Тёмный эльф. Тот, кто выживет вопреки
Он замолчал. Потом поднял голову и посмотрел на белок. Глаза его блеснули – не безумием, а чем-то почти разумным.
- Но теперь-то они заметили. Теперь-то они все заметили. Мальчик в Академии. Тьма пробудилась. Печать трещит. А я... – он подобрал монокль, болтающийся на цепочке, втыкая его обратно в глаз, и вдруг улыбнулся – широко, почти нормально. – А я просто сохраню это для истории. Как и всегда.
Белка с четырьмя глазами залезла ему на плечо. Ви́зглинг погладил её и полез в карман за новой порцией печенья.
***Эс'Зева́р стоял и смотрел на старую, потёртую дверь, ведущую из его коморки.
Долго смотрел. Ждал чего-то?..
Или кого-то...
«Это твоя тюрьма на долгое время» - в памяти вспыхнул серьёзный взгляд высокого светлого эльфа. Мальчик вздрогнул.
Толкнул дверь.
Она поддалась с коротким скрипом – не похожим на дверь в Дубе. Та скрипела по-домашнему, уютно, будто ворчала на него за позднее возвращение. Эта – взвизгнула, как раненый зверь, и затихла.
Он сделал шаг наружу.
Перед ним был короткий коридор. Три детских шага в длину, два – в ширину. Голые стены. Никаких картин, никаких светильников – только пыльный камень и узкая щель окна под потолком, забранная мутной слюдяной пластиной. Света почти не было.
Пахло сухой глиной и чем-то металлическим – как от старого ножа, который слишком долго пролежал без дела.
Зев провёл ладонью по светлому камню с серыми разводами – он был прохладным, местами, шершавым, но, в основном, стёртым до блеска, отполированным до неприличия. Словно специально.
Мальчик обернулся. Дверь в каморку была совсем чужой. Словно иллюзия – просто кусок дерева в каменной раме.
«Я могу вернуться. Прямо сейчас. Могу зайти обратно и запереться».
Но он не заперся. Он пошёл вперёд.
Три шага – и коридор кончился, уперевшись в винтовую лестницу. Та уходила вниз, в полумрак, закручиваясь вокруг центрального каменного столба. Ступени – широкие у внешней стены и узкие, почти острые у внутренней – были вырезаны из того же грязно-светлого камня, что и вся башня. Кое-где на них виднелись тёмные выемки – следы сотен тысяч шагов, которые прошли здесь до него.
Зев наступил на одну, и камень отозвался холодом, что просочился сквозь тонкую подошву сапог, пополз вверх по ногам, заставив мальчика поёжиться.
Вдоль внутреннего столба, через равные промежутки, горели кристаллы. Синие, холодные, они не мерцали – просто светились ровно, как кусочки льда, которым приказали быть фонарями. Света хватало ровно настолько, чтобы видеть ступени под ногами. Все остальное тонуло в тенях – густых, глубоких, почти живых. Они шевелились, когда Зев делал шаг, и замирали, когда он останавливался.
Тёмный эльфёнок остановился. Прислушался.
Где-то далеко внизу что-то хлопнуло.
Дверь? Или что-то другое?
Эхо подхватило звук, разнося по всей башне.
Ему показалось, что он слышит шаги. Много шагов. Они приближались, удалялись, наслаивались друг на друга. И вдруг – тишина. Такая глубокая, что Зев услышал собственное сердце.
Он вцепился в перила. Металл был холодным – гораздо холоднее камня. Пальцы заныли, но он не отпускал. Перила были единственным, за что можно держаться. Единственным, что не двигалось и не звучало.
«Надо идти. Я обещал».
Он сделал ещё шаг. Потом ещё. Его сапоги стучали по камню – слишком громко, ему казалось, что на этот звук сейчас сбегутся все эльфы Академии. Но никто не пришёл.
Первая площадка встретила его тишиной. Дверь – массивная, окованная металлом, с тяжёлой ручкой. Приоткрыта. Оттуда тянуло странным, чужим запахом, но живым. Чей-то голос что-то произнёс. Второй ответил. Зев не понял ни слова. Он прижался к стене, стараясь стать как можно меньше, и прошмыгнул мимо. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно на весь ярус.
