Последняя тайна тамплиеров. Рыцари Бургундии

IX

Тем временем аббат де Суансе прибыл в замок де Фрезе — повидать Мишеля. Раймонд с первого взгляда ему понравился, но он хотел быть уверен: действительно ли это брат Анжелики, а не самозванец и авантюрист. Слуга проводил нового гостя в зал и пошёл докладывать хозяину. Несколько минут спустя вошёл барон и почтительно поцеловал аббату руку.

— Святой отец, рад видеть вас. Чем обязан?

— Здравствуйте, барон. Я хотел бы переговорить с Мишелем, если вы не против.

— Помилуйте, о чём речь. Чувствуйте себя как дома. Жан, — обратился он к слуге, — позови Мишеля. И принеси вина.

— Сейчас же, ваша светлость.

Слуга удалился, и через несколько минут появился Мишель. Увидев аббата, он удивился — тот прежде никогда сюда не приезжал. В знак почтения Мишель поцеловал ему руку.

— Святой отец, рад видеть вас. Признаюсь, ваш приезд меня встревожил. Надеюсь, всё в порядке?

— Да, Мишель. Но мне нужно поговорить с вами об одном важном деле.

— Не стану вам мешать. Слуга принесёт вино. Располагайтесь, — сказал барон и вышел.

Мишель и аббат сели.

— Так что же случилось, святой отец?

— Мишель, вы поступили на службу к моему брату до его женитьбы или после?

— До. Хотя он тогда уже был знаком с мадемуазель Анжеликой и ухаживал за ней, — ответил Мишель, недоумевая, к чему клонит аббат.

— У неё был кто-нибудь из родных? Она была единственным ребёнком в семье?

— Нет. У неё был старший брат. Как же его звали… Раймонд, кажется. Он служил у какого-то сеньора, а после крестин Анри пропал. Графиня сказала, что он отправился в путешествие. — Аббат кивнул: всё сходится, и что-то в груди у него тихо отозвалось облегчением. — Но почему вы об этом спрашиваете? — не выдержал Мишель.

— Вчера в замок пришёл незнакомец. Назвался Раймондом, братом графини. Сказал, что ходил на Святую Землю. Я дал ему приют, но хочу быть уверен, что это действительно он. Вы бы его узнали?

— Я видел его давно. С тех пор он, верно, сильно изменился. Но у него были удивительные глаза — ярко-серые. Я бы даже сказал, что Анри унаследовал именно его глаза.

— Да, я тоже это заметил. Ну, если мы узнали его по глазам — значит, это действительно брат Анжелики. Я думаю предложить ему место управляющего. Только прежде я хочу посмотреть, на что он способен. Кто знает — может, и не подойдёт.

— Всё же он тоже дядя Анри. Вы не можете просто отказать ему в приюте. Простите, — спохватился Мишель, поняв, что вышел за рамки своего положения, и щёки его слегка вспыхнули от неловкости.

— Такой мысли у меня и не было, — аббат поднялся, и Мишель последовал его примеру. — К тому же он, судя по всему, немного знаком с воинским делом. Анри это со временем пригодится. Мишель, вы меня успокоили. Большое спасибо.

— Всегда рад служить вам, святой отец, — поклонился тот.

— Да, чуть не забыл. Он сказал, что является крёстным Анри. Это так?

Мишель задумался.

— Здесь я вам не помогу: когда были крестины, я болел.

— Не беда. Это наверняка записано в церковных книгах.

Аббат вернулся в замок к обеду.

— А где господин Раймонд? — спросил он слугу.

— После завтрака вышел гулять по окресностям.

— Когда вернётся, передайте, что я хочу с ним поговорить.

— Слушаюсь, святой отец.

Аббат ушёл проверять хозяйственные книги. Примерно через час слуга доложил:

— Господин Раймонд вернулся. Ожидает вас в большом зале.

Аббат вышел.

— Здравствуйте, Раймонд.

— Здравствуйте, святой отец. Пока вас не было, я посмотрел хозяйственные постройки. Немного прогулялся по ближней деревне. Замечательное место, — в голосе его прозвучала неподдельная теплота.

