Чары крови и роз. Другая история Белль

Когда два года назад Белль стала работать гидом, она много раз бывала в Волчьем Клыке и ни разу не заметила ничего, что могло бы намекать на пребывание в замке монстра. Возможно, конечно, он прятался в обветшавшем Восточном крыле, давно закрытом на реставрацию. Выглядело оно совершенно нежилым. Насколько Белль знала, в Волчьем Клыке жило лишь трое варгисов и трое слуг – они поддерживали порядок в замке.

Вернулась Вики и предложила включить трейлер «Кентервильского приведения», нового фильма, который должен был выйти перед Рождеством. В интернете во всю гремели споры, правильно ли писать «основано на реальных событиях», если существование призрака сэра Саймона до сих пор не доказано. Встречи с привидениями были редки и чаще всего заканчивались смертью или сумасшествием того, кто видел призрак. Церковь и Королевская академия и в двадцать первом веке продолжали отрицать существование материальных воплощений неприкаянных душ. Ведь призрак предпочитал показываться лишь выбранной жертве, игнорируя всех остальных, а камеры или другие технические приспособления были не способны зафиксировать паранормальную активность. Поэтому тот, кому не посчастливилось увидеть призрака, в глазах общественности выглядел всего лишь безумцем, а его смерть легко объяснялась самоубийством, неудачным падением или естественными причинами вроде остановки сердца.

Вскоре трейлер «Кентервильского приведения» закончился, и сёстры некоторое время сидели в тишине. Вики заварила чай и в задумчивости наблюдала, как из чайника струится струйка ароматного пара.

– Знаешь, кого я недавно встретила? – спросила Вики, разливая по кружкам чай. – Синтию Уоллес.

Аннабелль очнулась от задумчивости, услышав знакомое имя. Когда ей было пятнадцать, она ненавидела Синтию. Та возглавляла банду самых злобных девчонок в торнфилдской школе, и все они, кажется, хотели, чтобы Белль не дожила до конца года в здравом уме. Белль вспомнила унитазы женской уборной, в которые её регулярно окунали головой, изрезанные кроссовки, неоднократно порванное школьное платье, облепленные жвачкой и грубо искромсанные волосы, мёртвого грача в портфеле…

– И что с ней? – Белль заставила себя говорить спокойно, но нахлынувшие воспоминания не хотели уходить, будоража кровь проснувшейся ненавистью.

– Родила недавно, скоро замуж выйдет, – ответила Вики. – Она сильно изменилась с тех пор. Стала спокойнее. Кажется, ей стыдно за то, что она с тобой тогда делала.

– Я надеюсь, – процедила Белль.

– Ох, Фиалка, когда ты пришла с обстриженными и испачканными жвачкой волосами, я была готова её убить! – призналась Вики. – Ты так плакала!.. А потом выдирала жвачку прямо с клочьями волос и не давала мне распутать. Я пошла к её родителям, но они и слушать меня не захотели, обзывали тебя и всю нашу семью ужасными словами. Потом я позвонила мисс Уэлш: она так испугалась, что сразу пришла. Я думала, она испугалась за тебя, а она испугалась за тех девочек.

– Да, – сделав глоток чая, сказала Белль. – Она убеждала меня, что они глупые и не стоит на них обижаться. Я так на неё тогда разозлилась!.. Думала, она поддержит меня!.. Помню, как лежала в постели и желала, чтобы Синтия и её припевалы стали лысыми. Но потом подумала: дедушка не одобрил бы. Мне стало так стыдно, Вики… – Белль взглянула на сестру, – и я снова заплакала. Да так в слезах и уснула. Я плакала, что подвела дедушку, и плакала из-за волос: мне всегда они нравились, я любила свои длинные кудри, меня так злило, что какие-то девчонки решают, как мне выглядеть…

– Бедная моя, – Вики обняла младшую сестру и поцеловала в висок. – …А на утро волосы отросли.

– Да, – Белль улыбнулась, вспоминая. – Видела бы ты лицо Синтии в тот момент, когда я вошла в кабинет математики на первый урок. Этот день был моим триумфом. Правда, триумф был недолгим, – горько усмехнулась Белль и, взглянув на часы на экране телефона, сказала: – Спасибо за завтрак, Вики. Мне пора, не хочу на работу опоздать.

