Будем жить по-новому! Сопротивленец. Книга 1

Я снял каску, почесал темечко и подумал: «Что ж, хотел подвигов, давай командуй. Шутки закончились! Сейчас при нашем слабом вооружении и оставшемся количестве бойцов всё зависит от правильной тактики. Тем более приказ держать мост никто не отменял. Надо удержать эту позицию, дав возможность товарищам эвакуировать раненых. И помирать не хочется. Значит, надо выжить». Снова командую:

- Петров, Малеев, бегом на станцию, найти там лошадь или грузовик, в общем, всё, что движется, и срочно сюда. У нас пара телег есть - их бойцы хозвзвода вглубь леса оттянули. Пока на станции эшелоны стоят, вывезем туда наших раненых.

- Есть, товарищ старший лейтенант.

Парни убежали, а я командую дальше:

- Боголюбов, бери 10 человек и окажи всем первую помощь... Стоп. Оказывайте тем, кому можно её оказать. Тяжёлых не кантуйте – пусть спокойно лежат, ибо, не довезём. Всех, кто уцелел или легкораненый, направляй сюда. Оружие и патроны, что найдёте у убитых – всё тащите на наш фланг. Позицию будем держать справа от моста.

Затем подумал, как определить – тяжёлый или нет? Да и как бросить раненого человека, пройдя мимо? Кричу вдогонку:

- Боголюбов, всем оказывай.

Затем обращаюсь к артиллеристу.

- Лейтенант, пушка цела, снаряды есть, наводить сможешь?

- Цела! И снаряды в ящиках лежат, так что наводить смогу. Правда, орудие, желательно, перетащить.

- Согласен. Бери бойцов и командуй.

Тут мне на глаза попался красноармеец из заслона. Гномов в кино видел - этакие квадраты. Вот такой квадрат, только под 180 сантиметров росту, я и увидел.

- Фамилия?

- Рядовой Лосев... Тимофей.

- Лосев, говоришь. Оправдываешь ты свою фамилию – здоровый бугай!

- Кузнец я и всё наше семейство - потомственные кузнецы. Сибиряки мы, товарищ старший лейтенант.

- Значит, впрягайся в пушку и тащи, куда лейтенант определит.

Реально сам потащил. Но вшестером мы её быстрее перетянули метров на тридцать вправо от моста.

«Если танки попрут, вся надежда на противотанковые ружья. Хорошо, что они целыми остались, да и «сорокопятка» своё слово ещё скажет», - подумал я. Все-таки для успокоения себя и защиты левого фланга отправил на другую сторону дороги человек двадцать с ПТРом и пулемётом, а оставшиеся снова залегли на позиции под деревья. В строю осталась сотня бойцов, и ещё человек сто имели ранения разной степени тяжести.

И немцы попёрли. Стали считать - один, два, три… На нас выкатилось 14 «Panzer 3» - рота средних танков. За ними поднялась и двинулась цепь пехотинцев. Кричу: «Снайпера, отстреливайте унтеров и офицеров. Расчёты ружей, стрелять по готовности. Старайтесь попасть в бок или по гусеницам!» Хотя бронебойщики лучше меня знают, куда надо стрелять, но, командуя громким голосом, уверенность и появляется. Поорал, кипиш навёл, вроде, вжился в роль начальника.

Начали бахать противотанковые ружья. «Мимо бьют, что ли?» - подумал и сам дал несколько коротких очередей из пулемёта. Пехота прилегла, а то слишком быстро бегут. Со всех сторон слышится ружейный бой – наши бойцы стреляют и немцы. Что же, кто-то из захватчиков уже не встанет. Танки стреляют, в основном, по старой позиции пушки – видно, как сыплются сучья деревьев, и разлетается земля из новых воронок. Получается, не увидели немцы, что мы орудие перекатили. Тут «сорокопятка» разродилась выстрелом. Встал, задымился «немец», полезли из башни фигурки в чёрной униформе. А мы их из винтовочки постреляем! Того, кто вылез сверху, снял бурят, а остальные члены экипажа, возможно, выбрались через нижний люк и залегли под танком.

