Тёмный эльф. Тот, кто выживет вопреки

Академия затихала, сворачивалась, как зверь перед сном. Курсанты прятались по каморкам. Наставники — по кабинетам. Оставались только патрули, наказанные и те, кто слишком хорошо умел не попадаться на глаза. Окружающую тишину нарушало только ровное гудение купола. Не было слышно даже ветра.

Азрафэ́ль шагал по коридорам. Один. Быстро. Тихо. Руки сжаты в кулаки. Мышцы, под завёрнутыми рукавами напряглись, выталкивая крупные синие вены на светлой коже. На виске пульсировала жилка.

«Где ты, мальчишка?..»

Он вошёл в арсенал. Тихо. Пусто.

Это очень плохо...

Внутри пахло металлом, старым деревом и — да — воняло тем самым жиром. Песчаный червь. Такого ни с чем не спутаешь. Едкий, тёплый, липнущий к гортани. Он перебивал даже пыль.

В голове, словно колокольчик, «прозвенело» - противный, знакомый запах в коридоре…

«Он там был…» - Азрафэ́ль устало выдохнул, сжимая двумя пальцами переносицу.

Эльф медленно обвёл взглядом зал: ведро сдвинуто, тряпки сложены почти аккуратно, стойка с оружием стоит не на своём месте... Светлые глаза обратили внимание на начищенные глефы, клинки, полуклинковые копья.

Маршал подошёл к оружию, отодвигая стойку. Он провёл длинным пальцем по одному из лезвий – тёмно-жёлтые разводы подсохли и проступили на поблёскивающем материале, но работы было проделано много. Мужчина одобрительно кивнул, опуская взгляд на пол, замечая размазанные, тёмные пятна.

Следы. Мальчик убирал. По крайней мере пытался.

Эльф присел на корточки. Провёл пальцем по скользкому пятну. Холодное. Растёртое. Уже присохло к камню.

«Значит, ушёл давно».

Глаза светлого медленно осматривали пол – жир размазан почти по всему помещению. Словно мальчик специально танцевал по камню, разрисовывая его одной ногой. Но самое крупное пятно было около дальнего стола. И пахло оттуда сильнее всего.

Азрафэ́ль выпрямился, направляясь в ту сторону. Обычный стол. С ящиками, заполненными деталями для починки и укрепления оружия. Ничего особенного.

Наклонился под стол – в каменной кладке — дыра. Небольшая. Для ребёнка — в самый раз. Он сунул руку, пощупал край. Та самая гномья кладка. Пустоты.

— Так вот как ты сбежал… — прошептал Маршал.

Из глубины простенка несло сыростью, пылью и всё тем же жиром червя. Значит, мальчик пролез. А потом — коридор. И запах, который он учуял, после разговора с Ка́рриком.

«Общий зал. Он явно направился туда. Но как разобрался в проходах? Кто-то помог?..»

Азрафэ́ль почесал массивный подбородок, развернулся и вышел, пробивая тишину эхом от уверенных шагов.

Кристаллы светили совсем тускло – солнце уже встало и каменные стены коридоров приняли светло-серый цвет, местами с тёмными разводами, что напоминали о некогда богатых реках, что текли по нынешней мёртвой Пустоши.

В голове Маршала билось одно: спрятать. Убрать с глаз. Запереть. По крайней мере до тех пор, пока Эль'Кайн не очнулся и не открыл свою поганую пасть. Ведь все уже знают о взрыве в восточном лесу, но никто не знает о его источнике.

Тем более о том, что он находится внутри Академии.

Нужно скрывать мальчика в тени до тех пор, пока ситуация не разрешиться. Хотя бы каким-то образом. Которых, по мнению Теневого Маршала, было два. Первый – убедить Светлого Короля и Королеву сохранить ребёнка в качестве обучаемого и стратегически важного, мощного союзника. Ценного военного ресурса. Второй – немедленный приговор: казнь, либо вечное заточение в Цитадели. В последнем случае Азрафэ́ль из защитника превращался в соучастника и укрывателя.

