Тёмный эльф. Тот, кто выживет вопреки
Сухо, тяжело… Не воздух – пряная пыль.
- Воды… Пожалуйста… - еле слышно просипел Зев.
Он стоял на четвереньках. Толпа брезгливо обходила его, смеясь, морщась, презирая.
Тот, что притащил его в это ужасное место, уже давно скрылся из виду, оставив лишь болезненный синяк на плече.
Тёмное тельце трясло. В глаза всё расплывалось. Звон в ушах усилился.
Зева вырвало прямо на каменный пол. Желудок был пуст и тело скрутило болезненными судорогами.
Мальчик потерял сознание так и оставшись лежать около входа…
***Глухой стук сапог о каменный пол затих рядом с мальчиком.
Тишина… Блаженная тишина…
«Оставьте меня здесь…»
На шее, твёрдым прикосновением, почувствовались чьи-то пальцы.
Тяжёлый выдох.
Зев приоткрыл глаза – в расплывающейся картинке стояли тёмные сапоги, поверх тёмных штанов.
Мальчик закашлял.
- М-м… - он мучительно схватился за живот, что скрутило болью.
- Вставай. Тебе надо поесть, - знакомым голосом прозвучал приказ.
Он распахнул глаза и обернулся – спиной к нему стоял высокий, наголо бритый, эльф.
- Тень… - Зев снова запнулся, - Теневой Маршал?.. – произнёс он неуверенно.
- Так точно.
Он обернулся и кинул в мальчика серой, старой тряпкой:
- Вытри за собой, - он качнул головой на светлую лужицу – внутренний мир мальчика, что вышел наружу при сильном испуге.
Зева потряхивало. Он был очень слаб. Неловкими движениями, размазывая жижу ещё больше, спустя какое-то время, ему это всё-таки удалось её убрать. Он, пошатываясь, встал, наконец осматривая то место, где находился.
Прямоугольный, длинный зал под сводчатым потолком, что держали каменные колонны с простой лепниной такого же грязно-светлого цвета. По стенам, через равные промежутки, горели те же холодные синие кристаллы, что и в коридорах, но здесь их свет дополняли массивные кованые люстры, свисающие с почерневших балок на толстых цепях. Огромные, тяжёлые, круглые.
На улице уже совсем стемнело и в высокие, но тонкие окна пробивался сиреневый свет Амо́на и Адгу́ра.
Столы стояли длинными рядами – грубо сколоченные, тёмные от времени и пролитых похлёбок, с вырезанными на столешницах именами, символами и неприличными рисунками. Скамьи – такие же длинные, без спинок, отполированные до блеска тысячами тел. В дальнем конце зала, на небольшом возвышении, стоял отдельный стол – для офицеров высших рангов.
Сбоку от входа начинался ряд с раздачей еды. Но сейчас он пустовал. Осталось лишь несколько стопок простой посуды и чистые, нетронутые подносы.
Никого не было. Только два эльфа стояли у самого входа.
Что-то брякнуло, разнося эхо по столовой, и мальчик обернулся – Маршал шёл в его сторону с подносом.
- Выкинь тряпку, - снова приказ. Он качнул головой на большое, ржавое ведро, что стояло рядом с массивной дверью.
Мальчик повиновался, внимательно следя за движением мужчины. Он ушёл к столу, что находился в ряду у самой стены. В самом тёмном углу помещения.
Маршал стукнул деревянным подносом о стол, брякнув посудой.
- Будешь сидеть здесь. Всегда. Запомнил? – его светлые глаза опасно блеснули в свете кристаллов.
Мальчик громко сглотнул вязкую слюну и послушно закивал.
- Садись. Ешь.
Мужчина отошёл к стене, что уже успела остыть от палящего дневного солнца.
Зев, словно загнанный зверёк, аккуратно подошёл к столу, не отрывая взгляда от мужчины. Но тот на него даже не взглянул, внимательно рассматривая скудный пейзаж за высоким окном.
