Последняя тайна тамплиеров. Рыцари Бургундии
— Привет. Можно с вами?
Ребята оглянулись. Увидев нарядно одетого мальчика, они притихли. Старший — лет семи — присмотрелся к нему.
— Погоди. Я тебя знаю. Ты новый граф, да?
— Ну… в общем, да. Так можно мне с вами играть? С дядьями скучно.
— Но ты же граф, — сказал тот же мальчик с некоторым сомнением. — А мы просто так.
— И что с того? — Анри пожал плечами. — Я всегда играл с деревенскими ребятами, пока жил у кормилицы. Меня зовут Анри. А вас?
— Меня — Жан. Его — Жиль. Его — Реми.
И очень скоро Анри уже был своим в этой компании, как будто никаких замков и титулов не существовало вовсе.
Тем временем аббат Антуан и Раймонд ждали Анри в зале. Время шло, а мальчика всё не было.
— Может, он не нашёл дорогу? — предположил Раймонд.
— Только не Анри.
Раймонд поднялся в комнату мальчика — та оказалась пуста. В коридоре он столкнулся с Никола.
— Где Анри?
— Его светлость переоделись и сразу спустились вниз, сеньор.
— Странно. К нам он не выходил.
Никола побледнел.
— Может, что-то случилось?
— Не выдумывай. Обыщи замок, найдёшь — приведи в зал. Мы поищем снаружи.
— Слушаюсь, сеньор.
Раймонд спустился вниз.
— Его нет. Никола осматривает замок. Я проверю двор.
— Я с вами, — сказал аббат, и в голосе его впервые прозвучала тревога.
Они искали долго — без толку.
— Думаю, он сбежал, — наконец произнёс аббат.
— Куда?! — Раймонд был встревожен.
— В деревню, скорее всего. Он весь вечер мечтал найти товарищей.
Они сели на лошадей и поскакали в деревню. Искать долго не пришлось. На краю деревни играли дети — и Анри был среди них. Все так увлеклись игрой, что не услышали стука копыт.
— Граф Анри! — прогремел над ними голос аббата.
Дети вздрогнули и задрали головы. Анри стоял спиной к всадникам и не обернулся. Жан, стоявший лицом к нему, увидел, как тот слегка побледнел.
— Тебе попадёт? — участливо спросил он.
— Наверное, — кивнул Анри.
— Граф Анри! — повторил аббат.
Анри собрался с духом, повернулся и улыбнулся — как ни в чём не бывало.
— А, дядюшка. Простите, я вас не слышал.
Аббат не ответил ни слова — только протянул руку, чтобы помочь мальчику взобраться на седло.
— Пока! Я ещё приду, — попрощался Анри с ребятами.
— Приходи. И не бойся — нас всех наказывают, это дело обычное, — утешил его Реми.
Анри кивнул и подал руку аббату.
Всю дорогу до замка они молчали. Аббат сердился. Анри думал о том, каким будет наказание, и страх медленно подкрадывался к нему, хотя он изо всех сил старался не показать виду. В замке его ждал разговор серьёзный — тот, которого не избежать.
— Вы понимаете, Анри, что поступили с нами неуважительно? — Аббат не повысил голоса, но лицо его было суровым. Анри было страшно, но он старался этого не показывать.
— Нет, дядюшка. Я вовсе не хотел проявить неуважение. Просто… обсуждать учёбу казалось мне скучным. Я хотел найти друзей.
— Что ж. Друзей вы нашли. А теперь вас ждёт наказание.
Анри кивнул.
— Хорошо.
Аббат удивился.
— Вы так легко соглашаетесь?
— Да. Я понимаю, что обидел вас. Простите меня, дядя Антуан. И вы, дядя Раймонд.
— Мы прощаем вас, Анри. После обеда я вас накажу. А пока идите, переоденьтесь в чистое.
Анри кивнул и ушёл в свою комнату.
— Может, на первый раз простим? — спросил Раймонд, когда мальчик скрылся за дверью.
— Нет, — решительно сказал Антуан. — Мелиса его баловала и, думаю, ни разу не наказывала. Мне следовало забрать его раньше. При дворе герцога за малейший проступок наказывают жёстко и при всех — лучше уж пусть первый урок он получит здесь, от меня, в тишине, чем позорится на людях.