Но был ещё один вариант.

«Допустим, Эль'Кайн не очнётся…»

— Хар'нан! (Господин!) – мысль тут же прервалась.

Из-за колонны вынырнул молодой эльф — из тех, кого не замечаешь, пока они сами этого не захотят. Маршал сам их обучал. Тайный разведчик. Глаза быстрые, пальцы цепкие, одежда невзрачная. Он коротко поклонился, рука на оружие, и протянул увесистый мешочек.

Азрафэ́ль не сразу понял, что это. Он уставился взглядом на протянутую руку разведчика.

— Ма́льта, Хар'нан. Ра́вьенэ но́мэ амру́нна. И па́рмар си́нанен — и «ха́раньян'гассен». (Золото, Господин. Перехвачено на восточном тракте. По документам — на «нужды двора»).

Маршал сжал мешочек. Внутри звякнуло. Тяжело.

— Ма́нен ту́ллен? (Куда везли?)

— О́сто'Ва́рно, Хар'нан. И Тари́н. Ва́на ки́рья. Ка́ларинди хо́стайнэ. (Город Мастеров, Господин. Для Королевы. Новая маска. С живыми кристаллами.)

Азрафэ́ль закатил глаза и потёр переносицу двумя пальцами. Выдохнул.

«Так. Спокойно.»

— Ман квэ́та? (Кто знает?)

— Ни́лло ака́ниэ, ни́нья Ар и на́тту. И на́тто-у́лэ а́ндаве эста́йна у́ва кэ́нда. (Только Вы, я и возница. Вознице уже объяснили, что он ничего не видел.)

— Лэ́стале? (Вознаграждение?)

— Нэ́сан квэ́тэ са́нас та́нна хо́стар ле́рья а́тта та́лька. (Он просил только, чтобы ему не ломали вторую ногу.)

— Маити́мо (милосердно), — Азрафэ́ль одобрительно качнул головой. — а ма́ра (держи).

Он подкинул в воздух две золотые монеты. Разведчик поймал на лету, даже не взглянув.

— Йе́на йа́ра — ма́ртассэ. Си́вэ. (Остальное — в казну. Тихо.)

— Ха́нтаньель, Хаэ́р Ху́росто. (Благодарю, Теневой Маршал.)

Разведчик исчез. Как-будто его и не было.

Азрафэ́ль остался один по среди светлеющего, от солнечных лучей, коридора. Мешочек жалобно брякнул монетами, безжалостно сжатый в мужской ладони.

«Мальчишка в опасности. Эль'Кайн при смерти. А Королева, не иначе как для спасения мира, заказывает новую маску. Казну вычистила, как сундук перед побегом. Я вам что, дух-вершитель!? Стою тут — то ребёнка прячь, то Её Величество подтирай?!»

Светлый эльф попытался сделать вдох полной грудью, но сухой воздух неприятно царапнул нос изнутри. По лысой голове стекла капелька пота – прокля́тое солнце уже начинало палить во всю силу, выжигая всё досуха.

Азрафэ́ль ускорился.

Пустые коридоры. Редкие патрули. Наказанный курсант у стены — тот самый, с кровавыми ладонями. Он даже не поднял головы, когда Маршал прошёл мимо. Казалось, парень уже сидит без сознания, просто с открытыми глазами, смотрящими в одну точку.

В общий зал Теневой Маршал вошёл без стука.

Тишина. Только где-то на кухне — шорох.

Он двинулся на звук. Обошёл длинные столы, прошёл мимо холодной и пустой раздачи. За узкой дверью, около старой печи, что уже давно не использовалась и покрылась песком и пылью, в тёмном углу сидели двое.

Или трое?..