Тонкая, металлическая ложка неудобно легла в руки мальчика, и он криво, но сжал её кулаке.
Даже не принюхиваясь, ложка за ложкой, он закидывал в себя жидкое, серое месиво на подобии какой-то каши, закусывая ломтем уже подсохшего хлеба.
И вода… Как он хотел пить.
Вода с привкусом земли и металла. Здесь явно не водится чистых родников и богатых, прохладных дождей, что дарили жизнь восточному лесу.
Сердце эльфёнка больно сжалось, но он продолжал есть. Пока дают. Пока тихо…
Азрафэ́ль усмехнулся, наблюдая за мальчиком. Вокруг светлых глаз прорисовались глубокие, улыбчивые морщинки.
Но он тут же себя отдёрнул.
- Это место жестокое. Но ты должен приспособиться, чтобы выжить, - он вернул взгляд к окну, складывая руки с завёрнутыми рукавами, на груди.
- Но я не хочу… - рука мальчика дёрнулась, брякнув ложкой о тарелку.
- Жить? – Азрафэ́ль посмотрел на эльфёнка, что боялся поднять глаза.
- Находиться здесь…
- У тебя нет выбора.
- Почему я не могу вернуться домой? – голос был тихим, совершенно неуверенным.
- Потому что ты опасен, - светлый смотрел тёмному прямо в глаза. Мальчик вздрогнул. – И ты можешь причинить вред не только себе, но и той, что тебя взрастила как родного.
- Тётушка…
- Да.
- Она?..
- С ней всё хорошо. И она ждёт твоего возвращения, - Маршал коротко кивнул, - так что прекрати разводить сопли и соберись, курсант!
Приказ прозвучал громко и твёрдо. Зев тут же вскочил на ноги, кинув ложку в тарелку. На стол вылетело несколько капель густой каши.
- Уже лучше, - вновь короткий кивок, - а теперь отдай честь.
И мужчина показал отточенное движение – короткий поклон головы и правая рука на оружие.
Зев лишь моргнул несколько раз. Теневой Маршал тяжело вздохнул.
- Повтори то, что я сейчас сделал.
Мальчик неуверенно положил правую руку на левый бок, где предполагалось оружие и коротко кивнул, возвращая взгляд на мужчину.
Ответом был утвердительный кивок:
- Это называется «ла́та эстэ́льма» - выказать дань уважения старшему.
- Ла́та эстэ́льма… - неуверенно повторил Зев.
- Именно. Ту́рка нин. Си ор саму́ва, что означает – я при оружии и жду приказа.
- Ту́рка нин… Си ор саму́ва.
Внезапно лицо Зева растянула улыбка – толи ему понравилось произношение, толи еда наконец-то добралась до организма.
***Небольшой торговый город расположился у основания массивного горного хребта. Множество лавок с самым разнообразным товаром, постоялые и гостевые дворы, таверны, жилые улицы с частными домами и участками. Где-то скромные, где-то не очень…
Тканевые крыши торговых палаток уже присыпало свежим снегом, а жители всех возможных рас кутались в тёплые одежды – приближалась зима.
Деревянная вывеска качалась на ледяном ветру постукивая о бревенчатую стену. Она явно кричала – Таверна «Варварский Чертог».
Дверь открылась с протяжным скрипом, впуская гостя и холодный порыв ветра в жаркое помещение.
Лысый, горбатый, со спутанной седой бородой, но ясными, чистыми глазами, древний старец, тут же был согрет местной духотой.
Гномы, люди, полукровки и даже тёмные эльфы сидели за деревянными столами на невысоких табуретах, обсуждая дела, планы, заключая торговые сделки, разнося сплетни и слухи.
Где-то у дальней стены, рядом с огромным, горячим камином, худенькая девушка играла на лютне, напевая ненавязчивую песню о каком-то охотнике, что спас короля.
Длинная барная стойка была полностью занята подвыпившими гостями, что искали тепла в промозглый осенний вечер.
