Либерцисы. На поверхности

Подождав пару секунд, он убрал кольцо и приложил его ещё раз. Ничего не произошло.

— Что-то не так? — тихо спросила я.

Алистиан мотнул головой. Он спрятал цепочку и, протянув руку, осторожно толкнул одну из дверей. Та беззвучно отворилась, и он вошёл внутрь. Встревоженно переглянувшись, мы с Ренвиком поспешили за Алистианом.

Брат стоял в центре просторного холла с высокими потолками. Здесь было прохладно, светло, а ещё тихо. Очень тихо.

Пол покрывал толстый слой пепла — если бы я шла босиком, он бы полностью скрыл мои ступни. Я подошла к брату, ступая осторожно, стараясь не поднимать в воздух серые облака.

— Не понимаю, — проговорил Алистиан. — Башня защищена всеми известными охранными заклинаниями. Сюда невозможно войти, если у тебя нет камня магистра или печатки члена Круга. Я лично обновлял иллюзионную магию всего три месяца назад! — Он повернулся ко мне. Сейчас всегда собранный и уверенный в себе брат выглядел крайне растерянным. — Их больше нет. Я не чувствую ни одного заклинания.

— Кто-то мог их снять? — поинтересовалась я.

— Несколько магов при достаточном количестве свободного времени — да, могли бы. Но тогда бы обязательно остались следы: частички чужих потоков, отголоски заклинаний. Хоть что-нибудь.

Алистиан подошёл к стене и провёл по ней кончиками пальцев. На подушечках тонкой плёнкой осел пепел.

— Их выжгли.

— Выжгли? Хочешь сказать, что всё это, — я обвела рукой пространство вокруг нас, — сожжённые заклинания?

Алистиан покачал головой, а Ренвик раздражённо тряхнул собранными в высокий хвост волосами и поочередно указал на себя и брата, затем на пол, а после провёл большим пальцем по своей шее.

— Вик прав, — севшим голосом сказал Алистиан. — Это всё, что осталось от магов Круга.

* * *

Пепел покрывал ведущие вниз ступени, но в сравнении с тем, что я видела наверху, было его немного — горстка там, горстка здесь. На просторных лестничных пролётах попадались тела — если месиво из отрубленных конечностей и выпущенных внутренностей вообще можно назвать телами. Глядя в подёрнутые мутной плёнкой глаза молодой альвы, от которой только голова и осталась, я решила, что тем, кто сгорел там, в главном холле башни, повезло больше, чем этим беднягам.

На седьмом подземном этаже призрачная нить свернула вправо, в украшенную драгоценными камнями арку, за которой начинался коридор со множеством дверей по бокам. Но меня интересовали не они.

В конце коридора призывно светились простые двойные двери — дотянувшись до них, нить не прошла насквозь, а разбилась о светлое дерево, рассыпалась яркими искрами и окутала вход мягким сиянием.

Я порывисто шагнула в арку. Под ногой звонко хлюпнуло. Опустив взгляд, я заметила, что стою в луже крови, уже начавшей подсыхать, а об носок моего сапога бьётся большое, длиной до середины локтя, маховое перо. Белое с золотым.

— Что это?

— Приглашение.

Выпрямившись, я передала перо Алистиану. Он обхватил основание стержня двумя пальцами и осмотрел находку.

— Поразительно. Обычно мелкие детали, отделённые от тела, возвращаются в состояние потока в течение нескольких минут. — Он поднёс перо к носу и глубоко вдохнул. Его зрачки на мгновение расширились. — Это… лилии?

Я никаких лилий не чувствовала, но наблюдать, как Алистиан пытается найти чему-то объяснение, доставляло мне ни с чем не сравнимое удовольствие. Я словно вернулась на восемнадцать лет назад, когда мы втроём сидели в гавани поместья, и брат пытался вырастить у скачущей рядом с нами белки второй хвост. Им с Ренвиком только через месяц предстояло поступить в Академию, но Алистиан уже давно решил, что хочет изучать искусство метаморфии, и до начала обучения уже знал и умел больше, чем многие студенты, окончившие первый курс.

Привалившись к стене, я ещё какое-то время смотрела, как брат изучает находку и всё сильнее хмурится, и решила вмешаться.

— Не трать силы, Тиан. Так ты не найдёшь ответ.

— Почему?

— Потому что это перо из настоящего крыла. В нём магии не больше, чем в птичьем.

Он долго смотрел на меня, прежде чем отрезать:

— Это невозможно.