Эс'Зева́р расслаблено покачивал ногой в воздухе. Ложка – в одной руке и тарелка остывшей похлёбки – в другой. На коленях — множество серых крошек и несколько кусков подсохших хлебных корок. Рядом — непонятное существо. Обе его наглые морды что-то, похрустывая, жевали.

— А ещё светлые говорят, что едят мало, — прошамкала одна голова.

— Врут. Жрут, как песчаные черви. Просто красиво.

— Ну да. А как красиво выносят мусор…

— Это вообще искусство.

— Искусство — это украсть у них жрачку. Как мы.

— Мы ничего не крали. Это трофей.

— Трофей? Я бы назвал это справедливым возмездием.

— А я бы назвал это «жри, пока можешь».

Зев улыбнулся с полным ртом — устало, но по-настоящему. Похлёбка чуть не вытекла изо рта. Фи́ско хитро захихикал сквозь тихий писк.

Мальчик поднял глаза. И увидел Маршала.

Ложка замерла у рта.

— Пацан, ты чего? – не понял кра́кер.

Животное проследило за направлением, куда смотрел мальчик.

Фи́ско поперхнулся. Одна голова закашлялась, вторая зашипела.

Азрафэ́ль не шевелился. Только смотрел, расслабленно стоя в дверном проёме.

— Прячешься хорошо, — произнёс он ровно. — Ешь — отвратительно. Всё вокруг в крошках. Даже крыса ест аккуратнее.

— Я не крыса! — возмутилась одна голова.

— Песчаный кра́кер, — добавила вторая. — Легенда.

— Легенда с крошками на морде.

Фи́ско запнулся, впервые не зная, что ответить. Азрафэ́ль прищурился.

— Это ты его водишь?

Кра́кер вытянулся. Обе головы гордо задрались.

— Ну допустим.

— Тогда слушай сюда, легенда, - Маршал сделал особенное ударение на последнем слове, - ещё раз увижу его вне своей комнаты без сопровождения — я лично скормлю тебя песчаному червю.

Обе морды брезгливо сморщились.

— А ты! – Маршал ткнул пальцем в тёмного эльфёнка, - отправишься в свой первый и последний бой эту крысиную жопу доставать из этого червя! Поняли?

— Я не крыса!

— А можно не так громко приказы раздавать? — пискнула вторая голова.

— Нельзя.

Зев медленно опустил миску.

— Я… я… - мальчик заикнулся, - мы просто хотели есть, — тихо проговорил он.

Азрафэ́ль перевёл взгляд на мальчика. Долго смотрел. Потом кивнул.

— Знаю.

Он шагнул ближе, нависая массивной скалой.

— С этого дня ты не выходишь из комнаты без моего разрешения. Ешь, когда я скажу. Спишь, когда я скажу. Дышишь — с моего позволения. Понял?!

Зев молчал, опустив взгляд в тарелку.

— И ещё, — Азрафэ́ль понизил голос, — если кто-то спросит, где ты был во время той ночи… ты ничего не видел. Не слышал. Не знаешь.

Мальчик вскинул блестящие глаза на мужчину – он всё понимал.

Повисла тишина, которая, через несколько мгновений, была нарушена хрустом сухого печенья.

Светлый перевёл взгляд на Фи́ско. Тот нагло смотря Маршалу в глаза, откусил ещё один кусок печенья, показательно перемалывая его крупными передними зубами. Одна из голов медленно облизнулась.

Брови эльфа поползли вверх.

— Это не из офицерских запасов ли?

— Из них самых.

Азрафэ́ль смотрел на Фи́ско.

Тот смотрел на светлого в ответ.

Зев смотрел то на одного, то на другого.

— То ли ты дурак. То ли очень смелый, - спокойно произнёс Маршал, нарушая тишину.

— Это две стороны одной медали.

— Только медаль эта – ржавая, - процедил эльф.

Зев тихо хихикнул сбоку. Голос Маршала тут же стал приказным, сотрясая стены:

— Закончите – уберётесь. Потом – в комнату. Ты, грызун, его проводишь.

