Либерцисы. На поверхности
— Да, но…
— Идём. Я ведь обещал показать тебе дорогу.
Не позволив спору начаться, Вилтарин зашагал к заросшей диким виноградом стене. Запустив руки под ломкие ветки, альв принялся методично ощупывать камни. Я наблюдал за ним с лёгким недоумением — ровно до того момента, пока один из кирпичиков не провалился под его пальцами. Что-то щёлкнуло, сухо заскрежетало, и часть стены, пусть и с трудом, но сдвинулась в сторону.
— Мы пришли.
— Шутишь? — вздохнул я, подходя ближе к улыбающемуся Вилтарину. — Мы всё это время находились на заднем дворе основной тюрьмы?
— Не совсем. Малая темница появилась раньше, так что правильнее будет назвать задним двором именно ту, в которую мы направляемся.
«Занудством ты пошёл в ан Аквилана, парень. Как ты вообще это выносишь?»
— Я пойду первым.
Высокие дымчато-белые башни, увенчанные изящными шпилями, и украшенные ажурной резьбой стены — это место было похоже на обычное дворцовое ведомство, а никак не на тюрьму. Но слишком много в этих стенах было пролито крови. Она успела впитаться в пол, уйти в землю и отравить её.
Кружевной фасад оказался неспособен скрыть вонь разложения. Так пах вексов дворец. Так пахла власть Аэрона.
— Мне вот всё покоя не даёт, — шёпотом бросил я через плечо шедшему за мной Вилтарину, — зачем нужны две тюрьмы?
— Мой прадед, Вирион Второй, под конец правления — и жизни — немного помешался, — пояснил альв. — Думал, что его хотят свергнуть. Любой косой взгляд, неосторожное слово — и ты в тюрьме. Через пару месяцев оказалось, что старая темница не может вместить столько заключённых, так что Вирион приказал построить новую, больше и крепче. Правда, сам он до завершения строительства не дожил.
— Что, неужели оказался прав?
— И да, и нет. Заговор и правда был: Вирион нанёс личное оскорбление семье ан Кигана, которая в годы его правления была самой влиятельной при дворе. Только сделать ход они не успели — прадед умер сам, сердце остановилось во сне. Тюрьму достроили уже при Фаолане, моём отце. Первым делом он заполнил камеры членами семьи ан Кигана…
Мы дошли до конца тюремной стены. Я предупреждающе поднял руку, вынуждая Вилтарина прервать рассказ, и выглянул за угол.
Главный вход охраняли два гвардейца. Напряжённые, с прямыми, как корабельные мачты, спинами, они неотрывно смотрели на кованые ворота, а их перчатки скрипели на древках готовых к бою алебард.
Беззвучно выругавшись, я прикрыл глаза и прислушался к потоку. Вне тисиновых стен мои силы восстанавливались, но не так быстро, как мне бы хотелось. Сейчас я не смогу защитить ни Вилтарина, ни себя самого, но стражников иначе не обойти. Надеюсь, пары вылетевших из ниоткуда ледяных глыб будет достаточно.
— Я постараюсь застать их врасплох. Оставайся здесь, жди моего сигнала. И пообещай, что не полезешь спасать меня.
— Я не могу такое… Кто-то идёт!
— Векс!
Я призвал поток и смело шагнул вперёд.
Гвардейцы резко повернулись — но не ко мне, а ко входу в тюрьму. Один из них, словно испугавшись, закрыл руками лицо, уронив алебарду. Сделав несколько нетвёрдых шагов спиной вперёд, гвардеец полетел со ступеней и упал в траву, сотрясаясь в жутких конвульсиях. Второй же только успел вскрикнуть, когда на его плечо опустился большой меч, легко рассекая по диагонали тело вместе с доспехом.
На свет вышли две очень знакомые фигуры: подтянутый лучник с рыжими, точно всполохи огня, волосами и здоровяк с татуированной лысиной.
