Ночные тени. Темные образы

— Немного.

Я догнала ее и больше не оглядывалась.

******

ДАНИЯР

— Без него? — негромко переспросил Александр.

— Юн вывел девушку.

Александр посмотрел ему за плечо. Всего на мгновение, но у меня неприятно свело челюсть. Я точно так же смотрел на дверь избушки, когда понял, что за Юном больше никто не войдет. Дождался, называется.

У лестницы шевельнулся чужой плащ. Аврора стояла на нижней ступени и возилась с застежкой, которую до этого прекрасно держала руками. Лиза уже поднялась выше, а девчонка все перебирала пальцами ткань, чуть повернув к нам лицо.

Я нахмурился.

Она тут же замерла. Только пальцы продолжали сжимать край плаща.

Ну конечно. Уши греет. Устала так, что едва держится на ногах, а все равно торчит здесь.

Я посмотрел на ее руки, потом снова в лицо. Не удержался от улыбки.

Аврора резко отвернулась и поспешила наверх, едва не наступив себе на подол. Лиза что-то спросила, но ответ я уже не разобрал.

— Эту тоже Дал воспитывал? — спросил Александр.

— Нет. Эта сама такая выросла.

Юн фыркнул.

Я дождался, пока наверху закроется дверь.Я повернулся к нему, и улыбка сама сползла с лица.

На боку у него темнела прореха. Сквозь разорванную ткань виднелась кожа.

Целая.

Я отвел глаза прежде, чем Александр успел проследить за моим взглядом.

— Нам нужно поговорить без лишних ушей.

Комната за столовой почти не изменилась. Все тот же низкий очаг, стол с выщербленным краем, тяжелые кресла, из которых мне когда-то не терпелось вырасти. На одном теперь лежала стопка бумаг. Александр убрал ее на подоконник и прикрыл дверь.

Из столовой еще доносились голоса и звон посуды. Здесь же было тихо. Только в очаге потрескивали сырые поленья.

— Садитесь.

Я остался стоять.

Юн опустился в ближайшее кресло, вытянул ноги и запрокинул голову. Вода с его волос скатилась за ворот. Он поморщился и растер ладонью шею.

Я отвел глаза прежде, чем Александр успел проследить за моим взглядом.

— Рассказывай, — сказал он.

Юн провел ладонями по лицу.

— Дал не пошел.

— Я это уже понял. Не смог?

Юн покачал головой.

Я уперся руками в спинку стула и отвернулся к очагу. От жара защипало мокрую кожу на лице.

— Ты должен был вывести его.

Юн поднял голову.

— Я помню, зачем туда шел.

— Тогда объясни, почему он до сих пор там.

— Потому что так приказал.

Я стиснул дерево под пальцами.

Этот ответ я уже слышал. Лучше он не становился.

Александр поставил перед Юном кружку и подвинул к нему кувшин, который пах подозрительно крепко для воды или кваса.

— Что именно он приказал?

Юн не сразу потянулся за предложенной выпивкой, но все же наклонил кувшин и налил себе в кружку добрую порцию браги. Ох и Александр. Я перевел на него вопросительный взгляд, но старик лишь ухмыльнулся и пожал плечами.

— Я несколько раз добирался до темницы. Наблюдал, ждал возможности. Девушку тоже видел. В соседней камере.

Я выпрямился.

— И раньше молчал?

— О чем? — устало спросил он. — Там постоянно кто-нибудь из них сидел. Провинилась, вот и заперли. Обычная девчонка. Ничего примечательного.

Он потер большим пальцем костяшки другой руки. На секунду умолк, словно пытался восстановить в памяти что-то, что раньше не счел важным. Потом схватил кружку и опрокинул ее полностью в себя, скривившись буркнув ругательства под нос.

— Я за Далом следил, Данияр. Не за ней.

Я медленно выдохнул и посмотрел в огонь.

Обычная девчонка.

До сих пор стоило закрыть глаза — и передо мной снова возникали ее руки на окровавленном теле Юна. Я слишком хорошо помнил края раны. Помнил, как кровь просачивалась между пальцами.

И как потом рана начала затягиваться.

Я опустил взгляд на сумку, которую все еще держал за ремень. Пальцы так сильно вцепились в кожу, что ногти оставили на ладони вмятины.

Служительницы умели снимать боль. Об этом я знал. Но там, у дороги…

— Данияр?

Я поднял голову. Александр смотрел на меня.

— Слушаю. Давай дальше.