Зев дёрнулся, чуть не опрокидывая остатки похлёбки. Потом сглотнул и тихо спросил:

— А Вы… Вы не накажете нас?

Азрафэ́ль уже шёл к двери. Не оборачиваясь, бросил:

— Ты ещё получишь своё наказание.

Дверь закрылась.

В кухне повисла тишина.

Фи́ско, немного погодя, прохрипел:

— И всё-таки он нас уважает.

— С чего ты взял?

— Не сожрал же.

— И ручищами своими пополам не сложил, как тех гномов, - кивнула вторая голова.

Тёмный эльфёнок закивал в ответ, быстрее доедая остывшую похлёбку, но внутри не отпускало липкое напряжение. Все жилы натянулись, осознавая – за ним следят…

***

Светлый Генерал шёл по пустому коридору, кристаллы в котором уже погасли. Редкие курсанты, патрулирующие территорию, моментально отдавали честь – короткий поклон и рука на оружие. Но Мейна́д'Дели́н даже не смотрел в их сторону.

Бесконечная. Серая. Отполированная тысячами сапог. Продавленная миллионами шагов. Каменная, винтовая лестница вниз.

Взгляд светлых глаз упал на Солнечные Круги, что виднелись через маленькие окна-бойницы.

Пустые, одинокие, безжизненные. Как и всё в этой Пустоши, их заносило колючим песком под, выжигающим жизнь, солнцем.

Генерал придержался за перила. Щелчок высокотехнологичного протеза.

Эльф сморщил нос, резко дёрнув головой – он ненавидел этот звук.

Память тут же «услужливо» подкинула воспоминание: стена Тьмы, шепчущая, ледяная, надвигается на Аур'эль'Дуна́т. И нет ей ни конца, ни края. Она скрыла весь горизонт. Поглотила весь континент.

Крики, вопли, плач.

Паника… Все солдаты бегут…

Он – Генерал Светлой Армии, не знает, что делать. Как защитить город? Как спасти народ?

Сохранить жизни… Он давал клятву! Присягу!

Тьма не оставляет ничего, никого…

Ни жизни, ни смерти…

Он накрыл собой раненного солдата. Выставил левую руку вперёд. Надеясь остановить Тёмную стену.

Тьма коснулась. Конечность прожгло холодом. Миллионами ледяных игл. Насквозь.

Яркая вспышка. Звон в голове. Кровь из ушей.

Щелчок. Ещё один. Мейна́д моргнул и опустил взгляд – левая рука вцепилась в кованные перила. Сжимая их. Выдавливая жалобный гул.

Пластины протеза двигались и поблёскивали на ярком свету.

Он ненавидел этот протез. И боялся… Боялся того дня. Что это может повториться.

Ступени лестницы расширились, выводя эльфа к дверям лазарета. Они были приоткрыты. Изнутри тянуло горькими травами, сухим, стерильным воздухом и чем-то сладковатым. Так пахнет гниющая плоть, если её слишком поздно начали лечить.

Мейна́д'Дели́н вошёл без стука. Без предупреждения.

Хэста́лди — худой, бледный, с тряпкой в руке — вздрогнул, но смолчал. Лишь глубоко поклонился и отступил в сторону от пациента, слившись с белёсыми ширмами.

В лазарете было пусто. Все койки — ровные, застеленные, холодные. Кроме одной.

Эль'Кайн лежал на спине. Если бы не хриплое, влажное дыхание, его можно было принять за мертвеца. Половина лица — чёрно-синяя, раздутая. В уголке рта — засохшая, тёмная корка раны. Губы глубоко потрескались. Одна рука свесилась с койки, и пальцы чуть подрагивали, будто даже во сне он пытался до чего-то дотянуться.

Генерал подошёл. Остановился. Долго смотрел на изуродованное тело и лицо Первого Клинка.

Потом перевёл взгляд на пустые койки. Протез щёлкнул. Снова. И Мэйна́д поправил правой рукой тяжёлую белую накидку с гербом, словно пытаясь спрятать механизм.

