S-T-I-K-S. Вера в Улье

– Вам нужна помощь? Есть вода, нашлись даже пару бутылок молока.

– Нет, спасибо вам. У нас всё есть. Я всегда в полном обмундировании, – усмехнулась женщина. – С детьми только так и никак иначе.

Вера ответила ей улыбкой и пошла дальше. Где-то внутри что-то медленно, но неотвратимо сдвигалось. Ещё недавно каждое слово давалось ей с усилием, а теперь она вдруг знала, как подбодрить, что сказать, чем помочь. Будто кто-то щёлкнул тумблером, и в этой обычно тихой, застенчивой девушке, начавшей утро в привычной броне социальной скованности, заговорила другая Вера – более смелая и отзывчивая.

Через час Павел Александрович в который раз подошёл к кабине машиниста. Постучал, но ответа по-прежнему не было.

– Дур-р-рдом какой-то, – пробурчал он и с силой сплюнул на пол.

– Что там, ноль реакции и фунт презрения? – спросил Миша.

Тот кивнул и снова затарабанил по двери кулаком:

– Уважаемый! У вас тут, на минуточку, люди! Может, выйдете, скажете нам пару слов? Да хоть по громкой связи, подбодрите народ! Что вы там, в засаде сидите?

Молчание. Ни звука.

Машинист застыл в кабине, как поражённый. Его тело сковало оцепенение, мышцы напряглись, а дыхание сбилось – оно было слишком поверхностным, прерывистым, словно он боялся сделать лишний вдох. Глаза широко раскрылись, но взгляд метался, не фокусируясь ни на чём конкретном, внутри его головы воцарилась пустота и хаос одновременно. Губы дрожали, пытаясь выдавить слова, но они застревали в горле.

Туман за стеклом плавно размывался, но для него мир замедлился, растянулся в безвременье. В голове крутился только один вопрос, на который не было ответа – что теперь делать? Он словно застрял между настоящим и чем-то чуждым, без движения, без решения. Шок плотно зажимал в свои тиски, лишая возможности понять, что происходит и как выбраться из этого кошмара.

– Уважаемый! Где помощь? Где спасатели?! – продолжал снаружи Павел.

– Может, он ранен? – спросила Вера. – Вдруг головой ударился, когда тормозил?

– Да вряд ли. Он же в эфир выходил после стоп-крана.

В этот момент с другого конца вагона донеслась возня:

– Дай сюда!

– Это еда для всех!

– Я жрать хочу прямо сейчас! Отошла, коза!

Раздался резкий женский визг. Люди вздрогнули и почти все рванули смотреть, что происходит.

Плюгавый мужичонка, худощавый и нервный, вцепился в пачку лапши быстрого приготовления, которую вырывал из рук у высокой девушки плотного телосложения.

– Так! Что тут происходит?! – грозно спросил Павел Александрович, подойдя вплотную.

– Па… Павел Александрович, они вот… – запинаясь, заговорила девушка. – Пришли эти, – она кивнула на двоих мужчин и плюгавого, – еду отбирают! А у нас и так почти ничего нет!

– С какого хрена вы решили, что эта еда только ваша?! – заговорил один из мужиков. – Мы тоже жрать хотим!

– Так мы же вам отдали два батона и карбонат! Вам всё мало?!

Павел Александрович вдруг рассмеялся. Заливисто, громко, до слёз в глазах. Люди озадаченно уставились на него.

– То есть… – вытирая уголки глаз, продолжал смеяться он, – вам, козлам общипанным, дали два СВЕЖИХ батона и целую нарезку мяса, а ты… а ты, идиот, вцепился в бич-пакет?!

– Слышь ты, гнида… – шагнул к нему плюгавый, но не успел договорить.

Павел Александрович резко ударил его под рёбра. Мужичок побледнел и скрючился, нашёл рукой поручень и уцепился за него, чтобы не упасть.

– Значит так! – сказал он, так, что у всех за спиной пробежала дрожь. – СЛУШАТЬ СЮДА!

Он выпрямился, осмотрел толпу:

– Прошло два часа. Два мать вашу часа, как мы здесь застряли. А вы уже волками друг другу в глотки лезете – за китайскую лапшу! Вы с ума сошли? Вы что, УХУ ЕЛИ?!

Он сделал шаг вперёд. Тишина.

– Я скажу один раз и для всех. Пока нас не вызволили – вся еда общая. Это значит – делим на всех, по порциям! Ровно, честно, спокойно. Всё! Ясно сказал?!

Люди начали кивать. Даже та самая шайка, что пришла с плюгавым, уже не возражала.

– Я не слышу! ЯСНО?!

