Либерцисы. На поверхности

Глава 22 (Альрун). Падение.

— Что значит «иса фэль»? — спросил Кайриус.

— «Кровь моя».

— Вот оно что, — вздохнул мерфолк и еле слышно добавил: — Вилтарин зовёт меня так.

— Ты его сын. Так правильно.

— Знаешь, я перестал понимать, что правильно, а что нет.

Я кивнула, молчаливо соглашаясь. Сегодня для всех нас мир перевернулся с ног на голову: киранды, восстание, настоящая природа Ронара, возвращение моего дяди Вилтарина, которого долгие годы считали погибшим.

В голове не укладывалось, как король мог так поступить со своим братом, да ещё и обвинить во всём мерфолков. Алистиан сказал, что в архивах запись о тех событиях довольно лаконична: делегация сгинула в Сафирее, из-за чего все дипломатические и торговые отношения с мерфолками оказались расторгнуты. Даже я слышала об этом, ведь именно из-за этого события у моих нянек появилась новая страшилка.

К деткам, которые плохо себя ведут, из Бездны приходят чудовища, и называют их мерфолками. Зубы и когти их остры, как бритвы, сами они синие и распухшие, со склизкой кожей и колючей чешуёй. Они утащат тебя на дно своего логова и сожрут, до косточек обглодают.

Меня передёрнуло. До пяти лет я была на редкость покладистым и послушным ребёнком, и ещё не впала в немилость отца, так что зачем этим великовозрастным идиоткам понадобилось меня пугать, оставалось загадкой и по сей день. Если так подумать, даже хорошо, что я оказалась дис-вайлой и все няньки быстренько сбежали из поместья, а на смену им пришла суровая наставница. Эта женщина стала моим личным кошмаром, но от неё я получала хотя бы за дело. Чаще всего.

Как бы то ни было, от Вилтарина мы узнали, что тогда все маги вернулись на родину, а вот что с ними случилось потом, дядя не знал, потому что уже попал в дворцовые застенки.

— Всех, кто знал правду, Аэрон послал на какую-нибудь самоубийственную миссию, тут и думать нечего! — отрезала Вальда. — Удивлена, что он пощадил тебя. Я-то считала, что у твоего брата нет сердца.

Настоящая же причина давней ссоры альвов с мерфолками сидела рядом со мной и готовилась вернуться домой. Разглядывая профиль Кайриуса, я в который раз невольно подметила сходство с ан Аквилана — эти прямой нос, точёный подбородок, узкие ноздри, характерный разрез глаз с приподнятыми внешними уголками.

Почему я раньше этого не замечала?

Раздался громкий хлопок. В паркетную доску ударила молния. Дерево вспыхнуло, и вверх повалил едкий дым.

— У знаков в этой формуле нет нижних хвостиков, — беззлобно проворчал Алистиан, наблюдая, как Ренвик тушит устроенный им же пожар. — Профессор Тельвир был прав, снизив тебе общую оценку по начертанию.

Ренвик поднял голову. В его взгляде так и читалось желание облить водой и Тиана. Сдержавшись, вместо этого он показал брату неприличный жест и вернулся к исправлению знаков. Я весело фыркнула — никогда не устану наблюдать, как эти двое дурачатся.

Мы переместились на три этажа выше, в зал, используемый пространственными магами для открытия порталов. Короля было решено оставить в комнате содержания. Последние силы Аэрон потратил на зловещее предупреждение, и после этого потерял сознание. Алистиан решил, что наш старший дядя умер, но Вальда сказала, что беспокоиться не стоит, и он проживёт ещё по крайней мере месяц. Богиня так и не объяснила, что сделала с королём, но уверенно заявила, что даже самые искусные целители Альберры не смогут его спасти.

— Через пару дней он придёт в себя, но уже не сможет ни говорить, ни двигаться. А значит, не сумеет оставить регента, и после его смерти корону наденет Аэлар.

— Аэлар не создан для правления, — пробормотала я, вспоминая мягкий характер скромного и незаметного кузена. — Я совершенно не могу представить его на троне.