Одна кушетка. Вторая. Третья. Все пусты.

— Ман и а́тья? (Где второй?) — спросил он негромко.

Лекарь не сразу понял.

— Хаэ́р Охта'риэ́но?.. (Генерал?..)

— Ро́кко ту́лэ а́тта. О́хтари нэ́р ми́на. (Коня привели два. Всадник — один.) — Мейна́д'Дели́н не обернулся. — На ни́н квэ́та ма́с и а́тья Ма́цил нар. (Я спрашиваю, где второй Клинок.)

Тишина.

— Сис… утульенья́р, Хар'нан. (Его… не привозили, Господин.)

— Ме́тьяне си́нассэ. (Значит, он остался там.)

Это не был вопрос.

Генерал снова посмотрел на Эль'Кайна. Тот хрипел, словно в агонии, пытаясь что-то выкрикнуть. Посмотрел на почерневшие лечебные повязки по всему телу. На вздувающиеся вены на лбу и шее. На пальцы, что сжимались и разжимались, словно он продолжает драться во сне.

— Два лучших Теневых Клинка Ордена, в спешке, выехали на задание, — проговорил медленно Мейна́д, — в восточный лес. Один вернулся. Второй — нет. И тот, что вернулся, выглядит так, будто его сбросили с Э́йт'Та́на.

Эльф наклонился ниже, опираясь на кушетку двумя руками. Протез щёлкнул несколько раз подряд.

Взгляд цепких глаз бегал по лицу Эль'Кайна. Его частое дыхание обдавало Генерала запахом свежей крови вперемешку с горькими травами.

— Что же ты там нашёл, а?

Клинок не ответил. Только дыхание на миг стало чаще. Захрипело сильнее. Словно ему снился бег.

Генерал выпрямился. Повернулся к лекарю.

— Ман квэ́нтэ ни́ссэ? (Он что-нибудь говорил?)

— Ла, Хар'нан. Хла́мпэ'эруам нэр ми́на. (Нет, Господин. Бредил. Один раз.)

— Ман? (Что?) – светлые брови взлетели на лоб.

Лекарь замялся, делая шаг назад.

— «Мо́арэ ту́лиэ… На нин ка́сстува…» (Тьма вернулась… Я отомщу…)

Мейна́д'Дели́н повёл плечами, дёрнул головой, словно хотел размять шею. Скулы заострились. Какое-то время он не моргал, смотря куда-то сквозь хэста́лди. Затем снова повернулся к Первому Клинку.

Ещё раз осмотрел пустые койки.

И вдруг понял, что в лазарете стало слишком тихо. Даже дыхание Эль'Кайна звучало как-то глухо, словно из-под земли.

— А́я ке́ннэлье ман на́ у́квесс я́ссен ке́тир ла́уриэ? (Ты знаешь, что бывает с теми, кто много болтает?) — тихо спросил Генерал, не глядя на лекаря.

— Хар'нан? (Господин?)

— Йе́ни ти́рир и у́ванви на́рэ. Мал си ма́ртьяр хэ́нтар ну́йн а́нкальима А́нар ра́кина, па́ньяйна лу́мэнэн нар квэ́тир йа́ и́лье и́стэльма.

(Сначала они узнают то, чего не должны. А потом их оставляют беседовать с прокля́тым солнцем, пока оно не выжжет из них всё, что они знают.)

Он развернулся, перекинув тяжёлую накидку с золотым гербом, и пошёл к выходу.

У двери остановился. Бросил последний взгляд на изломанное тело на койке.

— У́ваму́ва и А́тта Ма́киль си́с. И на́ си́нассэ ла квэ́тина си́. (Второго Клинка уже не вернуть. А этот пусть лежит и молчит. Пока.)

«Пока я не решу, что делать дальше» - протез щёлкнул, сжимая механический кулак.

