Чары крови и роз. Другая история Белль

7. Хозяин замка

Преодолев длинный лабиринт лестниц и коридоров, Белль прошла вслед за Лантерном к высоким резным дверям. За ними оказалась просторная столовая с высокими потолками, в которой царил тёплый полумрак. Все портьеры на окнах были задёрнуты, и тьму рассеивали лишь несколько факелов на стенах и два канделябра по пять свечей, поставленных на длинный, застеленный дамасской скатертью стол. Отблески свечей играли на хрустале, фарфоре и стекле высоких графинов, бутылок, бокалов и блюд с разнообразной едой. Внимание Белль привлёк огромный жареный золотисто-коричневый кабан с красным яблоком во рту и большая хрустальная ваза со свежей клубникой. Эти два аппетитных запаха – жареного мяса и свежих ягод – раздразнили обоняние не евшей с вечера Белль, и она невольно сглотнула. Стол, противоположный конец которого растворялся во тьме, был так плотно уставлен едой и напитками, точно прямо сейчас здесь начнётся пир человек на тридцать. Но все кресла были пусты.

– Приветствую тебя в моём замке, Аннабелль Грейс, – раздался из тьмы мягкий глубокий баритон, и от его раскатистого, точно далёкая гроза, рокота у Белль по спине побежали мурашки и перехватило дыхание.

Она выдохнула, прогоняя охватившее её странное ощущение, и поискала глазами говорившего. Но звук исходил с дальнего конца стола, где в темноте было ничего не разглядеть даже с острым зрением фейри.

– Здравствуйте, ваша светлость, – произнесла Белль и присела в реверансе.

– Прошу тебя, садись, – пригласил лорд Спенсер, и его голос вновь отозвался на коже Белль приятным покалыванием.

Лантерн скользнул к столу и отодвинул для Белль кресло.

– Ты желанная гостья в замке, Аннабелль Грейс, – бархатный голос лорда Спенсера будто обнял Белль за плечи, и к её щекам прилила кровь. – Я буду счастлив, если ты разделишь со мною эту скромную трапезу.

Белль незаметно прикусила изнутри щёку, приводя себя в чувство, и подумала, что многообразие великолепной еды и роскошную сервировку едва ли можно было охарактеризовать словом «скромный». Белль скользнула взглядом по поджаристому боку кабана, вазе с клубникой, виноградом, огромной тарелке с разнообразными пирожными… «А вот в этой кастрюльке наверняка суп…» – подумала она. Салаты, гарниры, жаркое… И всё так аппетитно, так соблазнительно пахло!.. Белль снова сглотнула. Приближалось время ланча, и ей очень хотелось есть. Мысль, что она сидит за одним столом с легендарным Адамом Спенсером вдруг острой иглой пронзила её сознание, на миг заглушив голод.

– Благодарю, – ответила Белль и потянулась за вилкой, но замерла. На ум вдруг пришли фейри, погибшие в стенах этого замка. Конечно, их сгубили ведьмы, но вину сидящего с ней за одним столом отрицать было нельзя.

Заметив её жест, лорд Спенсер произнёс:

– Все столовые приборы – серебряные. Я не хочу тебе навредить, – он понизил голос, и Белль вновь ощутила мурашки на спине. – Напротив, моя цель – уберечь тебя.

Аннабелль смогла лишь кивнуть в ответ и взяла вилку, на конце рукояти которой был маленький рельефный вензель Спенсеров – буква «С» в середине геральдической розы. Видимо, не всё родовое серебро было выставлено в столовой Западного крыла: таких вилок Белль там не видела.

Лантерн, скользнув за её спиной тенью, отрезал для неё сочный кусок кабана, положил его в тарелку и полил соусом. Белль начала есть, вспоминая, не нарушила ли она какое-нибудь правило этикета: не хотелось бы опозориться перед почти двухсотлетним лордом. Тот ждал, пока она утолит голод и лишь время от времени предлагал попробовать то или иное блюдо.

– Благодарю за обед, ваша светлость, – произнесла Белль, закончив и промокнув губы салфеткой.

Лантерн поставил перед ней вазу со свежей клубникой, и Белль, взяв одну, обмакнула её во взбитые сливки.

– Я рад, что угодил тебе, – ответил лорд Спенсер, и в его глубоком голосе прозвучала улыбка.

– Всё было очень вкусно, – улыбнулась она и спросила: – Могу ли я задать вопрос, ваша светлость?

– Конечно, Аннабелль Грейс. Буду счастлив на него ответить.

– Почему вы не показываетесь на свету?