«Панцеры» нас расстреливают, хотя снаряды улетают дальше в лес. Я лежу и мыслю: «Это же хорошо, что речка илистая. Танки точно увязнут, если станут её форсировать. Однако слишком быстро едут, а мы мажем. Ёлки-палки, как же страшно-то, когда на тебя такие бронемашины прут!» Но, когда бронетехника подкатилась метров на 300, наши наводчики пристрелялись или цели ближе оказались, но мы начали попадать. В общем, остановилось на поле ещё три танка, а «сорокапятка» четвёртый подбила.

Пехота врага короткими перебежками, периодически залегая, уверенно приближалась к реке. Но всё-таки сотня ружей - это не шутка. Настреляли мы порядка полсотни вражеских солдат. Ещё два танка остановились, закрутившись на месте, выписывая сложные эллипсы из-за соскочивших с катков перебитых гусениц. Танки стали пятиться, сдавая задним ходом и постоянно стреляя, а следом отступила пехота. Народ кричит: «Все, братцы, выдохлись фрицы!»

Немцы вошли под прикрытие леса, оставив дымиться на поле боя три лёгких танка и семь серьёзнее. У кромки леса техника стала выстраиваться в линию. «Бойцы, фрицы сейчас нас расстреливать будут, поэтому все скрытно отходим вглубь леса!» - скомандовал я. Точно. Изготовившись, танки начали артподготовку, а мы ушли на восток. Перепахали германцы наши позиции да наломали кучу дров, так что от окопов наших ничего и не осталось. Зато появились воронки и засеки из стволов упавших деревьев. Плохо было то, что от попадания вражеского снаряда сдетонировал ящик орудийных снарядов. В общем, после его взрыва, пушки у нас не стало.

Снова командую:

- Сержант Птицын, пробегись по позициям и узнай, что с потерями! Все, что есть из патронов в телегах и у убитых собрать и выдать личному составу.

Нас выручил боезапас, который был оставлен заслону. Пулемётные диски, патроны к винтовкам и гранаты. Всё это имущество быстренько распределили между бойцами. Солнце только перешло зенит, и день кажется бесконечным. Далеко в стороне слышится гул самолётов, летящих подавлять очаги сопротивления, а затем возвращающихся назад. Прискакали два кавалериста – рядовой и капитан, а за ними на четырёх подводах с сеном подтянулись колхозники. К подводам привязана пара свободных лошадок. «Военные лошадки, непривычны к телегам, - заметил Филиппов, - ну да, какие есть».

Я вышел встречать начальство. Доложил по форме, обрисовав ситуацию.

- Капитан Нефедов Валерий Васильевич, - представился кавалерист, - вижу ваши дела, десяток танков и самолёт умудрились сбить. Как сбили-то?

- Расстрелял лётчика из пулемёта, когда он заходил на бомбометание, - ответил я.

- Молодцы! Доложу командованию. Сейчас полуторка подъедет - ремонтировали её. На ней остальных заберём. Полдня продержались, братцы, но ещё надо, - проговорил капитан.

- Какая ситуация с погрузкой?

- Стоят два паровоза с теплушками, так что устраиваем раненых. Некоторых бойцов врачи оперируют и сразу грузят. Не быстрое это дело, поэтому и прошу держаться, сколько можно.

- Ясно, товарищ капитан, на противотанковые ружья «ПТР» патронов совсем мало - всего по десятку осталось.

Капитан с солдатиком ускакали. Пока не начался новый обстрел, лошадок запрягли в наши телеги и стали грузить лежачих раненых. Те, кто мог идти, держась за подводы, отправились пешком, а кто имел лёгкие ранения, вернулись в строй. Я же сразу переписывал фамилии, звания и номер части раненых и здоровых солдат, собираясь подать начальству этот список для поощрения.