— Как знаете. Каким будет наказание?
— Розги ему не повредят.
После обеда аббат кивнул Анри.
— Ступайте к себе. Я вас позову.
— А когда? — спросил Анри.
— Вы спешите?
— Нет. Просто… хотел знать, — голос его дрогнул, выдавая тревогу, которую он пытался скрыть за деловитым тоном.
— Когда придёт время — позову.
Анри вернулся в комнату. Было нечем заняться, а тягостное ожидание оказалось куда хуже самого наказания. Он просидел немного, потом встал и спустился вниз.
— Дядюшка, прошу вас — накажите меня сейчас, и забудем об этом.
Аббат с удивлением посмотрел на него.
— Хорошо, Анри. Мелиса тебя наказывала когда-нибудь?
— Нет. Никогда.
— Значит, будет больно. Ты получишь десять ударов. — Аббат помолчал, потом добавил серьёзно: — При дворе герцога Бургундского розги дают за малейший проступок, и никто не смотрит, плачешь ты или нет. Умение принимать наказание с достоинством — это тоже часть воспитания рыцаря. Судьба может занести тебя куда угодно, и ты должен уметь терпеть боль, не теряя лица.
— Я постараюсь, дядюшка.
— Тогда идём.
Аббат провёл его в соседнюю комнату.
— Снимай штаны и ложись на живот.
Анри выполнил приказание. Аббат принёс розгу. Мальчик лёг, крепко зажмурился и весь напрягся в ожидании первого удара.
Первый был несильным. Анри вздрогнул, но не издал ни звука. Следующие удары были чуть жёстче. На глаза навернулись слёзы, он прикусил губу — он будущий рыцарь, он должен терпеть.
Когда всё кончилось, аббат сказал тихо:
— Вставай, Анри. Ты держался мужественно. Я горжусь тобой.
Гнева в его голосе больше не было, и Анри снова стал «ты». Мальчик поднялся и быстро оделся. Глаза у него были красные.
— Нет, дядюшка. Я заплакал. Значит, я не мужественный.
— Для первого раза ты был очень мужественным и смелым. Поверь мне.
Аббат притянул его к себе, обнял и поцеловал в лоб.
— Запомни вот что: не нарушай правила — и не будешь наказан. Но если ты знаешь, что прав, и за свою правоту тебе грозит наказание — не изменяй слову. Иначе потом будешь презирать себя. И вот тогда принимай любое наказание с поднятой головой.
— Я так и буду делать, дядюшка, — пообещал Анри, и в глазах его блеснуло что-то новое — упрямая, не по годам твёрдая решимость.
— А теперь иди, ты свободен. Но завтра мы обязательно обсудим твоё расписание.
— Хорошо. Я больше не буду убегать без спроса. Но… можно мне играть с теми мальчиками?
— Можно. В свободное время — и только с разрешения.
— Да, дядюшка. Спасибо.
Боль уже почти утихла, когда Анри вернулся к себе. Он лёг на кровать и уставился в потолок. В общем-то, он был собой доволен. Не кричал. Не просил пощады. Как настоящий рыцарь.
XII
В дверь постучали, и в комнату вошел Никола.
— Досталось вам, господин Анри? — участливо спросил тот.
— Досталось, — вздохнул мальчик. — Здесь не так, как у матушки. Там я бегал куда хотел.
— Вы взрослеете, — сказал Никола мягко. — У вас теперь есть обязанности. Давайте помогу переодеться.
Он принялся за дело и, увидев следы розги, невольно вздрогнул. Потом молча надел на Анри чистую одежду.
— Но мне скучно, — пожаловался молодой граф. — Дяди ушли по делам. В деревню сегодня нельзя.
— Вы уже видели графские конюшни?
— Нет, — Глаза у Анри загорелись. — Ведь меня будут учить верховой езде!
— Тогда пойдёмте, я покажу.
Они вышли на задний двор. Старший конюх заметил Анри издалека и поспешил навстречу.
— Здравствуйте, ваша светлость. Чем могу служить? Меня зовут Гийом.
— Здравствуйте, Гийом. Я хотел посмотреть на лошадей. Можно?
— Ну конечно, ваша светлость! Это же ваши конюшни. Прошу вас.
В стойлах стояло несколько лошадей — конюхи как раз их чистили. Гийом подвёл Анри к белой лошади.
— Познакомьтесь, ваша светлость — Бланшар. Он ваш.
— Правда? Какой красавец, — Анри с нежностью протянул руку, и сердце его дрогнуло от внезапного восторга. Бланшар наклонил голову и фыркнул. — Я ему не нравлюсь?
— Это он с вами здоровается. Для рыцаря конь — самый верный друг. Ваш дядя научит вас всему.
— А те лошади? — спросил Анри, кивая на остальных стойла.
Гийом повёл его вдоль ряда.
— Это лошадь вашего дяди Раймонда, это — дяди Антуана. А здесь несколько великолепных производителей.
— Что значит производителей?
Гийом смутился, не зная, как объяснить. На выручку пришёл Никола.
— Они будут отцами маленьких лошадок.
— А, — понимающе кивнул Анри и вдруг погрустнел. — А вот у меня нет отца. И матушки нет. Они на небесах. Но они меня там охраняют. — Он помолчал секунду и снова поднял голову, точно отгоняя печальную мысль. — А там что?
В конце конюшни стояла одна небольшая лошадка, рядом зияло несколько пустых стойл.
— Тут рабочие лошади, но они сейчас в поле. А здесь мы храним фураж, — Гийом показал на большую скирду сена.
— Я всегда любил прятаться в сене у матушки в коровнике.
— И тут можете, — усмехнулся конюх.
— Могу, — вздохнул Анри. — Но меня накажут.
Мужчины переглянулись с улыбкой.
— А жеребята у нас есть?
— Нет пока. Но на псарне — щенки.
— Щенки?! Можно посмотреть?
— Сейчас нельзя. Эмма ощенилась всего три дня назад, никого к себе не подпускает. Вот чуть подрастут — сами прибегут знакомиться. А когда выйдут из щенячьего возраста, станут вашими первыми помощниками на охоте.
— Когда это ещё будет, — протянул Анри с лёгким разочарованием.
— Время пролетит незаметно, вот увидите, — сказал Никола и спохватился. — Идёмте, господин, скоро ужин. Хватятся.
— Да, идём. Спасибо, Гийом.
— Всегда к вашим услугам, ваша светлость.
За ужином Анри взахлёб рассказывал о знакомстве с конюшнями.
— Значит, Бланшар тебе понравился, — сказал Раймонд. — Рад. Надеюсь, вы подружитесь.
— А он не слишком большой для меня?
— Не волнуйся. Научишься держаться в седле, скакать по полям, охотиться в лесах. Потом и на турнирах будешь выступать. Только смотри — не проиграй его.
Анри улыбнулся, и перед его мысленным взором возникла картина: он мчится на Бланшаре в рыцарских доспехах, копьё наперевес, навстречу противнику — всё именно так, как рассказывал дядя Раймонд.
— Я буду великим рыцарем! Только вот… когда?
— Рыцарями становятся в двадцать один год, — ответил Антуан. — Хотя за особые заслуги могут посвятить и раньше — но это редкость.
— Какие заслуги, дядюшка?
— Обычно — какой-нибудь подвиг. Поступок смелый и достойный.
Ужин подошёл к концу. Аббат первым встал из-за стола.
— Ты свободен, Анри. Надеюсь, завтра утром наш разговор всё же состоится. Не забудь. Иначе я буду очень огорчён.
— Конечно, дядюшка. Сегодняшний урок я запомнил.
— Тогда беги. И не ложись поздно.
— Да, да.
Анри вышел из-за стола, поцеловал дядю Раймонда, потом дядю Антуана и убежал к себе. В комнате заняться было нечем, но и на улицу не тянуло. Он открыл окно и облокотился на подоконник.
Вечернее небо уже было усыпано первыми звёздами. Анри смотрел на них долго и думал о том, что мама и папа там, на небесах, смотрят на него сейчас. Он помахал им рукой — чуть смущённо, как машут тем, кого очень любят и очень не хватает. Потом закрыл окно и лёг на кровать.
В дверь постучали. Вошёл Никола.
— Я пришёл узнать, не нужно ли вам чего перед сном, господин.