– Да! Да, ясно! – дружно закивали и заговорили разом.

– А ты, залупчик, – Павел повернулся к всё ещё стонущему мужику, – теперь под особым присмотром. Понял меня?

Тот только злобно покосился.

***

Прошло пять часов с момента аварии. В вагоне царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь редкими переговорами и шорохами. Некоторые пассажиры, измотанные стрессом и усталостью, задремали на своих местах, другие сидели, уставившись в одну точку, погружённые в свои мысли. Тревога нарастала с каждой минутой, и люди начали задавать вопросы.

Павел Александрович в очередной раз постучал в дверь кабины машиниста.

– Слушай, капитан! Ну будь ты человеком! Тут мёртвые тела лежат в проходах! Тут напуганные женщины, дети, старики! Нельзя тут так долго находиться! Что ответили тебе сверху?

– Ничего, – внезапно ответил машинист. Все удивились, уже и не ожидали услышать его голос. – Ничего не ответили. Связи нет. Сигнал не доходит.

– Твою ма-а-а-ать… – протянул Миша.

– Чего же ты молчал? Открывай двери, пойдём по тоннелю.

– Там света нет. Аварийный уже даже не горит, скоро и в поезде погаснет.

– Свет не проблема, с фонариками на телефонах дойдём. Сколько до ближайшей станции?

Машинист открыл дверь и вышел, чем ещё больше удивил группу.

– До Черкизовской? Примерно 1200 метров.

Павел Александрович протянул ему руку поздороваться. Машинист ожидал получить по морде, но удивился такому приятному приветствию.

– Ох… Ну что ж… Вера и Маша, пробегите по вагонам, расскажите всем, что мы через 30 минут выдвигаемся до следующей станции. Кто хочет присоединиться, пусть готовятся. Всем необязательно идти. Дойдём до станции – вызовем помощь. И тогда к остальным уже спасатели подоспеют.

– Павел Александрович, – прервала его Вера.

– Слушаю.

– А это не странно, что за всё время за нами так никто и не пришёл? Не говоря уже о том, что с момента этого кошмара ни одного поезда не проехало и нас не снесло? Мне очень тревожно. Что-то неладное происходит. Может быть, даже сейчас нет дела до нас, потому что спасатели заняты другим? Может, это вообще массовый теракт? – затараторила Вера.

– Цыц! Тихо! Думай, что говоришь. Давай успокаивайся. Не накручивай ни себя, ни остальных.

Вера кивнула.

– Но ведь она права, – ответил машинист. – Я пытался связаться с диспетчерами. У меня не вышло. Но! Когда пропадает поезд, диспетчерская система фиксирует отсутствие сигнала. Обычно в таких случаях автоматически активируется аварийный протокол: на место высылается дежурная бригада, и движение на линии приостанавливается. Однако сейчас за нами никто не явился. Это очень странно.

Пассажиры переглянулись, осознавая всю серьёзность ситуации. В воздухе повисла тревожная тишина, нарушаемая лишь гудением вентиляции и редкими вздохами. Запах крови и пота смешивался с затхлым воздухом тоннеля, создавая удушливую атмосферу. Люди начали готовиться к предстоящему пути, собирая свои вещи и проверяя заряд на телефонах.

Прошло тридцать томительных минут. Время будто растянулось, капая вязкими, тягучими секундами. Наконец, собралась группа – двадцать человек. Те, кто не мог больше сидеть в этом душном металлическом гробу, пропитанном страхом, потом и слабым, но всё более ощутимым запахом смерти.

Среди них были Вера и Маша, которые всё это время не просто поддерживали порядок, но и морально удерживали многих от паники. Миша – добродушный и довольно участливый парень… Павел Александрович, спокойный, собранный, с внутренним стержнем. Антон – машинист, упрямо отказавшийся остаться в поезде. И даже тот самый Плюгавый Бичпакет, как его прозвал Миша – худощавый мужик в заляпанной куртке, с бегающим взглядом, но сейчас уже серьёзный и сосредоточенный.

– Так, – сказал Павел Александрович, обводя всех взглядом. – Все готовы?

Ребята закивали, кто-то перебросил рюкзак на плечо, кто-то крепче сжал в руке телефон с включённым фонариком.

– Миша, Антон и Лёха – вы несёте воду и немного еды. Не думаю, что нам нужна целая провизия. Тут шлёпать в принципе недалеко, бодрым шагом дойдём. Все молодые, здоровые, задержек быть не должно.

Он сделал паузу, взглянув в глаза каждому. Лица были напряжённые, но решительные.

