– Да ты чего, Андрошка, умом, что ль, тронулся? – Иван Царевич покрутил пальцем у виска, краснея, будто рак вареный.
– Ты того, без оскорблений тут, – погрозил ему пальцем Андрон.
– Да где ж это видано, чтоб у лягушек энто самое имелось!
– Тоже мне, энтот, как его… Кювье выискался! – фыркнул Андрон, презрительно сплюнув. – Много ты о лягушках знаешь.
– А вот ты скажи, как они, к примеру, скакать-то с энтим самым станут, как у коня. Ну а вдруг коряга какая?
– Э-э, – почесал макушку Андрон. – Ну, ежики как-то обходятся. И коты.
– Да при чем здесь ежики-то?
– А при том!
И вдруг пришла в себя царевна-лягушка, опомнилась да как гаркнет:
– Ква-а-атит!!!
Глаза ее светились гневом, зоб раздувался – того и гляди, лопнет, а лапы неистово молотили по траве.
Андрон с Иваном Царевичем враз примолкли.
– Твы… твы!.. – обернулась она к Андрону.
– Что? – часто заморгал тот, пятясь к березе.
– С твобой я потвом разберусь, раскваквитаюсь. А твы! – повернулась она к Ивану Царевичу.
– А чего сразу я? Это он про енто самое начал.
– Твы стрелу пусквал?
– Пускал, – повесил голову Иван Царевич.
– тебе стрелу квернули?
– Вернули, чего уж, – обреченно кивнул тот.
– Твак жвенись на мне!
– Ла-адно, – обреченно выдохнул Иван Царевич сдаваясь. – Женюсь, коли так.
– Неси меня! – приказала лягушка.
– Ну уж дудки! – показал Иван Царевич дулю лягушке-Василисе, расплываясь в широкой улыбке. – Сама пойдешь, своим ходом!
– Хворошо! И токва попробвуй у меня сбежать, – грозно предупредила лягушка.
– А смысл? – спросил Иван Царевич, вновь расстроившись.
– И то кверно, – согласилась с ним лягушка. – Эй твы! – кликнула Андрона Ее Лягушачье Высочество.
– Чегось изволите, государыня? – ужом подлез к лягушке Андрон.
– Неси меня!
– О-хо-хо, – только и выдохнул Андрон. Покрутившись вокруг лягушки, взгромоздил он ее себе на спину и на дрожащих полусогнутых ногах поковылял следом за Иваном Царевичем, вихляя из стороны в сторону. – Эт-то не лягушка, уф-ф! Это – ох! – боров какой-то… Вот же напасть!..
– Чвего твы твам бормочвешь?
– За вас радуюсь, государыня, – льстиво откликнулся Андрон и тихонько так буркнул себе под нос: – Чтоб тебя черти побрали вместе с твоей женитьбой, корова жирная!.. Ух, Ивашка, ну погодь у меня…
Глава 5. Невестушки дорогие
Царь Антип места себе не находил, мерил шагами неширокую залу, заложив руки за спину. Посох его стоял прислоненный к трону. Иногда он останавливался, уставившись в узкое окошечко, и щурил глаза на яркий солнечный свет, грустно улыбаясь каким-то своим мыслям. А потом, будто очнувшись, вновь принимался без устали бегать туда-сюда.
Бояре сидели в своем углу, наблюдая за царем-батюшкой. Головы их синхронно поворачивались вослед ему, словно за бороды привязанные. Ожидание было тягостно. Никто из бояр слова молвить не мог, словно боялись спугнуть счастие свое. Ведь еще вовсе не известно было, на чей терем стрела-то заветная указала. По направлению, вроде как, выходило, терем боярина Трофима али Семена. Хотя как знать, как знать. Глаз – он ведь видит то, чего хочется, а не то, что на самом деле есть. Хитрый он, глаз-то.
Первым не выдержал боярин Семен. Повозившись на месте, нахмурил он брови, пожевал губами и посохом так легонько пристукнул.
– Да чего ты мечешься-то, отец родной, аки зверюга загнанная? Ужо голова от тебя кругом идёть.
Царь Антип остановился посредь залы, обернулся к боярину, одарил его долгим взглядом и палец воздел.
– Но-но! Я те дам зверюгу, Потапыч.
– А чего я сказал-то? – подивился боярин Семен.
– А того!
– Да будет вам, – тяжко вздохнул боярин Филимон. – Перемелется, мука будет, пирогов отведаем.
– Это ты к чему опять? – уставился на него царь Антип.
– Да все к тому. Образность такая, мол, все нормально будет.
– Странная у тебя какая-то образность, однообразная, прямо скажем, – повертел пальцами царь-батюшка. – То груздёв тебе подавай, то пирогов.
– Так энто я к тому, что свадебки намечаются.
– У Андрошки что ль научился, ась? Тот тоже все образностями своими блистал.
– Чур меня, чур! – перекрестился боярин Филимон, будто намек уловил какой.
– Во-во! Пироги ему свадебные… – покачал головой царь Антип. – Рано-то пирогов вкушать. Их наперво замесить надоть да испечь.
– Голова! – цыкнул зубом боярин Трофим.