— Постой!.. — воскликнул Вилтарин, когда я, коротко усмехнувшись, развеял магию и решительным шагом направился к ним.
— Чтоб меня разорвало! Кайриус?
— Это я, — спокойно подтвердил я, когтями отводя от своего носа наконечник стрелы. — Смотрю, со спасением я слегка припозднился.
— Слыхал, Огден? Он шёл нас спасать! — фыркнул Фрост, опуская лук, и покачал головой. — Прибереги эти глупости для Янира, брат. Он просто обожает дурацкие сказочки про девиц в беде и кидающихся за ними в самое пекло прекрасных принцев.
Лучник склонился над одним из стражников, а затем поставил ногу на его грудь и выдернул из глазницы стрелу. Та вышла с тихим хлюпаньем, и Фрост, придирчиво осмотрев наконечник и древко, отправил стрелу обратно в колчан.
— Ну а если без шуток, то помощь бы нам и впрямь пригодилась. Мы выбрались только благодаря Сварте.
— Не знал, что она умеет взламывать замки, — заметил я.
Действия Фроста не вызывали во мне былого отвращения — лишь нездоровое любопытство. Кажется, что-то подобное со мной проделывал Ольвидус. Точнее я вспомнить не мог: в кошмарах бессмертный лишал меня зрения десятки раз.
— Не умею, — сказала Сварта, неожиданно вырастая в дверях. Лицо у неё почему-то было перепачкано кровью. — Все стражники поднялись по тревоге, внутри остался только наш надсмотрщик, а он, похоже, от страха умом тронулся. Всё ходил перед нашей камерой, голосил, что дворец вот-вот падёт и мы все умрём. Я ему ещё в первый день приглянулась, и он решил, что раз умирать — так лучше уж от наслаждения, чем от чужого меча. — Девушка сплюнула на землю.
— Он был симпатичным, — прогрохотала Хильде, появляясь с опирающимся на неё Тарви. Я приветливо кивнул им.
— Не спорю. — Сварта жутко улыбнулась розоватыми зубами. — Но если бы он спросил разрешения прежде, чем стягивать портки, тогда, может, сохранил бы горло целым.
«Мне нравится эта девочка! Ах, если бы я мог получить её, сделать частью своей коллекции… Настоящая чёрная жемчужина…»
— Держи свои грязные фантазии при себе, старик, — процедил я себе под нос.
«Ты кого это стариком назвал, змеёныш?! — возмутился Ольвидус. — Да я в самом расцвете сил!»
— Красавец? Это ты?
Я поднял голову. На верхней ступени стоял Янир — лохматый, грязный, измученный, но живой и с неизменной лютней за спиной.
— Ты ведь не снишься мне? — Бард протянул ко мне руку, но с места не сдвинулся.
Я, как заворожённый, уставился на неё, а затем, в два шага преодолев разделяющее нас расстояние, обнял Янира так крепко, что аж дыхание перехватило.
— Помнится, проблемы со сном из нас двоих были у меня, — рассмеялся я. — Тебе бы не помешало помыться, дружище.
— Ты тоже не полевыми цветами пахнешь! — весело оскалившись, парировал бард.
— А где?.. Погоди, это что, борода?!
Янир как-то странно взглянул на меня и поскрёб то, что я назвал бородой. Хотя вообще-то до бороды того же Ронара ей было далеко. Так, длинная щетина, не более, к тому же в местах, где кожу пересекали шрамы, волосы не росли, но — вот странно — даже это ему шло.
— У меня вроде как не было возможности побриться с тех пор, как нас сунули в повозку. Понимаю, тебе немного не до того было, но чтобы так?
— Прости. — Я ущипнул себя за переносицу и крепко зажмурился. Подумать только, я провёл бок о бок с Яниром неделю и совершенно ничего не заметил, слишком поглощённый собственными проблемами. Векс, что я за друг-то такой?