Следующая площадка. Здесь дверь была закрыта, но из-под неё пробивался свет – мягкий, жёлтый, почти как у тётушкиного очага. На секунду ему захотелось постучать. Попроситься внутрь…
Но он не постучал.
Следующий пролёт – и стены раздвинулись.
Зев замер.
Он стоял на пороге Центральной лестницы. Здесь всё было иначе. Ступени – широкие, полукруглые – расходились вниз, к огромному витражу, который занимал всю стену.
Мальчик застыл, медленно поднимая глаза, рассматривая переливающееся изображение. Рот открылся сам собой.
Король смотрел на него сверху вниз, а королева была повёрнута спиной, лицо было видно в профиль. Он понял кто это по их коронам. Холодные глаза, сжатые губы – они сияли в последних лучах заходящего солнца. Разноцветные пятна света лежали на каменном полу, и Зев, сам того не замечая, наступил на алое пятно. Словно в кровь.
Вокруг были курсанты.
Они текли по лестницам с разных сторон сплошным потоком – в одинаковой светлой форме, с одинаковыми холодными лицами.
Высокие, низкие, юные, взрослые.
И все, как один, замечали его.
Первый просто споткнулся на бегу и уставился. Второй толкнул третьего локтем. Третий замер, открыв рот. Четвёртый отдёрнул руку от перил, будто Зев был прокажённым.
Кто-то что-то шептал. Кто-то брезгливо сморщил нос. Кто-то просто смотрел – с ужасом, с отвращением, с любопытством.
От этих взглядов хотелось провалиться сквозь пол.
Зев попятился. Плечи вжались в холодный камень. Он хотел стать невидимым. Хотел, чтобы его поглотила Тень – та самая, которой он боялся. И которую так хотел.
Но она молчала.
А курсанты всё шли и шли. Насмехались, морщились, пугались.
И тут горн.
Три резких, коротких сигнала.
Низкий, вибрирующий звук прокатился по лестнице, ударился о стены, пролез под кожу. Курсанты вздрогнули и ускорились. Топот усилился. Прозвучала громкая команда. Кто-то побежал.
А Зев стоял, вжавшись в стену, и не мог пошевелиться.
Огромные, испуганные глаза пытались уследить за каждым движением. Но это было невозможно.
Он хотел домой. Хотел к тётушке. Хотел морса.
И тут чья-то рука схватила его за плечо. Жёстко. До боли.
Короткий вскрик предательски вырвался из горла.
- Хо́рта, со́рда! (Шевелись, мелочь!)
Зев дёрнулся, попытался вырваться, но парень – гораздо выше ростом, светловолосый, с острым носом и злыми, светло-зелёными глазами – держал крепко.
Очень крепко.
Он что-то рявкнул на эльфийском и потащил Зева вниз. В толпу. В шум. В неизвестность…
***- Отпусти меня! – Зев вырывался, дёргался, но всё было бесполезно. Светлый эльф держал его мёртвой хваткой, - куда Вы меня тащите?!
Он извернулся, чтобы укусить того за руку, но получил ладонью жёсткий подзатыльник.
- Ха́ута пэ ма́ра у́ва фи́рин, у́кундо. (Закрой свою грязную пасть, болван.)
Толпа вокруг взорвалась смешками.
Подсвеченная холодным светом кристаллов, что с наступающей темнотой, светили всё сильнее, светлые эльфы вокруг казались Зеву скалящимися хищниками. Зверьми. Страшными тварями.
Он дёрнулся от них в сторону, вновь натыкаясь на того, кто его тащил.
Тот больно дёрнул его за плечо, заталкивая в массивные двери.
В нос ударил незнакомый, резкий запах – что-то пряное, кислое и… горькое?.. Не то травы, не то лекарства.
Жареное мясо, варёные корнеплоды.
Запах был тяжёлым, удушающим. К горлу вновь подступил твёрдый ком. Хотелось глубоко вдохнуть, но воздуха не было.
Огромный зал. Шумный.
Очень шумный.
Толпы светлых эльфов носились из стороны в сторону. В одинаковой форме. С одинаковыми подносами с какой-то едой.
Гул сотен голосов бился о высокие своды, отражался от каменных стен и возвращался обратно, умноженный, усиленный, оглушающий. Звон посуды, стук приборов, скрип скамей, окрики, смех – всё смешивалось в один сплошной поток звука, от которого хотелось зажать уши.