— Если ты не знаешь никого…

— Я знаю, — он перебил меня. — И лучше бы в Архинтиане появиться нифеиду, потому что если здесь та, о ком я думаю, и кто-то застанет нас в её обществе, то нас ждёт эшафот!

— Ты и сам уже достаточно постарался, чтобы на твою шею легла петля, Тиан.

Между нами повисла тишина. Алистиан переводил взгляд с меня на перо в своих руках, затем на дальнюю дверь и обратно на меня. Я ждала, когда он примет решение, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Под глазами и в груди начало печь — пока это было приятное тепло, как от солнечного луча, но я понимала, что чем дольше медлю, тем сильнее странная магия будет давить на меня.

— Хорошо. — Алистиан зажмурился и помассировал переносицу. — Хорошо. Ренвик выведет тебя из дворца. Дальше я пойду один, просто скажи, что я должен найти, и я принесу это т…

Он осёкся, услышав мой хохот.

— Кайлтэн, очаровательно! — воскликнула я, отсмеявшись. — Ренвик выведет меня и… что? Должна ли я отправиться к ан Саркорана и стать подопытным кроликом старого стервятника? Или вернуться в поместье, сдаться на милость отца и уже потом уехать в Миранделин? А может, мне стоит сразу пойти к нашему любимому дядюшке Аэрону и признаться, что из-за меня анэстир едва не убил его кузена и отказался от руки старшей вриллаарайни?

Алистиан молчал. Лицо его помрачнело, и я устыдилась своего поведения. Приблизившись, я взяла его свободную руку в свои.

— Не знаю, о чём именно тебе докладывали, но обвинения короля не беспочвенны. — На миг я запнулась, прочитав в его глазах мольбу. Алистиан не желал, чтобы я продолжала. Одна часть меня хотела подчиниться, оставить всё в тайне, но другая промолчать не могла. — Я присягнула на верность главе восстания.

— Что ты сделала?!

Алистиан побледнел и попытался вырвать ладонь из моих, но я с непонятно откуда взявшейся силой дёрнула его на себя, едва не повалив на пол. Это удивило и меня, и брата, и Ренвика. Наш друг издал какой-то странный хрип. Кончики его ушей покраснели, и он отвернулся, спрятав лицо в сгибе локтя. Плечи Ренвика мелко подрагивали, и я поняла, что он смеётся.

— Я видела кое-что странное перед тем, как появилось это, — я отпустила Алистиана и указала на кожу под своими глазами, — и без ответов из дворца не уйду.

В горле почему-то встал ком. Я отвернулась и, глядя в стену, пробормотала:

— Я не вправе просить тебя выбирать между мной и Гланлиморином, поэтому освобождаю тебя от кл…

— Нет.

Алистиан рывком притянул меня к себе. Он заговорил, и его голос отдавался в моих ушах успокаивающим гудением:

— Не глупи. Я не согласен с твоим решением, но в том, что ты его приняла, вины моей или отца не меньше, чем твоей собственной. Ты права — мой статус анэстира давно был под угрозой. Я слишком долго испытывал терпение дяди и лез туда, куда не следовало. Ты считаешь, что заставляешь меня выбирать между моей страной и тобой, но король — это не страна, и я сделал свой выбор давным-давно. Я был и остаюсь верен Гланлиморину, как всегда буду верен тебе. И я даже слышать не желаю об освобождении от клятвы, поняла?

Я согласно хмыкнула. Скручивающая внутренности тревога понемногу отступала. Мне было бы невыносимо знать, что мы на разных сторонах. Крепко обняв Алистиана в последний раз, я отстранилась.

— Последние два месяца были насыщенными, — произнесла я. — Обещаю, что расскажу всё, как только мы окажемся в безопасности.

— Ловлю тебя на слове. — Алистиан выдавил из себя улыбку и потрепал меня по волосам. — Веди. Мы прямо за тобой.

С готовностью развернувшись, я пошла по коридору. Жжение в груди и глазах, как я и ожидала, начало причинять боль — мы потратили слишком много времени на разговоры. Однако телесные неудобства были не единственным, что заставляло меня спешить: своим криком Вальда словно бы разрушила плотину, и воспоминания о событиях, произошедших задолго до моего рождения, заставляли мою голову раскалываться. И всё же я терпела и позволяла им свободно течь через меня, чувствуя, как детали встают на свои места и возвращают моей душе покой и целостность. Пусть даже и через боль.