Тишина сдавила пространство.

Дверь закрылась с гулким ударом, словно вынося приговор. Лекарь туго сглотнул.

Он посмотрел на измученного солдата, что тихо хрипел, подёргивая головой и пальцами, словно бежал куда-то. Или от кого-то.

Хэста́лди провёл рукой в тонкой, стерильной перчатке, по предплечью Эль'Кайна, нащупывая синюю вену сквозь холодную, прозрачную кожу.

Короткий металлический звон и тончайшая игла прошла в тело, вводя какое-то лекарство.

— И на́ува лен ра́вэ си́рима. (Это принесёт Вам покой), - тихо проговорил эльф, обрабатывая место укола.

***

Западная башня считалась «головой» Академии: здесь считали, чертили, плавили и ломали светлые мозги над тем, как убивать быстрее и эффективнее.

Здесь всегда что-то жужжало, щёлкало, капало и взрывалось.

На дверях висели таблички: «Не входить — ведутся расчёты», «Осторожно: ядовитые пары», «Тихо! Опыт!».

Курсанты ходили с закопчёнными лицами, зачастую перевязанные, и вечно искали потерянные чертежи. Здесь изобретали то, чем потом пользовались на Солнечных Кругах. И ломали окончательно то, что не работало.

В самой дальней стене на первом этаже была небольшая дверь. Всё равно, что крохотное дупло, где-то в тёмном стволе дерева. «Личная мастерская поехавшего» - как «ласково» выражался курсантский состав. За тем дуплом, а точнее узкой дверью, располагалась ещё одна лестница, что вела в просторное подвальное помещение, соединённое воздуховодом с подземной конюшней.

Открыв дверь, Азрафэ́ль тут же, резко задержал дыхание. Мастерская встретила эльфа спёртым запахом лошадиного навоза, машинного масла и ещё чего-то, чему названия не существовало.

Каменные стены были завешаны чертежами, связками проволоки, пружинами и странными инструментами, о назначении которых Маршал предпочитал не думать. Всё это подсвечивалось вездесущими голубыми кристаллами, вырисовывая жуткие тени, будто находишься в комнате для жесточайших пыток.

Разрывной давил своей тяжестью на руки мужчины, упираясь в ладони металлическими частями, оставляя болезненные белые следы на коже. Дёрнув острыми ушами, прислушиваясь к тишине помещения, эльф переложил оружие с одной руки на другую, морщась и царапая кожу.

Где-то в глубине мастерской слышались щелчки, отражаясь эхом. Согнувшись пополам над широким рабочим столом, освещённым множеством ярких кристаллов, механик что-то бормотал. Абсолютно неразборчиво. Стоя спиной к Азрафэ́лю, он увлечённо возился с каким-то устройством.

Дёрнул рычаг. Напрягся, словно чего-то ожидая.

Повисла долгая тишина, которую Азрафэ́ль не знал, как нарушить.

Механик снова забормотал. Потом замер. Записал что-то.

— А что, если?..

Он поправил очки с толстыми линзами. Короткие, взлохмаченные волосы торчали в разные стороны, дёргаясь в такт его голове. Полез тощей рукой в один карман, в другой. Начал панически ощупывать себя двумя руками. Шарить по всем заплаткам.

— Куда я… - эльф обернулся.

— А-а! – запрыгнул он спиной на стол.

На всю мастерскую раздался ужасный крик высокого мужского голоса. Казалось, возьми он на октаву повыше и всё стекло в помещении лопнет.

Азрафэ́ль чуть не выронил оружие.

Механик схватился за грудь в районе сердца. Глаза, казалось, должны выпасть от ужаса. Он часто-часто задышал, успокаиваясь.

— Да чтоб тебя песчаная буря разобрала на исходные компоненты! Чтоб тебе, лысая ты единица, песок забился во все функциональные отверстия, включая те, о которых ты не подозреваешь! И во все резьбовые соединения!