У «Клевера и фиалки» Белль уже ждал Гидеон. Выглядел он как всегда великолепно и абсолютно неуместно для рабочего утра: изумрудный бархатный сюртук с лацканами, расшитыми бисером, чёрные брюки с идеальными стрелками, и шляпа. Тёмный тренч он перекинул через руку, в которой держал зонт-трость.

– Аннабелль, – заспешил Гидеон навстречу выходящей из такси Белль и раскрыл над её головой зонт. – Мэр сообщил мне ужасную новость! – в голосе звучало возмущение.

«Очевидно, это он про мазурку», – подумала Белль.

– Насколько ужасную? – спросила она, заметив, что собеседник ждёт её реакции.

– Он решил отдать один наш танец приезжему французу!

– Да, я знаю, – ответила Белль.

– Так ты правда… не против?! – Гидеон так расстроился, что, казалось, был готов расплакаться.

– Правда, – ответила Белль и решительно шагнула к двери «Клевера и фиалки».

– Но он забрал мазурку!..

Аннабелль кивнула и улыбнулась:

– Но у нас всё равно остаётся два танца, – утешила она его, собираясь войти в любезно распахнутую перед ней одним из посетителей кафе дверь. – Франсез и вальс.

– Да, но я так хотел… я думал…

Белль всерьёз забеспокоилась, а не расплачется ли он.

– Гидеон, пожалуйста…

– Я хочу компенсацию, – решительно сказал он, неожиданно схватил Белль за руку, потянул к себе и неловко клюнул в губы.

Аннабелль могла бы увернуться, но растерялась. Она совсем не ожидала такого поведения от Гидеона: он же умел только ныть, умолять и предлагать деньги!

– Гидеон, это лишнее, – сдерживая раздражение, Белль высвободила руку. Дверь в кафе закрылась, звякнув колокольчиками. За стеклом показалось встревоженное лицо баристы Роберта. Белль отрицательно покачала головой: она справится сама.

– Я столько лет мечтаю о тебе!.. – выдохнул Гидеон, вновь вцепившись в её запястье, и Белль окатило его липкой похотью точно растительным прогорклым маслом. – Когда я остаюсь один…

«О нет-нет-нет, – подумала Белль, отключая слух. – Только этого мне не хватало!» Ей и так рассказывали чуть ли не каждую смену, кто как себя удовлетворяет, думая о ней. Тут мелькнула мысль, а не поцеловать ли Гидеона прямо сейчас? Одной проблемой станет меньше. Но она тут же отбросила эту идею.

– Гидеон, мне нужно работать, – решительно сказала Белль и вновь попыталась высвободить руку, но навязчивый ухажёр вцепился намертво.

– Я люблю тебя! – в отчаянии выкрикнул Гидеон.

– Тогда, пожалуйста, отпусти меня, – мягко произнесла Белль.

– Нет!

– Эй, приятель! – раздался знакомый голос с лёгким французским акцентом.

«Дамиан?..» – удивилась Белль.

Гидеон недовольно обернулся.

– Я тебе не приятель, – раздражённо и высокомерно огрызнулся он, повернулся к Белль и ещё сильнее стиснул её запястье.

– Значит, ты не глухой, – резюмировал Дамиан, подходя ближе. На нём был белый джемпер с расстёгнутым воротником и коричневые брюки с кожаным ремнём. Живое воплощение стиля олд мани. – Может, ты тогда тупой? – вкрадчиво спросил Дамиан, чуть повернув голову набок, точно кот, наблюдающий за пойманной мышью. Потом ухватил Гидеона за плечо и развернул к себе.

– Что?.. – от гнева лицо Гидеона покрылось красными пятнами.

– Немедленно отпусти руку Белль, извинись и исчезни, – произнёс Дамиан, глядя Гидеону в глаза и понизив голос.

– Извини, Белль, – шепнул вмиг побледневший Гидеон и бросился в сторону.

– Благодарю, Damian, – улыбнулась Белль.

Тот улыбнулся в ответ и галантно распахнул перед ней дверь.

Дамиан провёл в «Клевере и фиалке» всё утро, поцеживая по глотку дорогущий фруктовый бренди «Братья Уайт» 1958 года и наблюдая за работой Белль. А когда она уже перед самым обедом подошла убрать пустую бутылку, заметил:

– Ты много работаешь.

Белль кивнула:

– Я хочу переехать, для этого нужны деньги.

– Ты ведь фейри, – понизив голос, сказал Дамиан. – Говорят, один ваш поцелуй может заставить сделать tout26.