Высокий, крепкий мужчина, чьи волосы уже тронула седина, начищал стаканы – сухое полотенце ловко, до скрипа, натирало прозрачную тару в опытных мужских руках. Он выслушивал, как ему казалось, бред очередного пьяного посетителя.
Путник двигался между оживлённой толпы. Он шёл, опираясь на корявую трость, подтирая грязные следы с пола полами дырявого плаща. Посетители, словно ведомые незримой силой, неосознанно расходились в стороны, даже не замечая пожилого гостя.
Пышнотелая, коренастая гномка ловко юркнула с подносом, полным еды и напитков, прямо перед ним, лишь слегка задевая округлым плечом его торчащую бороду, обдавая запахом жареного мяса и кислого эля.
Старик скорчился, дёргая носом от неприятного для него аромата:
- И они называют это пищей?.. – риторический вопрос в пустоту.
Из-за соседнего стола начал подниматься худой эльф с тёмно-серой кожей и чёрными волосами. Мимо проходящий здоровый мужик толкнул его плечом, роняя эльфа на стол. Пытаясь поймать равновесие, тёмный опрокинул пару пустых стаканов.
- Смотри, куда прёшь, выродок, - грозно пробасил мужик, глянув на эльфа сверху вниз и, брезгливо, плюнув ему под ноги. Тот предпочёл не шевелиться, пропуская мужчину вперёд.
Пара тёмных, что остались сидеть за столом, что-то ему прошептали на своём языке и пострадавший, кивнув, тяжело выдохнул.
Старец прошёл в самый дальний, тёмный угол помещения – туда, где не доставал свет вездесущих свечей, жар камина и перегар разгорячённых посетителей. Он удобно опёрся на корявую трость, смотрел и слушал.
Но не успел он сосредоточиться, как его отвлёк низкий женский голос, прозвучавший где-то со стороны:
- Значит, слухи не врут и тёмных действительно начали принижать.
Старец дёрнулся, вскидывая взгляд ясных глаз к потолку – на перекладине, под самой крышей, на деревянной балке лежала девушка, спрятавшись под плащом с капюшоном. Ярко-зелёные глаза отразили свет огня, устремляясь на старика.
Не заговори она, он бы никогда не заметил её присутствия.
- Сдаётся мне, это будет последняя кружка эля в его жизни, - и она коротко кивнула в сторону мужика, что осушил очередной стакан пенного, направляясь к выходу. А за ним, тихо и незаметно, сквозь толпу, последовали три тёмных эльфа.
- Сдаётся мне – ты права, - согласно закивал путник, поблёскивая лысой головой.
Девушка хитро улыбнулась, осматривая странного гостя:
- Странный ты, старик, - она внимательно смотрела на сгорбившегося, словно специально, лысого старца, - глаза у тебя не человеческие…
Тот замер, лишь спокойно дышал, смотря куда-то вперёд – серый, дырявый плащ на его спине шевелился в такт дыханию. Незнакомка продолжила, осматривая помещение:
- После Чёрного Веретена тёмные эльфы попали под раздачу. А полукровки просто стали изгоями, как самые слабые. Видимо даже сами Высшие не были готовы к их появлению.
- Чёрного Веретена?
- Дед, тебя из каких руин выкопало? – девушка села, опираясь на балку. Из голенища высокого сапога мелькнул нож чистого, белого металла. Лица её всё так и не было видно. – Недалеко от восточного леса мощный взрыв произошёл. Многие думают, что это сам Тёмный из-под печати пробиться пытается.
- Забавно…
- Вот и я так думаю, - она сложила руки на груди, принимая расслабленную позу. – Но, в основном, все считают, что это, либо очередные эксперименты живущих на сумрачных землях…
- Я бы не стал отрицать такое предположение.
- Я тоже, - согласно кивнула девушка, - либо полукровки пытаются сами его освободить, используя грязную кровь и молясь об отмщении.
- Но это смешно.