Снова налетели самолёты, часть из которых ушла на станцию. Там была слышна стрельба и разрывы бомб, а другая часть отбомбилась по нам. Немцы сообразили, что мы можем отходить вглубь леса, так что накрыли лес метров на 200 в глубину. Хорошо, что мы уходили дальше, оставляя спрятавшихся в воронках наблюдателей. До конца дня немцы разок отбомбились и провели ещё одну атаку. Наступали пехота численностью до батальона и танки, однако оставив на поле боя ещё три танка и человек 50 пехотинцев, отошли. Не главное мы направление удара - второстепенное, иначе смяли бы нас и не поморщились. Несмотря на это, гибли наши ребята, много гибли.

Приближалась ночь. Повар уцелел. Хоть на передовой я его не видел, но дело своё мужик знал. На ужин приготовил из перловки кашу, сдобренную несколькими банками тушёнки. Я провёл перекличку - в строю осталось семьдесят восемь человек. Даю вводную:

- Бойцы, ночью делаем вылазку. Пойдут пятьдесят человек. С собой взять гранаты, ножи и винтовки. Всем понятно, что надо трофеить: еду, патроны, оружие и всё, что понравится. Кому надо обувь сменить - меняйте на офицерские и унтеровские сапоги. Основная масса убитых немцев как раз лежит посередине поля - до немцев пятьсот и до нас пятьсот метров, так что обследовать можно будет спокойно - в темноте дежурные немцы вас и не увидят. Из них 20 бойцов сразу идут со мной. Подберёмся к дороге возле леса. Наверняка, там будут немецкие наблюдатели, поэтому постараемся их уничтожить. Есть у нас охотники или хотя бы те, кто знаком с лесом?

Вышли два парня:

- Мы не охотники, но с подмосковных деревень. Вокруг леса, так что кое-что умеем.

- Ножами убивали немцев?

- Никак нет, не приходилось, товарищ старший лейтенант.

- Ладно, вместе с Ивановым Арданом, то есть с Бурятом, прогуляетесь по лесочку. Наткнётесь на «секрет», постарайтесь обезвредить и к дороге продвигайтесь. А мы следом за вами пойдём.

Тут встряли охотники:

- А как лучше убить врага?

- Я ножи хорошо метаю, - влезает Бурят, - двоих уложу.

Я же продолжил:

- Задача нашей группы следующая. Немцы станут утаскивать для ремонта танки. Это значит, прибудет рембригада и охрана. Наши действия будут зависеть от количества фашистов, поэтому либо берём их в ножи, либо закидываем гранатами и атакуем. Может быть, удастся угнать транспорт. Если же техника не подойдёт, вернёмся на поле и займёмся сбором трофеев. Как стемнеет от слова «совсем» - выдвигаемся!

Примерно в час ночи, словно тени, бойцы перешли на тот берег и рассыпались по полю собирать трофеи: кто шмонал убитых, а кто полез к танкам. Определённая мной группа выдвинулась к лесу. Метрах в ста от него залегли и красиво, не спеша, к верху попой поползли поближе. Смотрю на часы. Пока лазили по полям, прошло около двух часов, а никого из фрицев не появилось. Скоро рассветёт, поэтому даю команду отступать. По пути, собирая народ, короткими перебежками, гремя винтовками, карабинами и непонятно чем ещё, скрытно вернулись к себе на позицию. Осматриваем трофеи. Бойцы, словно новогодняя ёлка, обвешаны двумя-тремя карабинами, пистолет-пулемётами «МР-40», которых в наших фильмах называли «автоматами Шмайссер», индивидуальными ранцами со всяким добром и едой. Орлов притащил немецкий ручной пулемёт с патронными лентами в сумках.

Разобрав трофеи, раздали бойцам сухпай и стрелковое оружие. В итоге мы усилились парой ручных пулемётов «MG-13» с запасными лентами, десятком «Шмайссеров» также с запасными магазинами и десятком пистолетов «Парабеллум Р-38», взятыми у убитых унтеров и лейтенантов. Кроме этого на земле лежала почти сотня винтовок «Karabiner 98k». «Хорошо, что ещё не вышло постановление, согласно которому все трофейное оружие необходимо было сдать, иначе солдата могли передать в суд военного трибунала», - не к месту вспомнилось такое отношение нашей власти к трофеям.