Каждый шаг приближал меня к цели. Я не останавливалась, чтобы изучить боковые комнаты, но всё равно мельком замечала окровавленные части тел, огромные механизмы, похожие на те, что изготавливают в своих Драгоценных пещерах спелиоты, большие стеклянные колбы со страшным содержимым, которое я бы не хотела рассматривать, даже если бы у меня была возможность. В носу и горле першило от острого металлического запаха, но я продолжала вдыхать его полной грудью. Так пахло моё прошлое, такой аромат будет и у моего будущего, и чем раньше я к этому привыкну, тем лучше.

Достигнув конца коридора, я с силой толкнула двойные двери. Стоило моим ладоням коснуться деревянной поверхности, как свечение исчезло.

Я не успела оценить обстановку, потому что, как только я переступила порог, мой взгляд оказался прикован к центру комнаты. Исчезли все звуки, кроме моего ставшего вдруг поверхностным дыхания. Мир сосредоточился в единственной точке, и я, как заворожённая, побрела туда, где на полу был начертан круг, окружённый символами, рунами, письменами и прочей магической заумной ерундой, в которой я совершенно не разбиралась. Но моим вниманием завладел не он.

В этот круг, точно в клетку, был заключён огромный медведь, высотой примерно в два моих роста в холке. Ветвистые остроконечные рога, похожие на оленьи, венчали его голову, а на свирепой морде раскалёнными углями горели глаза. Его тело покрывала серебристая шерсть, и пахло от неё хвоей и клюквой.

— Ронар?

Наши взгляды встретились, и зверь зарычал, во всю пасть скалясь серебряными клыками. Что ж, похоже, это можно расценивать как улыбку.

— Вот и ты наконец.

Я обернулась на знакомый голос. Вальда стояла в нескольких шагах от меня. Как можно быть такой ослепительной и незаметной одновременно? Или это я, увидев медведя, позабыла обо всём на свете? Преодолев разделяющее нас расстояние, я опустилась на одно колено и почтительно склонила голову.

— Моя госпожа.

Вальда ничего не ответила, но я почувствовала её руку в своих волосах — от неё исходило тепло, подобное лучам Кира, и на мои глаза навернулись слёзы. Я наконец-то там, где должна быть. На своём месте, рядом с той, кто всегда, что бы ни произошло, будет на моей стороне.

Я дома.

— Я до последнего надеялся, что ошибаюсь, и всё же это ты. — Голос брата был непривычно холоден. Он не спешил подходить ближе. — Здравствуй, богиня. Наслышан.

Ладонь исчезла, а вместе с ней ушло и тепло. Я подняла голову. Вальда смотрела за мою спину, и на губах её расцвела улыбка, приветливая, но слегка насмешливая.

— Анэстир. — Её белые глаза засветились ярче. — Мои шпионы забыли упомянуть, насколько первый помощник короля хорош собой.

Уголки моих губ нервно дёрнулись. Раздался неловкий кашель Ренвика. С молчаливого разрешения Вальды я поднялась на ноги и, стараясь не смеяться, украдкой посмотрела на Алистиана. Попытка богини смутить его провалилась — лицо брата словно сковал лёд.

— А мои уверяли, что решительных действий со стороны мятежников не стоит ждать раньше начала Звенящего льда. И вот мы здесь.

— О, они были правы. Но кое-кто вынудил меня поднять людей раньше.

Вальда приблизилась к границе круга, и я инстинктивно последовала за ней. По какой-то причине мне было неприятно, что она стоит так близко к медведю. Зверь заворчал и переступил с лапы на лапу.

— Это Ронар? — Я услышала себя будто со стороны.

— И да, и нет. — Она подняла руку, словно хотела коснуться морды, но, к счастью, так и не сделала этого. В желудке что-то неприятно заворочалось, и я с силой потёрла живот ладонью. Медведь шумно втянул воздух и громко фыркнул. — Это Урсенгар.

— Божественный медведь? — Алистиан встал рядом со мной. — Теперь понятно, почему ты явилась сюда лично.

— Не делай вид, что не знал о том, что Урсенгар здесь, анэстир! — резко ответила богиня — похоже, замечание разозлило её. Крылья Вальды раскрылись, едва не ударив меня по лицу, перья рассерженно встопорщились.

— Я был в отъезде и прибыл во дворец только сегодня утром, — спокойно произнёс Алистиан. — Его Величество не посчитал эту новость достаточно важной, чтобы поставить меня в известность.

— Я не верю ни единому твоему слову, альв, и терплю твоё присутствие здесь только из-за Альрун.