— Когда я пришел за ним, Дал сначала поднялся. Потом посмотрел на соседнюю камеру и остановился. Я подумал, ему плохо. Подошел ближе, а он начал говорить, что со мной не пойдет.

— Он понимал, что другой возможности может не быть?

Юн вскинул глаза.

— Думаешь, я ему не сказал?

В голосе прорезалась злость. Он подался вперед, уперев локти в колени.

— Я напомнил, сколько мы ждали. Сколько раз пытались. Что ты снаружи. Что сейчас можно уйти.

— И?

— Он велел слушать.

Я отвел взгляд.

Знал я, как Дал это говорил. Негромко, почти без выражения. И после этих слов обычно становилось ясно: спорить можно сколько угодно, решение он уже принял.

Юн налил еще браги. Кувшин коротко звякнул о край кружки.

— Сказал, что есть дело важнее. Нужно вывести девушку. Молодую, из соседней камеры. Ей очень нужна защита.

Александр медленно сел.

— Объяснил почему?

— Сказал, что не может много рассказать. Но я должен ему поверить. Аврору нужно увести.

— Он назвал ее по имени?

— Да.

Я посмотрел на дверь.

В избушке она уверяла, что почти не знала пленника. Даже не понимала, кто он такой. Тогда мне казалось, что врет.

Теперь уже не был уверен.

— Что еще?

Юн опустил голову. Несколько мгновений смотрел на брагу, потом провел большим пальцем по щербинке на кружке.

— Я сказал, что пришел за ним. А он ответил, что его пустая жизнь подождет.

У меня напряглась шея.

Пустая.

Хотелось спросить, с каких пор он так решил. Посадить напротив, заставить посмотреть на нас с Юном и повторить.

Но напротив сидел Юн. Усталый, мокрый, с темными кругами под глазами.

— Она важнее, — продолжил он тише. — Гораздо важнее, чем он. Что бы я о ней ни подумал, я должен ее защитить.

Я отодвинул стул и сел. Ножки глухо стукнули об пол.

Мы годами искали способ вытащить Дала. Юн добрался до него. Светоч не помешал. Все наконец сошлось — и он отправил вместо себя незнакомую девчонку.

Я потер ладонью челюсть.

— Жив ли он теперь?

Юн посмотрел на меня и промолчал.

Из-за двери донесся женский смех. Кто-то позвал Лизу, загремела посуда.

Я уперся локтями в колени.

Мне хотелось снова спросить почему. Так, чтобы Юн перестал повторять одно и то же и выдал наконец ответ, с которым можно что-нибудь сделать.

Но ответа у него не было.

Он исполнил приказ. Прошел Пустошь с чужой девушкой, которую велели беречь. А я встречал его так, будто он по собственной прихоти оставил Дала гнить в темнице.

— Ты все правильно сделал.

Юн поднял голову.

Я выдержал его взгляд.

— Он приказал. Ты вывел.

Юн медленно втянул воздух. Откинулся на спинку кресла и провел ладонью по лицу.

Александр подождал, пока тот еще раз отопьет из своей кружки.

— А девушка что говорит?

— Что служила Ордену. Ее собирались выдать замуж и заставляли принять Светоч. Она отказалась. Потом оказалась в темнице.

— Веришь?

— Что сидела в темнице — верю.

Перед глазами мелькнули ее руки. Она то и дело одергивала рукава. Делала это быстро, почти незаметно, будто давно привыкла следить за каждым движением.

— Недоговаривает, конечно.

— А ты бы все рассказал двум чужим мужикам? — спросил Юн.

— Ты у нас котик. С тебя спрос меньше.

— Зато от тебя кочергой отбивались.

— Плохо отбивалась. Будет время — покажу.

Юн усмехнулся и снова приложился к кружке.

Александр шутку не поддержал.

— За ней придут?

— Могут.

— Кто?

Я посмотрел на Юна. Тот едва заметно покачал головой.

— Она говорила о страже. Может, Орден пошлет своих. Может, еще кого-нибудь. Я пока не выяснил.

Александр откинулся на спинку кресла.

— Хороших гостей ты привозишь.

— Прости, дружище. Других не было.

— Сколько у нас времени?

— Не знаю.

Говорить это было противно. Но придумывать ему удобный ответ я не собирался.

Почему Дал отправил ее? Что успел увидеть в соседней камере? Девушка могла не знать, что делает. Судя по ее лицу у дороги, она и сама испугалась не меньше моего.

