Тёмный эльф. Тот, кто выживет вопреки

Это не был вопрос.

Генерал снова посмотрел на Эль'Кайна. Тот хрипел, словно в агонии, пытаясь что-то выкрикнуть. Посмотрел на почерневшие лечебные повязки по всему телу. На вздувающиеся вены на лбу и шее. На пальцы, что сжимались и разжимались, словно он продолжает драться во сне.

— Два лучших Теневых Клинка Ордена, в спешке, выехали на задание, — проговорил медленно Мейна́д, — в восточный лес. Один вернулся. Второй — нет. И тот, что вернулся, выглядит так, будто его сбросили с Э́йт'Та́на.

Эльф наклонился ниже, опираясь на кушетку двумя руками. Протез щёлкнул несколько раз подряд.

Взгляд цепких глаз бегал по лицу Эль'Кайна. Его частое дыхание обдавало Генерала запахом свежей крови вперемешку с горькими травами.

— Что же ты там нашёл, а?

Клинок не ответил. Только дыхание на миг стало чаще. Захрипело сильнее. Словно ему снился бег.

Генерал выпрямился. Повернулся к лекарю.

— Ман квэ́нтэ ни́ссэ? (Он что-нибудь говорил?)

— Ла, Хар'нан. Хла́мпэ'эруам нэр ми́на. (Нет, Господин. Бредил. Один раз.)

— Ман? (Что?) – светлые брови взлетели на лоб.

Лекарь замялся, делая шаг назад.

— «Мо́арэ ту́лиэ… На нин ка́сстува…» (Тьма вернулась… Я отомщу…)

Мейна́д'Дели́н повёл плечами, дёрнул головой, словно хотел размять шею. Скулы заострились. Какое-то время он не моргал, смотря куда-то сквозь хэста́лди. Затем снова повернулся к Первому Клинку.

Ещё раз осмотрел пустые койки.

И вдруг понял, что в лазарете стало слишком тихо. Даже дыхание Эль'Кайна звучало как-то глухо, словно из-под земли.

— А́я ке́ннэлье ман на́ у́квесс я́ссен ке́тир ла́уриэ? (Ты знаешь, что бывает с теми, кто много болтает?) — тихо спросил Генерал, не глядя на лекаря.

— Хар'нан? (Господин?)

— Йе́ни ти́рир и у́ванви на́рэ. Мал си ма́ртьяр хэ́нтар ну́йн а́нкальима А́нар ра́кина, па́ньяйна лу́мэнэн нар квэ́тир йа́ и́лье и́стэльма.

(Сначала они узнают то, чего не должны. А потом их оставляют беседовать с прокля́тым солнцем, пока оно не выжжет из них всё, что они знают.)

Он развернулся, перекинув тяжёлую накидку с золотым гербом, и пошёл к выходу.

У двери остановился. Бросил последний взгляд на изломанное тело на койке.

— У́ваму́ва и А́тта Ма́киль си́с. И на́ си́нассэ ла квэ́тина си́. (Второго Клинка уже не вернуть. А этот пусть лежит и молчит. Пока.)

«Пока я не решу, что делать дальше» - протез щёлкнул, сжимая механический кулак.

Тишина сдавила пространство.

Дверь закрылась с гулким ударом, словно вынося приговор. Лекарь туго сглотнул.

Он посмотрел на измученного солдата, что тихо хрипел, подёргивая головой и пальцами, словно бежал куда-то. Или от кого-то.

Хэста́лди провёл рукой в тонкой, стерильной перчатке, по предплечью Эль'Кайна, нащупывая синюю вену сквозь холодную, прозрачную кожу.

Короткий металлический звон и тончайшая игла прошла в тело, вводя какое-то лекарство.

— И на́ува лен ра́вэ си́рима. (Это принесёт Вам покой), - тихо проговорил эльф, обрабатывая место укола.

Западная башня считалась «головой» Академии: здесь считали, чертили, плавили и ломали светлые мозги над тем, как убивать быстрее и эффективнее.