– Даже если это так, – ответила Белль, – лишать людей воли – неправильно.

Встав с кресла, Дамиан приблизил своё лицо к Белль вплотную и произнёс:

– Тогда поцелуй меня. У меня железная воля.

– Железная? – усмехнувшись, переспросила Белль и отстранилась.

– Qui, – ослепительно улыбнувшись, подтвердил Дамиан и огладил пятернёй свои безупречно уложенные чёрные кудри. – Pourquoi pas un dîner?27 – спросил он. – Сегодня в шесть, в «Королевской пристани».

Белль задумалась: смена до пяти, потом можно поехать переодеться… Общество Дамиана ей нравилось. Конечно, он смотрел на неё как кот на сливки, но зато его эмоции ощущались расплывчато, неназойливо. Даже отдыхаешь душой. И Белль ответила:

– Bien28. Я буду к шести.

– Magnifique29! – просиял Дамиан. – Я вызову тебе такси.

Белль никому не говорила свой адрес в целях безопасности, поэтому ответила:

– Благодарю, я доберусь сама.

– J'attends, Annabelle30, – произнёс Дамиан и, поймав руку Белль, прижался к её тыльной стороне губами.

Кожа у него была прохладная и мягкая точно бархат.

– До встречи, – улыбнулась Аннабелль, отнимая свою ладонь.

После работы Белль вернулась домой пешком под рано угасающим осенним солнцем. Не спеша выпила чаю с пирожным, потом переоделась. Оглядела себя в зеркале. Нежно-лавандовый приталенный жакет и белая плиссированная юбка смотрелись нарядно, но не слишком. Потом Белль обула белые сапожки, накинула лавандовое пальто и вышла из дома. Такси она вызвала на ходу – к дому в двух кварталах от своего. Затем написала мистеру Куперу о том, что едет на ужин с Дамианом в «Королевскую пристань». Она всегда так делала для безопасности.

В такси пахло жвачкой «Зелёное яблоко» и новыми кожаными чехлами. Белль расположилась на заднем сидении, машина тронулась, и тут пришёл от мэра ответ: «Держи меня в курсе. После ужина Энтони отвезёт тебя домой».

Потом ей написал Кевин, и, увлёкшись перепиской с ним, Белль не сразу заметила, что таксист свернул не в ту сторону. Должно быть, решил объехать улицу с дорожными работами. Но через несколько кварталов с подступающим беспокойством убедилась: такси продолжает отдаляться от «Королевской пристани» и от побережья вообще.

– Мне в «Королевскую пристань», не в «Зимнюю сказку», – сказала Белль ровным голосом, стараясь не поддаваться нарастающему беспокойству.

Таксист, жуя жвачку, взглянул на неё в зеркало заднего вида, но никак не отреагировал и продолжил ехать прочь от моря, в сторону курорта.

– Остановите машину, – холодно потребовала Белль.

И снова – ноль реакции.

Белль сглотнула и достала телефон, чтобы позвонить мэру. Но тут её ждал неприятный сюрприз: связи не было. Кажется, все страхи решили сбыться именно сегодня. Но Белль взяла себя в руки и ледяным тоном произнесла:

– Возможно, вы не знаете, кто я. В таком случае, сообщаю, что я под протекцией правительства Торнфилда, а также короля.

– Я знаю, кто вы, – продолжая раздражающе жевать жвачку, спокойно ответил таксист и улыбнулся в зеркало заднего вида.

– Вам светит штраф и тюремный срок от пятнадцати суток, – произнесла Аннабелль, вскинув подбородок.

– Я знаю.

«О, Лилит!..» – мысленно взмолилась Белль, отгоняя подступающую волной панику. Смяла побелевшими пальцами подол юбки и призвав на помощь всё своё мужество, спросила:

– Зачем вы это делаете?

Вместо ответа таксист снова улыбнулся, глядя на неё в зеркало и продолжая смаковать жвачку. Белль медленно выдохнула, стараясь успокоиться, и сказала себе: «Рано или поздно он остановит машину, и мы выйдем. Я просто его поцелую и дело с концом».

Ей стало легче, а водитель вскоре свернул влево, удаляясь от курорта «Эдельвейс».

«Съездила поужинать, отлично», – закрыв глаза, подумала Белль. Некоторое время машина ехала вверх по серпантину, иногда подёргиваясь на выбоинах, но вскоре остановилась.