Утром меня разбудил гул. Оказывается, немцы решили таскать свою технику при свете. А часам к восьми «вышли на работу» боевые части. Снова налетело звено бомбардировщиков, от которого мы дружно отстреливались из автоматов и пулемётов, после чего убегали вглубь леса. Вот только самолёты уже не совершали «бреющих полётов», а сыпали бомбы на наши позиции с высоты. После бомбёжки из леса выкатился десяток танков и прямой наводкой принялся нас обстреливать. Потом побежала пехота. Хорошо, что мы отбегали метров на триста, так что успевали вернуться, прежде чем германцы пробегут разделяющий нас километр.

Огнём из винтовок и пулемётов снова заставили залечь пехоту противника. При этом нас продолжают обстреливать из танков. Ребята гибнут, но мы не дали немцам прорваться через мост. Снова двинулись танки, в ответ заговорили наши противотанковые ружья.

- Товарищ старший военврач, доложите, как идёт погрузка раненых в теплушки? Когда закончите? Механики, что с паровозом, восстановили, сможет он ехать? Как мост? Слышу, с утра там снова канонада, - проводит совещание командующий 1-м стрелковым корпусом генерал-майор Рубцов, - докладывайте по очереди».

- Прооперировали и обработали всех, кто был в наличие. Всего 340 человек. Лежачие загружены в теплушки, ходячие ждут команды к погрузке. За эти двое суток врачи и медперсонал валятся с ног.

- Всем тяжело. Хорошо, дальше.

Бригадир ремонтной бригады доложил о готовности обоих паровозов отправляться - бункера загружены углём, неисправности устранены.

Поднялся начальник штаба:

- Фёдор Дмитриевич, докладываю, нами организована круговая оборона вокруг посёлка с целью оказания противодействия возможному появлению немецких частей. С воздуха станцию прикрывает зенитная рота. Мост удерживает старший лейтенант Кольцов силами до роты. Вчера в 14.00 часов там был капитан Нефедов, проверивший заслон. Я вам вечером докладывал.

- А сейчас там что? Есть, кому и чем удерживать этот мост? Зови Нефедова, пусть снова едет и оценит обстановку. И отправь туда взвод красноармейцев. Мост надо удержать. Как думаете, часа за три сможем выдвинуться в сторону Орши?

- Кто-то пылит? - сказал лейтенант, осматривая дорогу к Толочину.

- Главное, чтобы их немцы не подстрелили. Наверно опять Нефедов с инспекцией едет.

Снова показались танки. Я осмотрел поле боя и выдал новое ценное указание:

- На паре задних танков немцы с открытыми лючками водителей едут. Тяжело им рулить - пыль от земли, да выхлопные газы соседей закрывают обзор. Снайпера, попробуйте попасть в смотровое окно. Правда, там установлена стеклянная бронешторка. Попадёте - водитель либо пулю поймает, либо испортим ему обзор, разбив стекло или заклинив механизм её открытия. Глядишь, остановим танк.

Метров за сто Нефедов, а это был именно он, лихо соскочил с коня и, прячась за деревьями, подбежал к нашей позиции:

- Что тут у вас, товарищи? Как обстановка? Сам генерал-майор Рубцов интересуется.

- Атакуют, гады. Сейчас подобьем пару танков - они отползут к лесу и начнут по нам из пушек долбить. Патронов мало к ПТРу, последнюю атаку отстреляемся, и больше нечем удерживать. Только гранатами забрасывать, когда они реку или мост форсировать станут, - отвечаю ему.

- Держитесь, скоро взвод солдат подойдёт, поможет.

- Семь километров, это они только через пару часов сюда дотопают.

- Сейчас 11. Думаю, в 13 можете отступать, если немцы успокоятся. Мост взорвёте?