Здесь всегда что-то жужжало, щёлкало, капало и взрывалось.

На дверях висели таблички: «Не входить — ведутся расчёты», «Осторожно: ядовитые пары», «Тихо! Опыт!».

Курсанты ходили с закопчёнными лицами, зачастую перевязанные, и вечно искали потерянные чертежи. Здесь изобретали то, чем потом пользовались на Солнечных Кругах. И ломали окончательно то, что не работало.

В самой дальней стене на первом этаже была небольшая дверь. Всё равно, что крохотное дупло, где-то в тёмном стволе дерева. «Личная мастерская поехавшего» - как «ласково» выражался курсантский состав. За тем дуплом, а точнее узкой дверью, располагалась ещё одна лестница, что вела в просторное подвальное помещение, соединённое воздуховодом с подземной конюшней.

Открыв дверь, Азрафэ́ль тут же, резко задержал дыхание. Мастерская встретила эльфа спёртым запахом лошадиного навоза, машинного масла и ещё чего-то, чему названия не существовало.

Каменные стены были завешаны чертежами, связками проволоки, пружинами и странными инструментами, о назначении которых Маршал предпочитал не думать. Всё это подсвечивалось вездесущими голубыми кристаллами, вырисовывая жуткие тени, будто находишься в комнате для жесточайших пыток.

Разрывной давил своей тяжестью на руки мужчины, упираясь в ладони металлическими частями, оставляя болезненные белые следы на коже. Дёрнув острыми ушами, прислушиваясь к тишине помещения, эльф переложил оружие с одной руки на другую, морщась и царапая кожу.

Где-то в глубине мастерской слышались щелчки, отражаясь эхом. Согнувшись пополам над широким рабочим столом, освещённым множеством ярких кристаллов, механик что-то бормотал. Абсолютно неразборчиво. Стоя спиной к Азрафэ́лю, он увлечённо возился с каким-то устройством.

Дёрнул рычаг. Напрягся, словно чего-то ожидая.

Повисла долгая тишина, которую Азрафэ́ль не знал, как нарушить.

Механик снова забормотал. Потом замер. Записал что-то.

— А что, если?..

Он поправил очки с толстыми линзами. Короткие, взлохмаченные волосы торчали в разные стороны, дёргаясь в такт его голове. Полез тощей рукой в один карман, в другой. Начал панически ощупывать себя двумя руками. Шарить по всем заплаткам.

— Куда я… - эльф обернулся.

— А-а! – запрыгнул он спиной на стол.

На всю мастерскую раздался ужасный крик высокого мужского голоса. Казалось, возьми он на октаву повыше и всё стекло в помещении лопнет.

Азрафэ́ль чуть не выронил оружие.

Механик схватился за грудь в районе сердца. Глаза, казалось, должны выпасть от ужаса. Он часто-часто задышал, успокаиваясь.

— Да чтоб тебя песчаная буря разобрала на исходные компоненты! Чтоб тебе, лысая ты единица, песок забился во все функциональные отверстия, включая те, о которых ты не подозреваешь! И во все резьбовые соединения!

Он медленно сполз со стола, оседая на корточки. Маршал лишь спокойно наблюдал.

Спустя несколько мгновений кирьямарка́нти вскочил на ноги, поправляя длинный, мешковатый халат из плотной ткани, с тысячей карманов, ремешков, застёжек и подозрительных пятен.

Азрафэ́ль лишь тяжело выдохнул, напугавшись такого крика ничуть не меньше. Просто где-то внутри.

— Нет-нет-нет-нет-нет, - затараторил Виск, упираясь руками в плечи Маршала, что на голову был выше его и раза в три шире в плечах, - ты сейчас же уйдёшь и не будешь портить мои научные, фантастические, феноменальные изыскания своей лысой мордой.

Азрафэ́ль развернулся, поддаваясь его уговорам. Молча, тихо, спокойно.