Белль открыла глаза. Таксист привёз её на любимый туристами Турий уступ, откуда открывался великолепный вид на Торнфилд и залив святого Элреда. Почти у самого края уступа раскинулся подсвеченный жёлтыми огоньками прозрачный купол, внутри которого стоял столик, сервированный на двоих. Дверь перед Белль распахнулась, и она сразу ощутила парфюм Гидеона. Она была в такой ярости, что готова была придушить Джонсона-младшего на месте. И как она сразу не догадалась! Конечно, он наверняка заплатил водителю столько, что ему штраф нипочём!

Но Белль не сказала ни слова. Оперлась на предложенную руку и вышла из машины. И лишь потом, когда Гидеон захлопнул дверцу, одним движением прижала его к чёрному боку машины и впилась злым поцелуем в его губы с привкусом ликёра амаретто.

«Ты откажешься от обоих танцев со мной, продашь их на аукционе в пользу бездомных животных. Ты никогда больше не взглянешь на меня, не подойдёшь ко мне, не произнесёшь моё имя, и не заговоришь ни с кем из моей семьи. Вообще забудь, что я существую», – она разомкнула губы и отстранилась, вытирая рот тыльной стороной ладони. Гидеон, обмякнув, остался стоять у машины с приоткрытым ртом. С краешка губ у него тонкой паутинкой свисала слюна.

Таксист открыл дверь и тоже вылез из машины. Аннабелль оттолкнула его к дверце и прижалась к его рту губами, на вкус – жвачка «Зелёное яблоко».

«Будете говорить правду».

– Он вам уже заплатил? – спросила она.

– Да, – вид у мужчины был потерянный и заторможённый.

– У вас больные жена или дети?

– Нет… – ответил водитель.

– Зачем тогда вам столько денег? – строго спросила Белль.

Тот растерянно пожал плечом, и Белль вновь приникла к его губам.

«После того, как отвезёте меня в «Королевскую пристань», вы пожертвуете всю сумму в церковь святого Элреда и больше никогда не будете брать взятки и похищать людей. И фейри. И варгисов. Вообще никого. И забудете про этот поцелуй».

Она отстранилась. Таксист медленно хлопал глазами с разинутым ртом, кажется, не вполне понимая, что происходит.

– Что стои́те? – не очень вежливо спросила Белль. – Поехали.

Кинув взгляд на отвернувшегося к морю Гидеона, она села в машину и написала мэру: «Гидеон на Турьем уступе. Он немного не в себе и может ночью замёрзнуть. Скажите его отцу. Только меня по возможности не упоминайте». Сеть ловила неважно, но через пару минут сообщение ушло. А когда такси спустилось к курорту, мэр дозвонился до Белль.

– Ты ведь должна была быть в «Королевской пристани»!

– Да, – ответила она. – Только вот Гидеон решил устроить мне сюрприз, поэтому я оказалась на Турьем уступе.

– Как?!

– Один жадный таксист отвёз.

– Номер и марка его машины, живо! – мистер Купер был очень-очень зол – Белль чувствовала, как он испугался за неё.

– Я уже разобралась, – мягко ответила Белль. – Своими методами.

– Этого недостаточно!

– Я уверена, он так больше не поступит, – сказала Аннабелль, встретившись взглядом с таксисом: глаза его бегали, а лицо блестело от испарины. – Но знаете, я всё-таки скажу вам его номер, – и она назвала.

– Я думаю, два месяца лишения свободы и штраф пойдут ему на пользу, – произнёс мэр. – А где ты сейчас?

– Возле «Эдельвейса». Задерживаюсь уже почти на час…

Белль подумала, что она не знает ни номера телефона Дамиана, ни даже его фамилии! Не опрометчиво ли встречаться вот так с незнакомцем? Впрочем, Дамиан вызывал в Белль лишь положительные чувства, а ведь она фейри. Да и не виноват же он в поступке Гидеона!

– Впредь я запрещаю тебе ездить на такси, – строго произнёс мистер Купер. – Теперь тебя будет возить Энтони.

– Согласна, – ответила Белль. Это сегодня всё обошлось, но лучше больше так не рисковать. К тому же всех не перецелуешь. Она вытащила из сумочки носовой платок и вытерла им губы.