— Того она и добивается, — процедил Алистиан. — Слабый король подтолкнёт знать и советников к решительным действиям. Одни будут продвигать своих фаворитов, другие постараются сделать из Аэлара марионетку. В любом случае это сыграет на руку мятежникам.

— Поздно менять сторону, анэстир.

— Пусть богиня не переживает, я не оставлю сестру. И нет никакой необходимости называть меня анэстиром, я больше не ношу этот титул.

— Как пожелаешь, анэстир.

Напряжение между этими двумя было настолько осязаемым, что можно было протянуть руку и потрогать его — правда, рискуя попасть под раздачу. Похоже, Вальда избрала Тиана личным козлом отпущения и при любой удобной возможности старалась его поддеть. Алистиан же, напротив, выбрал тактику полного игнорирования — он даже не смотрел в сторону богини, а если не мог промолчать, то обращался к кому угодно, только не к ней. Сомнений не было — дальше будет только хуже, и я, как назло, застряла меж этих двух обжигающих огней.

— Мне будет тебя не хватать, братец. — Я повернулась к Кайриусу, больше не в силах наблюдать насмешливый взгляд Вальды, направленный на моего старшего брата.

— Брось, не такой уж я тебе и братец, — смутился мерфолк.

— Для альвов троюродное родство является достаточно близким.

— Я бастард.

Я ещё ни разу не видела, чтобы это слово произносили с таким каменным лицом. То ли Кайриус не до конца понимает, что это значит, то ли ему просто плевать. И я ставила на второе.

— Кровь не вода, — пожала плечами я. — Уверена, как только появится возможность, Вилтарин признает тебя официально.

— До этого дня надо ещё дожить. — Кайриус посмотрел на медитирующего Вилтарина. — Присмотрите за ним, ладно?

— Не волнуйся. — Я ободряюще сжала его ладонь. — Я сама была слишком мала, когда дядя в последний раз приезжал в наше поместье, но брат его просто обожал. Уверена, Тиан теперь глаз с него не спустит.

— Тогда я спокоен. — Кайриус улыбнулся и, легко спрыгнув со стола, зачесал растрёпанные волосы назад. — Пойду поговорю с Яниром. — Он повернулся к барду. Улыбка сошла на нет, и Кайриус тихо добавил: — Попытаюсь поговорить.

Мерфолк направился к барду. Тот сидел в дальнем углу лицом к стене и тихо играл на своей лютне. Он не проронил ни слова с тех пор, как следом за Кайриусом ступил в комнату содержания, а Ронара и вовсе обходил по широкой дуге, стараясь лишний раз не смотреть в сторону брата, и даже когда тот вновь обратился в человека, ничего не изменилось.

Я перевела взгляд на Ронара. Кто-то отыскал его одежду, и теперь мужчина стоял, сложив руки на груди и облокотившись на один из столов. Под его глазами залегли глубокие тени, кожа посерела, а сам он постоянно тёр лоб в том месте, где у Урсенгара прорезались рога. Он слушал разговор Сварты и Вальды и даже изредка кивал, но я догадывалась, что мысли его витают где-то далеко отсюда.

Точно почувствовав, что я думаю о нём, Ронар обернулся. Поймав мой взгляд, он слегка склонил голову, а его уши заалели. Я кивнула в ответ и отвернулась, пряча улыбку в серебристом мехе. Чуть раньше Ронар сам накинул шкуру на мои плечи и сказал, что носить её должна хозяйка Урсенгара.

Хозяйка Урсенгара. Не уверена, что когда-нибудь смогу к этому привыкнуть, но признаю — это звучит очень приятно.

Новое воспоминание нахлынуло так же внезапно, как и предыдущие. Я ожидала увидеть очередную битву, но никак не отдых у подножия небольшого водопада — готова поклясться, что я кожей ощутила колючие брызги ледяной воды и треплющий волосы чуть тёплый ветер.