– Ребята… – он замолчал, сглотнул. – На нас надеется весь поезд. Давайте дойдём быстро и без происшествий, – он бросил короткий взгляд на Плюгавого.

Тот лишь хмыкнул, но ничего не сказал, только отвернулся и поправил рюкзак.

– И я с вами! – из толпы вышла девушка, прижав к себе младенца, плотно укутанного в клетчатый плед. – Я не могу здесь больше находиться.

– Анастасия, вам бы остаться, – поосторожничал Павел Александрович. – Куда ж вы с ребёнком по темноте?

– Нет! – сказала она резко, почти отчаянно. – Среди мёртвых людей нам с Андрюшей делать нечего. Обузой я не буду. Я выносливая – он у меня всегда на руках.

– Я помогу, если что, – тихо добавила Вера, кладя руку на плечо Анастасии.

Та взглянула на неё с благодарностью, глаза её блестели.

– Так… так… так… – Павел Александрович провёл рукой по лбу. – Ладно. Антон, открывай двери. Выходим.

Машинист кивнул и подошёл к двери, встав на одно колено. Он нащупал экстренный рычаг разблокировки и с силой потянул его вниз. Со скрежетом, ржаво и с хрипом, будто задыхаясь, механизм щёлкнул. Дверь подалась медленно, неохотно, с тяжелым металлическим вздохом, словно вагон не хотел отпускать своих пассажиров во тьму.

В тоннель повеяло сыростью и промозглой пустотой. Свет от телефонов едва пробивал тьму, рассыпаясь бледными пятнами по рельсам.

Но не успели они сделать и шага из вагона, как из глубины поезда, раздался истошный крик.

Группа вздрогнула. По вагонам прошлась волна – сначала удивлённых возгласов, потом страха. За первым криком последовали ещё – более резкие, панические, будто кто-то звал на помощь или пытался вырваться из лап чего-то ужасного.

– Что за… – начал было Миша, но не договорил.

– Быстро! – крикнул Павел Александрович. – Назад! В последний вагон!

Они сорвались с места, рванули назад сквозь темень угасающих аварийных ламп и вагонную духоту. Фонарики прыгали по стенам, выхватывая испуганные лица, трясущиеся руки, обрывки вещей. Кто-то кричал, кто-то молился. Всё тело наполнилось тревогой, сердце колотилось, как бешеное. Страх вернулся – уже не гнетущий, а взрывной, животный, тот, который заставляет бежать, не оглядываясь.

Что-то происходило в хвосте поезда. И на этот раз явно не разборки за бичпакет. Люди навстречу выскакивали в панике.

– С дороги! – крикнул кто-то из бегущих.

Грохот шагов, сбивчивое дыхание, запах пота, страха и металла смешались в один вязкий ком. Всё усиливалось по мере приближения к хвосту состава. Но чем дальше они бежали, тем реже становились люди. Казалось, поезд выдыхался, как живое существо, оставляя в тени последние свои остатки жизни.

И тут, когда добрались до предпоследнего вагона, открылась картина, от которой перехватило дыхание у всех.

Свет фонариков выхватил чудовищную сцену. На полу, в неестественной позе, лежала молодая девушка – её одежда была изорвана, лицо частично закрыто прядями волос, но уже было ясно: она мертва. Поверх неё – двое мужчин, поедающих её.

Один – лысеющий, с грязной курткой, с хриплым утробным рыком вгрызался в её запястье, с отвращающим чавканьем отрывая куски плоти. Кровь струилась по его подбородку, стекала каплями на пол. Второй – помоложе, весь в крови, с остекленевшими глазами, будто в трансе, сжимал её горло и медленно разжёвывал плоть на шее, словно это было что-то обыкновенное. Как будто ел курицу на кухне, а не человека в тёмном вагоне метро.

– О, Господи… – Веру передёрнуло. Она отступила к стенке, закрыв рот рукой.

Люди замерли. Никто не мог даже пошевелиться. Стояли в ужасе – с расширенными зрачками, парализованные отвращением и страхом.

Но именно в этот момент Плюгавый Бичпакет, неожиданно для всех, сорвался с места. С воплем и с силой влетел с ноги в того, что жевал запястье. Раздался хруст – удар был сокрушительный. Мужик отлетел в сторону, врезался в пластиковое сиденье и зарычал – не от боли, а почти как зверь.

Павел Александрович тут же бросился ко второму, заломал его, пытаясь оттащить от горла девушки.

– Что же вы делаете, суки?! – закричал он, скручивая мужчину. – Миша!

Миша вздрогнул, как будто кто-то дал ему пощёчину.

– Миша, мать твою! – повторил Павел Александрович.