— Прекрасно. — Брат деловито кивнул и сложил руки на груди. — Я рад, что ты заговорила об этом. Мне очень любопытно, зачем моя сестра здесь? Как ты заманила её сюда? Какой обман использовала, чтобы вынудить её присоединиться к вашему глупому восстанию? Признаю, это очень умный ход — подобраться столь близко ко мне можно было только…

— Да у тебя паранойя, анэстир! — Вальда тихо рассмеялась и покачала головой. Жест вышел снисходительным, как у родителя, сквозь пальцы наблюдающего за очередной шалостью своего ребёнка. — Мир не вращается вокруг тебя, как бы ты не жаждал иного. Твоя сестра сама пришла ко мне, и о её принадлежности к роду королевских защитников я узнала позже.

— Хочешь сказать, что она согласилась на это добровольно?

— Именно это я и хочу сказать!

Голоса доносились до меня откуда-то издалека. Я с трудом улавливала их смысл, да и, если честно, не старалась — сейчас все мои мысли занимал только доверчиво прикрывший глаза медведь. Это Ронар и… Урсенгар? Обращение в зверя очень похоже на метаморфию моего брата, но я нутром чувствовала, что это что-то совершенно иное. Может ли быть, что Ронар воззвал к помощи какого-то духа? Кайриус ясно дал понять, что подобное возможно.

Каждое моё предположение подразумевало, что Ронар одарён магией, однако при мне он ни разу не призывал поток и предпочитал сражаться оружием, как и любой другой Вейнарменнир. Ну, кроме Янира. Я не могла придумать ни одного разумного объяснения его состоянию.

Он мог бы раздавить меня одной лапой. Я должна была ощущать страх, недоверие — хоть что-нибудь. Но вместо этого меня тянуло к нему: нестерпимо хотелось приласкать здоровую морду, провести ладонью по жестковатой шерсти, запрыгнуть на широкую спину и мчать, мчать отсюда без оглядки, туда, где в реках блестит серебром чешуя форели и поля полны горьковато-медовыми травами.

— Альрун ан Фалькана!

— А? — я дёрнулась от неожиданности и обернулась. Прямо за моей спиной стоял недовольный Алистиан, которому преграждала путь Вальда. — Чего кричишь?

— Если бы ты отзывалась сразу, мне бы не пришлось повышать голос… Убери от меня свои перья!

— Вальда, — позвала я, игнорируя брата, — почему он в заточении?

— Потому что его должна освободить ты. С пробуждёнными воспоминаниями восстановилась и ваша связь. Сейчас я не слышу его мыслей и не понимаю, как хорошо Ронар контролирует Урсенгара.

— Я ничего не понимаю, — честно призналась я.

— Пожалуй, стоит просто показать. — Вальда отступила на несколько шагов, увлекая за собой Алистиана и Ренвика, и приказала: — Нарушь границу круга.

— Убить её решила? — Брат попытался вырваться из хватки, но Вальда даже не шелохнулась. — Пусти. Мне бы не хотелось применять грубую силу.

— Хочешь подраться с богиней? — Вальда насмешливо фыркнула. — Милости прошу, я с удовольствием выбью из тебя высокомерие, альв…

Закатив глаза, я с нажимом провела носком сапога по начертанным углём символам, стирая их. Воздух затрещал от моментально наполнившей его первобытной силы. Волосы на моём теле встали дыбом. Медведь поднялся на задние лапы и заревел, его рога царапнули потолок. Я услышала крик Алистиана и стрекот зарождающейся молнии Ренвика.

— Не лезьте! — рявкнула Вальда.

Я не отвернулась. Не отступила ни на шаг. Страха по-прежнему не было — лишь умиротворение и непоколебимая уверенность, что Ронар — или Урсенгар — не причинит мне вреда.

— Ну же. Иди ко мне, — одними губами произнесла я.

Медведь с грохотом опустился на все лапы и пристально посмотрел на меня.

«Королевна».

Голос раздался прямо в моей голове. Он определённо принадлежал Ронару, но приобрёл рычащие звериные нотки.

«Я здесь», — так же мысленно ответила я и протянула к нему руку. Медведь подошёл ближе и ткнулся влажным носом в мою ладонь. Его дыхание обжигало, но я не отстранилась — напротив, обняла его морду и пообещала:

— Я больше не оставлю тебя, друг мой.

* * *

— Вздор!

— Это правда!

— Невозможно!