— Да. Работы было немало. Но мне одному тяжело. Я хотел предложить вам остаться — взять на себя управление поместьем вместе со мной, пока Анри не войдёт в совершеннолетие и не вступит в наследство.

— С радостью, святой отец! — Раймонд не скрывал удовольствия, и глаза его — те самые, ярко-серые — засветились искренней радостью. — А когда мальчик подрастёт, я научу его владеть мечом и скакать на лошади быстрее ветра. Из него вырастет сильный и храбрый рыцарь.

Аббат кивнул.

— Когда ему исполнится восемь лет, он поступит на воспитание к герцогу Бургундскому. Но до тех пор воинское его воспитание я доверяю вам.

— Спасибо, святой отец. Спасибо за доверие. Я его оправдаю, — произнёс Раймонд с такой горячностью, что аббат невольно поверил каждому его слову.

— Очень на это надеюсь, — сказал аббат вслух. А про себя добавил: но сначала я хорошенько к тебе присмотрюсь.

X

Мелиса утирала слёзы.

— Я знала, что этот день настанет, но не думала, что время пролетит так быстро.

— Мелиса, не плачьте. Анри никогда вас не забудет и будет навещать. И вы с мужем и маленьким Жаном всегда желанные гости в де Суансе, — утешал её аббат Антуан.

Лето только-только началось, но уже в октябре Анри исполнится шесть лет, и аббат решил забрать мальчика в замок — готовить к воспитанию при герцогском дворе.

— Да, я знаю. Но Анри для меня — как родной сын, — всхлипнула Мелиса.

— Мы очень привязались к нему, — добавил Этьен.

— И он к вам относится как к родным. Как он? Последние полгода я безвыездно сидел в монастыре. С тех пор как Раймонд поселился в замке, я могу больше времени уделять своим настоятельским обязанностям.

— Анри — хороший мальчик. Но я за него тревожусь.

— Что именно вас тревожит, Мелиса? — насторожился аббат.

— Его характер. Нет, он добрый, честный — но в нём уже проявляется упрямство и гордость.

— Это всё в отца. Эти качества могут и помочь ему, и помешать. Где он сейчас?

— Играет с деревенскими мальчиками. Вы ведь разрешили?

Мелиса испугалась, не рассердится ли аббат на то, что маленький граф проводит время в играх с крестьянскими детьми.

— Разумеется, разрешил. Ему нужно с кем-то играть. Я против заносчивости. Но вместе с тем Анри должен помнить, кто он такой.

— Он помнит, святой отец. Именно поэтому он считает себя защитником всех обиженных и обижаемых. Вершит, как он говорит, «графский суд» над обидчиками.

— Что это значит? — изумился аббат.

— В деревне есть мальчик, лет девяти. Забияка — пристаёт к тем, кто моложе и слабее. Анри за них заступается. И чаще всего получает сам. Нет, он никогда не жалуется. Меня даже ругал, когда я пошла к родителям того мальчика. Только толку всё равно нет — они давно потеряли над ним власть.

— Что ж, несмотря на расквашенный нос, он проявил себя храбрым и благородным мальчиком. Настоящим рыцарем. Мне это по душе, — одобрил аббат, и в голосе его прозвучала плохо скрытая гордость.

Дверь отворилась, и в комнату вошёл мальчик. Тёмные, но не чёрные волосы, ярко-серые глаза, тонкие черты лица, прямой нос, немного острый подбородок. В разговоре Анри всегда смотрел собеседнику прямо в глаза, чуть вскидывая голову.

— Здравствуйте, дядюшка, — поздоровался он.

— Здравствуй, Анри. Господи! — вскрикнул Антуан, увидев мальчика. Губа рассечена, из носа течёт кровь, под глазом фиолетовый синяк.

— Простите, я сейчас умоюсь.

— Кто тебя так? — ужаснулся аббат.

— Никто. Неважно, — отрезал Анри.

— Опять Жак?

— Матушка уже успела рассказать, — с укором посмотрел Анри на Мелису. Та промолчала.

— Анри, я горжусь тобой. Защищать слабых — это поступок настоящего мужчины и рыцаря. Но свою правоту не всегда нужно доказывать кулаками. — Аббат помолчал. — А теперь умойся и переоденься. Отныне ты продолжишь своё воспитание дома, в родовом замке.