Он медленно сполз со стола, оседая на корточки. Маршал лишь спокойно наблюдал.

Спустя несколько мгновений кирьямарка́нти вскочил на ноги, поправляя длинный, мешковатый халат из плотной ткани, с тысячей карманов, ремешков, застёжек и подозрительных пятен.

Азрафэ́ль лишь тяжело выдохнул, напугавшись такого крика ничуть не меньше. Просто где-то внутри.

— Нет-нет-нет-нет-нет, - затараторил Виск, упираясь руками в плечи Маршала, что на голову был выше его и раза в три шире в плечах, - ты сейчас же уйдёшь и не будешь портить мои научные, фантастические, феноменальные изыскания своей лысой мордой.

Азрафэ́ль развернулся, поддаваясь его уговорам. Молча, тихо, спокойно.

Механик упорно толкал его по направлению к выходу…

— Стоп, - Виск замер. Азрафэ́ль, стоя к нему спиной, улыбнулся уголком губ. – Ну-ка, повернись.

Он сделал пальцем несколько оборотов в воздухе, приказывая Маршалу развернуться. Тот повиновался. Лицо эльфа уже было абсолютно холодным и непроницаемым.

— О-о-о! — глаза под толстыми стёклами вспыхнули.

Виск забегал из стороны в сторону вокруг оружия, что всё сильнее давило на мужские руки.

— Это… это?..

Он часто дышал, прикасаясь то к оплётке, что медленно светилась серым и гасла, словно дышала. То проводил костлявым пальцем по двум коротким стволам с обожжённым дулом.

Резко нагнулся. Азрафэ́ль отшагнул.

Виск достал из одного из нагрудных карманов увеличительное стекло и заглянул прямо в дуло. Залез туда мизинцем, пошкрябал ногтем. Вытащил палец. Понюхал. Лизнул. Сморщился.

Азрафэ́ль молча наблюдал за всем этим действом, ожидая, когда ребёнок наиграется и вернётся в реальный мир. Но разрывной давил на руки всё сильнее.

— Металлические соединения… - рассуждал механик, водя языком во рту, пытаясь распробовать то, что достал ногтем из ствола.

— Не только… Кость?.. Шершавая на языке. Жёсткие частички. Горько?.. Горько.

Он вскинул прозрачные глаза на Теневого Маршала, но совершенно его не видел. Тот не шевелился.

Внезапно Виск вырвал разрывного из мужских рук, чуть ли, не падая с ним на пол. Азрафэ́ль наклонился, ловя механика.

Щелчок.

Глаза Виска расширились, полные энтузиазма, смотря на ствол.

Азрафэ́ль, сжимая эльфа, не давая ему упасть с оружием, застыл, чувствуя, как всё внутри холодеет.

В голове пронеслось…

«Это конец…»

Доля секунды. Мощнейший выстрел. Их обоих отдачей отнесло на несколько метров назад.

Азрафэ́ль смягчил удар о стену своей спиной, сжимая тощего эльфа.

Оружие подлетело вверх в руках механика, ударяясь о защитные очки на его лбу. Появилась новая трещина… И не только в очках…

Выстрел разнёс массивный деревянный стол, испепелил в труху чертежи, записи и бумаги, развешанные на стене, в которой теперь была небольшая дыра и множество мельчайших отверстий от картечи.

Кристаллы дребезжали и моргали. Стены тряслись, отдаваясь гулом и вибрацией.

В ушах звенело. В голове гудело.

Маршал встряхнул головой, приходя в себя.

— Виск? Ви-иск?! Ты жив?

Азрафэ́ль повернул к себе эльфа, словно тот был куклой. Тряся его за плечи.

Тот вцепился в оружие, не отпуская.

Глаза механика медленно поднялись по мужскому лицу, встречаясь с голубыми глазами Азрафэ́ля.

— Я… видел смысл жизни… — тихо произнёс он.

Лицо Виска начало медленно растягиваться в улыбке.