От этого спокойнее не становилось.

Я слишком часто видел, как сила, которой не умеют управлять, убивала раньше, чем человек успевал понять свою ошибку.

— Вслед за нами никого не видели. Это пока все, что могу сказать.

Александр потер большим пальцем костяшки сцепленных рук.

— Значит, надо предупредить караул. Ну и ночку вы мне тут устроили.

— И не выпускать лишнего за ворота. Кто приехал, с кем, куда собирается.

— Своих я предупрежу. А вы?

— Выспимся, соберем припасы. Юн проверит дорогу.

— Во дворец?

— Если она согласится.

Александр посмотрел на меня с неожиданным интересом.

— А если нет?

— Значит, сначала придется узнать почему.

— Уже спрашивал?

— Она предпочитает задавать вопросы.

Юн хмыкнул в кружку.

— А ты предпочитаешь на них не отвечать.

— Ты на чьей стороне?

— На своей. Мне на ней удобно.

Я отодвинул его сапог носком своего.

Юн убрал ногу, и разорванная ткань на боку натянулась.

У меня снова похолодело между лопатками.

Еще несколько часов назад я держал его, пока он истекал кровью. Сейчас он сидел у огня и огрызался. А девушка наверху, должно быть, рассматривала комнату и думала, удалось ли ей нас провести.

Может, и удалось.

Служительницы умели снимать боль. Но я не знал, чтобы хоть одна могла сделать то, что сделала она.

Я вспомнил ее лицо после лечения. Растерянное, почти виноватое. Она сама испугалась.

От этого спокойнее не становилось.

Если она не понимала, как действует ее сила, в следующий раз все могло закончиться иначе. Для нее. Для Юна. Для любого, до кого она дотронется.

— Есть что-то еще? — спросил Александр.

Я поднял на него взгляд.

Он смотрел внимательно, без прежней усталой усмешки.

Рядом замер Юн.

Стоило заговорить о ране — Александр захотел бы узнать больше. Позвал бы лекаря. Начал расспрашивать девушку. А я пока не мог объяснить даже то, что видел собственными глазами.

— Сначала поговорю с ней, — ответил я.

Александр несколько мгновений изучал мое лицо.

— Данияр, если это касается города…

— Я помню, где мы.

Он помолчал, потом кивнул.

— Комната за ней останется. Лиза накормит. Но караул предупрежу сейчас.

— Хорошо.

Я отвел взгляд к огню.

Дал остался в плену ради нее. Орден пытался удержать ее у себя. Светоч, сорванный Обряд, сила, которой я не мог найти объяснения…

Аврора могла не понимать, во что влезла. Но простой прислужницей она уже не казалась.

Я представил, как привожу ее ко двору. Как меня спрашивают, кто она такая и почему Дал отправил ее вместо себя.

И что я отвечу?

Что подобрал в избушке злую девчонку с кочергой?

Я выдохнул сквозь зубы и поднялся.

— Юн, поешь и иди спать.

Он приподнял бровь.

— А ты?

— Я тоже.

— Сначала к девушке?

— Тебе заняться нечем?

На его лице наконец появилась нормальная, живая усмешка.

— Не пугай ее. Она и без тебя натерпелась.

Я подхватил сумку.

— Это она тебе так пожаловалась?

— Нет. Это я тебя знаю.

Александр хмыкнул и встал следом.

— Она сама понимает, в чем дело?

Я вспомнил, как Аврора вцепилась в край стола, услышав про дворец. Как тут же начала спорить, хотя едва стояла.

— По-моему, она пока понимает только, куда не хочет возвращаться.

— Ну хоть что-то, — уставши выдохнул Александр.

У двери Юн задержался.

— Я вернусь за Далом.

Я обернулся.

Он стоял, опустив руку на дверную ручку. Ни улыбки, ни привычной легкости в лице уже не было.

— Один не пойдешь.

— Мы не можем просто увезти ее и забыть о нем.

— А кто собирается забывать?

Юн долго смотрел на меня. Потом коротко кивнул и открыл дверь.

В коридоре пахло хлебом и горячим мясом. Мимо прошла девушка с охапкой чистого белья. Наверху скрипнула половица, и я невольно поднял голову.

Сначала следовало выяснить, кого нам ждать у ворот.

И почему Дал решил, что эта упрямая девчонка важнее его собственной жизни.

Я повернул к кухне. Разговор предстоял долгий. Лучше было поесть, пока Аврора не добралась до следующей порции вопросов.