Это было хорошее воспоминание, и я бы даже позволила себе расслабиться и побыть в чудесном месте подольше, если бы голова не гудела, как пустое корыто, по которому ударили молотом. Протяжно выдохнув, я с лёгким сожалением вернулась в реальность. Приступы случались всё чаще, длились всё дольше. Интересно, у других так же?

Сварта выглядела так, словно настал лучший день в её жизни. Несмотря на головную боль, я улыбнулась. Девушка была просто без ума от легенд о кирандах. Она разбиралась в них лучше Янира и постоянно поправляла его, чем неимоверно раздражала барда. Так что не было ничего удивительного в том, что она восприняла весть о том, что она одна из переродившихся воительниц, с радостью. Вскоре ей предстояло отправиться к хранителям ворона Морренгарана, в родной клан её матери, чтобы воссоединиться со своим филюром.

Селмор же, напротив, новостям не обрадовалась. Наглая и уверенная в себе, сейчас она, обхватив руками колени, сидела возле шкафа с магическими кристаллами и смотрела прямо перед собой невидящим взглядом. Селмор приняла известие почти так же плохо, как Алистиан, только брат от собственного бессилия ругался с Вальдой и отрицал очевидное, а девушка пыталась переварить всё молча и в одиночестве. Мало того, что о кирандах она знала только одну старенькую детскую сказку, так ещё и её филюр, змей Ормвельдар, находился в землях Праведных, куда будет нелегко попасть даже при поддержке нашей богини.

По какой-то причине я чувствовала себя виноватой в её состоянии. Мне подумалось, что я должна была сделать хоть что-то: выслушать, убедить, что она не одна, да хотя бы просто посидеть рядом. Ведь если бы моя судьба не два месяца назад не переплелась с людьми столь тесно, то, возможно, я бы сейчас пряталась за широкой спиной Алистиана, ища защиты от самой себя.

Но я не сделала ничего.

— Всё готово.

Все разговоры моментально смолкли. Взгляды обратились в центр зала, где Ренвик углём обводил последний символ внутри начертанного на полу причудливого многогранника.

— Обычно таких сложностей не требуется, но портал в Сафирею — это не праздная прогулка в соседний город, а мои силы сейчас нестабильны, — извиняющимся тоном пробормотал Вилтарин и развёл руками, пока все собирались вокруг него.

— Кайриус, — окликнула Вальда, — пора.

Мерфолк что-то торопливо втолковывал Яниру, но, услышав своё имя, умолк. Медленно поднявшись на ноги, он одарил барда последним взглядом и, понурившись, поплёлся к нам. Я думала, что сейчас Янир встанет и пойдёт за ним, но он даже не пошевелился. Кайлтэн, да что между ними стряслось, если бард даже попрощаться с Кайриусом не желает?

— Спрячь его как можно надёжнее.

— Не волнуйся, — Кайриус кивнул Вальде, похлопав себя по поясу. — Есть на примете мерфолки, которым можно доверить хранение. Обратно к Слышащим он попадёт только через наши трупы.

Внезапно Селмор, скромно стоящая позади всех, пробормотала тихое «простите» и, развернувшись на пятках, бросилась прочь из комнаты.

— Ну, в добрый путь! — громко сказал Ронар, разбавляя неловкую тишину, и ободряюще хлопнул Кайриуса по плечу. Подхватив мерфолка у самого пола, Ронар поставил его на ноги. — Извини. Ешь там побольше.

— Здорово, что ты был с нами. — Сварта одарила его улыбкой.

Кайриус повернулся ко мне, и я почувствовала, как глаза начало щипать от подступающих слёз.

— Ненавижу прощаться, — проворчала я, шмыгнув носом, и, крепко обняв мерфолка, попросила: — Возвращайся, ладно? Как только сможешь — возвращайся.

— Постараюсь, — прошептал он.

Я хмыкнула, понимая, что он сказал это просто чтобы не расстраивать меня. Мы постояли так ещё немного, и я с сожалением отстранилась первой. Кайриус вообще не должен был оказаться в Теролане, но как же странно, что его больше не будет рядом.

— Мне жаль отпускать тебя, иса фэль, но я знаю, что иначе нельзя, — проговорил Вилтарин.