Все, как один, обернулись, когда тёмного эльфа втолкнули в помещение.
Секундная тишина…
Шум изменился. К гулу голосов добавился шёпот. Десятки, сотни шёпотов, ползущих по залу, как змеи. Зев не понимал слова, но тон понимал прекрасно. Речь идёт о нём – косые взгляды, один толкнул другого, обращая на тёмного эльфёнка внимание.
Все шептались, смеялись, гудели… Звенела посуда, скрипели скамьи и столы. Все куда-то двигались, спешили, бежали. Холодный свет кристаллов смешался со светлой формой эльфов.
В глазах Зева начало плыть. В голове шумело. Ноги подкосились, и он упал на колени, с хрустом ударяясь о каменный пол.
- Я не… - мальчик пытался дышать, но то, что наполняло помещение, даже подобием воздуха не назовёшь. Получалось лишь хрипеть.
Сухо, тяжело… Не воздух – пряная пыль.
- Воды… Пожалуйста… - еле слышно просипел Зев.
Он стоял на четвереньках. Толпа брезгливо обходила его, смеясь, морщась, презирая.
Тот, что притащил его в это ужасное место, уже давно скрылся из виду, оставив лишь болезненный синяк на плече.
Тёмное тельце трясло. В глаза всё расплывалось. Звон в ушах усилился.
Зева вырвало прямо на каменный пол. Желудок был пуст и тело скрутило болезненными судорогами.
Мальчик потерял сознание так и оставшись лежать около входа…
***Глухой стук сапог о каменный пол затих рядом с мальчиком.
Тишина… Блаженная тишина…
«Оставьте меня здесь…»
На шее, твёрдым прикосновением, почувствовались чьи-то пальцы.
Тяжёлый выдох.
Зев приоткрыл глаза – в расплывающейся картинке стояли тёмные сапоги, поверх тёмных штанов.
Мальчик закашлял.
- М-м… - он мучительно схватился за живот, что скрутило болью.
- Вставай. Тебе надо поесть, - знакомым голосом прозвучал приказ.
Он распахнул глаза и обернулся – спиной к нему стоял высокий, наголо бритый, эльф.
- Тень… - Зев снова запнулся, - Теневой Маршал?.. – произнёс он неуверенно.
- Так точно.
Он обернулся и кинул в мальчика серой, старой тряпкой:
- Вытри за собой, - он качнул головой на светлую лужицу – внутренний мир мальчика, что вышел наружу при сильном испуге.
Зева потряхивало. Он был очень слаб. Неловкими движениями, размазывая жижу ещё больше, спустя какое-то время, ему это всё-таки удалось её убрать. Он, пошатываясь, встал, наконец осматривая то место, где находился.
Прямоугольный, длинный зал под сводчатым потолком, что держали каменные колонны с простой лепниной такого же грязно-светлого цвета. По стенам, через равные промежутки, горели те же холодные синие кристаллы, что и в коридорах, но здесь их свет дополняли массивные кованые люстры, свисающие с почерневших балок на толстых цепях. Огромные, тяжёлые, круглые.
На улице уже совсем стемнело и в высокие, но тонкие окна пробивался сиреневый свет Амо́на и Адгу́ра.
Столы стояли длинными рядами – грубо сколоченные, тёмные от времени и пролитых похлёбок, с вырезанными на столешницах именами, символами и неприличными рисунками. Скамьи – такие же длинные, без спинок, отполированные до блеска тысячами тел. В дальнем конце зала, на небольшом возвышении, стоял отдельный стол – для офицеров высших рангов.
Сбоку от входа начинался ряд с раздачей еды. Но сейчас он пустовал. Осталось лишь несколько стопок простой посуды и чистые, нетронутые подносы.
Никого не было. Только два эльфа стояли у самого входа.
Что-то брякнуло, разнося эхо по столовой, и мальчик обернулся – Маршал шёл в его сторону с подносом.
- Выкинь тряпку, - снова приказ. Он качнул головой на большое, ржавое ведро, что стояло рядом с массивной дверью.
Мальчик повиновался, внимательно следя за движением мужчины. Он ушёл к столу, что находился в ряду у самой стены. В самом тёмном углу помещения.
Маршал стукнул деревянным подносом о стол, брякнув посудой.
- Будешь сидеть здесь. Всегда. Запомнил? – его светлые глаза опасно блеснули в свете кристаллов.