— Ты глазами пользуешься или они у тебя исключительно для красоты? Филюр подчинился ей!

— Подчинился, потому что его носитель знает её! Это ваши людские легенды, а моя сестра — высокородная альва!

— Сколько ещё раз я должна повторить, что это не важно? Значение имеет лишь то, что в Альрун нет магии!

Я прикрыла глаза и привалилась к тёплому боку лежащего на полу медведя. Вальда и Тиан кричали друг на друга вот уже добрых пятнадцать минут. Сначала я хотела остановить их, но усталость взяла своё, и я решила — пусть хоть подерутся, я вмешиваться не стану.

«Я бы разорвал его на куски за проявленное неуважение, не будь он твоим братом».

Нам не надо было говорить вслух, чтобы слышать друг друга. Мысленное общение, похоже, являлось неотъемлемой частью нашей крепнущей с каждым мгновением связи, и для меня общаться с ним таким образом было так же естественно, как дышать.

«Тиан злится, потому что привык находить всему разумное объяснение и держать ситуацию под контролем. А ещё он беспокоится за меня. Прошу, будь терпелив».

«Как пожелаешь. Твоё слово — закон».

— В этом нет никакого смысла! Как это может быть не важно? Ты утверждаешь, что её душа пришла из Хальвора!..

— У моих сестёр по оружию есть особое дозволение Вильтура и свои места за высоким столом в чертогах!

Ах да.

Я — киранда.

Эта весть должна была удивить меня, оставить в растерянности, разозлить, быть может, или, напротив, обрадовать, но я восприняла её с удивительным спокойствием. Чего не скажешь об Алистиане.

— Я забираю её отсюда. Забудь о данной ею присяге, она была получена обманом…

— Она присягнула мне две тысячи лет назад! Возьми себя в руки наконец, анэстир! Смотреть жалко!

Брат никак не мог понять, какое отношение я, альва, имею к отряду воительниц из людских легенд. Он с упорством горного барана отвергал любые объяснения Вальды: что только три из шести киранд были человеческими девушками; что отобраны они были из тех, кто не имел магического дара, зато сводил с ума близких непреодолимой тягой к оружию и сражениям, так что родственнички были только рады избавиться от неугодных и зачастую пугающих своей диковатостью барышень; что моя душа возвращалась в Теролану в течение всех этих лет, но спала, не призываемая Вальдой; и что, как только все воспоминания о той, самой первой жизни в качестве киранды, вернутся, полностью восстановится и дарованная Вильтуром сила, и, даже сбежав, этот процесс уже не остановить.

А вот для меня многое встало на свои места: неудержимая страсть к фехтованию, отказ следовать правилам альвийского высшего общества, приступ неукротимой ярости в Сидастагюр, во время которого я перекромсала кучу умертвий и даже не заметила этого, и, самое главное, слаженность наших с Ронаром движений во время боёв.

Он — носитель медведя Урсенгара, моего филюра и одного из шести божественных животных, созданных Вильтуром для своей дочери. Того, кто столетия назад выбрал меня своей кирандой.

«В этой форме я ни тот, ни другой, но оба сразу».

«Но мне надо как-то к тебе обращаться».

«Впредь Урсенгар будет освобождаться только по твоему приказу или если твоей жизни будет грозить смертельная опасность, так что продолжай звать меня Ронаром».

«Стоит их прервать, как считаешь?»

«Думаю, стоит узнать, почему мы до сих пор торчим здесь».

Я открыла глаза и села прямо. И правда, какого Кайлтэна мы здесь прохлаждаемся? Снаружи все ещё горит столица, умирают воины с обеих сторон, а Вальда совершенно не торопится покинуть эту комнату.

— Вальда, — позвала я, поднимаясь, — а почему?..

Я осеклась, прислушиваясь. Показалось или?.. Алистиан тоже замолчал и повернулся к двери. Звук нарастал — ровный, чеканный марш, словно к нам приближалось целое войско. Я поднялась на ноги, а следом за мной и Ронар, возвышаясь за моей спиной огромной смертоносной тенью. Ренвик, всё это время отдыхающий у дальней стены, встал плечом к плечу с Алистианом.

Грохот едва не слетевших с петель створок сотряс комнату. Порог решительно переступил Аэрон ан Аквилана, а за ним ровными рядами по трое шли королевские гвардейцы. Король посмотрел на Алистиана, и его брови слегка приподнялись.