— Мне тоже жаль. Правда. Я… — Щёки Кайриуса покрыл синий румянец, но, прочистив горло, он продолжил: — Я благодарен. Всем вам. Без помощи я бы не смог добраться сюда так быстро. Векс, я бы даже на твёрдую землю не ступил!

Он посмотрел на меня, и я улыбнулась, вспомнив, как при первой встрече приставила меч к его горлу.

— Да и мой дар…

Мерфолк оглянулся. Я была уверена, что уж теперь-то Янир соизволит попрощаться со своим другом. Но нет, бард по-прежнему сидел в углу — спина прямая, как жердь, дыхание тяжёлое и рваное. Плечи Кайриуса поникли, а мне захотелось взять Янира за шкирку и как следует встряхнуть. Вот дурак! Скорее всего, мы видим Кайриуса последний раз, неужели он готов расстаться с ним вот так?!

— Я готов, — хрипло произнёс Кайриус, отвернувшись от барда. — Открывай.

Вилтарин кивнул и, обойдя начертанную на полу фигуру, вскинул руки. Золотой поток тонкими нитями ложился поверх рисунков углём, низкий гул наполнил зал. Как только засветился последний символ, многогранник ярко вспыхнул. Поток затрещал. В пространстве образовался разрыв, точно кто-то прорвал ткань в рубахе, и на той стороне встала толща тёмно-синей, почти чёрной воды. Перепуганные косяки рыб бросились прочь от прохода. Я прищурилась, надеясь разглядеть очертания подводного города, но кроме светящихся кораллов и песка смотреть было решительно не на что.

— Это Пустырь? — спросил мерфолк.

— Да.

На виске Вилтарина блестел пот, руки, вливающие поток в портал, дрожали от напряжения.

— Давай скорее, — поторопила я Кайриуса, видя, как стремительно от лица стоящего за спиной Вилтарина Алистиана отливает кровь.

— Останься.

Я резко обернулась, намереваясь осадить шутника, но так и застыла, не сумев вымолвить ни слова.

Янир стоял рядом с Кайриусом — я даже не заметила, когда он успел подойти настолько близко, — и ладонь барда зависла у самого лица мерфолка, почти касаясь чешуек на скуле.

— Останься с нами, — повторил он. — Останься со мной.

— Я не могу, Янир.

— Почему это обязательно должен быть ты?

— Потому что только я могу дышать под водой, — губы мерфолка дёрнулись, но вместо улыбки вышла болезненная гримаса.

— Я долго не продержусь, — прокричал Вилтарин, перекрывая гул. Портал опасно моргнул.

— Я пойду с тобой! — заверил Янир. Он вцепился в рукав чужого балахона, а его глаза лихорадочно заблестели.

— Янир, чтоб тебя! — рявкнул Ронар и направился к своему брату, чтобы оттащить его от мерфолка.

Тут дверь распахнулась. В комнату ворвалась Селмор и, стремительно преодолев разделяющее их с Кайриусом расстояние, обвила его руками и поцеловала.

Я почувствовала, как моя челюсть против воли ползёт вниз. Это что ещё за ерунда? Да они едва ли парой слов перебросились с момента знакомства! Кайриус выглядел не менее озадаченным — глаза распахнул, побледнел, руки безвольно повисли вдоль тела. Мой взгляд случайно упал на Янира, и, Бриллаар, лучше бы я этого не видела — в гроб краше кладут.

Спустя бесконечно долгое мгновение Селмор оторвалась от мерфолка и прошептала:

— Прости меня.

Дальше всё произошло одновременно.

Оступившись, Кайрус неловко взмахнул руками и упал в портал. Обессиленный Вилтарин рухнул, и разрыв тут же схлопнулся. Селмор рванула к выходу. Янир побагровел и, схватив лютню, почти отправил вслед убегающей девушке заклинание, но тут на него прыгнула Сварта, и они оба полетели на пол. Ремешок лютни лопнул, и инструмент, обиженно загудев, отлетел куда-то в сторону.