Механик упорно толкал его по направлению к выходу…

— Стоп, - Виск замер. Азрафэ́ль, стоя к нему спиной, улыбнулся уголком губ. – Ну-ка, повернись.

Он сделал пальцем несколько оборотов в воздухе, приказывая Маршалу развернуться. Тот повиновался. Лицо эльфа уже было абсолютно холодным и непроницаемым.

— О-о-о! — глаза под толстыми стёклами вспыхнули.

Виск забегал из стороны в сторону вокруг оружия, что всё сильнее давило на мужские руки.

— Это… это?..

Он часто дышал, прикасаясь то к оплётке, что медленно светилась серым и гасла, словно дышала. То проводил костлявым пальцем по двум коротким стволам с обожжённым дулом.

Резко нагнулся. Азрафэ́ль отшагнул.

Виск достал из одного из нагрудных карманов увеличительное стекло и заглянул прямо в дуло. Залез туда мизинцем, пошкрябал ногтем. Вытащил палец. Понюхал. Лизнул. Сморщился.

Азрафэ́ль молча наблюдал за всем этим действом, ожидая, когда ребёнок наиграется и вернётся в реальный мир. Но разрывной давил на руки всё сильнее.

— Металлические соединения… - рассуждал механик, водя языком во рту, пытаясь распробовать то, что достал ногтем из ствола.

— Не только… Кость?.. Шершавая на языке. Жёсткие частички. Горько?.. Горько.

Он вскинул прозрачные глаза на Теневого Маршала, но совершенно его не видел. Тот не шевелился.

Внезапно Виск вырвал разрывного из мужских рук, чуть ли, не падая с ним на пол. Азрафэ́ль наклонился, ловя механика.

Щелчок.

Глаза Виска расширились, полные энтузиазма, смотря на ствол.

Азрафэ́ль, сжимая эльфа, не давая ему упасть с оружием, застыл, чувствуя, как всё внутри холодеет.

В голове пронеслось…

«Это конец…»

Доля секунды. Мощнейший выстрел. Их обоих отдачей отнесло на несколько метров назад.

Азрафэ́ль смягчил удар о стену своей спиной, сжимая тощего эльфа.

Оружие подлетело вверх в руках механика, ударяясь о защитные очки на его лбу. Появилась новая трещина… И не только в очках…

Выстрел разнёс массивный деревянный стол, испепелил в труху чертежи, записи и бумаги, развешанные на стене, в которой теперь была небольшая дыра и множество мельчайших отверстий от картечи.

Кристаллы дребезжали и моргали. Стены тряслись, отдаваясь гулом и вибрацией.

В ушах звенело. В голове гудело.

Маршал встряхнул головой, приходя в себя.

— Виск? Ви-иск?! Ты жив?

Азрафэ́ль повернул к себе эльфа, словно тот был куклой. Тряся его за плечи.

Тот вцепился в оружие, не отпуская.

Глаза механика медленно поднялись по мужскому лицу, встречаясь с голубыми глазами Азрафэ́ля.

— Я… видел смысл жизни… — тихо произнёс он.

Лицо Виска начало медленно растягиваться в улыбке.

Сильнее. Сильнее…

Улыбка стала сумасшедшей, а глаза расширились от безумия.

Отпустив разрывного, он схватил лицо Маршала, сжимая его щёки. Расплющивая их. Губы мужчины стали похожи на бледный бантик.

Он смотрел горящими глазами в глаза Маршала:

— Это безумие! Самое настоящее сумасшествие! – прокричал он в лицо эльфа.

Виск вскочил на ноги, которые подкосились, но он поймал равновесие, поднимая разрывной с каменного пола.

— Картечь из азурита! Ты видел это пламя?! Это невероятно!

Он водрузил разрывной на остатки стола. Но расстрелянные, мебельные ножки не выдержали. Стол затрещал, накренился и, с грохотом упал, снова роняя оружие на пол.

Но Виск уже бегал около стены, рассматривая дыру и отверстия вокруг.