Мальчик громко сглотнул вязкую слюну и послушно закивал.
- Садись. Ешь.
Мужчина отошёл к стене, что уже успела остыть от палящего дневного солнца.
Зев, словно загнанный зверёк, аккуратно подошёл к столу, не отрывая взгляда от мужчины. Но тот на него даже не взглянул, внимательно рассматривая скудный пейзаж за высоким окном.
Тонкая, металлическая ложка неудобно легла в руки мальчика, и он криво, но сжал её кулаке.
Даже не принюхиваясь, ложка за ложкой, он закидывал в себя жидкое, серое месиво на подобии какой-то каши, закусывая ломтем уже подсохшего хлеба.
И вода… Как он хотел пить.
Вода с привкусом земли и металла. Здесь явно не водится чистых родников и богатых, прохладных дождей, что дарили жизнь восточному лесу.
Сердце эльфёнка больно сжалось, но он продолжал есть. Пока дают. Пока тихо…
Азрафэ́ль усмехнулся, наблюдая за мальчиком. Вокруг светлых глаз прорисовались глубокие, улыбчивые морщинки.
Но он тут же себя отдёрнул.
- Это место жестокое. Но ты должен приспособиться, чтобы выжить, - он вернул взгляд к окну, складывая руки с завёрнутыми рукавами, на груди.
- Но я не хочу… - рука мальчика дёрнулась, брякнув ложкой о тарелку.
- Жить? – Азрафэ́ль посмотрел на эльфёнка, что боялся поднять глаза.
- Находиться здесь…
- У тебя нет выбора.
- Почему я не могу вернуться домой? – голос был тихим, совершенно неуверенным.
- Потому что ты опасен, - светлый смотрел тёмному прямо в глаза. Мальчик вздрогнул. – И ты можешь причинить вред не только себе, но и той, что тебя взрастила как родного.
- Тётушка…
- Да.
- Она?..
- С ней всё хорошо. И она ждёт твоего возвращения, - Маршал коротко кивнул, - так что прекрати разводить сопли и соберись, курсант!
Приказ прозвучал громко и твёрдо. Зев тут же вскочил на ноги, кинув ложку в тарелку. На стол вылетело несколько капель густой каши.
- Уже лучше, - вновь короткий кивок, - а теперь отдай честь.
И мужчина показал отточенное движение – короткий поклон головы и правая рука на оружие.
Зев лишь моргнул несколько раз. Теневой Маршал тяжело вздохнул.
- Повтори то, что я сейчас сделал.
Мальчик неуверенно положил правую руку на левый бок, где предполагалось оружие и коротко кивнул, возвращая взгляд на мужчину.
Ответом был утвердительный кивок:
- Это называется «ла́та эстэ́льма» - выказать дань уважения старшему.
- Ла́та эстэ́льма… - неуверенно повторил Зев.
- Именно. Ту́рка нин. Си ор саму́ва, что означает – я при оружии и жду приказа.
- Ту́рка нин… Си ор саму́ва.
Внезапно лицо Зева растянула улыбка – толи ему понравилось произношение, толи еда наконец-то добралась до организма.
***Небольшой торговый город расположился у основания массивного горного хребта. Множество лавок с самым разнообразным товаром, постоялые и гостевые дворы, таверны, жилые улицы с частными домами и участками. Где-то скромные, где-то не очень…
Тканевые крыши торговых палаток уже присыпало свежим снегом, а жители всех возможных рас кутались в тёплые одежды – приближалась зима.
Деревянная вывеска качалась на ледяном ветру постукивая о бревенчатую стену. Она явно кричала – Таверна «Варварский Чертог».
Дверь открылась с протяжным скрипом, впуская гостя и холодный порыв ветра в жаркое помещение.
Лысый, горбатый, со спутанной седой бородой, но ясными, чистыми глазами, древний старец, тут же был согрет местной духотой.
Гномы, люди, полукровки и даже тёмные эльфы сидели за деревянными столами на невысоких табуретах, обсуждая дела, планы, заключая торговые сделки, разнося сплетни и слухи.
Где-то у дальней стены, рядом с огромным, горячим камином, худенькая девушка играла на лютне, напевая ненавязчивую песню о каком-то охотнике, что спас короля.