— Но я не могу уехать! Жак снова начнёт всех задирать!

— Я сам поговорю с ним, — пообещал аббат.

— Хорошо, дядюшка, — согласился Анри и вышел умываться.

— Этьен, покажите мне, где живёт Жак. Анри не поедет, пока я это дело не улажу, — попросил Антуан.

— Конечно, святой отец.

Через несколько минут аббат и Этьен подошли к дому, где Жак жил с родителями, братьями и сёстрами.

— Наверное, лучше мне подождать вас на улице, святой отец, — сказал Этьен.

Аббат постучал и вошёл. Царившая в доме бедность поразила его. Завидев священника, все оцепенели от изумления. Дом этой семьи стоял на другом конце деревни, и они не знали, что аббат приходился дядей Анри.

— Святой отец, какая честь для нас! Прошу вас, проходите, — опомнился наконец отец Жака.

— Здравствуйте, добрые люди. К сожалению, пришёл я к вам не с добрым словом, а призвать к ответу грешника, — торжественно начал аббат.

В доме воцарился страх. В те времена церковь играла в жизни королевства огромную роль. Навлечь на себя её гнев было страшнее любого преступления. Отлучение от церкви было хуже смерти: оно означало всеобщее презрение и изгнание, ибо отлучённый лишался крещения, отпевания и всех тех утешений, которые люди черпали в вере. Церковь была всемогущей — она могла отлучить даже королей. Сам король Франции Филипп Август однажды познал на себе её гнев: он был отлучён за то, что отослал от себя законную супругу, Ингеборгу Датскую, и сочетался браком с Агнессой Меранской.

— Помилуйте, святой отец! Чем же мы прогневали святую церковь? Мы бедные люди, но все заповеди соблюдаем исправно, — с ужасом пробормотал глава семейства.

— Успокойтесь. Я знаю, что вы добрые прихожане. Но поступили ко мне жалобы: сын ваш Жак не чтит отца и мать, как велел нам Господь. Притесняет и обижает детей — тех, что моложе его.

Жак потупился.

— Я не знал, что это против Божьего закона, — пробормотал мальчик. — И что за это могут наказать.

— Значит, ты не ходишь в церковь и не учишь Священное Писание, раз не знаешь? — строго произнёс аббат.

Жак испугался по-настоящему. Он бросился на колени.

— Простите меня, святой отец! Клянусь, я буду ходить в церковь, буду помогать отцу и матери и никого не обижу!

— Хорошо. На первый раз прощаю. Но я объезжаю деревни и узнаю, кто из детей ведёт себя достойно, а кто нет. Плохих — наказываю, хороших — награждаю. Пообещай, что исправишься, а я проверю.

— Обещаю, святой отец. Господом Богом клянусь.

— Верю тебе. А это вам, — аббат вынул несколько монет и протянул их отцу Жака.

— Благодарим вас, святой отец.

Все по очереди поцеловали аббату руку, и он благословил их на прощание. Антуан не знал, дошли ли его слова до мальчика, — но очень на это надеялся.

Аббат и Этьен вернулись к Мелисе. Анри был уже готов к дороге и утешал женщину, которая плакала не унимаясь.

— Матушка, не надо. Ведь я буду приезжать.

— Да, мой маленький, я знаю, — отвечала она, прижимая его к себе чуть крепче, чем требовалось.

— И я уже не маленький, — Анри гордо вскинул голову. — Я рыцарь. Дядюшка Раймонд научит меня воинскому искусству.

— Мой рыцарь. Только смотри — голову не сломай и не поранься.

— А Жана я возьму в оруженосцы, — пообещал Анри. Мелиса улыбнулась сквозь слёзы.

— Куда ему — мал ещё.

— Ничего, подрастёт. Прощайте, матушка. Прощайте, Этьен. Скоро приеду. Вдруг Жак нарушит слово.

— Приезжай, Анри, мой мальчик.

Аббат приторочил к седлу нехитрые пожитки Анри и провизию на дорогу и взлетел в седло. Этьен передал ему мальчика.