******

Комната, и правда, оказалась очень просторной и красивой. Высокие потолки были отделаны интересными деревянными балками. За большими окнами темнел город. В стеклах отражался огонь лампы. Я подошла ближе: отсюда было видно двор и ворота — гораздо больше, чем из моего узкого окна в царском доме.

Кровать была большой, с плотными балдахинами и выглядела особенно заманчиво. Я не хотела приближаться к ее чистым, белоснежным перинам в своей грязной одежде, пропитанной потом и скользкими, вонючими пятнами скверны от чуди. Накинув плащ Данияра на спинку стула, я поторопилась стянуть грязные сапоги, опуская босые ноги на еще холодный пол. Инстинктивно я потянулась к набедренным ножнам, где сейчас покоились подаренные мне кинжалы, и убедилась, что они все еще со мной. Как бы мне не было комфортно в данный момент, но я боялась опять наивно доверять незнакомым мне людям. Я должна быть готова к любому исходу сегодняшнего дня.

В комнате разожгли камин и принесли горячую еду еще до того, как приготовили ванну. Расположившись за круглым столиком возле камина, я с удовольствием наслаждалась великолепным рагу из необычного, мягкого мяса. Раньше я такого никогда не ела, но уточнять, что это за мясо, не стала. Я съела все до последнего кусочка, вычерпывая лепешкой остатки соуса и облизала бы миску, если бы не маленькие помощницы Лизы, которые суетились в комнате.

Когда ванну наполнили горячей водой, Лиза повесила на крючок белоснежное полотенце. Я уставилась на него, и, неожиданно для меня, к горлу подкатил ком.

Полотенце, мягкое…

У меня никогда такого не было.

— Все хорошо? — спросила Лиза, видя мое замешательство.

— Да. Просто…. В пути столько всего было.

— Могу себе представить, — нежно сказала Лиза. — Если оставите одежду в корзине, я прослежу, чтобы ее постирали и вычистили уже к утру.

— Вы так добры ко мне. Спасибо.

Лиза одарила меня своей искренней улыбкой.

— Свежее мыло я положила рядом с ванной. Вы можете накинуть халат, как закончите. Он на табуретке. Вам что-нибудь еще нужно?

— Нет. Этого даже больше, чем я могла надеяться.

Лиза не стала больше задерживаться и ушла, тихо закрыв за собой дверь.

Я быстро разделась, оставила одежду у двери и вместе с одним из кинжалов направилась в купальню.

Большая, горячая ванна была второй самой долгожданной вещью в мире.

Ноющие мышцы расслабились в воде. Я просидела в ванне дольше обычного, смывая с себя грязь и усталость последних нескольких дней. Дважды вымыв волосы душистым мылом, я откинулась на спинку ванны и расслабилась.

На моей ноге все так же зиял розовый шрам, опоясывая худощавое бедро. Руки и живот украшали тонкие шрамы от порезов Ирины. Даже мои новые способности не смогли заживить их полностью.

Я тряхнула головой, стараясь отогнать противные воспоминания, и когда кожа на моих пальцах совсем скукожилась, решила вылезти из ванны. Вытеревшись теплым, пушистым полотенцем, я накинула на себя халат и прошлась по нагретому от камина полу к прикроватному столику. К счастью, на нем нашлась расческа.

Расчесывая колтуны в своих мокрых волосах, я уселась на мягкую кровать.

Я провела расческой по волосам и зацепила колтун. Ася бы сейчас отобрала ее у меня, усадила поудобнее и принялась распутывать прядь пальцами, ворча, что я опять дергаю слишком сильно.

Я положила расческу на колени. Мне так хотелось услышать ее голос, что на мгновение я почти забыла нашу последнюю встречу.

Но Ася осталась там. Вместе с Видбором, со своим новым домом и жизнью, в которой для меня не нашлось места. Я все еще не могла понять, как она сумела уйти и оставить меня в темнице. И все равно скучала.

Я разгладила ладонью простыню. Чистая постель, горячая вода, ужин — сегодня у меня было все, чего я просила в последние дни. Но завтра еда снова понадобится. И послезавтра.

Я оглядела комнату. Сколько стоила одна ночь в такой постели? В Ордене я никогда об этом не думала. Мне давали одежду, кормили, указывали, где спать и что делать. Теперь никто не мог приказать мне выйти замуж. Зато у меня не было ни монеты, ни своего угла, ни даже этих самых штанов — их дал Данияр.

