Черный Белый
Дэйтон держал молоток в руке, а его футболка была мокрой от пота. Мама стояла с приготовленной доской – половина разбитого окна уже заколочена. Из-за пояса у мамы торчал пистолет, а рядом с детской кроваткой лежала труба брата. Чистая.
– Привет, соня! – улыбнулся Дэйтон.
Он выглядел очень хорошо. Казался по-настоящему здоровым.
– Как ты себя чувствуешь? – спросила я.
– Я-то? – засмеялся он. – Отлично! А вот что насчет тебя?
Я не знала, что ему ответить. Даже не понимала, как надо себя вести и что говорить.
– Я в порядке.
Дэйтон кивнул и отвернулся обратно к окну, а я обратила внимание, что они с мамой нашли не только молоток: рядом стояла коробочка с гвоздями. Один из них брат сейчас примерял в правом углу доски.
Все это время мама пристально смотрела на меня. На ее лице невозможно было прочитать никаких эмоций. Я не понимала, о чем она думает. Но почти уверена, что скоро об этом узнаю. Она просто стояла и глядела, а я молчала, переминаясь с ноги на ногу. Когда Дэйтон попросил ее подать следующую доску, она наконец отвела от меня взгляд, чем предоставила отличную возможность ускользнуть из комнаты.
Я вернулась в гостиную. Сложно сказать, сколько я просидела внизу одна, пока Дэйтон заколачивал коно, но не шевельнулась до того, пока они не спустились ко мне.
– У нас остался последний контейнер еды, – сказал Дэйтон, плюхнувшись рядом со мной и открыв сумку. – Что мы будем есть вечером? Или завтра?
Мама села в кресло. Они оба выглядели уставшими, отчего меня кольнула совесть. Когда мы открыли последний контейнер и принялись за еду, мама заговорила:
– На кухне я нашла кое-какие консервы и еще вакуумные контейнеры с едой. Нам их хватит надолго, недели на две точно.
– Мам, не хочу тебя расстраивать, но они, скорее всего, испортились за двадцать лет. Контейнеры точно. Консервы еще можно проверить, – пробухтел Дэйтон с набитым ртом.
– Нет! Все припасы в полном порядке, – сказала мама, не поднимая взгляда. Я молча жевала, не зная, что могу добавить в беседу.
– Откуда такая уверенность? – удивился брат, подняв бровь и сделав глоток воды.
– Эта еда появилась тут недавно.
Что?! Я не сказала это вслух, но уверена, на моем лице отобразился немой вопрос. Что мама только что сказала? Посмотрев на Дэйтона, я поняла, что мне не послышалось. Он даже перестал жевать.
– Эта еда появилась тут недавно – и консервы, и контейнеры. Там еще есть несколько больших бутылок воды. Они тоже в порядке, я все посмотрела. Судя по упаковке, все изготовлено на достаточно простом производстве и остается съедобным в течение двух-трех месяцев. Если верить датам на этикетках, то всей еде на данный момент две недели.
Тишина порядком затянулась: мы с братом были в таком недоумении, что не могли определить, с какого вопроса начать. Дэйтон первым пришел в себя.
– Мам! Что это значит? Я правда не понимаю. Как?
– Малыш, – мама начала сердиться, – неужели нужно все разжевывать? – Она отставила свою порцию в сторону. – Эту еду принесли сюда две недели назад. И на втором этаже появилась чужая одежда. Мужская. Она точно не принадлежала Майклу, хотя несколько его вещей я тоже нашла. – Кажется, ей было тяжело об этом говорить, но она продолжила: – Думаю, кто-то принес сюда одежду и еду, но не появлялся здесь две недели. Либо этот человек умер, либо… он скоро сюда вернется.
Мы молчали, а мама как ни в чем не бывало продолжила есть. Фыркнув, Дэйтон достал таблетку, закинул в рот и тоже вернулся к еде.
– Что мы будем делать, если этот запасливый человек вернется? – спросила я.
– Убьем, – ответил Дэйтон с безмятежным выражением, изобразив руками пистолет.
– Если он будет опасен, то да, его придется убить, – ответила мама, пока я в шоке таращилась на брата.
Не то чтобы я об этом не думала… но мне еще предстояло привыкать к таким легким рассуждениям об убийстве за обедом.