— Нет, спасибо. Но мне одиноко. Посиди немного. Расскажи что-нибудь.
— Что вам рассказать, ваша светлость?
— Ты знал моих родителей?
— Я несколько раз видел графа и графиню, но мне тогда было всего восемь лет. Их тут все любили.
— Почему же их убили?
Никола помолчал, не зная, как смягчить горькую правду для ребёнка.
— Некоторые люди за деньги способны на любую подлость. — Он помолчал ещё секунду. — Я тоже рано остался сиротой. Меня воспитывала тётка. Мне повезло, что взяли в замок. Признаюсь, работа в поле — не моё.
— Почему?
— Сам толком не знаю. Однообразно. А я всегда любил возиться с детьми. Однажды ваш дядя Раймонд увидел меня за этим делом и взял к вам в услужение. Мы с вами ещё мало знакомы, господин, но я постараюсь, чтобы вам не было скучно. Как только научитесь ездить верхом, я покажу вам окрестности — реку, лес. Тут много интересного.
— Обещаешь?
— Конечно. А теперь раздевайтесь и ложитесь спать.
Анри переоделся и забрался под одеяло.
— Спокойной ночи, господин.
— Спокойной ночи, Никола.
Слуга задул свечи и вышел. Комната погрузилась в темноту, только в окне чуть светлело небо. Анри лежал, глядя в потолок, и ему казалось, что звёзды всё ещё смотрят на него сквозь стекло.
XIII
После завтрака Анри послушно явился в зал, где его уже ждали дядья. Сел на стул и с видом примерного ученика приготовился слушать.
Аббат улыбнулся про себя, глядя на показную покорность племянника. Мальчик с характером и не без гордости. Это хорошо. Вместе с тем — добрый, бескорыстный, без высокомерия. Есть в нём смелость и достоинство. Нужно непременно развить в нём всё это. И не дать праздности, жадности и глупости взять верх. Он кашлянул.
— Анри, тебе уже шесть с половиной лет. Ты ещё ребёнок, но самостоятельная жизнь ближе, чем тебе кажется. Как только тебе исполнится восемь, ты поступишь пажом к герцогу Бургундскому — это большая честь. При его дворе ты будешь постигать всё необходимое, чтобы в своё время тебя посвятили в рыцари.
При этих словах у Анри загорелись глаза.
— Быть рыцарем нелегко, — продолжал аббат. — Но куда труднее заслужить право им называться. Поэтому подготовку мы начнём здесь, прежде чем ты переступишь порог герцогского дворца.
— Чему вы будете меня учить?
— Дядя Раймонд возьмёт на себя твою воинскую подготовку: фехтование, плавание, верховая езда, выносливость. Я буду учить тебя Закону Божьему, латыни, грамматике и арифметике. Да, большинство рыцарей считает, что грамота — не рыцарское дело. Это заблуждение. Ты один хозяин своего поместья и в ответе за каждого своего вассала. Останешься неграмотным — любой управляющий обведёт тебя вокруг пальца.
— Вы научите меня управлять поместьем? — удивился Анри.
— Непременно. Но не сейчас — перед совершеннолетием.
— Это уже лучше. А вы, дядя Раймонд, почему молчите?
— К тому, что сказал дядя Антуан, мне почти нечего добавить, — улыбнулся Раймонд. — Разве вот что: с честью носи своё имя и не совершай поступков, за которые потом будет стыдно. Остальное — в своё время, по ходу учёбы.
— Хорошо. Даю слово — буду стараться.
— На сегодня ты свободен. Завтра начнёшь учиться верховой езде. А я на несколько дней уеду в монастырь — но ненадолго.
Семейный совет был закончен.
Анри вышел из замка и неторопливо пересёк внутренний двор, направляясь к воротам. Мимо то и дело пробегали слуги по своим делам; завидев маленького графа, каждый останавливался и кланялся. Анри в ответ кивал и улыбался. Внимание ему нравилось — хотя он к нему ещё не привык. У кормилицы крестьяне не обращали на него особого внимания: не его это были владения, да и мало кому было дело до того, чьего ребёнка так заботливо растит Мелиса. У крестьянина свои тревоги — как бы уродился урожай, да чтобы после уплаты всех повинностей сеньору ещё что-нибудь осталось на зиму. Зима была самым жестоким временем года: нередко запасы истощались прежде, чем она кончалась. Тогда забивали скот — кормить было нечем, — а после того и сами люди умирали с голоду.
Анри миновал ворота и оказался в деревне. Восемь домов, прилепившихся к замку, составляли лишь малую часть владений де Суансе — остальные деревни были разбросаны по округе ближе и дальше. Крестьяне обрабатывали землю, держали скотину — так и жили из поколения в поколение.
На опушке деревни Анри увидел своих новых друзей. Подбежал к ним.
— Привет.
Дети оторвались от игры, увидели его и улыбнулись.
— Привет, — сказал старший, Жан. — А мы уж думали, ты больше не придёшь.
— Нет, мне разрешили.
— Здорово тебе попало? — посочувствовал Реми.
— Ну… немного. Я же не знаю, много это или мало — меня раньше никогда не наказывали. Дядя сказал, что я мужественно перенёс.
Анри хотел было добавить, что будущему рыцарю не пристало ничего бояться, — но не решился. Эти дети никогда не станут рыцарями, и похваляться перед ними было бы нехорошо.
— Не страшно. Нас всех наказывают. Давайте играть.
И они играли в разные игры, пока солнце не поднялось в зенит. Вдруг мальчики услышали топот копыт и обернулись: мимо них, в сторону замка, промчался всадник.
— Дядя Раймонд возвращается. Наверное, мне пора. Но я обязательно приду.
— Приходи. С тобой весело.
— И с вами весело. Завтра дядя будет учить меня ездить верхом.
— Здорово!
— Я вас обязательно возьму с собой на конюшню. Пока!
И Анри во весь дух помчался к замку, чувствуя, как ветер бьёт в лицо и сердце колотится от радостного бега. Перескакивая через ступеньки, он влетел в свою комнату. Там его ждал Никола.
— Господин Анри, я уже начал за вас беспокоиться. Меня послали позвать вас к обеду, а вас нигде нет. Давайте переодеваться.
— Я был в деревне, играл с ребятами.
— А вы предупредили кого-нибудь?
— Нет.
— В следующий раз предупреждайте. А то снова не найдут — и снова накажут.
Анри кивнул, и тень беспокойства мелькнула на его лице.
— Я не подумал. Спасибо, Никола.
Он наспех сполоснул руки и лицо, переоделся и спустился к обеду. Никто и не догадался, что он весь день провёл в деревне.
После обеда дядья разошлись по делам, и Анри решил исследовать остальные постройки, теснившиеся во дворе замка.
Начал с крайней. Оттуда то и дело выходили и входили люди с мешками на плечах. Мальчик остановился у двери, не решаясь войти. Один из работников заметил его и поклонился.
— Добрый день, ваше сиятельство.
— Добрый день. А что здесь?
— Склад, ваше сиятельство. Здесь хранят урожай и зимние запасы. Желаете войти?
— Как-нибудь в другой раз. Не хочу мешать. А там что? — он кивнул на небольшую постройку, из которой валил дым. — Сейчас же лето…
— Это кузница, ваше сиятельство.
— Спасибо, тогда пойду туда.
— До свидания, ваше сиятельство.
Анри направился к кузнице. У двери он на секунду замешкался — а вдруг помешает? — но тут же одёрнул себя: нельзя быть таким нерешительным. Он потянул тяжёлую деревянную дверь и заглянул внутрь.
Первое, что он увидел, — большая печь, в которой накалились докрасна какие-то железные заготовки. Рядом были навалены всевозможные приспособления, назначения которых Анри не знал. В кузнице царил полумрак, и полоса света от открытой двери сразу привлекла внимание кузнеца — крупного мужчины в одних штанах и кожаном переднике. Он взглянул на вошедшего, узнал маленького графа и улыбнулся.
— Ваше сиятельство, входите. Для меня это большая честь.
— Я вам не помешаю? — спросил Анри.
— Что вы, заходите. Только тут жарко.
— А что вы делаете?
— Подковы для лошадей. — Кузнец взял клещами раскалённую заготовку и принялся её выковывать. — Нужна большая сила. Сначала я раскаляю железо в печи, а потом придаю ему нужную форму.
— Можно посмотреть?
— Конечно.