Лорд Спенсер рассмеялся глухим низким смехом, в котором тонкий слух фейри уловил горечь.

– Поверь, это ради твоего же блага, – ответил он.

– Почему?..

В голове промелькнуло: неужели легенды не врут, и Айрин Бёрд и впрямь превратила его в Чудовище?

– Моя внешность… отталкивающая. Омерзительная, – в его голосе прозвучали брезгливость и отвращение, смешанные с глухой застарелой болью. – Увы, тебе придётся смириться с этим неудобством. Смотреть в темноту значительно приятнее, чем видеть то, каким я стал.

Белль кивнула:

– Благодарю за объяснение. Я не буду настаивать. Однако вы можете не беспокоиться за меня: я выросла на ферме и не изнежена. А ещё мой лучший друг очень любит смотреть фильмы ужасов. Поэтому меня сложно шокировать внешним видом.

Лорд Спенсер усмехнулся:

– Уверен, извращённая фантазия ведьмы легко справится с этой задачей.

Белль улыбнулась.

– Что ж, тогда я пока сама представлю, – сказала она и обмакнула клубничину во взбитые сливки. – А потом сравню с оригиналом. Возможно, вы выглядите значительно лучше, чем я могу вообразить. – И Белль откусила от клубничины. На язык брызнул сок. Сладкий, насыщенный летом и солнцем, с приятной кислинкой, оттенённой молочной нежностью – Аннабелль даже прикрыла глаза от удовольствия.

– Я бы предпочёл, – произнёс лорд Спенсер и понизил голос, – чтобы ты думала обо мне, вспоминая моё изображение на одном из портретов.

Аннабелль замерла с надкушенной клубничиной в руке, широко распахнув глаза, чувствуя, как на губах стынет сок, а по спине искрами рассыпаются мурашки. Свободной ладонью Белль потянулась к серебряному ножу, надавила большим пальцем на лезвие, прогоняя болью волну сладкой истомы, охватившей её тело. Спустя несколько секунд Белль удалось овладеть собой, и она ответила:

– Раньше я так и делала. Лет до пятнадцати я была в вас немножко влюблена, – добавила Белль чуть позже. Признание легко соскользнуло с губ, невинно дразняще одновременно. Аннабелль отправила остаток клубничины в рот, наслаждаясь идеальным сочетанием вкусов. Облизнула губы.

– Неужели? – произнёс лорд Спенсер. Голос его прозвучал напряжённо – или Белль показалось?..

– Я думаю, многие девушки Элфина… – она вытянула из вазочки ещё одну ягоду, – и не только Элфина, – добавила она, вспомнив разговор двух девушек, обсуждавших «Притяжение тьмы» в «Клевере и фиалке», – переживают эту стадию. – И Белль, опустив вторую клубничину в сливки, впилась зубами в сочную мякоть, оказавшуюся ещё слаще первой.

– А что же случилось потом? – спросил лорд Спенсер.

– Когда? – не сразу поняла Белль.

– После того, как тебе исполнилось пятнадцать.

«Случился Фредерик», – подумала Белль и спустя несколько мгновений ответила:

– Наверное, я выросла.

Влюбилась ли она во Фредерика в тот самый день, на свадьбе Вики и Генри, когда познакомилась с ним? Конечно же, нет. Ей было тринадцать, и он казался ей слишком взрослым. Да и позже… Она всегда знала: у него есть девушка, и никогда не думала влюбляться в него. Ей просто было хорошо с ним, уютно и спокойно. Но когда он два с половиной года назад внезапно уехал в Лондон, она затосковала по нему, да так сильно, что невольно влюбилась. Ей было шестнадцать – идеальный возраст для первой любви.

И вот сейчас она сидит за одним столом с самим Адамом Спенсером, живой легендой Элфина, и думает о человеке, который всегда выбирал другую. Может быть, мисс Уэлш в самом деле права: пора отпустить Фредерика и двигаться дальше. Белль решила сменить тему беседы.

– Мистер Холт давно на вас работает? – спросила она.

– Эллиас в первую очередь мой друг, – ответил лорд Спенсер. – Мы знакомы много лет.

– Вам повезло, что у вас есть такой друг, – заметила Белль.

– Ты права, Аннабелль Грейс. Только ему я мог доверить привезти тебя в замок, – добавил лорд Спенсер негромко и многозначительно.

Белль опустила глаза, смущённая его тоном. Минуту спустя она спросила:

– Сколько мне нужно будет здесь пожить?

– Не будем загадывать, Аннабелль Грейс, – ответил лорд Спенсер. – Вампиры будут искать любую возможность добраться до тебя. Нужно проявить осторожность и терпение.