— А какая разрывная мощь! – механик замерял разрушения тонкой линейкой. — Края обожжены. Он расплавил даже камень. Что уж говорить о плоти…

Виск наклонился к одному из мелких отверстий, поправляя очки и прикладывая увеличительное стекло. Серые глаза, сквозь приборы, расплылись и увеличились в несколько раз.

Он часто-часто заморгал.

— А это? Это что?

Он выковырял из стены какой-то кусочек. Растёр его между пальцев – тот царапался.

— Лом? – понюхал его. — В таком шедевре, таком творении… и ржавый лом?

Плечи его поникли, словно он сильно расстроился, узнав эту деталь.

— Повторить сможешь?

Послышался тихий вопрос откуда-то из глубины помещения – Азрафэ́ль медленно поднялся на ноги, упираясь руками в колени и тяжело выдохнул.

— Повторить… - тихо произнёс механик.

Он даже не посмотрел на эльфа.

— Повторить?! – вдруг до него дошло значение слова.

Увеличенные в несколько раз глаза, вспыхнули и уставились на Маршала.

— Ты в своём уме?! – он всплеснул руками, - из чего? Дверной ручки и лошадиного навоза?!

Виск начал ходить из стороны в сторону, мимо опустошённого разрывного.

— У нас в арсенале нет даже сердцевинной капли. А о плакучих ивах я вообще молчу! – тараторил он, бегая глазами по полу.

Маршал лишь спокойно стоял и слушал. Следил взглядом за нервными движениями кирьямарка́нти.

— Нужен материал который имел бы отрицательный коэффициент теплового расширения при экстремальных температурах – это рас.

Виск резко остановился, вскинул глаза к потолку, нервно постукивая пальцем по нижней губе. Очки с толстыми линзами съехали на бок.

— Нет… Это очень токсичный материал… - эльф что-то шептал себе под нос. – Материал не просто выдерживает жар, он впитывает кинетическую энергию молекул плазмы.

Виск дёрнулся к столу, желая что-то записать. Но сломанный стол лежал на полу, и эльф кувыркнулся, перелетая через него. Послышался удар стекла о камень.

Виск вернул очки на глаза и начал что-то лихорадочно записывать прямо на полу, на обожжённом листочке бумаги.

— Чем жарче вокруг… 5000 градусов, - он уставился на оплавленную дыру в стене. – Нет! 7000! Тем плотнее сжимается его кристаллическая решётка…

Он что-то бубнил, замолкал.

Снова говорил, что-то лихорадочно записывал.

Сорвал ещё один лист со стены. Начал что-то рисовать.

Азрафэ́ль тихо наклонился, выглядывая из-за сломанного стола. Наблюдая, как в нервном напряжении, словно его постоянно бьёт электрическим разрядом, рывками двигается Виск.

— Рыбий пузырь? Нет, не пойдёт… - он что-то нервно перечеркнул, - смола? Лучше «капли» нету ничего!

Эльф смял лист и с силой бросил его об стену.

— Кинетическая волна доходит до плеча, - он представил будто прикладывает оружие, - встречает жидкие микрокапсулы сердцевинной капли и вязнет в них. Это идеально! Тёмные невероятно гениальны! Фантастически умны!

Одна бровь на лице Теневого Маршала скептически изогнулась, слыша такой вывод.

— Капли жидкого металла, запертого в состоянии квантовой неопределённости?.. Переводит энергию и… – Виск вскинул ладони к потолку, не отрывая взгляд от листка.

Но, внезапно, его руки безвольно опустились, делая очередную запись.

— Как бы не было велико Ваше желание, о Лысый Повелитель, но нет. Нет-нет-нет и ещё раз нет!

Голова механика крутилась из стороны в сторону. Очки снова съехали на бок.

Он поймал их худой рукой, но казалось, что он просто остановил свою вертящуюся, с невероятной скоростью, голову.

— Повторить эту чудо-машину я не в силах. Пустите меня в лабораторию тёмных и пожалуйста, хоть двадцать штук таких. Но не в моих условиях.