— Ну и ну. Эурин теряет хватку. А я ведь предлагал ему взять в помощь нескольких гаэльфаар. — Он вздохнул и сочувственно покачал головой. — Судя по присутствию здесь твоей сестры, вы не договорились. Твой отец ещё жив?

— Думаю, да. Тела я не нашёл, — ровным голосом произнёс Алистиан. Я не видела его лица, но была уверена, что в невозмутимости его выражение не уступает самому Аэрону. — Боюсь, я вынужден просить отставки, Ваше Величество.

— Вот как? Сомневаюсь, что теперь, когда ты пошёл против его воли, Эурин передаст тебе титул, мальчик мой. Ты хорошо подумал? Руки моей дочери достоин лишь будущий глава знатного рода или анэстир. Твоя отставка будет означать разрыв помолвки.

— О, полагаю, я смогу достойно это пережить. Уверен, Альтею моё решение не оскорбит.

— Жаль. — Лоб и шея короля покраснели. — Я надеялся однажды передать корону тебе.

— Мне? — Голос брата изумлённо дрогнул. Я и сама напряглась, решив, что мне послышалось. — А как же Аэлар? Он ваш наследник.

Аэрон не ответил. Потеряв интерес к своему, уже, судя по всему, бывшему анэстиру, он повернулся к Вальде и провёл языком по нижней губе. Меня передёрнуло — слишком уж мерзко это выглядело.

— Я знал, что ради своей зверушки ты выползешь из норы, крылатая тварь.

— Приглашение вышло грубоватым, Аэрон. — Богиня нежно пригладила свою косу. — Аэльвинд себе такого не позволял. Не стыдно позорить имя божественного предка?

Вальда не выглядела обеспокоенной или удивлённой появлением короля, и я наконец осознала, почему мы не ушли отсюда сразу же, как освободили Ронара.

Она намеренно тянула время. Она ждала Аэрона.

— Мне показалось, что я был достаточно вежлив с той, кто угрожает мирной жизни Гланлиморина и Индар Ганхилан.

— Если я чему и угрожаю, то лишь твоему личному благополучию. — Голос богини стал жёстче.

Вальда выпрямилась, её крылья грозно раскрылись, и это подействовало на гвардейцев, как красная тряпка на быка: вспыхнули золотом ладони, засверкала полированная сталь. Они могли бы выглядеть угрожающе, но лица альвов искажал дикий, животный ужас, превращая охотников в добычу.

Вооружившись мечом Ренвика, я шагнула вперёд, но Вальда предупреждающе подняла руку.

— Как насчёт битвы один на один, Аэрон? — предложила она. — Всем этим альвам не обязательно умирать сегодня.

На секунду, всего на одно крохотное мгновение мне показалось, что король согласится. Но он только покачал головой, снисходительно улыбаясь, будто Вальда просто неудачно пошутила.

— В чём дело? У тебя есть магия, а у меня — только меч. Я, так уж и быть, не стану пользоваться щитом и крыльями. Прими мой вызов!

— Я не желаю тратить своё время. Благодаря твоим крысам у меня прибавилось дел в столице. — Он подал знак своим воинам. — Мои племянники предали кровь и перешли на сторону врага. Убейте всех.

Он повернулся к нам спиной и зашагал прочь.

— Трусливый мерзавец, — процедила Вальда.

Слух у альвов превосходный, поэтому я была уверена, что Аэрон её услышал, но не потрудился обернуться. Чуть помедлив, гвардейцы нехотя двинулись вперёд. Я не могла винить их за нежелание сражаться. Наверняка каждый из них, проходя по коридорам башни, видел, что случилось с магами Круга.

Первый же взмах крыльев заставил первые ряды покачнуться и отступить. А затем Вальда пустила в ход свой меч. Богиня походила на вихрь, смертоносный и беспощадный. Я застыла, размышляя, что делать, и тут Вальда закричала:

— Я сама!

Алистиан оказался решительнее меня и попытался вмешаться, но Вальде, очевидно, помощь и правда не требовалась. Убедившись, что Ренвик оттащил Тиана к стене, я нырнула за ближайший металлический стол. Рядом со мной лёг Ронар, стараясь сжаться как можно компактнее. Это выглядело комично, и я бы даже посмеялась, если бы всего всего в десяти шагах от нас не происходила резня.

«Ты можешь обратиться в человека?»

«Могу».

«Так обратись! Тебя видно».

Ронар ничего не ответил. Чувствуя лёгкое раздражение, я повернулась к нему и опешила. Готова поклясться — он смутился! Если медведи вообще способны смущаться.