Миша заморгал, пришёл в себя.

– Снимай шнурки с того парня! – он кивнул в сторону тела неподалёку – молодой парень, белая куртка, белые кеды. Лежал лицом вниз. Покойник.

Миша сморщился, но подчинился. Подбежал, судорожно развязывая шнурки с окровавленных кед. Пальцы дрожали, резались о пластик.

– Антон! С той девушки тоже шнурки – живее! – скомандовал Павел.

Тем временем Бичпакет бил первого в голову, раз за разом, с такой яростью, будто хотел стереть его с лица земли, пока тот не обмяк.

– Эй, ты, прекрати! Убьёшь же! – кто-то крикнул из группы.

– Да ты глаза разуй! – зарычал Бичпакет. – Посмотри на них!

Свет фонарей упал на лицо того, кого он избивал.

Кожа серо-желтоватая, зрачки мутные. Бичпакет запинал его до смерти.

– Это люди?! – его голос дрожал, и был полон ярости. – Я вас спрашиваю, это люди? Да они бабу только что за милую душу сожрали! – он ткнул в сторону. – Это дохляк! Зомби!

По вагону прокатились всхлипы, ахи.

Миша подбежал с двумя шнурками. Павел Александрович вместе с ним скрутили руки и ноги второго. Связали, как могли. Еще одними шнурками – теми, что снял Антон с убитой девушки, – привязали к поручню, чтоб не ползал, не кусался.

Захлёбываясь от адреналина, Павел Александрович сел на корточки, дышал тяжело, пот капал с его висков.

– Что же это такое… – прошептал он.

Только он успел выдохнуть – как через два вагона, в сторону головы состава, опять раздались крики. Громче, ближе, тревожнее. Не просто крики страха – это были крики боли и возни. Паника вновь захлестнула вагон.

– Быстро расступились! – рванул Павел туда, где пространство сотрясал истошный женский крик.

– А как же этот зомби? – кивнула Маша на привязанного к поручню парня, который, несмотря на перевязанные шнурками руки и ноги, всё ещё яростно рычал, выгибаясь, будто хотел выплюнуть собственное бешенство наружу.

– Никуда не денется, привязанный, – уже на бегу бросил он.

Все помчались следом. Кроме Бичпакета. Он остался стоять, глядя в лицо скалящегося мертвеца. Рот у того был весь в крови – как своей, так и чужой. Резко и озлобленно Бичпакет харкнул, слюна попала прямо в лицо тварюге.

– Что, сука? Не нажрался? – процедил он сквозь зубы, смерив урода взглядом, полным омерзения. Затем быстро, с тяжёлой поступью, пошёл вслед за остальными.

Когда группа прибежала в соседний вагон, им открылась по-настоящему жуткая, инфернальная сцена. Казалось бы, что может быть ужаснее того, что они видели минуту назад? А вот, жизнь сумела удивить и в этот раз.

Пять мертвецов. Пять. Девочка лет шести, с абсолютно стеклянным взглядом, вцепилась зубами в руку своей бабушки. Молодой парень и его, видимо, девушка, склонившись над телом женщины, жевали её живот с урчащим наслаждением. Другая женщина ела лицо погибшего мужчины – тот умер, скорее всего, при резком торможении. А ещё одна – пыталась вцепиться зубами в шею живого, дрожащего мужа, который удерживал её на расстоянии, не понимая, что его "Таня" уже давно не Таня.

– Таня… Танечка… милая моя… что же ты делаешь… – шептал он, и по щекам у него катились слёзы. – Танюша…

Павел Александрович оторвал внучку от руки бабушки и со всей силы отшвырнул её в бок, девочка ударилась о стекло, но оно не разбилось, она рухнула на сиденья, затем скатилась на пол.

– Катю-ю-юшка-а-а! – завыла бабка, с дико разодранной рукой, и бросилась к внучке. Павел успел лишь оттолкнуть её локтем, как в следующий миг почувствовал острую и жгучую боль – девчонка, несмотря на детские размеры, хорошенько впилась зубами в его голень.

– ААААА, твою ж мать! – заорал он, едва не упав от боли.

Тут снова подоспел Бичпакет и, не раздумывая, влетел с ноги в голову зомби-девчушке. Один удар. Второй. Череп хрустнул. Мясо размазалось по полу. И та больше не двигалась.

– Что вы делаете?! – заорала бабушка, – Твари! Изверги! Она же ребёнок! – но её слова оборвались от звонкой пощёчины. Бичпакет навис над ней, лицо перекошено от гнева.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Silent Hill – компьютерная игра в жанре ужасов и выживания.

2

Шементом – моментально, мгновенно.