До сих пор нужно было только идти. Дойти до леса, не умереть от жажды, найти укрытие. Я добралась. А дальше?

Данияр собирался отвезти меня к королю. Для чего? Дал велел разыскать его, но я ничего не знала о человеке, которому меня хотели представить. Я уже однажды вошла в царский дом, надеясь найти защиту. Возвращаться в Яви было нельзя. Но и обещать себя еще одному двору я не собиралась.

Я снова взяла расческу и осторожно подцепила спутанную прядь.

Утром нужно поговорить с Лизой. Она распоряжается в доме, знает местных. Спросить, нужны ли здесь работницы, сколько платят, можно ли за работу получить еду и место для сна. Готовить я умела, стирать тоже. Разбиралась в травах. Если здесь был лекарь, ему могла понадобиться помощница. Только обычная помощница — с корзиной и ступкой, без золотых нитей на чужой коже.

Вспомнив рану Юна, я сжала пальцы на расческе. Данияр все видел. И Юн видел. Сделать вид, что ничего не случилось, уже не получится. Нужно узнать, кому они рассказали. А самой пока помалкивать. Я еще не понимала, почему дар меняется и когда помощь другому может обернуться бедой. После рекрута стоило бы это запомнить.

Если остаться здесь нельзя, спрошу о других городах. Как до них добираются, с кем можно поехать, где берут людей на работу. Еще вчера мне казалось, что за Пустошью нет ничего, кроме смерти. Сегодня я видела женщину, чинившую упряжь, стражника с ведрами и свет в жилых окнах. Значит, люди здесь как-то жили. Мне нужно было понять как.

Я распутала прядь и провела по ней расческой до самых кончиков.

На первое время мне хватило бы маленькой комнаты. С дверью, которую можно закрыть изнутри. И работы, после которой заработанное останется у меня. Я представила, как покупаю хлеб за собственные деньги, и неожиданно захотела утра.

От Данияра и Юна я все еще зависела. В одиночку мне пока не добраться даже до соседнего города. Но хотя бы завтра я могла начать выяснять дорогу сама.

Я вздрогнула от стука в дверь. Подхватила кинжал со стула в купальне и повернулась к двери.

— Кто там?

— Твой любимый мужлан. Живой, пока ты не взялась за нож.

Я узнала голос и перевела дыхание.

— Входи.

Дверь открылась.

— Убери руку от двери, — предупредила я, опуская клинок.

Он поднял удивленно бровь и усмехнулся.

— Я думал, ты уже спишь.

— И все-таки пришел?

— Я рассчитывал, что ты хотя бы во сне перестаешь спорить, — он закрыл за собой дверь и вышел на тусклый свет масляной лампы. Он уже искупался и переоделся.

— Кстати, я очень рад, что ты не растерялась и держишься достаточно воинственно. Так и нужно, особенно сейчас, — он кивнул моему кинжалу в руках. — Сможешь защититься от любого чужака.

— А если этот чужак — ты?

На его лице появилась усмешка.

— Мы с тобой оба знаем, что меня этим не проймешь.

— Твоя уверенность начинает меня раздражать, — я положила кинжал на столик и вновь опустилась на край кровати, пристально наблюдая за Данияром.

Он усмехнулся и направился вперед.

— Ты поела?

— Да, а ты?

— Когда мылся.

— Хорошо, когда умеешь делать несколько дел одновременно.

— Я много чего умею, — усмехнулся он, останавливаясь совсем рядом с кроватью. — Почему ты еще не спишь? Ты же вымоталась с дороги. Хотя, подожди… — он изобразил задумчивость, постукивая указательным пальцем по своему подбородку. — У тебя много вопросов.

— Ты - сама проницательность, — фыркнула я. — Я здесь точно в безопасности?

— На воротах стража, Юн проверил дорогу. Если за тобой придут, узнаем раньше, чем они доберутся до этой двери.

— А если узнаем слишком поздно?

— Тогда будишь меня. Можно без кинжала.

Я сильнее запахнула халат. Стоум тоже обещал защиту. Но Данияр хотя бы назвал, кто стоит на воротах. Утром я могла проверить его слова.

— Что ты рассказал обо мне Александру? — спросила я после недолгого молчания. — Когда я ушла.

— Что мы с Юном подобрали тебя в Пустоши. Тебе нужны еда, постель и что-нибудь, во что можно вцепиться зубами. Желательно не я, — он усмехнулся. — Удивительно, что ты вообще на них не кинулась, как на меня.