Отвратительно. Врут книги и кино: нет в поцелуях ничего приятного. Впрочем, может, поцеловать того, кого любишь, – это совсем другое? Но только Белль – фейри. Что будет с Фредериком, если она его поцелует?..

На входе в «Королевскую пристань» Белль встретил официант и провёл на второй этаж. Там, за столиком у приоткрытого панорамного окна она увидела Дамиана в костюме-тройке цвета какао с молоком. Он курил сигару, глядя на тёмный залив святого Элреда.

Подойдя ближе, Белль закашлялась. Ей нравился благородный запах табачного дыма с нотами мускатного ореха и древесины, но от него запершило в горле.

– Ты не мог бы затушить?.. – снова закашлявшись, попросила Белль.

Дамиан поспешно выполнил её просьбу.

– Pardonnez-moi31, – сказал он, гася сигару о хрусталь пепельницы. Потом отдал официанту и шире открыл окно.

– У фейри рецепторы как у ребёнка, – пояснила Белль, присаживаясь на отодвинутый Дамианом стул. – Хотя можно приучать себя, но я пока этим не занималась.

Помолчав, тот произнёс:

– В двадцатые годы прошлого века в театре на Бродвее служила актриса-фейри. Она курила вишнёвые сигареты, пила крепкий алкоголь и иногда любила побаловаться… – он выразительным жестом провёл под носом боковой стороной указательного пальца. – Она была немногим старше тебя. Я думал, все фейри такие.

Белль покачала головой. И спросила:

– А что с ней сейчас?

– У неё погибла подруга друг, и она уехала из Нью-Йорка, – Дамиан потянулся к своему бокалу. – À propos32, эта фейри – твоя тёзка. Аннабель Эддингтон. Ей прочили блестящее будущее в кино. Но не сложилось.

– Откуда ты об этом знаешь? – спросила Белль, взяв свой бокал. На душе от истории о потерявшей подругу фейри стало грустно. – Сто лет уже прошло…

– Я тоже играл в театре на Бродвее, – ответил Дамиан. – Там это histoire favorite33. Говорят, мисс Эдингтон никакая дурь не брала. У всех похмелье, ломка, а она свежа, как майская роза.

Белль кивнула.

– Так у фейри работает регенерация. Захочешь напиться или ещё чего – не сможешь.

«Фейри пьянеют только от эмоций», – мысленно добавила она, но вслух, конечно, ничего не сказала. Воспоминание о липкой похоти Гидеона пробежало по коже, осело привкусом амаретто на языке. Белль захотелось прополоскать рот и умыться. Она поднялась из-за стола и сказала:

– Оставлю тебя на минутку.

– Bien sûr34, – встав вслед за ней, улыбнулся Дамиан.

И Белль отправилась в уборную.

Она тут же набрала в рот воды и это помогло избавиться от фантомной сладости амаретто и жвачки. Сплюнув, умылась и поправила перед зеркалом собранные в причёску волосы. Тут пришло сообщение от мэра: «Белль, как у тебя дела? Позвони, как будет удобно».

Она тут же набрала номер мистера Купера и заверила его: всё в порядке. Мэр рассказал, за Гидеоном послали машину, и попросил быть на связи. Попрощавшись и убрав телефон, Белль хотела вернуться к Дамиану и вдруг расплакалась. Она пять месяцев решала свои проблемы без поцелуев, и вот в один день из-за двух придурков всё рухнуло!.. Ну где справедливость?..

«А что бы в такой ситуации сделала человеческая девушка?» – подумала Белль. Возможно, попыталась бы уговорить похитителей, подкупить, обмануть, заставить их поверить, что она, к примеру, прыгнет со скалы, если они от неё не отстанут. Даже если бы какой-то план и сработал, то это бы заняло у дочерей Евы значительно больше времени, чем у неё.

Вернувшись, Аннабелль села за столик и, увидев налитый бокал, сделала крупный глоток. Игристое вино из уникального розового винограда «элфинский турмалин» ласково огладило язык, нёбо, скользнуло внутрь, рассыпаясь нежными искрами. Белль отпила ещё. И ещё.

– Ça va?35 – встревоженно следя за ней, спросил Дамиан.

Победив в себе желание осушить бокал до дна, Белль оставила его и ответила:

– Не лучший день в моей жизни.

– Тогда выпьем, – предложил Дамиан, – чтобы хотя бы вечер был приятным, – и потянулся к ней своим бокалом.