— Ладно, о твоей наблюдательности поговорим потом. Сейчас у нас есть проблема поважнее, и довольно серьёзная. Мы не нашли Ронара.
* * *
Удивился ли я? Ничуть. То ли сил не осталось, то ли просто привык получать дурные вести.
Конечно, у нас проблемы. Снова. А когда их не было?
Покончив с приветствиями, мы расселись кругом в тени тюремной стены. Прямо напротив меня, обняв колени, сидела Селмор, и я изо всех сил старался не смотреть на неё. Мне было достаточно воспоминаний: холод менгира, гибкое тело, яблочно-солёный аромат пушистых волос…
Я похолодел, поняв, что уже какое-то время смотрю прямо в глаза цвета морской волны — сам не понял, как это вышло. Девушка взгляд не отводила и понимающе улыбалась, словно точно знала, о чём именно я думаю. Мне вдруг стало очень жарко. Наверняка я выглядел очень глупо, но отворачиваться и притворяться, что ничего не произошло, будет ещё глупее. Надо бы улыбнуться в ответ, но губы точно лёд сковал. Векс, ну почему в её присутствии я превращаюсь в такого дурака?
— А ты что скажешь? — Янир ткнул меня локтем в бок.
— Надо освободить заключённых. Всех. — Я с радостью ухватился за протянутую соломинку.
— У нас нет времени выводить их из дворца, — тут же возразила Хильде.
— Не надо никого выводить. Отоприте камеры, покажите дорогу в оружейную, а дальше пусть сами распоряжаются своей свободой. В любом случае, нам лишняя суета только на руку. А вот что до Ронара… Вилтарин?
Альв поднял голову. Если среди Вейнарменнир и были недовольные его присутствием, то они ничем этого не выдавали — не после того, как Янир, которому я рассказал, кем мне приходится Вилтарин, крепко пожал ему руку и усадил рядом с собой.
— Не имею ни малейшего понятия. — Альв пожал плечами и отхлебнул из кружки сваренный Ингрид укрепляющий отвар. — Во дворце только две темницы — эта и старая, где сидели мы с тобой. Крепче только Ледяная комната, но там вашему другу совершенно точно делать нечего.
— Вы уверены, что он ещё жив? — несмело предположил я.
— Уверены! — отрезала Сварта. — Мы бы уже знали, если нет.
Я ничего не понял, но допытываться не стал. Векс знает, как у людей всё устроено: какая-то особая связь или ещё что…
«Спроси своего папочку про красные цепи».
— Чего? — громко спросил я, тут же привлекая всеобщее внимание.
«Красные цепи, — устало повторил Ольвидус. — Здоровяк был обмотан ими с ног до головы».
— Слушай, сейчас не до твоих дурацких шуток! Говори прямо или не лезь, если не можешь помочь!
«Просто спроси! — прикрикнул бог. — Сами вы будете до Кристального безмолвия думать, а у меня столько времени нет!»
Я с силой потёр лицо ладонями и подавил раздражённый вздох. Ольвидус ведь точно знает, что случилось с Ронаром, ну почему хотя бы в этот раз нельзя обойтись без загадок?!
— На Ронаре были красные цепи?
— Красные цепи? — Вилтарин заметно оживился. — Это точно?
— Да, — неожиданно для всех ответила Селмор. — Я помню.
— Опиши подробнее. — Альв поставил кружку на траву и подался вперёд. — Ну же, это важно!
— На вашем командире были цепи, много цепей, и ещё что-то вроде намордника, — медленно проговорила девушка, прикрыв глаза. — И выглядели они странно, как раскалённый металл. Но я тогда не придала значения, думала, мне от усталости померещилось.
Вилтарин с нечитаемым лицом повернулся к Яниру. Кадык барда дёрнулся, когда он гулко сглотнул.
— Кто он такой?
— Простите? — спросил Янир, глядя прямо перед собой.
— Ваш друг. Ронар. Кто он такой?
Цепкий взгляд, уверенная поза, жёсткий голос, в котором сквозило раздражение — в этот момент перед нами вместо измождённого альва возник Вилтарин ан Аквилана, младший брат короля. Мой отец.
До сих пор не верится.
— Наш командир.
— Я не о том спрашиваю! — Вилтарин вдруг резво поднялся на ноги и навис над Яниром. Я тоже вскочил, становясь между ними. — Что он такое?! С кем делит своё тело?!
Я непонимающе уставился на Вилтарина, а затем обернулся. Вейнарменнир все как один побледнели, испуганно переглядываясь между собой.
Ольвидус захихикал, и это было самым худшим — его смех ещё ни разу не сулил ничего хорошего.
— Боги, юноша! — рявкнул Вилтарин. — Вашего командира могут прямо сейчас препарировать учёные! Во дворце не меньше полусотни лабораторий, и чтобы понять, где начать поиски, я должен знать, с чем именно мы имеем дело! Но я не смогу помочь, если вы продолжите упрямиться!
— Не кричи на него, — сказал я, заметив, что Янир вот-вот начнёт защищаться. У моего друга острый язык, и сейчас я не был готов проверять, к чему он всех нас приведёт.
Обхватив запястье барда, я рывком поднял его на ноги и потянул за собой, уводя в сторону от остальных.
— В чём дело, Янир? Чего ты боишься?
— С чего ты взял, что я чего-то боюсь? — фыркнул бард.
— Перестань! — прошипел я. — Время уходит! Вилтарин знает дворец лучше всех, и сейчас он единственный, кто может нам помочь. Какого векса вы все?..
— Да знаю я! — разозлился Янир. — Вот же!.. Дело не в том, что я не хочу принять его помощь — я хочу найти Ронара, ты представить не можешь, как сильно, но то, что с ним происходит, это тайна нашего клана, и я не имею права раскрыть её!
Бард попытался сбросить мою руку, но я только сильнее сжал пальцы.
— Эта тайна, она ценнее жизни твоего брата? — тихо спросил я. — Она правда стоит того, чтобы позволить ему умереть?
Янир шумно втянул воздух и дотронулся до своих шрамов. Я отпустил его и отступил. Он медлил, но я больше не давил: был уверен, что Янир выберет Ронара, но бард должен был принять это решение сам.
— Если Ронар умрёт, то скрывать что-то не будет смысла, — выдавил Янир, — потому что, если это произойдёт, мы все отправимся на тот свет вслед за ним. — Он повернулся к остальным. — Я скажу.
— Янир! — Хильде вскочила на ноги.
— В отсутствие Ронара командование принимаю я! — отрезал Янир не терпящим возражений тоном и расправил плечи. — И решения принимаю тоже я. Так сказал хъёльвдин, и я подчиняюсь.
Хильде какое-то время неотрывно смотрела на барда, но затем кивнула и отступила. Девушка не выглядела недовольной — скорее напуганной тем, что может произойти, когда бард раскроет секрет своего клана чужакам.
— Он фирвендир, — проговорил Янир, обращаясь к Вилтарину.
— Это симейгир? Прости, юноша, но это слово мне незнакомо. Что это означает?
— Ронар — носитель Урсенгара, медведя Вильтура.
* * *
— Встречаемся у Янтарного дуба, вот здесь. — Вилтарин закончил чертить на земле схему дворца, поставив крестик между библиотекой и музыкальной комнатой королевы. — Это укромный уголок, по крайней мере, был им раньше. Не думаю, что пока я отсутствовал, это стало любимым местом отдыха аристократов.
— Пойдёт. — Янир кивнул. — Всем всё ясно?
Вейнарменнир согласно загудели. План был до безобразия прост и по большей части основывался на нашем везении: основная группа, возглавляемая Хильде, должна была освободить заключённых и вместе с ними отправиться сеять смуту в дворцовых переулках, вторая же, состоящая только из меня, Вилтарина и Янира, отправлялась за Ронаром и запертой в гостевом крыле Альрун.
— Мы справимся втроём! — пресёк споры и возражения со стороны своих соклановцев Янир. — Так мы привлечём меньше внимания. Вилтарин покажет короткий путь, у меня достаточно сил, чтобы очаровать врагов, а наш ледяной красавец способен вскрыть любой замок.
Я смущённо почесал нос, полагая, что бард явно переоценивает мои возможности, но против ничего не сказал — мне понравилось восхищение в его голосе.
— Всё в порядке? — негромко спросил Янир, поймав мой взгляд.
— В полном.
Удивительно, как стремительно из главного балагура и души компании Янир преобразился в настоящего командира. Сейчас он очень напоминал своего брата: разные внешне, словно дуб и ясень, они оба обладали непреклонным суровым характером и стальной волей, и не заметить этого было просто невозможно.
— Что ж, пора! Маннафатир…
Янир не закончил напутствие. Небеса расколол полный ярости и восторга крик. Мы все как по команде задрали головы.
Напротив солнца завис крылатый силуэт.
— Госпожа! Госпожа, я!..
Селмор вдруг осеклась. Взгляд девушки был направлен на Вальду, но смотрела она сквозь неё. К ней медленно и также не отрывая глаз от богини подошла Сварта. Вальда взмахнула крыльями и скрылась за шпилями дворцовых башен, а девушки так и продолжали стоять, не двигаясь и ничего не говоря.
Я с опаской протянул руку и легонько тронул Селмор за плечо. Она вздрогнула, словно очнулась от глубокого сна, и растерянно посмотрела на меня.
— Что за… Что это было?
— О чём ты? — не понял я.
— Воспоминание, — пробормотала Сварта, а затем обхватила ладонь Селмор своей и крепко сжала. — Наше время пришло. Она наконец призвала нас.
Глава 21 (Альрун). На грани.
Кир палил нещадно, напекал голову, нагревал эмвиановый доспех, заставляя кожу под ним плавиться. Запах гари забивал лёгкие, раздражал ноздри, драл горло, уговаривал остановиться и отдышаться, передохнуть хоть секундочку, а лучше сесть в тени какой-нибудь пока ещё целой дворцовой башенки и прятаться там, пока всё не закончится.
Я отмахнулась от этих глупых мыслей. Обливаясь потом и изнемогая от жары, я продолжала бежать, не щадя ног. Позади звучала лёгкая поступь Ренвика, чуть впереди золотым знаменем развевались волосы Алистиана. Брат знал каждую улочку, каждый закуток дворца и уверенно вёл нас вперёд. Я смотрела на его широкие плечи, и моё сердце переполняла бесконечная благодарность. За то, что не дал отцу забрать меня. За то, что, когда прозвучал сигнал тревоги и я, стоя посреди разрушенных покоев гостевого крыла, вцепилась в его руку и попросила отвести в тюрьму, он не стал требовать объяснений, а тут же согласился помочь. За то, что он, анэстир, отказался от всего и выбрал свою младшую сестру.
Набат продолжал звонить — истерично, надрывно. Удивительно, как это у часового руки ещё не отвалились? Иногда колокольный звон разбавляли и другие звуки: крики, лязг оружия и взрывы. Я обернулась на очередной, чтобы увидеть, как вдалеке над дворцовыми стенами поднимается ещё один густой столб чёрного дыма.
Архинтиан, столица альвийского королевства Гланлиморин, был объят огнём, и ни у кого из нас не было объяснения, почему это произошло. Алистиан предположил, что мятежники наконец сделали свой ход. Я не согласилась, ведь точно знала, что бунт должен был начаться в столице, но не раньше, чем через полгода. Если только что-то не вынудило Вальду начать действовать раньше. Какая-то причина, весомая настолько, что у богини попросту не осталось иного выхода, кроме как отдать приказ скрывающимся в городе отрядам устроить пожары и втянуть стражу и гвардейцев в изматывающие бои.
Я надеялась, что это не так. Мы совершенно не были готовы: в Миранделине продолжали пропадать люди и альвы, в Ветреных равнинах начались инспекции по поиску магически одарённых детей для службы в королевском войске, а послы, отправленные к старейшим людским кланам на переговоры, ещё не вернулись. К тому же в Теролане затаились уничтожившие Сидастагюр некроманты, и мы не знали ни где они находятся, ни кому служат. Поднимать восстание ещё рано, слишком рано!
Раздался пронзительный свист, и на дорогу легла тень. Неужели будет дождь? Я остановилась и задрала голову, приложив ко лбу ладонь козырьком.
Нет, дождя, способного помочь столице справиться с огнём, не предвиделось — на небе не было ни облачка. Но уж лучше бы разразилась гроза и меня пронзило молнией.
Страшные опасения подтвердились. Пущенной стрелой небесный свод пересекала женщина. Она зависла прямо напротив солнца, и Кир окутал её сияющим ореолом, признавая своё дитя. За спиной женщины рассекали нагретый воздух крылья, и я знала наверняка, что перья на их концах золотые.
Тело Вальды защищал белоснежный доспех, а жемчужные волосы были заплетены в тяжёлую длинную косу. В одной руке богиня держала ростовой каплевидный щит, а в другой — массивный двуручный меч, играючи, словно он ничего не весил. А затем она закричала, и крик этот, наполненный восторгом и яростью битвы, проник под мою кожу, пробрался в грудную клетку и коснулся самого сердца.
Время для меня остановилось. Огонь за дворцовыми стенами, вопли победителей и стоны боли проигравших, набат — всё это перестало существовать. Моя душа рванула из тела туда, где напротив солнца взывала к своим самым верным воительницам крылатая богиня. Я увидела себя стоящей за её правым плечом, ощутила знакомую тяжесть полуторника на поясе. Протянув руку влево, я мягко пригладила серебристую шерсть. Нос защекотал аромат хвои и клюквы.
Подобного никогда не случалось со мной, но в то же время я точно знала, что воспоминание принадлежит мне. Когда-то давно, много лет, а то и столетий назад, я была там — стояла рядом с Вальдой и готовилась отнимать жизни недругов Вильтура.
Нас было семеро — моя любимая госпожа и пять верных сестёр, и связывали нас узы более крепкие, чем кровное родство.
У каждой из нас был свой Друг. Они не были людьми, но стали нам братьями, соратниками, самыми близкими душами. Все они когда-то принадлежали госпоже, но она даровала их нам, чтобы сделать сильнее. И они приняли нас.
Он принял меня.
Я повернула голову и увидела его. Сердце дрогнуло и бешено пустилось вскачь. Как наяву, я услышала утробный рык, почувствовала бёдрами движение крепких звериных мышц и добровольно утонула в пылающих алым глазах, которые для многих стали последним в жизни воспоминанием.
Счастливо рассмеявшись и раскинув руки в стороны, точно в попытке объять весь мир, я решительно шагнула вперёд, намереваясь принять свою судьбу.
— Альрун!
Видение дрогнуло и дымкой растворилось в воздухе. Звуки творящегося вокруг хаоса хлынули со всех сторон, и я обхватила гудящую голову в тщетной попытке хоть немного унять боль. Восторг медленно уступал место растерянности. Я подняла глаза к небу, но Вальды там больше не было.
— Что случилось? — взволнованно спросил Алистиан, не выпуская меня из объятий. — Ты вдруг застыла. Что-то болит? Устала? Может, спрячешься и отдохнёшь, а мы с Виком разберёмся сами? Только скажи, что надо сделать, и мы…
— Всё в порядке, — ответила я, прерывая поток беспокойства. — Нам не надо в тюрьму. Отведёшь меня в другое место?
* * *
— Уверена?
Я опустила голову и прищурилась, разглядывая выходящую из моей груди полупрозрачную нить. Она появилась сразу же после посетившего меня видения — сначала я почувствовала её, но только спустя некоторое время нить обрела очертания. И, похоже, видела её только я.
— Да.
— Это башня Круга, Рун. — Алистиан подошёл ближе. — Что ты хочешь здесь найти?
Я промолчала, подняв взгляд на сверкающий золотой шпиль, венчающий тонкую башню. Не то чтобы я не желала объяснить, зачем мы здесь, — просто и сама не знала.
— Что я должна отыскать? — прошептала я.
Нить, словно только и ждала вопроса, дрогнула и резко вытянулась. Проникнув сквозь главные двери башни, она, извиваясь, ушла под землю.
— Тиан, здесь есть подземелье? — уточнила я, повернувшись к нему.
Алистиан не ответил. Он нахмурился и коснулся моего подбородка.
— Что у тебя на лице?
— А что у меня на лице?
За плечом брата вырос Ренвик. Ещё в гостевых покоях он сменил серый доспех мейваара на простую одежду, найденную в чудом уцелевшем шкафу. Штаны были ему коротки, а туника едва ли не трещала по швам на плечах, но, несмотря на уговоры Алистиана, он без сожалений выбросил дорогущий эмвиановый доспех в окно. «Лучше получу рану. Меня теперь до конца жизни будет воротить от серого», — торопливо написал он, не позволяя Алистиану продолжать бессмысленный спор. Я тогда ничего не сказала, но была благодарна за его выбор — видеть его в том облачении постоянно было бы невыносимо.
Поймав мой взгляд, Ренвик приподнял бровь и постучал пальцами у себя под глазами.
— Руны… — пробормотал Алистиан, рассматривая моё лицо. — Похожи на симейгир.
Я осторожно дотронулась до кожи рядом со шрамом, но совершенно ничего не почувствовала.
— Не знаю. — Я рассеянно потёрла щёку. — Наверное, это они показали мне дорогу. Так что в подземельях?
Алистиан наградил меня последним пристальным взглядом и отпустил.
— Девять этажей. Личные лаборатории магистров, ученические, экспериментальные, сигильские, комнаты призыва — много всего.
— Лаборатории, значит… — Я вновь повернулась к башне. — Ну же, покажи мне ещё.
Я сосредоточилась на нити, стараясь разглядеть больше, чем дозволено увидеть глазу смертного.
— Шестой или седьмой этаж, точно не могу сказать.
— Хм… — Брат сложил руки на груди и ненадолго задумался, вспоминая: — Там в основном кабинеты артефактологов, несколько препараторских и пара опытных лабораторий. Ещё есть комната содержания.
— Угу… — Я медленно кивнула. — Туда нам и надо.
— Но там ничего нет. — Алистиан выглядел озадаченным. — Только пустые столы и шкафы.
— Нам надо туда, — упрямо повторила я, прикрывая глаза. После упоминания комнаты содержания нить вспыхнула так ярко, что на неё было больно смотреть.
Алистиан молчал. Я знала, что за моей спиной у него происходит молчаливый диалог с Ренвиком, и не вмешивалась. Каким бы важным альвом ни был мой брат при дворе, при любой удобной возможности он старался советоваться с другом — конечно, если сведения можно было доверить письмам или они терпели до его приезда в поместье, — и немота Ренвика не могла помешать им понимать друг друга.
— Хорошо, я понял, — наконец произнёс Алистиан. — Дальше я пойду первым.
Я уступила ему дорогу. Брат подошёл к дверям, вытащил из-за пазухи цепочку с кольцом магистра и приложил его к выемке, располагающейся там, где обычно можно найти замочную скважину.