– Твут я-а-а! – протяжно так проквакал кто-то.
– Где?
– Твут! Твы чтво, слепвой? – возмутился голос.
– Не вижу! – завертелся Иван Царевич на месте. Вроде и нет никого. Может, на болоте кто сидит? – Ну, погодь у меня! – процедил он сквозь зубы и двинулся к болоту, треща ветками и хлюпая мягким мхом. И тут…
– Здравствуй, Икван Цваревич!
Замер тот, словно в стену лбом уткнулся. Глядь – сидит у самого болота лягушка по колено ростом, глазки ему строит да стрелу его в лапе вертит.
– Бр-р-р! – помотал Иван Царевич головой, глаза протер. Ан нет, не привиделось ему: сидит, проклятатущая, где сидела.
– Квак твы неквежлив, Икван Цваревич! – пожурила его лягушка.
– Я?! – опешил от подобного Иван – царский сын.
– Твы!
– А… ты кто?
– Любовь твоя, Квасилиса Ква… Кощ… тьфу, ирод бестволковый, совсем запутвал! Цваревна я, Квасилиса.
– Да ну?! – не поверил лягушке Иван Царевич. Больно уж на Василису не походила эта мерзкая жаба. Конечно, Иван Царевич, не знал, как выглядят Царевны Василисы, но эта образина уж совсем на нее непохожая была. Вот ни столечка! – А не врешь?
– Да чтвоб мне проквалиться в болотво! Твоя стрела?
– М-м-м, – в сомнении замялся Иван Царевич, дергая нижнюю губу. Вроде как его – не отвертишься. Вон и меточка на ней закорючкой, наподобие «И» вычурной.
– Твоя, твоя! – сунула ему в руки лягушка-Василиса стрелу. – Бвери!
– Ох, спасибо! – обрадовался Иван Царевич и поклонился лягушке в ноги. Может, и обойдется еще все. – А я уж ее обыскался, беда прямо!
И пошел прочь от болота.
– Эй, твы квуда? – окликнула его лягушка.
– Э-э, туда, – отозвался Иван Царевич, оборачиваясь через плечо и указывая пальцем вдаль от болота.
– А квак же я?
– А что ты?
– Квак чтво? – глаза у лягушки стали еще больше и круглее. – А жениться?
– На ком? – Иван почуял, как ноги его становятся ватными.
– Да на мне же, на мне! – царевна-лягушка потыкала себя в зоб лапками.
– С какого это перепугу? – пробормотал Иван Царевич. Дело принимало очень дурной оборот.
– Тво есть квак энвто с квакого? – раскрыла пасть лягушка. – Я те стрелу квозвернула?
– Ну?
– Твак женись, коли твы чвестный чвеловек!
– Э-э, нет! – опомнился Иван Царевич. – А вдруг ты ее нашла где да в дело решила пустить.
– А у меня сквидетель есть!
– Какой еще… – не договорил Иван Царевич, уставившись на вывалившегося из кустов Андрона. – Ты!..
– Я, царевич, хе-хе! – довольно потер ручки Андрон. – Вот и свиделись. Дело-то, вишь, квак… то есть как обернулось.
– Подлый ты человек, Андрон, – покачал головой Иван.
– Почему ж энто я подлый? Усю правду скажу: я тута был, когда евойное царское, – указал он на лягушку, – стрелу твою изловила.
– А может, то не она вовсе, – уперся Иван Царевич.
– Как так, не она? – почему-то перетрусил Андрон.
– Ну, в смысле, он это, а не она.
– Ты чего, царевич? – потряс руками Андрон, указуя на лягушку. – Как же он, когда форменная она. Кваси… тьфу, пропасть! Василиса ведь.
– А вдруг Василий? – упер руки в бока Иван Царевич, не желая сдаваться.
Лягушка, наблюдая за их пререканиями, начинала потихоньку приобретать бурый оттенок.
– Да ты глаза-то разуй, вашество! – продолжал гнуть свое Андрон. – Какой же это он, когда она в чистом виде!
– А я-то почем знаю. Докажи! – Иван Царевич вздернул подбородок и сложил руки на груди.
– Чего доказывать-то, токма глянуть повнимательнее: вон, гляди – нету!
– Чего нету?
– А того, чего надо. Чего должно быть! Вишь?
– Ты энто об чем? – насторожился Иван Царевич, всем своим видом выражая недоумение.
– Да все об том же. Нету его! Коня видал? А быка? Даже у кота имеется, ан здеся нету ни шиша! – Андрон в запале потянулся к задней лягушачьей лапе.
Лягушка с перепугу отпрыгнула от него и часто задышала, утеряв дар речи, только что пасть разевала. Разинет, опять смежит – и так без конца. И булькало что-то в ней да сипело, словно кипяток в самоваре.
– Во, видал!