«Таковы теперь условия новой жизни… дикой жизни. Так мы теперь выживаем! И тебе нужно собраться, Лекса, иначе погибнешь!» – Эта фраза в моем сознании прозвучала голосом матери.
– У тебя с этим проблемы? – спросила мама, заметившая мой озадаченный вид.
– С чем? С убийством человека? Нет, просто… – Я сделала глубокий вздох. – Я еще привыкаю… к этому.
– Алексия, то, что случилось ночью… Нам надо поговорить.
Началось! Я надеялась откладывать этот разговор как можно дольше, но не удалось.
– Знаю, что облажалась, – прошептала я, почувствовав, как глаза заслезились. – Облажалась по полной, и… – Сделала глубокий вдох. – Я не могла пошевелиться! Мне никогда не было так страшно… – На последнем слове вырвался предательский всхлип.
Рука Дэйтона нежно легла мне на спину. Ее тепло успокаивало. Я и не замечала раньше, что близость брата действует на меня таким образом.
– Лекса, нам невероятно повезло. Будь тварей две или больше, мы бы не выжили. До сих пор поражаюсь, что мутант был только один! – воскликнула мама, абсолютно равнодушная к моим слезам.
– Возможно, он был единственным, кто заметил нас и выследил, – сказал Дэйтон, глянув на меня. – Его ты, скорее всего, и видела у кромки деревьев, да, Лекс?
Тут до меня дошло, что это он и был, но лишь по чистой случайности не кинулся на меня сразу…
Мои размышления прервала мама.
– Что? О чем ты говоришь?
– Оу, ну… Лекса видела силуэт человека, когда мы ждали тебя около машины, и я просто подумал, что…
– Вы видели кого-то и ничего не сказали?! – рассвирепела мама.
– Ну, видела только Лекса, но я ей поверил, и…
– Лекса! – воскликнула мама. – Ты понимаешь, что могла предотвратить это? Почему ты ничего мне не сказала? Чем ты думала?
Слезы было не остановить – они катились и катились. Из-за подавленных всхлипов я не могла произнести ни слова.
– Мам, я думала… мне показалось, и я… Я правда…
Я не знала, какие причины назвать, чтобы оправдать себя, потому что сейчас мама была абсолютно права. И из-за меня мы все могли погибнуть или превратиться в тварей.
– Простите меня! Я просто идиотка! – Рыдания разрывали тело.
Дэйтон крепче сжал мое плечо, а мама глубоко вздохнула, пока я тщетно пыталась успокоиться.
– Лекса, – сказала мама, пристально глядя мне в глаза. – Ты очень сильная, невероятно изобретательная и решительная девушка. – Она сделала паузу, а у меня возникло подозрение, что мама издевается. – Ты ограбила больницу, быстро решилась бежать и потащила нас за собой. Ты и в детстве была непоседливым ребенком и больше бегала с мальчиками, чем со сверстницами. И папа всегда гордился тобой! Когда ты делала все это, то понятия не имела, чего можно ожидать в реальной жизни. Твоя самоуверенность спасла жизнь Дэйтону и затем предотвратила наше общее наказание. Но это все было в Сфере. – Поднявшись, она подошла к заколоченному окну и оперлась на него.
Она стояла с прямой спиной, гордо держа голову, и мне снова подумалось, что это не моя мать! Эта женщина намного сильнее той, которая работала швеей в производственном цехе. Она умела защищать себя и своих близких, не боялась нажать на спусковой крючок.
– Здесь, – она указала за окно, – самоуверенность тебя погубит. Перестань пытаться казаться всезнающей. Перестань притворяться и начни учиться. Работай над собой, иначе нам конец! И всегда, слышишь? Всегда ты должна сразу говорить мне, если увидела или услышала нечто странное. Чтобы больше ни одна тварь не выследила нас!
Я еще раз всхлипнула, когда мама двинулась к лестнице, и уже из коридора она крикнула:
– Вам придется убивать, даже если вы этого не хотите. Живых или мертвых, без разницы. Иногда люди намного страшнее этих тварей. – Последнюю фразу она произнесла тихо, но мы все равно услышали каждое слово. – И чем быстрее научитесь это делать, тем легче вам станет в будущем.
Больше мама ничего не сказала. Мы слышали лишь ее удаляющиеся шаги. Дэйтон все так же поглаживал меня по спине, а я, зареванная, уткнулась ему в грудь. Нежно потеребив мои волосы, брат прошептал:
– Я буду защищать тебя, пока жив, сестренка!