— Ополоумел совсем?! — закричала Сварта на ухо трепыхающемуся под ней Яниру. — Одержимый идиот!

— Сумка! Сумка, мать вашу! — бессвязно орал бард, тщетно пытаясь вырваться из хватки. — Пусти! Она спёрла её! Пусти меня!

Рядом с локтем барда что-то блеснуло. Я подошла ближе. На полу валялась крохотная кожаная мошна, а рядом — перерезанный ремень, и это его пряжка привлекла моё внимание.

Моё нутро обдало холодом. Я стояла рядом с Кайриусом, когда он от скуки шарился в шкафу и нашёл чуть потёртый, но всё ещё крепкий ремень, а с ним небольшую сумку и эту самую мошну.

— Промокнут, конечно, но лучше, чем ничего. Не таскать же его в руках, — довольно ухмыльнувшись, сказал он и, надев обновки, спрятал Гребень в сумку.

В сумку, которой на полу не было.

* * *

Из-под сапог летела пыль. Едва не проскочив очередной поворот, я успела затормозить в последний момент и, с силой оттолкнувшись руками от шершавой стены, побежала дальше.

Треск огня стал громче, а воздух — жарче. Вылетев из переулка, я оказалась на главной дороге и увидела впереди Селмор. Девушка уже почти достигла главных ворот, ведущих к спуску из дворца на улицы столицы. Она оглянулась через плечо и, заметив, насколько я близко, громко выругалась и прибавила ходу.

Мне никак нельзя выпускать её из виду. Во дворце и его окрестностях я худо-бедно ориентировалась, ведь все альвийские знатные дома были построены по его подобию, а вот в извилистых улочках столицы заплутать проще простого. К тому же всё вокруг заволокло дымом — мало того, что не видно ничего, так ещё и дышать невозможно.

Я продолжала преследовать Селмор, но даже не была уверена, что она и правда украла филактерию. Яниру могло показаться. Сумка могла упасть в портал вместе с Кайриусом. Сам мерфолк мог переложить стекляшку куда-то ещё, пока я не видела.

Но зачем тогда Селмор бежит от меня?

Миновав ворота, я споткнулась и едва не скатилась кубарем вниз по дороге.

В ушах стоял высокий противный звон и чужие вопли. Вокруг вспыхивала и гасла магия, лязгало друг о друга оружие. Удушливый жар, исходящий от Кира в зените и множества разгорячённых битвой тел, заставлял глотать воздух ртом. Или виной тому были мои сломанные рёбра? Надо мной склонился человек, чьи синие глаза потухли, когда одна из моих сестёр пронзила его спину. Лезвие вышло из груди врага, брызнула горячая кровь. Я провела языком по губам, собирая солёные капли, и, оскалившись, ухватилась за протянутую руку.

Яростно замотав головой, я отогнала наваждение и обнаружила себя стоящей на четвереньках посреди дороги. Зарычав от злости, я, не в силах сдержаться, ударила кулаком по земле, а затем вскочила и помчалась туда, где только что мелькнула спина Селмор.

Воспоминания появлялись всё чаще, ещё ярче и чётче, чем прежде. Они больше не были набором обрывочных и неясных образов — теперь я чувствовала запахи и вкусы. А ещё самую настоящую боль.

Вальда говорила, что вместе с памятью восстановится и истинная сила киранды. Я должна бы радоваться, что этот миг всё ближе, но как же всё не вовремя! Остаётся надеяться, что очередное проклятое воспоминание не всплывёт в самый неподходящий момент.

Королевский дворец располагался на холме. Под ним запутанным лабиринтом улиц и переулков разросся Архинтиан. Здесь кузницы соседствовали с булочными, закатные сады с лавками мясников, а богатые ателье — с тавернами. Я поморщилась. В других городах Гланлиморина было так же, и я никогда не понимала, как можно наслаждаться ароматом выпечки, когда в ноздри так и норовит проникнуть запах металла, и в чём заключается удовольствие примерять платье, когда за стенкой стоит гогот пьяной толпы. Впрочем, для меня примерка платьев и в тишине всегда походила на пытку.