- Не знаю, - женский голос стал тише. Она отрицательно качнула головой и из-под капюшона показалась толстая коса пепельно-белых волос, которую она поспешно спрятала обратно. – Их положение ухудшается с каждым днём. И война между расами становится всё ожесточённее.
- Война?
- Угу… Светлые против тёмных, полукровки против всех. Или, точнее – все против полукровок, - она смотрела куда-то в даль.
Повисла тишина, словно девушка о чём-то задумалась. Сквозь гудение живой толпы еле доносилось бряканье лютни.
- Гномы уходят глубже в горы, - она вдруг продолжила, - люди тащат всё оружие, которое только могут найти. Убивают, воруют… Да и не только люди… - она махнула рукой. – Грядёт что-то очень нехорошее…
И тут, словно в подтверждение её слов, в таверну залетел суматошный, лохматый парень. Весь мокрый от пота, он тяжело дышал, пытаясь выкрикнуть очередную новость. Выкрикнуть громко, чтобы все услышали:
- Снова! – кричал он, задыхаясь, - снова напали! Под видом торговцев, тёмные ещё один отряд светлых зарубили!
Парень упёрся руками в колени, пытаясь прийти в себя.
- Где? Откуда? – выкрикнул кто-то из гостей.
- Недалеко. На узком участке пути через хребет. В расщелине.
Толпа загудела с новой силой. Это было совсем близко от торгового города.
- Вот же ловкачи, - ухмыльнулась девушка, одобряя смелость тёмных, - самая узкая часть дороги. Если напасть на, ничего не подозревающий, отряд, то те даже пикнуть не успеют. Говорят, оружие у тёмных – никому не повторить. А светлые всё не хотят соглашаться с той мыслью, что давно не являются сильнейшей расой.
- И это после тёмной вспышки? – пальцы, скрюченные временем, крепче сжали корявую трость.
- Так точно, старик.
- Восточный лес?
- Восточный лес, старик, - выдохнула девушка, - восточный лес.
***- Иди за мной.
И Зев покорно двинулся за Теневым Маршалом.
В полной тишине.
В голове крутилась куча вопросов и ещё большая куча просьб.
Тело напряжённо боролось с огромным желанием сбежать. Но осматривая помещения, через которые они двигались, он понимал, что бежать некуда. Да и смысла особого нет: его либо найдут и накажут, либо убьют, либо он сам погибнет. Не в Академии, так в Пустоши.
За маленькими окнами-бойницами, что располагались в верхней части стены, совсем стемнело. Холодный свет двух спутников прямыми, сиреневыми лучами прорезал тёмное пространство, контрастируя со светом синих кристаллов.
Где-то, за стенами, слышался шум, похожий на сражение – выкрики, команды, лязг металла и глухие удары.
За деревянными дверьми, что тёмными проходами, выделялись среди светлых каменных стен, слышался непонятный язык и шорох бумаги. По звуку, напоминающему шкрябанье, Зев понял – там что-то пишут.
Одна из дверей резко распахнулась, и из неё выкинули худого светлого эльфа, по виду не многим старше Эс'Зева́ра.
Курсант чуть не упал, но поймал себя, растопырив тощие руки в стороны.
Грозная, крупная эльфийка что-то громко рявкнула ему в спину. Длинная чёлка белых волос закрывала часть её лица, за которой виднелся темнеющий, рваный шрам. Но, обратив внимание на мужчину, остановившегося в центре коридора, её взгляд смягчился. Она положила ладонь на сердце и коротко поклонилась:
- Гоэ́но нин, хар'нан.
Подняв голову, эльфийка заметила тёмного мальчика, что скрывался за широкой спиной. Глаза стали ледяными, колючими, а между бровей залегла морщинка. Она нахмурилась и, с громким хлопком, скрылась за дверью.
Зев перевёл взгляд на спину мужчины, что смотрел на захлопнувшуюся дверь – он казался ему горой. И впервые, вопреки всему происходящему, у мальчика проскочила неожиданная мысль:
«Интересно, смогу ли и я стать таким?»