Хоть я старше и должна была заботиться о нем, но сейчас чувствовала силу Дэйтона и испытывала благодарность за это. Он действительно сдержит слово и будет меня защищать, даже если я сама не в силах это сделать.
Заливая его футболку слезами, я улыбалась в объятиях брата и пообещала себе, что стану сильной, как он и мама.
* * *– Очень жаль, сэр, но нам так и не удалось выйти на след беглецов, – отрапортовал мистер Уокер, начальник отдела безопасности.
Президент, сидевший в своем шикарном кресле и спокойно потиравший грубый подбородок, не подал вида, что эта новость удивила его, расстроила или вообще была им услышана.
Воцарилось молчание. Маленькие капли ледяного пота еле заметными струйками стекали по виску Джордана Уокера. В свою очередь, полковник Паркер, всегда державшийся дерзко и высокомерно, также ощутил повышенный жар под кителем. Обоим было хорошо известно, что сейчас президент мог попросить их достать свои пистолеты и застрелиться… Конечно, предварительно сойдя с дорогого ковра ручной работы из личной коллекции президента, чтобы ни капли крови не попало на это произведение искусства.
В голове безопасника даже появилась мысль о побеге, но он сразу же ее отмел. Благодаря личному опыту и хорошей осведомленности Уокер знал о методах Сферы и целеустремленности президента: даже если он смог бы сбежать за стену, ему пришлось бы перебраться на другое полушарие и до конца жизни нервно озираться по сторонам. Хотя сам шанс того, что он сможет зайти так же далеко, как Алексия Ройс, равнялся нулю – девчонка оказалась на редкость удачливой, чего нельзя было сказать о самом Уокере.
Вопреки самым гнетущим ожиданиям, президент холодно повернулся к провинившимся подчиненным и сказал:
– Свяжитесь с общинами, дайте им наводки на всех членов семьи Ройс.
– Простите, сэр, под «всеми общинами» вы имеете в виду?..
– Абсолютно все на нашем полушарии.
– И Глондар, сэр?
– И Глондар, мистер Уокер! Разве он по каким-то причинам выходит за рамки понятия «все»? – Президент начинал открыто раздражаться, чем привел мистера Уокера в еще больший ужас, но не уточнить тот просто не мог.
– Сэр, но стервятники Глондара могут обрадоваться такому случаю и начать поиски семьи Ройс сами, чтобы сделать из них новых рабов. И, господин президент, насчет ее отца, ведь Майкл Ройс…
– Я прекрасно осведомлен о нем, мистер Уокер, или вы думаете, я не изучил дело вдоль и поперек? – Президент повысил голос на полтона, а полковник и безопасник синхронно стиснули челюсти до боли.
Джордан Уокер опустил голову, перевел дыхание и снова заговорил, стараясь выглядеть намного смелее, чем чувствовал себя на самом деле:
– Понял, сэр, всех оповестим, сэр! – на что полковник также еле заметно кивнул в знак поддержки.
– Немедленно узнайте, не появлялись ли беглецы до этого момента. Если у них был полный бак горючего, они уже могли добраться до любой общины, кроме разве что Фрилленгтона – до него слишком далеко. Но и их предупредите на всякий случай!
– Есть, сэр! – отчеканил полковник Паркер.
– Не стоит вдаваться в подробности. Пусть главы общин остаются в неведении касательно мотивов наших поисков. Просто сообщите, что любой должен вернуть нам беглецов в случае их поимки, а мы достойно вознаградим. А за укрывательство все соглашения, заключенные ранее, будут аннулированы, – приказал президент, после чего стиснул уголки глаз, и продолжил: – Глондару предложите двадцать новых рабов в обмен на трех беглецов. Это более чем достойная плата для них, я полагаю.
– Господин президент, – вмешался полковник, – что предложить Гроджтауну?
Президент действительно задумался, как будто что-то прояснилось в его сознании и тут же расстроило.
– Вы правы, мистер Паркер. Блэка не испугать разрывом соглашения, и предложить мы ему особо ничего не можем. Скажите, что после оказания требуемой помощи в поиске и поимке преступников он волен просить у меня все, что угодно. Думаю, от такого подарка он не откажется – в этом мы с ним слишком похожи. И поиски в любом случае должны продолжаться! Все ясно? Тогда убирайтесь и постарайтесь впредь не появляться в этом кабинете без хороших вестей!