- Нечем взрывать, - отвечаю и тут же задаю вопрос, - а чего сразу не взорвали-то?

- Оставили для возможного отхода нашей техники, а её-то и нет. Народ из леса небольшими группами выходит, – ответил капитан, - во взводе минёр будет и тол привезут.

Радостные крики наших ПТРовцев возвестили о подбитии ещё одного танка. Тут же подхватили эстафету стрелки – один танк стал выписывать зигзаги.

Нефёдов поинтересовался, что с ним такое. Я объяснил и капитан воскликнул:

- Правда, что ли, вывели из строя водителя? Ну, снайпера!

Два особо шустрых танка подкатили к мосту, и тут первому в бок зарядил патрон наш ружейный расчёт. «Панцер 3» остановился на середине моста, застопорив движение, а второй, поливая наши позиции из пулемёта, с разгону влетел в реку, проехав метров пять. Он встал, и вода почти покрыла его башню.

- Хорошо увяз, уже не боец. Будем ждать, когда «интуристы» вылезать станут.

- Ай, молодцы, - закричал Нефедов, - лихо бьёте гадов!

Оставшиеся танки вновь стали откатываться.

- Похоже, отбились, - произнёс кто-то из бойцов.

Капитан ещё поспрашивал о ходе вчерашнего и сегодняшнего боев и ускакал на станцию. Я же прокричал ободряющую речь:

- Товарищи красноармейцы, молодцы ребята! Как о вас говорил генералиссимус Суворов - «чудо-богатыри». Вы победили свой страх и смогли выполнить боевую задачу. А сейчас отходим в лес, а то немцы снова бомбить начнут. По пути перекусываем немецкими консервами и, если наступит затишье, в час дня уходим к Толочину.

Было видно, как народ расслабился. Одно дело стоять насмерть, и другое, нужно выполнить задачу, но есть возможность манёвра. Немец подёргался в реке, пытаясь выползти задом, но увяз ещё глубже. Похоже, вода добралась до экипажа. Откинулся люк и через башню вылезли все пятеро танкистов. Дав возможность выбраться на берег и поднять руки, расстрелял весь экипаж из автомата.

- Орлов, Чайкин, сплавайте на тот берег и соберите оружие. Всем понятно, почему я расстрелял сдавшихся? У нас нет возможности возиться с ними и содержать согласно Женевской конвенции о военнопленных. Не забывайте о том, что при обстреле они могут сбежать или убить кого-то из вас, ударив в спину. Кроме того, когда вы увидите, как приходится нашим людям у них в плену, всё сомневающиеся со мной согласятся. Поэтому помните фразу, основанную на вековом опыте: «Лучший враг - мёртвый враг».

Прошёл танковый артобстрел, а вскоре на дороге появился взвод солдат из Толочина. Немцы не атаковали, поэтому минёры быстро заминировали и взорвали мост. После этого общий отряд отходил, неся раненых на самодельных носилках из тонких стволов деревьев или поддерживая их под руки.

Перед генерал-майором стоял строй из 78 грязных, в рваной или дырявой форме, очень уставших красноармейцев.

- Рота, равняйсь, смирно. Товарищ генерал-майор, бойцы сводной роты красноармейцев 10-й армии поставленную вами боевую задачу выполнили - врага на станцию не пропустили. Командир старший лейтенант Кольцов, - бодрым голосом отрапортовал я.

- Спасибо вам, товарищи красноармейцы. Все вы вливаетесь в состав боевой колонны и двигаетесь к Орше к новому рубежу обороны. Вопросы, просьбы есть?

- Есть просьба, товарищ генерал-майор. На этих листах я переписал фамилии бойцов, которые были в заслоне, живых и мёртвых, а также их боевые заслуги. Просьба, когда это будет возможно, по достоинству оценить их действия, - выдал я.

- Хорошо, Кольцов. Взвод, разойдись! - Рубцов забрал у меня листки блокнота с фамилиями и передал их своему начштаба.