Кузнец вернулся к работе, Анри встал чуть в стороне и наблюдал, затаив дыхание, не говоря ни слова.
— Вот, смотрите — подкова готова. Теперь беру её клещами и охлаждаю в воде, — и кузнец погрузил раскалённый металл в бадью. Зашипело облако пара. Он вынул подкову и положил сушиться.
— Спасибо, мне было очень интересно, — вежливо сказал Анри.
— Не за что, ваше сиятельство.
Анри вышел из кузницы. Его разморило от жары, и очень хотелось пить. Вернувшись в замок, он велел служанке принести воды и попросил её передать Никола, чтобы приготовил ему умыться.
Смыв с себя пыль и копоть, Анри залез в кровать и задремал. До ужина было ещё далеко.
Вечером, когда ужин закончился, Анри уже собирался улизнуть к себе, но аббат его остановил.
— Анри, прежде чем ты уйдёшь, хотел бы знать — как прошёл твой день?
Мальчик чуть оробел.
— Хорошо, дядюшка.
— И всё же. День должен быть прожит с пользой.
— Да, дядюшка. Но так как занятия начинаются только завтра, сегодня я провёл время по-разному. После завтрака играл с деревенскими ребятами. После обеда знакомился с постройками во дворе и с людьми, которые там работают.
— Что ж, знакомиться с теми, кто тебе служит, — это полезно. А когда ты бегал в деревню, ты предупредил кого-нибудь?
Анри посмотрел дяде прямо в глаза и ответил без колебаний:
— Нет. Я не подумал.
Сейчас опять накажут, — успел мелькнуть невесёлый вывод, и сердце у него тревожно сжалось.
— В следующий раз обязательно предупреди, куда идёшь.
— Хорошо. — Помолчав, Анри спросил: — А разве вы меня не накажете?
Аббат улыбнулся.
— А ты хочешь, чтобы я тебя наказал?
— Нет.
— Ты не испугался и сказал правду — хотя мог бы солгать. Именно за это я тебя не накажу. Ты свободен.
Анри почувствовал, как с плеч свалился невидимый груз, и едва сдержался, чтобы не броситься обнимать дядю прямо тут же.
Аббат ушёл собираться в дорогу. Раймонд прошёл в зал и опустился в кресло. Сегодня он объехал несколько деревень, осмотрел поля, убедился, что все идёт своим чередом, — и теперь заслужил немного покоя: просто сидеть в кресле, закрыть глаза и ни о чём не думать.
Анри потоптался, зевнул и подошёл к Раймонду.
— Дядя, вы спите?
Раймонд открыл один глаз.
— Нет, Анри. Просто отдыхаю. Так сижу.
— Вы говорили, что несколько лет провели на Святой Земле. Расскажите мне.
— Что именно тебя интересует?
— Где она находится, почему святая, и кому принадлежит.
— На такой вопрос сразу не ответишь.
— Я не тороплюсь. Можете понемногу.
— Хорошо. То, что касается веры, тебе расскажет дядя аббат. Я же поведаю тебе историю и предания Святой Земли — то, что знаю сам.
Анри поудобнее устроился в кресле и приготовился слушать, глаза его уже горели предвкушением.
— Святая Земля лежит по ту сторону Средиземного моря. Там родился, вырос и принял смерть за грехи людские Господь наш Иисус Христос. На том месте, где Его погребли, а после Он воскрес и вознёсся на небо, воздвигли великолепный Храм Гроба Господня — в священном городе Иерусалиме. Многострадальна та земля: сколько войн прокатилось по ней. Когда-то она принадлежала иудеям, которыми правили мудрые цари — царь Давид, царь Соломон, — и звалась она тогда Израилем. Но потом её поочерёдно завоёвывали разные народы и державы. И вот, когда Израиль был вассалом Римской империи, жили там муж и жена — Иосиф и Мария. Однажды явился Марии во сне ангел и возвестил, что в положенный срок родит она мальчика — и будет тот мальчик Сыном Божьим.
— И так и случилось? — с восхищением спросил Анри.
— Конечно. Мария родила мальчика и нарекла его Иисусом. И пришли к его колыбели пастухи, и сказали, что над Вифлеемом зажглась новая звезда — знак того, что родился Сын Божий.