Белль улыбнулась и звякнула хрусталём о его хрусталь. Розовое вино всполохами отражённого закатного неба разлилось внутри, даря тепло и приятное чувство расслабления. «Уайты по праву могут гордиться своим вином», – подумала она.

– Слушай, – сказала Белль, когда они допили вино и официант налил ещё, – а я ведь даже не знаю твою фамилию.

Дамиан воззрился на неё с искренним удивлением, а потом приложил руку к груди:

– Où sont mes manières!36 – воскликнул он. – Mille excuses! Je suis Damian Gaston Moreau.37

– Приятно познакомиться, – улыбнулась Белль и протянула ему руку. – Аннабелль Грейс Тэйлор.

И Дамиан пылко прижался губами к тыльной стороне её ладони.

Немного позже, когда Белль определилась с блюдами и официант, забрав заказ, ушёл, она спросила:

– А ты был знаком лично с другими фейри?

Дамиан поднял на Белль глаза и замер. Молчание затягивалось, и Белль уже решила перевести тему, когда Дамиан наконец ответил:

– Да, с Эмбер Найтингейл.

– Ты знаешь легендарную охотницу на вампиров? – восхитилась она. Хотя в силу своего возраста кого ещё он мог знать? Кстати, сколько ему? Навскидку Белль не смогла определить: возможно, двадцать, а возможно, и тридцать.

– Встречался, – ответил Дамиан. – Несколько раз.

– Когда? – восторженно спросила Белль.

– Последний раз в этом июне.

– Значит, она всё ещё жива?

– Non, – произнёс Дамиан категорично. Потом замялся. – То есть не знаю sûrement38, но ведь официально она погибла.

– Её периодически объявляют то без вести пропавшей, то погибшей, – пожав плечом, возразила Белль. – Чаще всего по её просьбе, – добавила она, вспомнив рассказы дедушки. Эмбер нарочно распространяла слух о своей смерти, а потом накрывала очередной клан вампиров. – А вампиров ты встречал? – спросила Белль.

Дамиан широко улыбнулся и спросил:

– Почему ты решила, что я мог их встречать?

– Никак не могу понять, сколько тебе лет, – честно ответила Белль. – И мне кажется, что ты много путешествуешь.

– Я действительно много путешествую, – улыбнулся Дамиан. – Объездил все континенты, даже был на Антарктиде. Побывал в шестидесяти девяти странах. Познакомился с тысячами интересных personnalités39. Путешествия и новые впечатления расширяют границы нашего восприятия времени. Иногда мне кажется, что я прожил полвека, но мне всего тридцать три.

Белль восхищённо слушала его. Именно о такой жизни она мечтала – чтобы каждый день дарил необычайные встречи и приключения и был непохож на предыдущий и последующий.

– Как же это восхитительно… – сорвалось с её губ полушёпотом.

– Ты ведь тоже можешь так жить, – ответил Дамиан. – У меня есть деньги, а у тебя – твоя магия.

– Не хочу использовать магию… с такой целью, – ответила Белль. – Лучше честно заработать.

Дамиан посмотрел на неё с сомнением, и она сменила тему:

– Так что, встречал ли ты вампиров в своих странствиях? Я слышала, что вампиров создают из крови фейри. Это делает их зависимыми от неё.

– Да, я тоже об этом читал, – кивнул Дамиан. – Без крови фейри вампиры теряют вкус к жизни – не радуют ни еда, ни напитки, ни… плотские утехи. Всё становится пресным, блеклым, безжизненным. – Он помолчал. – Но фейри слишком мало, поэтому приходится довольствоваться человеческой кровью. A bonne faim il n’y a pas de mauvais pain40.

Белль словила себя на ощущении, что почти сочувствует вампирам. Но тут же отогнала это нелепое чувство. Вот же бедненькие, не всегда могут закусить фейри и приходится кормиться людьми!

– Откуда ты об этом знаешь? – спросила она.

– В одно время изучал эту тему. Кто не хочет обрести бессмертие и сохранить молодость le plus longtemps possible41?

Белль неопределённо пожала плечом. Дамиан улыбнулся.

– Ты фейри, тебе не понять.

Она рассмеялась и, протянув ему руку запястьем вверх, спросила:

– Quelque chose à boire42 моей крови? Или всё-таки игристого?

Дамиан запечатлел на её запястье долгий поцелуй, его губы были сухими и прохладными. Потом поднял свой бокал и произнёс: