голос его дрогнул от искреннего чувства.

— Что ты! Это я тебе благодарна. Он вернул мне смысл жить, — она прижала мальчика чуть крепче. — За эти дни я к нему привязалась всей душой. Тихий малыш, почти не плачет. Мы с ним прекрасно ладим.

— Я буду навещать вас.

Пока шёл разговор, Мелиса накрыла стол. Не следует забывать, что общество тех времён было строго разделено на три сословия: простолюдинов, духовенство и дворянство — и отношения между ними строились по жёсткой иерархии. Мелиса и Мишель были простолюдинами. Но в их доме гостил дворянин и к тому же духовное лицо. Поэтому Мелиса выставила на стол всё лучшее, чем располагала: мясо, рыбный пирог, овощное рагу, овсяную кашу и даже вино. Аббат, в свою очередь, ничем не давал почувствовать своего превосходства над братом и сестрой. Напротив — сердце его было переполнено благодарностью к этим людям. Мишель мог просто бежать, бросив Анри на произвол судьбы. И Мелиса могла предаться своему горю и не принять чужого ребёнка, пусть и графского.

Все отдали должное обеду, а по его окончании аббат и Мишель заторопились в путь. Мелиса собрала им еду в корзину; они сели на коней, простились с Мелисой и Анри и тронулись в дорогу.

По дороге аббат расспрашивал Мишеля о жизни в замке, о брате, о его жене Анжелике. Тот охотно рассказывал — пока разговор снова не вернулся к тому роковому вечеру.

— Мне так жаль, что я ничем не смог им помочь. Я повёл себя как трус, — в голосе Мишеля прозвучала застарелая горечь, которую он, видно, носил в себе все эти дни.

— Вы поступили правильно, — мягко сказал аббат. — Обнаружь вы себя — вас бы убили. А следом — и Анри. Благодаря вашей выдержке мальчик жив.

— Вы, как всегда, правы, святой отец. Я рад, что смог послужить маленькому графу хоть в чём-то. Хотя меча я отродясь в руках не держал, — Мишель слегка покраснел и поспешил сменить тему: — Замок, кстати, пострадал меньше, чем мне тогда казалось.

— Да. Нам в этом повезло.

Аббат незаметно смахнул набежавшую слезу. До самого замка они больше не возвращались к этому разговору.

VII

Жизнь понемногу налаживалась.

Аббат де Суансе взялся за возрождение родового гнезда — и добился своего, вкладывая в это дело не только средства, но и душу. Он нанял каменщиков, плотников, других мастеров, и повреждённая часть замка была восстановлена. Не забыл он и о крестьянах: благополучие сеньора всегда зависело от того, как живут его люди. Тем, кто пострадал больше всего, отстроили дома и выдали денежную помощь.

Перед отъездом к барону Мишель показал аббату, где хранится графская казна. Граф Арман в своё время сделал кое-какие перестройки в замке, и Мишель, как его доверенный секретарь, знал об этом.

Он также переговорил с Этьеном — младшим сыном крестьянина Жака — и предложил ему должность управляющего у Мелисы. Этьен согласился с охотой: в родительском доме, где кроме него было ещё пятеро братьев, а земли на всех не хватало, будущее выглядело туманно. К тому же, глядишь, накопит денег и купит себе собственный надел.

Мелисе Этьен пришёлся по душе — скромный и трудолюбивый. Она устроила его в пристройке, и тот остался доволен. Он вёл хозяйство, нанимал крестьян на работы по мере надобности, деньги расходовал экономно и видов на хозяйку не имел. Хотя — как знать…

Мишель уехал в замок к барону де Фрезе и приступил к обязанностям секретаря. Барон остался доволен новым приобретением, да и Мишель не жаловался — именно там он встретил свою судьбу: старшую горничную баронессы по имени Марго. Сердце его, столько лет не находившее покоя, наконец-то обрело то, чего он так долго искал.

Анри тоже был доволен жизнью — его любили, кормили и о нём заботились.

Время шло.

В 1270 году начался Восьмой крестовый поход под предводительством короля Франции Людовика IX. Вместе с ним выступили трое его сыновей. На военном совете было решено идти не на Иерусалим, а на Тунис, находившийся тогда под властью Хафсидов. В июле войска высадились у стен древнего Карфагена, разбили лагерь и начали готовиться к осаде. Но армию мучили голод и жажда, провиант был скуден. В лагере вспыхнула дизентерия, многих косила лихорадка. Умер юный принц Иоанн Тристан, а вскоре скончался и сам король. На французский престол взошёл его сын Филипп, вошедший в историю под именем Филиппа III Смелого.

В 1272 году умер герцог Бургундии Гуго IV. Его кончина встревожила аббата: возник острый вопрос о престолонаследии. Двое старших сыновей герцога умерли ещё при его жизни, и права на герцогство стали оспаривать мужья его дочерей. Однако вскоре король Франции утвердил наследником третьего сына Гуго IV — Робера. Отец Антуан незамедлительно отправился в Дижон, чтобы новый герцог Бургундии Робер II подтвердил распоряжения своего отца в отношении де Суансе. Новый герцог не усмотрел к этому никаких препятствий. Успокоенный, аббат вернулся в поместье, и жизнь вошла в привычное русло.

Мишель и Марго поженились; у них родилась дочь Луиза. Они по-прежнему служили у барона де Фрезе.

Спустя два с половиной года работы у Мелисы Этьен набрался смелости и сделал хозяйке предложение. Она ответила согласием. Поначалу Мелиса смотрела на него лишь как на работника и управляющего — но постепенно разглядела в нём мужчину: молодого, крепкого, привлекательного, и сама удивилась тому, как легко и тепло отозвалось на это её сердце. В положенный срок после свадьбы у них родился мальчик, которого назвали Жан. Появление на свет сына никак не изменило отношения Мелисы к Анри, которому к тому времени исполнилось четыре года — она по-прежнему любила его так же беззаветно, как в тот первый день, когда взяла его на руки.

Мальчик рос непоседливым, любопытным и добрым — но упрямым. С первых лет жизни маленький сирота был окружён любовью и вниманием. Отец Антуан и Мишель часто приезжали к нему, привозили подарки, и каждый их приезд становился для Анри настоящим праздником. Но самым любимым подарком для маленького Анри оказался деревянный меч — он любил размахивать им направо и налево, ещё не совсем понимая, что это такое, но чувствуя, что вещь важная.

VIII

Жизнь текла своим чередом, пока однажды к воротам замка Суансе не подошёл незнакомец. Одет он был как паломник — явление в те времена обычное. Уверенной рукой он постучал в дверь. Слуга, отворивший её и увидевший странника, решил было, что тот пришёл просить подаяния, — но незнакомец его опередил.

— Простите, могу ли я видеть графиню де Суансе? Я её брат.

Слуга растерялся, однако посторонился, приглашая гостя войти.

— Да-да, проходите. Присаживайтесь. Я сейчас.

Он не решился сам рассказать о случившемся — пусть это сделает аббат. Слуга ушёл его искать, а незнакомец — назовём его по имени: Раймонд Марье — остался ждать в большом зале, и сердце его взволнованно билось от предвкушения встречи.

Как давно он не видел сестру… В последний раз он видел Анжелику, когда та родила сына и ему выпала честь стать крёстным отцом своего знатного племянника. А через несколько дней после крестин он отправился в паломничество на Святую Землю — поклониться Гробу Господню. Хотя влекло его туда не столько религиозное рвение, сколько жажда путешествий, тяга к приключениям, желание увидеть далёкие края. Ему повезло: он плыл под защитой тамплиеров. Их влияние на Святой земле поубавилось, но они не теряли надежды вернуть Иерусалимскому королевству прежнее величие. Раймонд восхищался их смелостью и бесстрашием. Будь он дворянином и рыцарем — вступил бы в Орден, не раздумывая.

Послышались шаги. Раймонд обернулся с радостной улыбкой, ожидая увидеть любимую сестру, — но вместо неё в дверях стоял совершенно незнакомый человек в сутане. Улыбка мгновенно погасла. Тревога сжала сердце. Раймонд поклонился аббату и поцеловал ему руку.

— Здравствуйте, святой отец.

— Здравствуйте, сын мой. Значит, вы — брат графини де Суансе? — аббат пристально смотрел на пришельца.

— Да, Раймонд Марье, к вашим услугам. Могу ли я видеть сестру?

— Присаживайтесь, — аббат указал на скамью. Они сели. — Я — аббат Антуан де Суансе, брат Армана де Суансе. И, к сожалению, мне предстоит сообщить вам тяжёлые новости.

— Анжелика? Что с ней? — Раймонд порывисто встал. Лицо его побелело.

— Присаживайтесь, — повторил аббат, и Раймонд подчинился, чувствуя, как ноги отказываются его держать. — Четыре года назад на замок напали разбойники. Граф и графиня были убиты. Спасся лишь их маленький сын — ему сейчас четыре года. Мне очень жаль, что я вынужден сообщить вам всё это. Это страшная утрата. Но где же вы были всё это время?