Длинная барная стойка была полностью занята подвыпившими гостями, что искали тепла в промозглый осенний вечер.
Высокий, крепкий мужчина, чьи волосы уже тронула седина, начищал стаканы – сухое полотенце ловко, до скрипа, натирало прозрачную тару в опытных мужских руках. Он выслушивал, как ему казалось, бред очередного пьяного посетителя.
Путник двигался между оживлённой толпы. Он шёл, опираясь на корявую трость, подтирая грязные следы с пола полами дырявого плаща. Посетители, словно ведомые незримой силой, неосознанно расходились в стороны, даже не замечая пожилого гостя.
Пышнотелая, коренастая гномка ловко юркнула с подносом, полным еды и напитков, прямо перед ним, лишь слегка задевая округлым плечом его торчащую бороду, обдавая запахом жареного мяса и кислого эля.
Старик скорчился, дёргая носом от неприятного для него аромата:
- И они называют это пищей?.. – риторический вопрос в пустоту.
Из-за соседнего стола начал подниматься худой эльф с тёмно-серой кожей и чёрными волосами. Мимо проходящий здоровый мужик толкнул его плечом, роняя эльфа на стол. Пытаясь поймать равновесие, тёмный опрокинул пару пустых стаканов.
- Смотри, куда прёшь, выродок, - грозно пробасил мужик, глянув на эльфа сверху вниз и, брезгливо, плюнув ему под ноги. Тот предпочёл не шевелиться, пропуская мужчину вперёд.
Пара тёмных, что остались сидеть за столом, что-то ему прошептали на своём языке и пострадавший, кивнув, тяжело выдохнул.
Старец прошёл в самый дальний, тёмный угол помещения – туда, где не доставал свет вездесущих свечей, жар камина и перегар разгорячённых посетителей. Он удобно опёрся на корявую трость, смотрел и слушал.
Но не успел он сосредоточиться, как его отвлёк низкий женский голос, прозвучавший где-то со стороны:
- Значит, слухи не врут и тёмных действительно начали принижать.
Старец дёрнулся, вскидывая взгляд ясных глаз к потолку – на перекладине, под самой крышей, на деревянной балке лежала девушка, спрятавшись под плащом с капюшоном. Ярко-зелёные глаза отразили свет огня, устремляясь на старика.
Не заговори она, он бы никогда не заметил её присутствия.
- Сдаётся мне, это будет последняя кружка эля в его жизни, - и она коротко кивнула в сторону мужика, что осушил очередной стакан пенного, направляясь к выходу. А за ним, тихо и незаметно, сквозь толпу, последовали три тёмных эльфа.
- Сдаётся мне – ты права, - согласно закивал путник, поблёскивая лысой головой.
Девушка хитро улыбнулась, осматривая странного гостя:
- Странный ты, старик, - она внимательно смотрела на сгорбившегося, словно специально, лысого старца, - глаза у тебя не человеческие…
Тот замер, лишь спокойно дышал, смотря куда-то вперёд – серый, дырявый плащ на его спине шевелился в такт дыханию. Незнакомка продолжила, осматривая помещение:
- После Чёрного Веретена тёмные эльфы попали под раздачу. А полукровки просто стали изгоями, как самые слабые. Видимо даже сами Высшие не были готовы к их появлению.
- Чёрного Веретена?
- Дед, тебя из каких руин выкопало? – девушка села, опираясь на балку. Из голенища высокого сапога мелькнул нож чистого, белого металла. Лица её всё так и не было видно. – Недалеко от восточного леса мощный взрыв произошёл. Многие думают, что это сам Тёмный из-под печати пробиться пытается.
- Забавно…
- Вот и я так думаю, - она сложила руки на груди, принимая расслабленную позу. – Но, в основном, все считают, что это, либо очередные эксперименты живущих на сумрачных землях…
- Я бы не стал отрицать такое предположение.
- Я тоже, - согласно кивнула девушка, - либо полукровки пытаются сами его освободить, используя грязную кровь и молясь об отмщении.
- Но это смешно.
- Не знаю, - женский голос стал тише. Она отрицательно качнула головой и из-под капюшона показалась толстая коса пепельно-белых волос, которую она поспешно спрятала обратно. – Их положение ухудшается с каждым днём. И война между расами становится всё ожесточённее.
- Война?