Мистер Уокер и полковник Паркер, покидая кабинет, даже и предположить не могли, насколько зол президент. Он слишком хорошо контролировал себя, хотя в воображении уже давно отрезал ноги обоим идиотам и скормил мутантам. Эту идею он решил сохранить на случай их полного провала. «Уж больно захватывающее и полезное будет зрелище!» – подумал он и улыбнулся.
Глава 5
Мы особо не разговаривали с мамой – только по делу, когда она давала какие-то указания, чему-то нас учила или что-то объясняла. Мама показала, как пользоваться пистолетом: чистить, перезаряжать, снимать с предохранителя, правильно держать в руках.
Правда, нам не удалось пострелять, потому что каждый патрон была на счету. Мама именно поэтому не сразу выстрелила в мутанта – она должна была точно прицелиться, чтобы потратить только одну пулю. В какой-то момент у меня промелькнула мысль, что если бы она не успела прицелиться наверняка, то тварь сожрала бы меня, но мама не истратила бы больше одного патрона. Одно из главных правил выживания, по ее словам: одна тварь – одна пуля! И под тварью она подразумевала любое агрессивно настроенное существо.
Научив нас управляться с машиной, мама позволила по очереди поездить перед домом. Кстати, вождение автомобиля оказалось не таким уж сложным занятием.
Дэйтон реагировал на все спокойно и с присущей ему иронией. Выглядел он отлично: глаза стали чистыми и ясными, кожа вернула свой смуглый здоровый оттенок, улыбка стала шире, а шутки смешнее. Кашель еще не прошел до конца, но стал явлением редким и слабым, а брат чувствовал себя намного лучше.
Переделывая дом под мамины стандарты, я поражалась, сколько брат может работать без перерыва на отдых. Он был действительно очень сильным и изобретательным: зачастую предлагал разные идеи, которые мама почти сразу одобряла. Например, Дэйтон предложил не выбивать стекла на втором этаже, чтобы заколотить их досками (мы согласились, что все окна надо закрыть деревом), а аккуратно их вынуть из рамы и разложить перед крыльцом и входными дверями.
Мы разложили стекла перед крыльцом и за домом, несколько оставили в случайном порядке около машины, замаскировав их, чтобы они были вовсе не заметны. Если кто-то незнающий наступит на стекло, то оно громко треснет, чем подаст нам сигнал о появлении незваных гостей.
Конечно, прежде мы тщательно запомнили, где оставили стекла, аккуратно ступая в потенциально опасных местах – никому не хотелось случайно напороться на осколки. Но вскоре мы настолько привыкли, что ходили между незаметными ловушками вполне непринужденно. Мама была в абсолютном восторге!
Я не принимала особо важного участия в импровизациях по выживанию и укреплению нашего «замка». В основном делала то, что велели брат с мамой, и даже не интересовалась зачем. Просто следовала пошаговым инструкциям, а уже после понимала, для чего это делала.
Я постоянно вспоминала первого в своей жизни мутанта: его глаза, зубы, руки, клоки мяса и кожи. Ночью вскакивала от ужаса – мне снилось это лицо… и глаза. Во сне я даже смотреть в них не могла: они будто поглощали душу. С трудом верилось, что эти твари когда-то были людьми. Легче думать, что это другая раса, которая намерена нас истребить.
Однажды мне приснился Дэйтон с такими глазами. Он стоял на верхней ступеньке с остатками выбитого стекла в руках и звериным оскалом. Проснувшись в холодном поту, я поняла, что даже думать не в силах о том, что мама или Дэйтон могут стать такими. Металлический привкус во рту подсказал, что от ужаса я прокусила губу до крови.
Мама сказала, что зараженные мутировали с того самого дня, когда она в последний раз их видела, то есть двадцать лет назад. Но для нее это не казалось удивительным, потому что она уже видела начало этой эволюции.
Изначально мутанты были похожи на людей, и их называли просто зараженными. Они не отличались быстротой, силой или разумом – просто бродили и кидались на все, что шевелилось. Кроме того, раны на их телах, полученные ужасающими способами, не заживали, не затягивались. Потом родители начали замечать, что зараженные менялись: они перестали бросаться на все подряд, могли очень долго выслеживать жертву, начали передвигаться быстрее и стали намного сильнее, чем прежде. Уже после стало понятно, что и раны у них затягивались, делая зараженных выносливее.
А этот новый мутант превосходил все мамины опасения: он эволюционировал до кошмарно опасного хищника. Было понятно, что теперь они умнее и обладают чутьем охотника. Кроме того, все изменения его тела подсказывали, что природа мутанта пыталась адаптировать его под любую угрозу. Об их скорости и силе можно было только догадываться, но если эта тварь вскарабкалась по стене дома и разбила окно, то удача была не на стороне человечества. Единственное, что немного утешало: мутантов стало намного меньше, чем двадцать лет назад. Иначе это вопрос времени, сколько мы протянем.
Несмотря на достаточное количество еды и воды, мы все же старались не расходовать слишком много. Ели по два контейнера вместо трех за раз. Каждый пил по бутылке воды в день. И одну тратил на мытье тела – это был приказ мамы. Таким образом, мы оставались достаточно чистыми и сытыми, чтобы не казаться лесными дикарями. Я даже раз в четыре дня мыла голову.
Мы не выходили из дома в одиночку даже днем. Физиологические нужды справляли на улице. Также обязательно каждый раз закрывали входные двери изнутри, подперев комодом. Брат предложил оставить двери между комнатами полностью открытыми.
– Если все двери будут закрыты, звукоизоляция будет слишком высокая, да еще и с заколоченными окнами. А если мы ждем незваных гостей, то лучше полагаться на слух!
Мы с мамой согласились с ним, хотя она долго упиралась. Ей оказалось нелегко принять поправки в устоявшемся образе выживания, ведь она привыкла к тому, что двери должны быть всегда заперты.
Пока мы делали ловушки, укрепления или удобства, я побывала во всех комнатах и уголках этого дома. Мебели осталось немного, практически не было декоративных предметов: все имело прямое назначение. Разве что детская осталась нетронута. А в остальных комнатах на втором этаже было так же, как и на первом.
В одной комнате, которая находилась слева от лестницы, прямо над кухней, стояла одна широкая кровать. На ней спокойно могли спать трое. Еще там был невысокий шкаф, в котором мама и нашла вещи, не принадлежавшие отцу. Больше там ничего не было. В комнате прямо напротив лестницы, на двери которой я увидела отпечаток кровавой ладони, было что-то типа второй гостевой. Там обнаружилась еще одна кровать, не такая широкая, как в левой спальне, но тоже достаточно просторная для двух человек. Больше ничего в ней не было. Между двумя этими комнатами располагалась еще одна, намного меньше по размерам, и с матрасом, которого точно раньше не было в этом доме.
На первом этаже около лестницы была еще комнатка – абсолютно пустая и с дырками в полу. Мама сказала, что раньше здесь была ванная, но ее обчистили, вытащив унитаз, раковину и небольшую ванну. Это показалось мне странным: из ванной все украли, а детскую не тронули.
Конечно, раньше в доме было намного больше мебели: висели картины и лежали ковры, стояли вазы и всякие красивые вещи, имелись телевизоры и приборы для разных потребностей. Мама все пыталась понять, куда и зачем все вынесли. В комнатах оставили лишь необходимые для выживания и минимального удобства вещи: то, на чем спать, где сидеть и есть, где хранить еду и несколько вещей. «Даже узорчатые лампочки сняли!» – разорялась мама.
Мы с Дэйтоном не особо горевали по этому поводу, ведь все здесь напоминало Сферу… Только в каждой комнате жила бы целая семья, а тут весь дом – для нас. Мы не знали, как могло быть по-другому, а следовательно, нас все здесь устраивало.
Хотя детская пробуждала во мне бурю эмоций – такого я прежде не видела. Судя по маминым словам, отсюда забрали только занавески и небольшой столик, который папа на время поставил туда, пока в спальне делали ремонт. Все остальное казалось сценой из прошлого, куда было стыдно подглядывать, но очень тянуло.
Сказать, что нам здесь было невероятно комфортно и уютно, было бы неправильным. Мы, без сомнений, привыкли к дому и уже считали его своим, но что-то было все равно не так. Все говорило о том, что кто-то здесь бывал… причем с определенной периодичностью. Следовательно, постоянно озираясь по сторонам и прислушиваясь к любому шороху, мы не могли почувствовать себя в безопасности на сто процентов.
Днем мы иногда выходили на улицу и обходили ближайшие деревья. Мама не прекращала попытки найти следы от машины, которая как-то сюда должна была проехать. Но единственные следы от колес были нашими, пока мы их не замаскировали.
Машину мы отогнали подальше в лес, чтобы она не светилась рядом с домом, – это была идея Дэйтона. В случае угрозы, если бы пришлось убегать из дома, то джип мог стать нашим спасением.
Воплотив все, что придумали мама с братом, мы немного успокоились. Прошло две недели после нападения мутанта, и мы сделали все, чтобы укрепить дом и обезопасить себя.
Жизнь приобрела какую-то насыщенность и смысл, что ли: мы регулярно мылись, чистили одежду, сытно питались. Дэйтон полностью выздоровел… По крайней мере, он перестал кашлять и чувствовал себя отлично, но таблетки продолжал принимать. И никаких существ замечено не было, что не могло не радовать.
Лес жил своей жизнью, и она меня вдохновляла. Я любила выходить с мамой или Дэйтоном на улицу просто так, даже если мне не надо было. Впитывая воздух, запахи и цвета незнакомой природы, сложно было представить, что раньше я обходилась без нее.
Было начало лета, и, кажется, прекрасней поры для леса не существовало. В Сфере жизнь не могла похвастаться таким разнообразием. Там всегда было прохладно, сыро, и мы не вылезали из теплой одежды, а здесь хотелось дышать лесной свежестью и смотреть на солнце.
Не сразу, но я стала чувствовать себя спокойно среди деревьев, хотя изначально за каждым из них мне мерещился мутант. Но время шло, и мы втроем привыкли. Негласно склонялись к тому, что бывший житель лесного домика умер и больше не вернется сюда. Такая теория казалась реальней всего, так как никто из нас не мог придумать, где этот человек ходил и что делал, если не жил в устроенном для него доме. Поэтому я с облегчением в нее поверила.
* * *Мы жили здесь уже более трех недель. Несмотря на то, что еды хватило бы еще на пару, уже начались разговоры о предстоящем поиске пропитания. Решили, что в первую очередь посетим Чарльтон, так как мама знала его как свои пять пальцев.
Она была уверена, что разграбить абсолютно весь город люди не могли. Учитывая, что до образования Сферы народу в Чарльтоне и так было очень мало, то после ее появления стало еще меньше. Когда появились сообщения по всем частотам радио – единственном источнике связи, который сохранился на тот период, – что всех выживших ждут в новом и безопасном городе, Сфере, то люди стали приходить туда отовсюду. Таким образом, за полгода в Сфере собралось шестьсот тысяч человек, которым раздавали еду, одежду, предоставляли комнаты и работу.
Родителям повезло, что Сфера находилась недалеко от Чарльтона, иначе с маленьким ребенком на руках им было бы невероятно тяжело до нее добраться.
– Самое странное во всем этом, – как-то сказала мама, – что Сфера перестала развиваться и расширяться. Когда мы только пришли туда, нас встречали с огромной радостью. Всем обещали замечательное будущее, которое мы будем строить вместе. Говорили, что запасов необходимых ресурсов хватит на несколько десятков лет, пока мы сможем возобновить работу фабрик, заводов, станций и производственных цехов. И когда стена была достроена, я чувствовала такое воодушевление, что постоянно улыбалась. Казалось, бог дает нам второй шанс, и мы держались за него всеми силами. Но потом все перестало меняться… В какой-то момент основатели Сферы перестали показываться на людях, говорить о великолепном будущем, о восстановлении заводов. Они даже сократили охрану стены и изменили суть патрулирования. Изначально патрули следили за проникновениями мутантов в Сферу. Потом же патруль стал следить за установленным комендантским часом и наказывать людей, которые нарушали его. А после появился отдел безопасности, который на самом деле был «отделом наказания», как прозвал его Майкл. Они не защищали людей. Они следили за строгим соблюдением всех законов, которые придумывались чуть ли не каждый день. А позже появились лицензии. По ним можно было получать одежду, еду и лекарства. Но вся ирония в том, что лицензия на год стоила невероятных денег. До смерти вашего папы мы покупали одну лицензию на четверых, и она стоила как его годовой заработок. После смерти Майкла я не могла купить ее, как и девяносто процентов жителей.