— Держись крепче. Дорога неблизкая, — сказал Антуан.

Они простились, и аббат пустил коня.

Прошло около двух часов пути. Дорога шла через лес графства де Лунье. Обычно езда через лес была опасна — в чаще всегда находили себе убежище разбойники и бродяги. Но сейчас в обоих графствах — де Суансе и де Лунье — было спокойно. Урожай выдался добрый, войн не было, крестьяне жили в относительном достатке. К тому же их сопровождали двое вооружённых слуг.

— Анри, ты не устал? — спросил аббат.

— Что вы, дядюшка. Я же будущий рыцарь.

Антуан улыбнулся.

— Значит, хочешь быть рыцарем. И что же ты будешь делать?

— Защищать всех и сражаться во славу Господа нашего Иисуса Христа.

— Прекрасные слова, мой мальчик! Скоро мы остановимся и перекусим. Ты голоден?

— Немножко, — признался Анри.

— Тут неподалёку есть замечательная поляна.

Вскоре посреди леса перед ними открылась небольшая, но солнечная прогалина.

— Здесь? — спросил Анри.

— Да. Нравится?

— Тут чудесно.

Аббат разложил на покрывале провизию, собранную Мелисой, и они принялись за еду. Потом поели слуги, и все двинулись дальше. Вскоре Анри задремал. Прошло несколько часов. Начало темнеть, и путникам дорогу освещала лишь луна.

— Ещё долго, дядюшка? — спросил Анри. Он проснулся, но чувствовал себя очень усталым.

— Скоро. И ты наконец увидишь свой родовой замок. А завтра познакомишься со всеми, кто живёт в де Суансе.

— Здорово! — обрадовался мальчик. — И я опять буду защищать слабых от драчунов?

— Анри, ты их сеньор. Там никто не посмеет пальцем тебя тронуть.

— Это тоже неплохо. Но я смогу играть с крестьянскими детьми? — забеспокоился он: играть в одиночестве ему не хотелось.

Аббат рассмеялся.

— Сможешь. Только они должны знать, что ты их граф и сеньор.

— А как это сделать?

— Я тебя научу. Именно для этого ты и едешь домой — учиться новому и стать достойным носить звание пажа его светлости герцога Бургундского.

— Ну и ладно. Я согласен быть пажом. Кто знает — может, мне понравится. Это наш замок?

В темноте было плохо видно, но луна освещала очертания какой-то твердыни. Разглядеть её как следует не удавалось.

— Да. Вот он.

— Он такой неприступный. Как же разбойники всё-таки проникли туда и убили моего отца и мою матушку? — голос мальчика дрогнул, и на мгновение в нём прорвалась недетская боль.

— Ах, Анри. Даже самые неприступные крепости падают перед предательством, — тихо ответил аббат, и сердце его сжалось от того, что мальчик впервые задал этот вопрос вслух.

Аббат тронул коня, но это было лишнее — лошадь почуяла близость конюшни и кормушки, и сама пошла быстрее.

Мост был опущен, у въезда стояло несколько человек — во главе с Раймондом. Аббат въехал во двор и остановился.

— Доброй ночи, святой отец. Добро пожаловать домой, Анри. Мы вас ждали, — сказал Раймонд.

— Доброй ночи. Вот мы и дома! — отозвался Антуан. Раймонд протянул руки и помог мальчику спуститься с коня.

— Добро пожаловать домой, сеньор де Суансе. Это ваши владения. Мы поможем вам познакомиться с ними и с вашими вассалами.

— Спасибо, дядя Раймонд. Только я рад буду, если вы будете, как прежде, говорить мне «ты» — так мне больше нравится.

— Договорились. Господин аббат, ужин готов.

— Отлично, Раймонд. Мы здорово проголодались.

Аббат спешился, отдал лошадь подбежавшему слуге и вместе с Раймондом и Анри вошёл в замок.

На следующий день Анри представили его вассалам. Каждый кланялся ему и клялся в верности — и как же трудно было всех запомнить. Анри устал, но не жаловался ни словом. Для каждого у него нашлась улыбка и доброе слово.

— Из него вырастет замечательный сеньор, — одобрительно говорили вассалы.