Дикий мысленный вопрос оборвал светлый курсант, который, спрятав глаза, тихо обошёл их с Маршалом и двинулся куда-то по коридору. Вид его был обречённым – голова практически лежала на груди, плечи поникли, словно их придавило два огромных мешка камней.
Грозный голос Азрафэ́ля сотряс пространство:
- Где твоё уважение, песок?!
Курсант застыл на месте, словно его ноги моментально приросли к земле. Зев почувствовал тоже самое.
Светлый эльф резко развернулся, выпрямляя спину. Он глубоко поклонился, положив правую руку на оружие:
- Гоэ́но нин, хар'нан. – Тонкий голос «песка» дрожал. – Наэста́н а́кина уквэ́тэ.
- На всеобщем!
Курсант сжался, словно боролся с собой. Он кинул короткий взгляд на маленького, тёмного эльфа и, сквозь зубы, процедил:
- Прошу меня простить, Господин. Клянусь, такого больше не повториться.
- Не повторится, - подтвердил Маршал.
Мужчина отвернулся и двинулся по мрачному коридору дальше.
Зев помедлил какое-то время, смотря, что светлый не торопиться разгибаться и уходить.
- Песок?..
Мальчик обернулся, чтобы спросить у Маршала, но тот уже был далеко. И мальчик, ещё раз, мельком посмотрев на склонившегося курсанта, побежал за мужчиной.
Нагнав его и обернувшись – курсанта в коридоре уже не было.
- Слушайся приказов, - голос мужчины был серьёзен, но без злости, - этому юнцу полировать стены пару дней в нескольких башнях Академии. А, за неуважение, я накину ему ещё и уборку солнечных кругов. Хотя и ночью, в отведённое для еды время. Но зато не под палящим солнцем.
- Но он всего лишь…
- Это неповиновение! – стены задрожали, и мужчина обернулся на Зева, - предупреждаю тебя – хочешь жить – слушайся.
Зев туго сглотнул и кивнул головой.
Тёмные коридоры, двери, снова коридор. Лестница вверх, переход, винтовая лестница вниз.
У её основания, в самом столбе, была выбита статуя – эльфийка, с широкими плечами и сильными ногами, что сразу бросились мальчику в глаза. Она подсвечивалась двумя кристаллами по бокам. Мимо неё невозможно было пройти – словно живая, сильная, она замахивалась небольшим мечом, прикрываясь округлым щитом от опасности.
Зев замер, внимательно её рассматривая. Он никогда не видел таких эльфов. Таких существ в принципе. Даже в сказках Вело́ны не было никого подобного.
- Алкари́нья'Д'Арн, - послышался за спиной тихий мужской голос. Он словно боялся её потревожить. - «Сияющая ярче всех», - объяснил он мальчику, встречаясь с его тёмными глазами.
Эльфёнок тихо вернул взгляд на необычную статую.
- В День Священной Войны Против Тени она вела войска светлых к границам Аур'эль'Дуна́та, и встретила первую волну. Она единственная женщина-воительница, увековеченная в истории. Ты ещё услышишь о ней.
Маршал двинулся дальше. Зев последовал за ним, какое-то время ещё удерживая взгляд на Сияющей.
Они пришли на первый этаж одной из башен. Мальчик так и не понял, какой по счёту. Лёгким движением эльф открыл высокие, двустворчатые двери, и они оказались в просторном помещении.
- Надеюсь, ты запомнил дорогу сюда. Ведь провожать я тебя не собираюсь.
Зев посмотрел на мужчину округлившимися глазами, и Маршал понял – он не запомнил ни-че-го.
- Что ж. Это твои проблемы, - равнодушно пожал он плечами, - это наш военный арсенал. Твоё дело вон те клинки, мечи, гле́фы и тому подобное. Масло и тряпки рядом.
Он махнул рукой в дальний угол помещения, где в синем свете кристаллов, блестели уже начищенные лезвия.
