Колдун пробурчал заклинание, и с его пальцев вновь сорвалась молния, еще более мощная, но Максим в последний момент опять отступил в сторону. Теперь заворочавшись, ожила бочка с водой.
– Ай-яй-яй! – выскочил из-за нее Ахмед и заметался у стола, словно загнанный зверь. С одной стороны на него перла деревянная страхолюдина, расплескивая на пол воду, а с другой путь преграждал его хозяин, вошедший в раж.
Абаназар, отпихнув ногой бывшую бочку, принялся без остановки метать молнии, но ни одна из них никак не могла достать юркого Максима. Абаназар зверел все больше, а его жилище между тем наполнялось ни на что не похожим магическим зверьем. Жабы не походили одна на другую. Среди них были ползающие, бегающие, скачущие, а одна даже порывалась летать. И весь этот невиданный зверинец производил ужасный шум от нечленораздельного кваканья до визгов и шипения.
И вдруг Абаназу удалось наконец зацепить Максима молнией. Вернее, не его, а скатанный рукав его рубахи. Та зашевелилась, и Максим, прекрасно понимая, что сейчас произойдет, рванул рубаху на себе и вмиг скинул. Одна из пуговиц, просвистев в воздухе, пребольно засветила Абаназару в глаз, и незадачливый колдун завертелся на месте, подвывая от боли. Вращаясь на месте, он случайно наступил на рубаху, и та возмущенно забила рукавами и зашипела.
– Вот гад! – возмутился Максим, закипая. – Моя рубашка от Гуччи!
– Но шеф, – влез Ахмед, выглядывая из-за шкафа с химической утварью, – вы ведь говорили, будто она от какого-то Кардана?
– Один хрен! – отмахнулся Максим и, сделав пару шагов вперед, схватил колдуна за грудки и без видимых усилий приподнял над полом. – Ты чё творишь, гад? Я тебя спрашиваю, хорек ты магрибский! Ты знаешь, сколько она стоит, рыло твое бесстыжее? Знаешь, я спрашиваю?!
Максим тряс колдуна так, что у того клацали оставшиеся зубы и болтались худые ноги. Ко всему прочему Абаназар, растеряв все свое напускное величие, верещал свиньей, безуспешно пытаясь высвободиться из крепких пальцев молодого человека.
– С-сволочь очалмованая, да я тебя!..
Максим размахнулся и швырнул колдуна на стол. Абаназар проехал по нему, сметая стеклянную посуду со всей своей алхимией, и сполз с другой стороны на пол. Его тут же по уши засыпало осколками, от которых колдун лишь прикрывался руками, ловя ртом воздух, – ему стало плохо с сердцем.
– Что вы натворили, шеф! – выскочил из-за шкафа Ахмед. – Бежим, быстрее!
– А что такое? – непонимающе уставился на него Максим.
– Уй-юй! Сейчас здесь все рванет, – схватился за голову бывший разбойник. – Смотрите, уже дымится!
– Где?
И действительно, волшебные снадобья смешались на столе, и кое-где из луж на столе вился слабый дымок. Добротный деревянный стол начинало коробить, столешница чернела и занималась, показались первые робкие язычки пламени. И вдруг прогремел взрыв. Максима с Ахмедом отбросило назад – одного в окно, а другого в дверь. Глинобитный дом, словно в замедленной съемке, дрогнул, пересчитав собственные кирпичи, сквозь зазоры которых выплеснулось оранжевое пламя, и взлетел на воздух. Второй ударной волной Максима, силящегося подняться на непослушных руках, бросило на стену забора и неслабо приложил о него затылком.
Когда Максим пришел в себя, все уже закончилось. Дома не было, а на его месте зияла глубокая черная воронка. Сухое дерево повалило, ободрав с него кору и обломав ветви и не очень толстые сучья. Забор на удивление устоял, хотя казался сложенным кое-как. Но вот ни колдуна, ни Ахмеда видно не было.
Максим с трудом поднялся на ноги и приблизился к яме, покачиваясь, поглаживая приличную ноющую шишку на затылке и спотыкаясь об остатки кирпичей. В яме совершенно ничего не было видно. Либо яма вышла слишком глубокой, либо сгустившаяся темнота не позволяла ничего толком разглядеть. Максим огляделся и крикнул:
– Ахмед! Ты где? Слышь, Ахмед!
– Тут я! – донесся откуда-то гулкий, сдобренный эхо голос.
– Кончай в прятки играть. И без тебя башка болит, – пожаловался Максим.
– Я ни во что не играю, шеф, – даже хрюкнул от обиды Ахмед. – Я в колодце.
Максим только головой покачал и вышел в сорванную с петель калитку. Приблизившись к черному зеву колодца, Максим оперся на обод руками и заглянул вниз, но в колодце, как и в яме, тоже ничего толком разглядеть не удалось.
– Где ты, я тебя не вижу? – крикнул в темноту Максим.
– Да тут я, тут. Я вижу вас, шеф! – донеслось из глубины.
– Рад за тебя. Но какого лешего ты залез в колодец?
– Я никуда не залезал. Меня сюда забросило.
– И как же я тебя вытащу?
– А вы веревку в доме возьмите, – подсказал сообразительный Ахмед.
– Нету! – крикнул в ответ Максим.
– Чего, веревки?
– Дома нету. И веревки соответственно.
Ахмед на этот раз ничего не ответил. Возможно, сильно расстроился, поскольку из колодца донеслось натужное сопение.
– Вот же гадство, и лампы никакой нет. Ни шайтана не видно! Постой, я попробую развести костер – тут угольки тлеют. Только не уходи никуда, слышишь?
– Это вы так пошутили? – грустно спросил Ахмед.
– Ох, извини, Ахмед. У меня голова что-то с трудом варит.
Побродив по двору, Максим насобирал угольков, сгреб их в кучку, укрыл сухими ветками и принялся раздувать. Вскоре вовсю запылал небольшой костер. Максим взял одну из горящих веток и вернулся к колодцу. Огонь разогнал тьму, и в зыбком отсвете пламени Максим увидел сидящего по пояс в воде, клацающего от холода зубами Ахмеда. До него было каких-то метра три.
– Шеф! – обрадовался тот, прекратив дрожать и стучать зубами. Он вскочил на ноги и заметался по дну узкого колодца.
– Ахмед, ну неужели ты сам не мог выбраться? – вздохнул Максим, опуская в колодец руку. – Тут и ребенок вылезет.
– Я не подумал, шеф! Я совсем забыл, что колодец неглубокий. – Ахмед подпрыгнул, ухватился за руку Максима, и тот помог ему выбраться наружу. – Уф-ф, спасибо, шеф! Я никогда не забуду, как много вы для меня сделали! – пробормотал Ахмед, переваливаясь без сил через обод колодца.
– Да без проблем! И то, как я тебя едва к палачу не отправил, и как богатств лишил, а теперь вот дома и работы, – устало произнес Максим, опускаясь на землю рядом с Ахмедом. Потрескивающую полыхающую ветку он держал перед собой, глядя на пляшущие на ветках огоньки. – Заслуги просто потрясающие.
– Не говорите так, мой шеф! – порывисто вскочил на ноги Ахмед. – Все это происки шайтана. А что до Абаназара, то я даже рад, что все так закончилось. Нет больше вонючего старикашки.
– Это кто вонючий? – донеслось из ямы во дворе, а затем послышались недовольное сопение и шорох осыпающейся земли. – Кто вонючий, я тебя спрашиваю, козлиная твоя морда?
– Сам такой! – огрызнулся Ахмед. – Финик сушеный, не-сер-ти-фи-ци-ро-ванный! Вот же живучий гад!
– По-моему, самое время линять, – подсказал Максим.
– О! Вы, как всегда, правы, шеф! Делаем ноги, пока проклятый зверь не выбрался из ямы.
– Постойте! Вытащите меня отсюда, – завизжал Абаназар, услышав осторожные удаляющиеся шаги. – Я вас не трону, клянусь. Только не оставляйте меня здесь! Эй!!!
Две едва заметные в ночи тени спешно удалялись в сторону города, не реагируя на призывы колдуна.
– Ну, я отомщу! Я так отомщу!!! Уй-юй! Это… Хайло, майло, бирдело-ох, проклятый радикулит! Ой!
Глава 4. Сплошные неудачи
– Дочь наша, Буду-ур!