За представлением последовал праздничный ужин, на котором собрались все подданные. Вот только сам сеньор уснул прямо за столом.

XI

На следующее утро Анри натянул привычную одежду, в которой ходил у Мелисы, и спустился завтракать. Аббат Антуан и Раймонд уже ждали его.

— Доброе утро, дядя Антуан. Доброе утро, дядя Раймонд, — вежливо поздоровался мальчик.

— Доброе утро, Анри. Как спалось?

— Хорошо. Но непривычно. Я спал один, в такой большой комнате, — признался он, и в голосе его проскользнула едва уловимая тоска по прежнему дому.

— Придётся привыкать. После завтрака переоденешься как подобает — и обсудим твоё расписание.

— Расписание? — Анри поморщился. Он привык к вольной деревенской жизни, где день принадлежал ему целиком.

— Разумеется. Тебе многому предстоит научиться.

— Хорошо, — вздохнул мальчик без особого энтузиазма.

Они сели завтракать. Деревенская привычка к движению на свежем воздухе дала о себе знать: Анри ел с завидным аппетитом, что весьма порадовало обоих дядей. Впереди мальчика ждали долгие часы упражнений — ему нужно было расти крепким и выносливым.

После завтрака аббат повёл Анри в его комнату, где их уже поджидал юноша лет четырнадцати.

— Знакомься, Анри. Это Никола, твой личный слуга, — сказал Антуан.

— Рад служить вашей светлости, — поклонился Никола — рослый парень с добродушным открытым лицом.

— Спасибо. Но зачем мне личный слуга? — удивился Анри.

Аббат положил ему руку на плечо.

— Анри, у знатных людей всегда есть личные слуги. Тебе просто нужно привыкнуть к тому, кто ты есть. — Мальчик кивнул, хотя по лицу его было видно, что мысль эта пока ему чужда. — Никола поможет тебе одеться, а мы подождём внизу.

— Хорошо, дядя.

Аббат вышел. Никола извлёк одежду, какую носят дети знати.

— Позвольте помочь вашей светлости.

— Спасибо, но я сам, — возразил Анри, привыкший справляться со всем без посторонней помощи.

— Но я обязан помогать. Иначе меня накажут.

— Правда? Сколько тебе лет?

— Четырнадцать, ваша светлость.

— И кто же тебя может наказать?

— Да кто угодно, ваша светлость.

— И даже я?

— Вы — в первую очередь, ваша светлость.

Анри улыбнулся.

— Я тебя наказывать не стану. Ты мне нравишься.

— Благодарю, ваша светлость. Постараюсь заслужить ваше доверие.

Пока Никола помогал ему одеваться, Анри не переставал расспрашивать.

— Значит, я могу наказывать тебя. А кого ещё?

— Вы — наш сеньор, ваша светлость. Вы можете наказывать любого.

— А меня кто может наказать?

— Думаю, ваш дядя, господин аббат. Он ваш опекун.

— Да, наверное. А дядя Раймонд?

— Не знаю. Наверное, если господин аббат даст ему такое право.

— И как наказывают?

— Обычно розгами. Но зачем вас наказывать, ваша светлость? — встревожился Никола.

Анри усмехнулся.

— Да так, интересно. Ладно. Этот наряд мне идёт, как ты думаешь?

— Очень, ваша светлость.

— Тогда пойду. Дяди ждут. — Никола вызвался его проводить, но Анри отказался.

Дело в том, что вчера вечером, пока дядья были заняты, он немного исследовал замок и обнаружил неприметную дверь в дальнем конце двора — ту, которой пользовалась прислуга. Именно через неё он и собирался сейчас улизнуть. Обсуждать расписание с дядями совершенно не хотелось, а деревня была совсем рядом.

Анри выскользнул из замка, осторожно пересёк двор, стараясь держаться в тени, протиснулся в заветную дверь — и бросился бежать со всех ног, чувствуя, как в груди разгорается азартная, почти хмельная радость от собственной дерзости.

Вот и первые деревенские дома. Неподалёку четверо ребят его возраста — тех, кому ещё не навалили на плечи взрослую работу, — о чём-то спорили. Анри подошёл к ним.