- Твоё дело натереть и начистить то, что не блестит.
- Но я не умею.
- Научишься, - тон, не терпящий возражений, - услышишь горн, вернёшься в столовую к у́рума, понял?
Зев хотел поспорить. Хотел сказать, что не знает, как это делается, куда идти, что такое горн, и как понимать «у́рума»? Но Азрафэ́ль пригвоздил мальчика взглядом и тот, лишь молча, повторил короткое движение – кивок и рука... что провалилась в пустоту…
Когда-нибудь и у Эс'Зева́ра появится собственное оружие.
Теневой Маршал вздёрнул брови, но вернул лицу серьёзный вид, когда мальчик вновь поднял на него огромные, блестящие глаза. Развернулся и вышел из помещения. Эхо его уверенных шагов быстро смолкло, оставляя оглушающую тишину…
***Последняя капля прекращающегося дождя больно стукнула по переносице, отдаваясь гулом в голове и пуская болезненную волну по отёкшему лицу. Сквозь опустошённые тучи начало, пятнистыми обрывками, мелькать звёздное небо.
Доспех пропитался лесной грязью и сыростью прелых листьев, сжимая тело всё сильнее. С каждой минутой. Всё тяжелее и тяжелее. Не позволяя шевелиться.
Эль'Кайн лежал, придавленный сосной. Что-то непонятное, толи камень, толи очередной сломанный ствол дерева, больно упирался в спину. Каждый вдох царапал лёгкие изнутри, словно глоток битого стекла. Воздух пах озоном, гарью и сладковатой гнилью разорванной плоти.
С одной стороны слышался треск ещё ломающихся и падающих ветвей, подрезанных тёмной волной. С другой – послышался далёкий лай собак, бряканье металла, тяжёлое пыхтение – деревенщины торопились к месту, где недавно произошёл необъяснимый взрыв.
«Позор...» - мелькнуло в голове светлого эльфа. Он сплюнул вязкую кровь пополам с осколками зубов. - «Умереть от ржавых вил пьяных свиней. Для Первого Клинка Короны...»
Он попытался пошевелить левой рукой. Острая ветвь пробила наплечник, пришпилив конечность к земле, как бабочку в коллекции натуралиста. Боль взорвалась белым пятном перед единственным зрячим глазом – второй превратился в сплошной фиолетово-чёрный отёк.
Деваться было некуда. Эти деревенщины, так или иначе, найдут его.
Собрав оставшиеся силы, Эль'Кайн упёрся здоровой ладонью в липкий от смолы ствол дерева. Пальцы скользили. Он выдохнул остатки воздуха из лёгких, создавая внутри вакуум тишины, и ударил.
Это не была волна огня или ярости. Это был глухой хлопок уплотнённого воздуха.
Ствол толщиной в два обхвата с треском взлетел вверх, отброшенный невидимой силой, и рухнул в десяти шагах от эльфа, осыпав его трухой.
В сознании мелькнуло яркое пятно и тут же исчезло.
Эль'Кайн отключился. Но лишь на мгновенье. Затем боль вернулась.
Горячая, пульсирующая по всему телу.
Из разорванной руки, импульсами, вытекала кровь. Кровь пузырилась на губах, но пальцы целой руки всё ещё сжимались в кулак. Он мог двигаться. А пока он двигается – он жив.
Переворот на бок отозвался хрустом сломанных рёбер. Попытка опереться едва не лишила сознания снова. Ледяная, раскисшая земля жадно чавкнула, засасывая колени и руку. Промокшая ткань придавливала, заставляя утонуть в грязи.
Но он встал.
Перед уцелевшим глазом всё плыло, плясали яркие пятна, в ушах шумело.
Разъярённый лай собак, и топот множества ног заставляли поторопиться.
Эль'Кайн сорвал грязную перчатку с уцелевшей руки. Ткань пропиталась кровью и прилипла к ладони – пришлось рвать зубами. Он спрятал её в карман – нельзя оставлять следов – и зажал дыру на плече здоровой рукой.