Теневой Маршал спокойно смотрел на него.

Механик поднял взгляд бледно-серых глаз, встречаясь с цепким взглядом, напротив.

— Не смотри на меня… - он прищурился, отодвигая голову назад.

Азрафэ́ль смотрел.

— Прекрати…

Он не прекращал.

— Да что я тебе, родить его должен что ли?! Высидеть готовый механизм!? – воскликнул он высоким голосом на всю мастерскую. Азрафэ́ль тихо засмеялся.

— Я тебе не инкубатор на азурите! Смеётся он. Ты, лысая единица, не существуешь, а чертишься в остатке, даже представит себе не можешь, сколько там взаимосвязанных узлов?!

Казалось, что так быстро не способен разговаривать ни один эльф в мире Ваэ́рис.

Но никакой реакции не последовало. Механик недовольно надул губы.

Внезапно Азрафэ́ль стал серьёзен. Виск дёрнулся, делая шаг назад.

— Что тебе нужно?

— У тебя столько нет.

— Вискариэ́ль'Аэ́ль! – приказной голос сотряс стены.

Виск уже дёрнулся, чтобы встать по стойке смирно, как деревянный солдатик – тело вспомнило устав раньше, чем разум успел возразить – но тут же прищурился и наклонил голову на бок.

— Я тебя ненавижу! И имя это я ненавижу! – сжал он тощие руки в кулаки. – Напишу список. Пришлю с курсантом.

— Долго же ты сопротивлялся, - усмехнулся Азрафэ́ль, разворачиваясь к выходу.

Механик выкрикнул в спину удаляющегося Теневого Маршала:

— И закрой за собой дверь! У меня мастерская, а не сквозняк!

Первый этаж Центральной башни утопал в противном, ярком свете уже вставшего солнца. Оно ослепляло, испаряло влагу из воздуха. Всё сложнее становилось дышать…

Песчаная пыль оседала в носу и горле. Камень нагревался, расширялся, пощёлкивал и похрустывал. А металлические перила начинали, будто, гудеть.

Азрафэ́ль вышел из перехода, что вёл из западной башни. Он шёл медленно.

С затылка, по широкой шее, стекла капелька пота, теряясь в тёмной рубахе. Проскочив по светлой коже, она запустила рой противных мурашек, и эльф дёрнул рукой как можно быстрее растереть шею.

Надавив на мышцы, он только сейчас почувствовал тяжёлую усталость. Тело, добитое выстрелом из разрывного, начало ныть.

Попытался пошевелить плечами – спина ответила неприятной болью. Будет синяк.

«И это только начало…» - эльф протяжно выдохнул.

В ушах вновь прогремел взрыв. Перед глазами встала жуткая картина массивного стола, что превратился в труху за долю секунды. Дыры, с оплавленными краями, в каменной стене.

«Тьма вернулась», - прозвучал в голове хриплый голос Ка́ррика, - «не «тёмные», Маршал, «Тьма».»

Плечи эльфа опустились:

- Зев… Как поступить?..

Он медленно поднял взгляд, разминая шею.

Мейна́д'Дели́н стоял в другом конце зала.

Тот перекинул тугой хвост светлых волос за спину, поворачиваясь к центральной лестнице.

Они увидели друг друга одновременно. Встретились взглядами.

Генерал замер. Не от страха. От точного, ледяного узнавания.

Его светлые глаза сузились. Правая рука, сжимавшая свёрнутый пергамент, дрогнула. Левая, скрытая накидкой, не двигалась, но сам Генерал будто стал выше и шире, как перед боем.

Азрафэ́ль не остановился. Только сбавил шаг, убирая руку с шеи. Медленно опуская её вдоль тела.

Между ними было шагов двадцать. Может, меньше. Пустой зал, холодный пол, ослепляющий свет.

И тишина – такая плотная, что можно было услышать, как песчинка катится по камню. Как за стенами Академии монотонно гудит купол.

Мейна́д'Дели́н смотрел в глаза Маршалу. Не в переносицу. Не в лоб. В глаза.