- Угу… Светлые против тёмных, полукровки против всех. Или, точнее – все против полукровок, - она смотрела куда-то в даль.
Повисла тишина, словно девушка о чём-то задумалась. Сквозь гудение живой толпы еле доносилось бряканье лютни.
- Гномы уходят глубже в горы, - она вдруг продолжила, - люди тащат всё оружие, которое только могут найти. Убивают, воруют… Да и не только люди… - она махнула рукой. – Грядёт что-то очень нехорошее…
И тут, словно в подтверждение её слов, в таверну залетел суматошный, лохматый парень. Весь мокрый от пота, он тяжело дышал, пытаясь выкрикнуть очередную новость. Выкрикнуть громко, чтобы все услышали:
- Снова! – кричал он, задыхаясь, - снова напали! Под видом торговцев, тёмные ещё один отряд светлых зарубили!
Парень упёрся руками в колени, пытаясь прийти в себя.
- Где? Откуда? – выкрикнул кто-то из гостей.
- Недалеко. На узком участке пути через хребет. В расщелине.
Толпа загудела с новой силой. Это было совсем близко от торгового города.
- Вот же ловкачи, - ухмыльнулась девушка, одобряя смелость тёмных, - самая узкая часть дороги. Если напасть на, ничего не подозревающий, отряд, то те даже пикнуть не успеют. Говорят, оружие у тёмных – никому не повторить. А светлые всё не хотят соглашаться с той мыслью, что давно не являются сильнейшей расой.
- И это после тёмной вспышки? – пальцы, скрюченные временем, крепче сжали корявую трость.
- Так точно, старик.
- Восточный лес?
- Восточный лес, старик, - выдохнула девушка, - восточный лес.
***- Иди за мной.
И Зев покорно двинулся за Теневым Маршалом.
В полной тишине.
В голове крутилась куча вопросов и ещё большая куча просьб.
Тело напряжённо боролось с огромным желанием сбежать. Но осматривая помещения, через которые они двигались, он понимал, что бежать некуда. Да и смысла особого нет: его либо найдут и накажут, либо убьют, либо он сам погибнет. Не в Академии, так в Пустоши.
За маленькими окнами-бойницами, что располагались в верхней части стены, совсем стемнело. Холодный свет двух спутников прямыми, сиреневыми лучами прорезал тёмное пространство, контрастируя со светом синих кристаллов.
Где-то, за стенами, слышался шум, похожий на сражение – выкрики, команды, лязг металла и глухие удары.
За деревянными дверьми, что тёмными проходами, выделялись среди светлых каменных стен, слышался непонятный язык и шорох бумаги. По звуку, напоминающему шкрябанье, Зев понял – там что-то пишут.
Одна из дверей резко распахнулась, и из неё выкинули худого светлого эльфа, по виду не многим старше Эс'Зева́ра.
Курсант чуть не упал, но поймал себя, растопырив тощие руки в стороны.
Грозная, крупная эльфийка что-то громко рявкнула ему в спину. Длинная чёлка белых волос закрывала часть её лица, за которой виднелся темнеющий, рваный шрам. Но, обратив внимание на мужчину, остановившегося в центре коридора, её взгляд смягчился. Она положила ладонь на сердце и коротко поклонилась:
- Гоэ́но нин, хар'нан.
Подняв голову, эльфийка заметила тёмного мальчика, что скрывался за широкой спиной. Глаза стали ледяными, колючими, а между бровей залегла морщинка. Она нахмурилась и, с громким хлопком, скрылась за дверью.
Зев перевёл взгляд на спину мужчины, что смотрел на захлопнувшуюся дверь – он казался ему горой. И впервые, вопреки всему происходящему, у мальчика проскочила неожиданная мысль:
«Интересно, смогу ли и я стать таким?»
Дикий мысленный вопрос оборвал светлый курсант, который, спрятав глаза, тихо обошёл их с Маршалом и двинулся куда-то по коридору. Вид его был обречённым – голова практически лежала на груди, плечи поникли, словно их придавило два огромных мешка камней.
Грозный голос Азрафэ́ля сотряс пространство:
- Где твоё уважение, песок?!
Курсант застыл на месте, словно его ноги моментально приросли к земле. Зев почувствовал тоже самое.
Светлый эльф резко развернулся, выпрямляя спину. Он глубоко поклонился, положив правую руку на оружие: