Либерцисы. На поверхности
Я отвернулся, не находя слов. Что я мог сказать душе, долгие двадцать лет запертой в холодной темнице, которая медленно, но неотвратимо пожирала отведённые ему годы?
— Прости, иса фэль. Мне жаль, что ты видишь меня таким.
— Если кто и должен просить прощения, так это Аэрон! — тут же вскинулся я. — И я заставлю его ответить!
Я ожидал, что Вилтарин возразит, попытается защитить короля, и приготовился спорить, но альв молчал. Когда я повернулся к нему лицом, он улыбнулся.
— Ну-ну, не будь так суров. Я всё ещё жив, — произнёс он, и тон его голоса так ясно напомнил мне мамин, что я тут же отвёл взгляд.
— Далеко отсюда до другой темницы? — торопливо спросил я, неловко откашлявшись.
Вместо ответа Вилтарин так быстро, как только мог, зашагал вперёд. Вопреки моим ожиданиям, он направился не к воротам, а к заросшей диким виноградом стене и, запустив руки под ломкие ветки, принялся ощупывать камни. Я наблюдал за ним с лёгким недоумением — ровно до того момента, пока один из кирпичиков не провалился под рукой альва. Что-то щёлкнуло, сухо заскрежетало, и часть стены под ладонью альва легко сдвинулась с места.
— Мы пришли.
— Шутишь? — вздохнул я, подходя ближе к самодовольно улыбающемуся Вилтарину. — Мы всё это время находились на заднем дворе основной тюрьмы?
— Не совсем, — возразил альв. — Наша появилась раньше, так что правильнее будет назвать задним двором именно эту тюрьму.
«Занудством ты пошёл в ан Аквилана, парень. Это же просто невозможно терпеть!»
— Я пойду первым.
Высокие дымчато-белые башни, увенчанные изящными шпилями, украшенные ажурной резьбой стены — это место не выглядело как тюрьма, скорее как очередное дворцовое ведомство. Без Вилтарина я бы искал очень долго.
Но красивый фасад оказался неспособен скрыть вонь разложения, въевшуюся в каждую щель. Слишком много в этих стенах было пролито крови, она успела впитаться в пол, уйти в землю и отравить её. Сам воздух здесь был пропитан болью и страхом.
— Мне вот всё покоя не даёт: зачем нужны две тюрьмы? — шёпотом спросил я у шедшего за мной Вилтарина.
— Мой прадед, Вирион Второй, под конец жизни и правления немного помешался, — пояснил альв. — Думал, что его хотят свергнуть, и со временем стал считать заговорщиками всех вокруг. Любой косой взгляд, неосторожное слово — и ты в тюрьме. Через пару месяцев оказалось, что старая темница не может вместить столько заключённых, так что Вирион приказал построить новую, больше и крепче. Правда, сам он до завершения строительства не дожил.
— Что, неужели оказался прав?
— И да, и нет. Заговор и правда был: Вирион нанёс личное оскорбление семье ан Кигана, которая в годы его правления была весьма влиятельной при дворе. Только сделать ход они не успели — прадед умер сам. Сердце остановилось во сне. А вот тюрьма осталась и со временем стала основной.
Я поднял руку, вынуждая Вилтарина остановиться. Мы дошли до конца тюремной стены, и я осторожно выглянул за угол. Вход охраняли два гвардейца. Оба напряжённые, с прямыми, как корабельные мачты, спинами, они неотрывно смотрели на кованые ворота, а их перчатки скрипели на древках поднятых алебард.
Беззвучно выругавшись, я прикрыл глаза и прислушался к потоку. Вне тисиновых стен мои силы восстанавливались, но не так быстро, как мне бы хотелось. Сейчас я не смогу защитить ни Вилтарина, ни себя самого, но стражников иначе не обойти. Надеюсь, пары вылетевших из ниоткуда ледяных глыб будет достаточно.
— Так, — выдохнул я, — я постараюсь застать их врасплох. Не высовывайся, пока я не скажу. Пообещай, что не полезешь спасать меня.
— Я не могу такое… Погоди, я что-то слышу!
Приподняв бровь, я выжидающе смотрел на Вилтарина, лицо которого с каждым мгновением становилось всё более напряжённым. Я выглянул за угол как раз вовремя.
Стражники резко обернулись ко входу в тюрьму. Один из них, уронив алебарду, вскинул руки к лицу и, сделав несколько нетвёрдых шагов спиной вперёд, полетел со ступеней и упал в траву, сотрясаясь в конвульсиях. Второй только успел вскрикнуть, когда на его плечо опустился большой меч, легко рассекая тело вместе с доспехом.
На свет вышли две очень знакомые фигуры: подтянутый лучник с рыжими, точно всполохи огня, волосами и здоровяк с татуированной лысиной.
— Постой!.. — воскликнул Вилтарин, когда я, коротко усмехнувшись, вышел из укрытия и решительным шагом направился к ним.
— Чтоб меня разорвало! Кайриус?
— Это я, — спокойно ответил я, пальцами отводя от своего носа наконечник стрелы. — Смотрю, со спасением я слегка припозднился.
— Спасать! — фыркнул Фрост, опуская лук. — Прибереги свои глупости для Янира, брат. Он обожает все эти сказочки про девиц в беде и кидающихся за ними в самое пекло принцев.
Лучник склонился над одним из стражников, а затем поставил ногу на его грудь и выдернул из глазницы стрелу. Та вышла с тихим хлюпаньем, и Фрост, придирчиво осмотрев наконечник и древко, отправил стрелу обратно в колчан.
— А если без шуток, то выбрались мы благодаря Сварте.
— Не знал, что она умеет взламывать замки, — заметил я, отмечая про себя, что действия Фроста не вызывают во мне былого отвращения, лишь нездоровое любопытство. Кажется, что-то подобное со мной проворачивал Ольвидус.
— Не умею, — сказала девушка, вырастая в дверном проёме и с удовольствием потягиваясь. Лицо у неё почему-то было в крови. — Все стражники поднялись по тревоге, внутри остался только наш надсмотрщик, а он, похоже, от страха чокнулся. Всё ходил перед нашей камерой, голосил, что дворец вот-вот падёт и мы все умрём. Я ему ещё в первый день приглянулась, и он решил, что раз умирать — так лучше уж от наслаждения, чем от чужого меча. — Девушка сплюнула на землю.
— Он был симпатичным, — прогрохотала Хильде, появляясь с опирающимся на неё Тарви. Я приветливо кивнул им.
— Не спорю. — Сварта жутко улыбнулась, демонстрируя розоватые зубы. — Но если бы он спросил разрешения прежде, чем стягивать портки, тогда, может, сохранил бы горло целым.
«Мне нравится эта девочка! Ах, если бы я мог забрать её… Настоящая чёрная жемчужина…»
— Держи свои грязные фантазии при себе, старик, — процедил я себе под нос.
«Ты кого стариком назвал, змеёныш? — возмутился Ольвидус. — Я в самом расцвете сил!»
— Красавчик?
Я вскинул голову. В дверях стоял Янир. Лохматый, грязный, измученный, но живой и с неизменной лютней за спиной.
— Ты ведь не снишься мне? — Рука барда потянулась ко мне. Я, как заворожённый, уставился на него, а затем, в два шага преодолев разделяющее нас расстояние, обнял его так крепко, что дыхание перехватило.
— Помнится, проблемы со сном из нас двоих были у меня, — прошептал я. — Тебе бы не помешало помыться, дружище.
— От тебя тоже не полевыми цветами пахнет, — весело оскалившись, парировал бард.
— А где?.. Погоди, это что, борода?
Янир как-то странно взглянул на меня и поскрёб то, что я назвал бородой, хотя вообще-то до бороды того же Ронара барду было далеко. Так, длинная щетина, не более, к тому же в местах, где кожу пересекали шрамы, волосы не росли. Но каким-то невероятным образом даже это Янира не портило.
— У меня вроде как не было возможности побриться с тех пор, как нас запихали в повозку. Я понимал, что тебе немного не до того, что вокруг происходит, но чтобы так?
— Прости. — Я сжал переносицу и крепко зажмурился. Мне стало неловко: я провёл бок о бок с Яниром неделю и ничего не заметил, поглощённый собственными проблемами.
— Ладно, о твоей наблюдательности поговорим потом. Сейчас у нас есть проблема поважнее, и довольно серьёзная. — Бард разом собрался и посуровел. — Мы не нашли Ронара.
* * *
Удивился ли я? Ни капли. То ли сил не осталось, то ли просто привык. Конечно, у нас проблемы. А когда их не было?
Покончив с приветствиями, мы расселись кругом в тени тюремной стены, решая, что делать дальше. Прямо напротив меня сидела Селмор, и я изо всех сил старался лишний раз не смотреть на девушку, потому что каждый взгляд мысленно возвращал меня в тот вечер, и мои щёки начинали пылать от смущения. Я вспоминал холод менгира, гибкое тело в своих руках и яблочно-солёный аромат её пушистых волос, и я с трудом подавлял в себе желание вскочить на ноги и умчаться от глаз цвета морской волны как можно дальше.
— А ты что думаешь? — Янир ткнул меня локтем в бок.
— Надо освободить всех заключённых, — я откашлялся, отмахиваясь от непрошенных образов и сосредотачиваясь на обсуждении.
Большинство согласно закивали, но Хильде возразила:
— У нас нет времени выводить их дворца.
— Не надо их выводить. — Я покачал головой. — Отоприте камеры и покажите дорогу в оружейную, пусть они сами распоряжаются своей свободой. В любом случае, нам лишняя суета во дворце только на руку. А вот что до Ронара… Вилтарин, во дворце есть ещё темницы?
До сих пор молчавший альв поднял голову. Если среди Вейнарменнир и были недовольные тем, что он сидел среди нас, то они ничем этого не выдавали. Не после того, как я представил его и сказал, что Вилтарину можно доверять, а Янир крепко пожал ему руку и усадил рядом с собой.
— Нет, — твёрдо ответил он и отпил из небольшой кружки укрепляющий отвар, который на скорую руку приготовила для него Ингрид. — Только эта и старая, где сидели мы с тобой. Крепче тюрем только Ледяная комната, но там вашему другу нечего делать.
— Но где-то же его должны держать?
Повисла тишина. Мысль о том, что молодой хъёльвдин мёртв, Вейнарменнир решительно отмели.
— Просто поверь, — покачал головой Янир. — Если бы он умер, мы бы знали наверняка.
Я ничего не понял, но допытываться не стал. Векс знает, как у людей всё устроено: какая-то особая связь или ещё что…
«Спроси своего папочку про красные цепи».
— Чего? — громко спросил я, и все взгляды тут же обратились ко мне.
«Красные цепи, парень, — устало повторил Ольвидус. — Здоровяк был обмотан ими с ног до головы».
— Слушай, сейчас не до твоих дурацких шуток! — отрезал я. — Говори прямо или не лезь, если не можешь помочь!
«Да просто намекни им! — прикрикнул бог. — Сами вы будете до Кристального безмолвия думать, а у меня столько времени нет!»
Я с силой потёр лицо ладонями и тяжело вздохнул.
— На Ронаре были красные цепи?
— Красные цепи? — воскликнул Вилтарин. — Это точно?
— Да, — неожиданно для всех ответила Селмор. — Я видела.
— Опиши подробнее. — Альв поставил кружку на траву и подался вперёд. — Ну же, это важно!
— Ммм, на Ронаре были цепи, много цепей, и ещё намордник, — медленно проговорила девушка и прикрыла глаза, вспоминая. — И выглядели они странно. Как раскалённый металл. Не знаю, что это. Раньше никогда такой не видела.
Вилтарин с нечитаемым лицом повернулся к Яниру. Бард неуверенно посмотрел на альва в ответ, но тут же отвёл взгляд. Его кадык дёрнулся, когда он гулко сглотнул.
— Кто он такой?
— Простите? — тонким голосом спросил Янир, глядя прямо перед собой.
— Ваш друг. Ронар. Кто он такой?
Я начал угадывать раздражение в голосе Вилтарина.
— Наш командир и мой старший брат.
— Я не о том спрашиваю! — Альв вдруг вскочил на ноги и навис над Яниром. Я подорвался следом, становясь между ними. — Что он такое? С кем он делит своё тело?!
Я непонимающе уставился на Вилтарина, а затем обернулся и посмотрел на сидящих на земле людей. Вейнарменнир все как один побледнели. Они избегали взгляда альва и испуганно переглядывались между собой.
Ольвидус захихикал, и я похолодел. Смех бессмертного никогда не сулил ничего хорошего.
— Боги, юноша! — Рявкнул Вилтарин, слишком грозно и громко для такого тщедушного тела. Смотрел он только на Янира. — Твоего брата могут прямо сейчас препарировать учёные! Во дворце не меньше полусотни лабораторий, и все находятся в разных местах! Чтобы указать верный путь, я должен понимать, с чем именно мы имеем дело, но я не смогу помочь, если ты продолжишь упрямиться!
— Янир. — Я ухватил тяжело дышащего барда за запястье и рывком поднял его на ноги, а затем потянул за собой, уводя в сторону от остальных. — Вилтарин знает этот дворец как свои пять пальцев, и сейчас он единственный, кто может нам помочь.
— Дело не в том, что я не хочу принять его помощь. Но то, что происходит с Ронаром, это тайна нашего клана. Я не могу раскрыть её. — Бард попытался отвернуться, но я не позволил.
Обхватив чужое лицо ладонями, я заставил Янира смотреть на меня и тихо спросил:
— Она ценнее жизни твоего брата?
Бард шумно втянул воздух. Его рука взметнулась к лицу, пальцы провели вниз по шрамам. Он медлил, а я не давил. Я был уверен, что он выберет Ронара, но он должен был принять это решение сам.
Отстранившись, он повернулся к остальным.
— Он фирвендир.
— Янир! — Хильде вскочила на ноги и шагнула к барду, но он жестом остановил её.
— В отсутствие Ронара командование принимаю я, Хильде, — отрезал Янир не терпящим возражений тоном и расправил плечи. — И решения принимаю тоже я. Так сказал хъёльвдин, и я подчиняюсь.
Это заставило девушку отступить. Хильде медленно опустилась на землю, молча подчиняясь приказу. Она не выглядела недовольной — скорее напуганной тем, что может произойти, когда бард откроет тайну своего клана чужакам.
— Он фирвендир, — повторил Янир, обращаясь к Вилтарину.
— Фирвендир? — переспросил Вилтарин. — Прости, юноша, но я не говорю на симейгир. Что это означает?
— Ронар — носитель Урсенгара, медведя Вильтура.
* * *
— Встретиться предлагаю у Янтарного дуба, вот здесь. — Вилтарин закончил чертить на земле схему дворца, поставив крестик между библиотекой и музыкальной комнатой королевы. — Это укромный уголок, по крайней мере, был им раньше. Не думаю, что пока я отсутствовал, это стало любимым местом отдыха дворян.
— Пойдёт. — Янир деловито кивнул. — Всем всё ясно? Повторять не надо?
Вейнарменнир согласно загудели. План был прост до безобразия и построен в основном на нашем везении. Основная группа, возглавляемая Хильде, должна была освободить заключённых и вместе с ними отправиться сеять смуту в дворцовых переулках. Вторая же группа, состоящая только из меня, Вилтарина и Янира, отправлялась за Ронаром и запертой в гостевом крыле Альрун.
— Мы справимся втроём! — пресёк споры и возражения со стороны своих соклановцев Янир. — Так мы привлечём меньше внимания. У меня достаточно сил, чтобы очаровать врагов, а красавчик способен вскрыть любой замок. — Я смущённо почесал нос, полагая, что бард явно переоценивает мои возможности, но отрицать не стал — мне понравилось восхищение в его голосе. — Вилтарин же покажет нам самый короткий путь.
Весомых доводов против ни у кого не нашлось, поэтому все подчинились Яниру, который неожиданно из главного шутника и души компании преобразился в командира, став невероятно похожим на своего брата. Нет, внешне они так и остались разными, словно дуб и ясень, но непреклонный суровый характер и стальная воля точно были их отличительной семейной чертой.
— Что ж, пора. Маннафатир…
Янир не произнёс напутствие до конца. Небеса расколол полный ярости и восторга крик. Мы все задрали головы, глядя на зависший напротив солнца крылатый силуэт.
— Госпожа! — крикнула Селмор.
Девушка вдруг вытянулась струной и застыла. Взгляд её был направлен на Вальду, но разум Селмор витал где-то далеко. К ней медленно, также не отрывая глаз от Вальды, подошла Сварта. Стоя плечом к плечу, девушки смотрели вслед улетающей прочь богине.
— Эй. — Я тронул Селмор за плечо, и она крупно вздрогнула, словно очнулась от глубокого сна.
— Что за… — потерянно произнесла она, растерянно моргая. — Что это было?
— О чём ты? — не понял я.
— Это воспоминание, — пробормотала Сварта, а затем обхватила ладонь Селмор своей и крепко сжала. — Она наконец призвала нас.
Глава 21 (Альрун). На грани.
Кир палил нещадно, напекал голову, нагревал эмвиановый доспех, заставляя кожу под ним плавиться. Запах гари забивал лёгкие, раздражал ноздри, драл горло, уговаривал остановиться и отдышаться, передохнуть хоть секундочку, а лучше сесть в тени какой-нибудь пока ещё целой дворцовой башенки и прятаться там, пока всё не закончится.
Я отмахнулась от этих глупых мыслей. Обливаясь потом и изнемогая от жары, я продолжала бежать, не щадя ног. Позади звучала лёгкая поступь Ренвика, чуть впереди золотым знаменем развевались волосы Алистиана. Брат знал каждую улочку, каждый закуток дворца и уверенно вёл нас вперёд. Я смотрела на его широкие плечи, и моё сердце переполняла бесконечная благодарность. За то, что не дал отцу забрать меня. За то, что, когда прозвучал сигнал тревоги и я, стоя посреди разрушенных покоев гостевого крыла, вцепилась в его руку и попросила отвести в тюрьму, он не стал требовать объяснений, а тут же согласился помочь. За то, что он, анэстир, отказался от всего и выбрал свою младшую сестру.
Набат продолжал звонить — истерично, надрывно. Удивительно, как это у часового руки ещё не отвалились? Иногда колокольный звон разбавляли и другие звуки: крики, лязг оружия и взрывы. Я обернулась на очередной, чтобы увидеть, как вдалеке над дворцовыми стенами поднимается ещё один густой столб чёрного дыма.
Архинтиан, столица альвийского королевства Гланлиморин, был объят огнём, и ни у кого из нас не было объяснения, почему это произошло. Алистиан предположил, что мятежники наконец сделали свой ход. Я не согласилась, ведь точно знала, что бунт должен был начаться в столице, но не раньше, чем через полгода. Если только что-то не вынудило Вальду начать действовать раньше. Какая-то причина, весомая настолько, что у богини попросту не осталось иного выхода, кроме как отдать приказ скрывающимся в городе отрядам устроить пожары и втянуть стражу и гвардейцев в изматывающие бои.
Я надеялась, что это не так. Мы совершенно не были готовы: в Миранделине продолжали пропадать люди и альвы, в Ветреных равнинах начались инспекции по поиску магически одарённых детей для службы в королевском войске, а послы, отправленные к старейшим людским кланам на переговоры, ещё не вернулись. К тому же в Теролане затаились уничтожившие Сидастагюр некроманты, и мы не знали ни где они находятся, ни кому служат. Поднимать восстание ещё рано, слишком рано!
Раздался пронзительный свист, и на дорогу легла тень. Неужели будет дождь? Я остановилась и задрала голову, приложив ко лбу ладонь козырьком.
Нет, дождя, способного помочь столице справиться с огнём, не предвиделось — на небе не было ни облачка. Но уж лучше бы разразилась гроза и меня пронзило молнией.
Страшные опасения подтвердились. Пущенной стрелой небесный свод пересекала женщина. Она зависла прямо напротив солнца, и Кир окутал её сияющим ореолом, признавая своё дитя. За спиной женщины рассекали нагретый воздух крылья, и я знала наверняка, что перья на их концах золотые.
Тело Вальды защищал белоснежный доспех, а жемчужные волосы были заплетены в тяжёлую длинную косу. В одной руке богиня держала ростовой каплевидный щит, а в другой — массивный двуручный меч, играючи, словно он ничего не весил. А затем она закричала, и крик этот, наполненный восторгом и яростью битвы, проник под мою кожу, пробрался в грудную клетку и коснулся самого сердца.
Время для меня остановилось. Огонь за дворцовыми стенами, вопли победителей и стоны боли проигравших, набат — всё это перестало существовать. Моя душа рванула из тела туда, где напротив солнца взывала к своим самым верным воительницам крылатая богиня. Я увидела себя стоящей за её правым плечом, ощутила знакомую тяжесть полуторника на поясе. Протянув руку влево, я мягко пригладила серебристую шерсть. Нос защекотал аромат хвои и клюквы.
Подобного никогда не случалось со мной, но в то же время я точно знала, что воспоминание принадлежит мне. Когда-то давно, много лет, а то и столетий назад, я была там — стояла рядом с Вальдой и готовилась отнимать жизни недругов Вильтура.
Нас было семеро — моя любимая госпожа и пять верных сестёр, и связывали нас узы более крепкие, чем кровное родство.
У каждой из нас был свой Друг. Они не были людьми, но стали нам братьями, соратниками, самыми близкими душами. Все они когда-то принадлежали госпоже, но она даровала их нам, чтобы сделать сильнее. И они приняли нас.
Он принял меня.
Я повернула голову и увидела его. Сердце дрогнуло и бешено пустилось вскачь. Как наяву, я услышала утробный рык, почувствовала бёдрами движение крепких звериных мышц и добровольно утонула в пылающих алым глазах, которые для многих стали последним в жизни воспоминанием.
Счастливо рассмеявшись и раскинув руки в стороны, точно в попытке объять весь мир, я решительно шагнула вперёд, намереваясь принять свою судьбу.
— Альрун!
Видение дрогнуло и дымкой растворилось в воздухе. Звуки творящегося вокруг хаоса хлынули со всех сторон, и я обхватила гудящую голову в тщетной попытке хоть немного унять боль. Восторг медленно уступал место растерянности. Я подняла глаза к небу, но Вальды там больше не было.
— Что случилось? — взволнованно спросил Алистиан, не выпуская меня из объятий. — Ты вдруг застыла. Что-то болит? Устала? Может, спрячешься и отдохнёшь, а мы с Виком разберёмся сами? Только скажи, что надо сделать, и мы…
— Всё в порядке, — ответила я, прерывая поток беспокойства. — Нам не надо в тюрьму. Отведёшь меня в другое место?
* * *
— Уверена?
Я опустила голову и прищурилась, разглядывая выходящую из моей груди полупрозрачную нить. Она появилась сразу же после посетившего меня видения — сначала я почувствовала её, но только спустя некоторое время нить обрела очертания. И, похоже, видела её только я.
— Да.
— Это башня Круга, Рун. — Алистиан подошёл ближе. — Что ты хочешь здесь найти?
Я промолчала, подняв взгляд на сверкающий золотой шпиль, венчающий тонкую башню. Не то чтобы я не желала объяснить, зачем мы здесь, — просто и сама не знала.
— Что я должна отыскать? — прошептала я.
Нить, словно только и ждала вопроса, дрогнула и резко вытянулась. Проникнув сквозь главные двери башни, она, извиваясь, ушла под землю.
— Тиан, здесь есть подземелье? — уточнила я, повернувшись к нему.
Алистиан не ответил. Он нахмурился и коснулся моего подбородка.
— Что у тебя на лице?
— А что у меня на лице?
За плечом брата вырос Ренвик. Ещё в гостевых покоях он сменил серый доспех мейваара на простую одежду, найденную в чудом уцелевшем шкафу. Штаны были ему коротки, а туника едва ли не трещала по швам на плечах, но, несмотря на уговоры Алистиана, он без сожалений выбросил дорогущий эмвиановый доспех в окно. «Лучше получу рану. Меня теперь до конца жизни будет воротить от серого», — торопливо написал он, не позволяя Алистиану продолжать бессмысленный спор. Я тогда ничего не сказала, но была благодарна за его выбор — видеть его в том облачении постоянно было бы невыносимо.
Поймав мой взгляд, Ренвик приподнял бровь и постучал пальцами у себя под глазами.
— Руны… — пробормотал Алистиан, рассматривая моё лицо. — Похожи на симейгир.
Я осторожно дотронулась до кожи рядом со шрамом, но совершенно ничего не почувствовала.
— Не знаю. — Я рассеянно потёрла щёку. — Наверное, это они показали мне дорогу. Так что в подземельях?
Алистиан наградил меня последним пристальным взглядом и отпустил.
— Девять этажей. Личные лаборатории магистров, ученические, экспериментальные, сигильские, комнаты призыва — много всего.
— Лаборатории, значит… — Я вновь повернулась к башне. — Ну же, покажи мне ещё.
Я сосредоточилась на нити, стараясь разглядеть больше, чем дозволено увидеть глазу смертного.
— Шестой или седьмой этаж, точно не могу сказать.
— Хм… — Брат сложил руки на груди и ненадолго задумался, вспоминая: — Там в основном кабинеты артефактологов, несколько препараторских и пара опытных лабораторий. Ещё есть комната содержания.
— Угу… — Я медленно кивнула. — Туда нам и надо.
— Но там ничего нет. — Алистиан выглядел озадаченным. — Только пустые столы и шкафы.
— Нам надо туда, — упрямо повторила я, прикрывая глаза. После упоминания комнаты содержания нить вспыхнула так ярко, что на неё было больно смотреть.
Алистиан молчал. Я знала, что за моей спиной у него происходит молчаливый диалог с Ренвиком, и не вмешивалась. Каким бы важным альвом ни был мой брат при дворе, при любой удобной возможности он старался советоваться с другом — конечно, если сведения можно было доверить письмам или они терпели до его приезда в поместье, — и немота Ренвика не могла помешать им понимать друг друга.
— Хорошо, я понял, — наконец произнёс Алистиан. — Дальше я пойду первым.
Я уступила ему дорогу. Брат подошёл к дверям, вытащил из-за пазухи цепочку с кольцом магистра и приложил его к выемке, располагающейся там, где обычно можно найти замочную скважину.