– Хорошо. А мне можно выходить из замка?

– Не дальше мили. И брать с собой сопровождающих.

– Думаю, это лишнее.

– Лантерн будет держаться на расстоянии, но быстро придёт на помощь, если понадобится.

– Если вы считаете это необходимым… – подумав, ответила Белль.

– Мне так будет спокойнее, – ответил лорд Спенсер.

Аннабелль взглянула во тьму и спросила:

– Почему вы помогаете мне?

– Ты дочь Лилит, – ответил лорд Спенсер. – Этого достаточно. А ещё ты последняя фейри. И в том, что ты последняя, есть и моя вина.

Белль ощутила терпкую горечь его сожаления, но не нашла нужных слов для ответа.

– Я надеюсь, ты проведёшь время в Волчьем Клыке комфортно, – нарушил тишину лорд Спенсер.

– Я тоже надеюсь, – кивнула Белль. И добавила: – В комнате, которую вы для меня определили, чудесная подборка книг.

– Пусть они помогут тебе почувствовать себя здесь как дома, – ответил лорд Спенсер с улыбкой в голосе.

– Спасибо, – улыбнулась Белль. – Особенно приятно было увидеть на полках русскую классику, – добавила она.

– Пожалуй, её по-прежнему несколько недооценивают в нашей стране, не так ли? – заметил лорд Спенсер.

– Увы, – согласилась Белль.

Лантерн золотой тенью скользнул к столу и снял щипцами нагар со свечей.

– В годы моего детства, – задумчиво продолжил лорд Спенсер, – русская литература была очень модной в дворянских кругах. Мама читала нам с братом «Капитанскую дочку» и «Дубровского». Артур даже мечтал сбежать в Российскую империю… – он усмехнулся. – Или в крайнем случае уговорить родителей туда съездить. Но тогда это было опасно, там недолюбливали детей Лилит и могли даже убить.

Белль вспомнила, что это изменилось лишь к десятым годам двадцатого века, когда наследник престола Питер Пендрагон обручился с дочерью русского царя, а позже младшая сестра Питера вышла замуж за одного из русских князей.

– Сейчас всё уже не так… – проговорила Белль. Ей было приятно, что лорд Спенсер поделился с ней воспоминанием из детства. – Очень много варгисов живёт теперь именно в Российской империи.

– Да.

– В замке недавно были Колдер и Сильви, – произнесла Белль, помолчав. – Жаль, что вы не встретились.

– Мы встретились, – возразил лорд Спенсер. – Это я пригласил их на Элфин.

Значит, вот о чьём приглашении упомянул Колдер!

– Не обижайся, что они не сказали тебе об этом. Я предпочитаю держать в тайне моё присутствие в замке.

– Но почему? – удивилась Белль.

– Не хочу становиться объектом праздного любопытства туристов, – ответил лорд Спенсер.

Белль почувствовала себя уязвлённой, ведь сама она была именно таким объектом.

– Не сравнивай нас, – точно прочитав её мысли, сказал лорд Спенсер. – Ты прекрасна, а я… могу разве что стать экспонатом Паноптикума, – он невесело усмехнулся.

Аннабелль не нашлась с ответом, и в зале повисло молчание.

– Помни, в Волчьем Клыке ты в безопасности и можешь оставаться здесь столько, сколько захочешь и после того, как мы решим проблему с вампирами. Если тебе что-то понадобится, ты всегда можешь обратиться ко мне.

– Вы очень любезны, ваша светлость.

– Я рад, что ты здесь, Аннабелль Грейс, – помолчав, произнёс лорд Спенсер. – Жизнь возвращалась в замок каждый раз, когда ты приходила сюда. И несмотря на все обстоятельства, я рад, что теперь ты погостишь подольше.

Белль кивнула.

– А сейчас тебе нужно отдохнуть с дороги, – закончил он. – Увидимся за ужином.

– Хорошо, – ответила Белль, поднимаясь с кресла. – До вечера, ваша светлость.

Фезер уговорила Белль сначала принять ванну с ароматной солью, и за то время, пока Аннабелль нежилась в тёплой душистой воде под композиции любимых инди-рок-групп, горничная разобрала чемоданы, развесила и разложила вещи в шкафы и расставила книги.

Когда Белль, распаренная и разомлевшая от тёплой воды, вышла из ванной, её ждала прибранная комната и горячий вербеново-мятный чай с вином, лимоном и мёдом. Аннабелль по глоточку потягивала ароматный напиток, сидя в кресле перед трюмо, пока Фезер сушила и расчёсывала ей волосы. В голове навязчиво вертелась мысль: как же удобно иметь слуг.