Азрафэ́ль смотрел в ответ. Цепко, остро, не отводя взгляд.

Ни один не поздоровался. Даже кивка не было.

Мейна́д'Дели́н первым отвёл взгляд. Не проиграл – просто принял решение. Он повернулся к старшему курсанту, что подошёл сбоку, вытянувшись, как натянутая струна, коротко кланяясь, прикасаясь к оружию.

Генерал посмотрел на него непроницаемым взглядом. Чётким движением поднял пергамент на уровень глаз.

- Ту́лува ма́па и у́ва тэ́кина ну ле́лько. А́ндаве. Пан – на хо́стайнэ. Ха́рувар ко́й Митья Мацил. У квэ́тин. У ра́ксан. Хла́ста. Кэ́стан.

(Отправишь это с курьером. Немедленно. Потом – в лазарет. Встанешь у койки Первого Клинка. Будешь рядом. Не говорить. Не мешать. Слушать. Наблюдать.)

Медленно перевёл взгляд на парня, встречаясь с серьёзными глазами, что внимали информацию.

- И на и́лья ти́уко йндои́нэн. И на и́лья лу́ринэн. Квэ́та си́номэ. Су́ксэ си́номэ. Та́лька ле́нвэ си́номэ. Рэ́мар и́мма ке́мар. Хля́яр ма́тальё.

(Всё, что он шепчет. Всё, что бормочет. Любое слово. Любой вздох. Любое движение пальца. Записывать. Запоминать.)

Курсант коротко поклонился.

- Си́виэс ка́рна, Хаэ́р Ху́росто. (Будет исполнено, Генерал.)

Курсант вновь поклонился, забирая плотный пергамент, перетянутый плотным жгутом светлой кожи и закреплённый печатью с гербом Военной Академии.

Но Мейна́д'Дели́н уже не смотрел на него.

Он смотрел на Азрафэ́ля:

«Я всё знаю. Я ничего не знаю. Но я умею ждать…»

Азрафэ́ль, словно прочитав мысль, чуть прищурил взгляд. Лишь на секунду. На короткое движение.

Расстояние между ними сокращалось, и воздух становился холоднее.

«Смотри, не оступись.»

В тот момент, когда они поравнялись, генерал не повернул головы.

Теневой Маршал прошёл мимо, скрываясь на ступенях винтовой лестницы.

Азрафэ́ль поднимался в Северную башню. Самую холодную из всех. Самую тихую.

Ступени на самый верх. Металлические перила. Остывший камень. Узкие бойницы, впускающие солнечный свет.

Тишина.

Комната мальчика. Дверь приоткрыта.

Зев спал. Свернулся клубком под тонким одеялом. Коса белых волос растрепалась по подушке.

Дышал ровно. Тихо. Во сне лицо его разгладилось. Лишь губы легко подрагивали, будто он что-то шептал.

Ребёнок…

Крысы рядом не было. Ни на подоконнике, ни в углу, ни под кроватью, ни на покосившейся тумбе.

Азрафэ́ль стоял на пороге.

Долго.

Потом закрыл дверь.

Спустился в свою комнату. Прошёл к окну.

И в этот момент увидел его.

Всадник. Курьер. Выезжал из-под арки главных ворот. Пыль поднялась за ним, повисла в воздухе. На светлом лошадином боку – сумка.

Азрафэ́ль замер.

- Донесение… - прошептал он.

Пальцы сами, с силой, сжали переносицу. Он закрыл глаза.

- Я совсем забыл о донесении.

В висках застучало. Теперь это было не просто упущение.

Это была трещина. Маленькая. Но сквозь неё уже ползла чья-то чужая правда.

Он смотрел, как всадник превращается в точку на фоне дрожащего, оранжевого горизонта.

- Ты только что подставил сам себя, Азрафэ́ль, - тихо произнёс он вслух. – И даже не заметил как.

Ветер бросил в окно горсть песка. Песчинки царапали по стеклу, как предупреждение.