Я потянула рукава халата ниже, закрывая руки. Он явно ждал, что я опять начну огрызаться, и это злило еще сильнее.

— Они хотя бы не бросали нож мне в голову, — огрызнулась я. — Мне незачем на них кидаться.

— В таком случае, мне не о чем беспокоиться, — засмеялся Данияр, складывая руки на груди. — Могу спокойно уйти спать. Убийств сегодня не будет.

— Подожди!

— Все-таки будут? Ты начинаешь мне нравиться все больше и больше, — усмехнулся он.

— Александр даже не спросил меня ни о чем. Сразу дал комнату. Просто потому, что ты привез?

— Ну конечно. Вот и вопросы, — Данияр подошел к кровати и сел рядом со мной. — Александр меня знает. Если привел человека, значит, было зачем.

— Он назвал вас жнецами. Это кто?

Данияр запрокинул голову и шумно выдохнул. Потом посмотрел на меня с таким страдальческим видом, что я невольно прищурилась.

— Скажи честно, тебя из Ордена за вопросы выгнали?

— Ты можешь просто ответить?

— Еще один. Да ты и мертвого допросишь.

Он явно наслаждался моим раздражением. Я уже открыла рот, но он поднял ладонь.

— Отвечаю, отвечаю. Побереги следующий, дай хоть этот закончить.

— Жнецы — элитный корпус, который защищает земли Нави. Мы подчиняемся только королю с королевой. Убиваем мороков, пытаемся очистить землю от скверны.

— Как служительницы?

Он усмехнулся уголками губ.

— Мы сильнее.

— Не сомневаюсь, — буркнула я себе под нос. — Значит, вас здесь часто видят?

— Часто. Вот без Дала редко. Поэтому и смотрели так.

— А про Яви ты сказал?

Я смотрела на него, не отводя глаз. Ответить на это шуткой я бы ему не дала.

— Александру — да.

— Зачем? — я выпрямилась. — Ты мог сначала спросить меня!

— Александр спросил, — Данияр перестал улыбаться. — Я сказал ему, что за тобой может идти погоня из Яви. Скрывать такое от человека, который впустил нас в город, я не стану. Остальным хватит и того, что ты приехала с нами.

Я замолчала. Внизу я злилась на чужие взгляды, а теперь выходило, что Данияр еще и недоговорил обо мне. Назвал только то, из-за чего здесь могли отказать в укрытии.

— Я не хочу, чтобы обо мне знали все.

— Все и не знают. Но о погоне надо предупреждать. И ты не оставляй самое интересное на случай, когда оно ломится в ворота.

Я открыла рот и тут же захлопнула. Проклятье! Данияр был прав и поступить именно так было вполне логично.

— Поэтому ты и пришел? Выяснить, кто за мной гонится?

— Нет, я просто люблю твою компанию, — сказал он с нотками сарказма, одаривая меня веселым взглядом. — Мне нужно знать, кто может за тобой прийти.

Я сжала пояс халата. Мне хотелось сказать, что он зря беспокоится. Но в избушке Данияр уже спрашивал о погоне, а я так и не объяснила толком, кого ждать. Тогда я сама еще надеялась, что Пустошь их остановит. Теперь видела стены и стражу и боялась представить служительниц у этих ворот.

О даре я могла промолчать. О том, чем они способны навредить другим, — уже нет.

— Скорее всего, служительницы. Данияр, одна из них может принуждать людей. Заставлять отвечать и делать то, чего они не хотят.

Он перестал вертеть в руках ремень сумки.

— Насколько близко ей нужно подойти?

— Я не знаю. Я видела, как она это делает, но правил мне никто не объяснял.

— Как ее узнать?

Я описала Ирину. Он выслушал, больше не перебивая.

— А твой жених? Кто он? Пустится ли он за тобой в погоню?

— Он один из царевичей, — тихо сказала я, понимая, что Стоум один из тех людей, кто не любит отдавать свое. И он действительно может пойти за мной, чтобы вернуть себе. Только благоразумие Видбора могло его остановить.

— И он может за мной пойти.

Данияр несколько раз моргнул и устало опустил свою голову, тяжело вздыхая.

— Что же ты такая проблемная.

Я проигнорировала сухость его тона.

— То, что ты сделала с Юном, одна из причин погони за тобой. Верно?

Я кивнула.

— Может быть. Но они меня и раньше не собирались отпускать.