Когда волосы Белль были расчёсаны и высушены, она пересела на диван и вернулась к ожидавшему её роману Гаскелл. На мягком диване среди подушек, прочитав всего пару страниц, незаметно для себя Белль задремала.

Проснулась она от негромкого голоса Фезер, звавшей её:

– Проснитесь, мисс.

Белль открыла глаза и села на диване.

– Что случилось? – протерев глаза, встревоженно спросила она.

– Хозяин хочет вас видеть, – ответила горничная.

Белль кивнула, припомнив: точно, ужин.

– Позвольте, я сделаю вам причёску, – сказала Фезер. – И я принесла вам платье.

– Хорошо, – кивнула Белль и, взглянув на струящийся шёлк тёмно-изумрудного платья, улыбнулась: зелёный был её третьим любимым цветом – после лавандового и белого.

Надев с помощью Фезер платье, Белль занервничала. Никогда в жизни она не носила одежды с настолько глубоким декольте. V-образный вырез открывал не только ключицы, но и часть груди, доходя до талии. Оглядывая себя в зеркале, Белль ощутила поднимающееся раздражение. Да, платье очень ей шло – цветом, фасоном; оно просто идеально село по фигуре, выгодно подчёркивая все изгибы. Но… подобные откровенные наряды совершенно не в её стиле! Нужно объяснить лорду Спенсеру, что для неё надевать такое неприемлемо.

Столовая встретила Аннабелль полумраком и тьмой на противоположном конце стола.

– Добрый вечер, Аннабелль Грейс, – поприветствовал её лорд Спенсер.

– Добрый вечер, ваша светлость, – отозвалась Белль, садясь в кресло, услужливо отодвинутое Лантерном.

– Ты очень красивая, – произнёс лорд Спенсер. – Изумрудный тебе к лицу.

– Благодарю, – кивнула Белль. – Как раз об этом нам нужно поговорить. – Она раскинула на коленях салфетку, наблюдая, как Лантерн накладывает ей еду и наливает вино. А когда он отступил в тень, взглянула во тьму: – Я бы хотела сама выбирать одежду для ужина с вами.

На другом конце стола повисла тишина. Затем лорд Спенсер спросил:

– Почему?

– Мне не нравится носить такие открытые платья, – ответила Белль.

– Но они тебе очень идут, – заметил лорд Спенсер.

– Мне всё идёт, – возразила Аннабелль, – хоть мешок из-под картошки. Я ведь фейри.

Лорд Спенсер усмехнулся. Потом спросил:

– Так в чём же проблема с открытыми платьями?

– Во-первых, – начала Белль, – них я привлекаю слишком много внимания. Люди так…

– Здесь нет людей, – остановил её лорд Спенсер.

– Но как же Лантерн, Фезер и…

– Они в первую очередь слуги. Весьма хорошие, смею заметить. Лучшие.

Белль подумала, что он прав: Лантерн, Когвил и Фезер вышколены на славу, одновременно услужливые и сдержанные в проявлении чувств, – жаловаться не на что.

– Так что хватит думать о чувствах людей, – продолжил лорд Спенсер. – Здесь ты можешь быть самой собой, расслабиться и не беспокоиться ни о чём.

– Я не уверена, что… – Белль скользнула ладонью по открытой коже от ключиц к груди. Едва ли носить подобные открытые платья – значит для неё быть самой собой. Впрочем, можно попробовать. Она ведь толком и не знает, каково это – жить, не ощущая гнёта чужих чувств и желаний.

Белль отпила вина и решила сменить тему. Подцепив вилкой кусочек карамелизированного баклажана, она сказала:

– Завтра День Всех Душ. Я всегда езжу в этот день к родителям, мы вместе ходим на кладбище.

– В этот раз придётся отменить поездку, – ответил лорд Спенсер. – Это небезопасно.

Белль молча кивнула: она не особенно надеялась на другой ответ, даже обрадовалась, что не придётся ехать домой.

Белль знала: отец тоже вздохнёт с облегчением, когда узнает, что младшая дочь не приедет. Для него эта встреча в День Всех Душ была таким же испытанием, как и для неё. К тому же теперь Аннабелль точно знала: дедушка не умер, а значит не нужно пытаться искать успокоения на семейном кладбище, возле посаженного в память о нём дубе. Вместо этого всегда можно достать дедушкин платок, вдохнуть родной запах можжевельника и жимолости и представить, что обнимаешь дедушку…