Пошатываясь, он побрёл к торговому тракту, по которому они с напарником добирались до восточного леса. Ноги заплетались, отказывались двигаться, но гордость заставляла держать спину прямо.
- Теллоре́ль... – имя вырвалось вместе с багровым паром. – Второй клинок... Я отомщу. За тебя. За нас. За чистую кровь.
Он обернулся через плечо, в последний раз посмотрев на место катастрофы. Там, вдалеке, копошились силуэты, подсвеченные светом факелов. Они остановились на краю вывернутого леса.
«Он что? Нюхает грязь?» – лицо Эль'Кайна исказила брезгливая судорога.
Эльф запнулся. Предательски громко треснула ветка.
- Это оно! – закричал один из деревенщин, и вся толпа ринулась в сторону светлого.
- Да чтоб тебе конь на голову наступил! – эльф сплюнул кровавую слюну.
Эль'Кайн вытянул дрожащую руку вперёд. С неё, густыми, тёмными каплями, спадала кровь. Собирая остатки силы, он толкнул воздух от себя. Не целясь.
Ударная волна врезалась в толпу, сбивая мужиков с ног и откидывая их на расстояние. Топоры, вилы, факела – всё полетело в разные стороны. Испуганный собачий скулёж врезался в уши.
Грудь Первого Клинка разорвало кашлем.
Неожиданно неподалёку жалобно заржал конь.
Массивный чёрный жеребец, чудом переживший взрыв, выбрался из-под завала. Он тяжело поводил боками, глаза зверя светились в темноте первобытным ужасом, но стоило хозяину поднять голову, как животное замерло.
- Ха'но… (мой брат…)
Эль'Кайн сделал три слабых шага и упал животом на жёсткое седло, цепляясь скрюченными пальцами за гриву животного.
- Я отмщу за нас... – прошептал он в ухо коню, глядя туда, где, по небу, ещё расплывались фиолетовые прожилки от тёмной силы Эс'Зева́ра. – Пошёл!
Жеребец истошно заржал, вставая на дыбы, и рванул прочь, взрывая раскисшую почву.
Они вылетели на разбитый торговый тракт. Ветер ударил в лицо, выдувая запах гари. И тут же, из-за поворота, вынесся второй чёрный жеребец – конь Теллоре́ля.
Пустой. Без седока.
Лишь на луке седла болтался зацепившийся тёмный плащ Второго Клинка, обугленный неровным краем.
***Чистые, ясные глаза, окружённые глубокими морщинами серой, от старости, кожи, осматривали окружающее пространство.
Погода выдалась, на редкость, хорошей, но ветреной. Ещё пригревало солнце, и небо было ярко-синим, по-настоящему осенним. Мужчины в полях косили сено на корм скоту. А женщины в деревне активно занимались уборкой урожая – из-за заборов виднелись лишь, согнутые пополам, женские тела, а точнее их отдельные части – разных размеров и форм.
Лай собак, сытое мычание скотины, перекрикивание ребятишек – всё это рисовало спокойную, прямо-таки утопическую картину. Но старец знал – это затишье перед бурей.
А вот, что это за буря и когда она случиться, оставалось неизвестным даже ему…
Лысый, горбатый, со спутанной, словно птичье гнездо, седой бородой, древний старец двигался через скошенное поле. Его корявая трость легко протыкала влажную почву, а дырявый плащ постоянно раскидывало в стороны порывами холодного ветра.
Он шёл медленно. Целеустремлённо.
Очередной порыв хлестанул по лицу, выбивая слезу, распахивая плащ и забираясь под кожу. Ветер словно пытался остановить путника, но тот что-то искал.
Сильно моргнув и раскрыв глаза, старец заметил кривые клыки, что торчали из почвы – обломанные стволы деревьев. Где-то обугленные, где-то затянутые молодой зеленью. Вывернутые корни высохли и, растопырив «множество пальцев», держали между ними паутину.