Либерцисы. На поверхности

Незаметно я переместилась в нижний город — я осознала это, когда узорчатую плитку на улицах сменил мостовой камень, внешний вид домов стал проще, а ещё мне чаще стали попадаться группы гвардейцев, отбивающихся от мятежников. Мне даже показалось, что в одной из толп я видела Огдена и Хильде, но возможности остановиться и присмотреться повнимательнее у меня не было.

И всё же очень скоро мне пришлось замедлиться. Дальше бежать с прежней скоростью стало невозможно из-за лежащих на дорогах тел. Мирные граждане, вытащенные из своих домов то ли огнём, то ли шумом — люди и альвы, мужчины и женщины, старики и дети. Такой жестокости мне не доводилось видеть даже в прошлой жизни. Тогда всё было до смешного просто: поле боя вдали от селений; есть свои, есть чужие, есть оружие в руке и товарищ, прикрывающий спину. Раньше мы знали, за что сражаемся и погибаем.

«Вальда допустила это», — вкрадчиво шепнул внутренний голос.

Я тут же отогнала непрошеную мысль. Нет, всё это — вина Аэрона. Он не мог не знать о последствиях пленения Ронара. Не мог не знать, что Вальда не станет сидеть сложа руки, и явится она в столицу не беседы вести.

Это его вина, и только его.

Я резко остановилась, увидев Селмор. Она стояла посередине небольшой круглой площади, которую со всех сторон окружали лавки и мастерские. Я живо представила, как в мирные и погожие деньки торговцы собирают самодельные прилавки, выставляют свои товары и устраивают что-то вроде небольшой ярмарки для соседей. Сейчас же здесь хозяйничали пыль и пепел, вместо весёлого смеха и аромата сладостей воздух был наполнен далёкими криками и гарью, а вместо праздных горожан у стен лежали мертвецы.

Селмор медленно повернулась ко мне. Её грудь тяжело вздымалась, а в глазах читался вызов.

— На кой хрен ты за мной увязалась? — крикнула она. — Отвали!

— Обязательно, — пообещала я, тоже пытаясь отдышаться. — С превеликим удовольствием. Но, кажется, ты прихватила то, что тебе не принадлежит.

— Не суй нос не в своё дело, альва! Ступай отсюда, пока цела!

— Угрожать мне вздумала? — Я усмехнулась и положила ладонь на эфес меча. — Верни филактерию и вали на все четыре стороны, держать не стану.

— Я не хочу сражаться с тобой! — с каким-то отчаянием выпалила она и отступила на шаг.

— Какое совпадение, я тоже! — Полуторник медленно покинул ножны, и я встала в стойку. — Верни. Филактерию.

— Нет!

Селмор побежала, намереваясь скрыться в одном из переулков, но я была готова. Мышцы налились силой, зрение и слух обострились. Я рванула наперерез и, не раздумывая, замахнулась мечом. Селмор застыла и неловко закрыла голову руками, словно это могло защитить от стали.

Я не собиралась её ранить. Я желала лишь припугнуть Селмор, чтобы она отдала то, что ей не принадлежит. Но произошло нечто странное: рукоять полуторника раскалилась, и мою кисть пронзило болью. Вскрикнув, я неловко вывернула запястье и уронила оружие. Полуторник звякнул о камни и отлетел на несколько шагов, а я в недоумении уставилась на внутреннюю сторону ладони, которая покраснела и пульсировала, словно я и в самом деле заработала ожог.

Воспользовавшись заминкой, Селмор выпрямилась и замахнулась кулаком. Моё сердце пропустило удар. Я видела девушку на ристалище и прекрасно помнила поверженного ею громилу. В рукопашном бою против неё у меня нет никаких шансов.

Понимая, что не успеваю уклониться, я приготовилась принять болезненный удар, однако обмотанный тканью кулак застыл возле моего носа.

— Что за ерунда? — натужно прохрипела Селмор.

Её рука тряслась, упираясь в невидимую преграду. Девушка упрямо пыталась преодолеть сопротивление, но безуспешно. В конце концов она сдалась и отступила. Мы обе в нерешительности застыли друг напротив друга, не понимая, что произошло и что делать дальше.

Тут я услышала шаги — слишком тихие и спокойные для объятого огнём и звоном стали города. Похоже, от Селмор они тоже не укрылись: девушка напряглась и торопливо оглянулась через плечо. Страх и сожаление смешались на её лице, когда она вновь посмотрела на меня.

— Дура, — прошептала она, — надо было бежать, пока могла. Теперь слишком поздно.

Я нахмурилась, но долго ждать объяснения её словам не пришлось. Из переулка за спиной девушки, ведущего к главным воротам столицы, выплыло мерцающее чернильное облако — то ли дым, то ли туман. Я зажмурилась, крепко, до цветных кругов под веками, но наваждение не исчезло.

Поравнявшись с Селмор, странное облако рассеялось, и мне понадобилась вся сила воли, чтобы остаться на месте.

Кайлтэн… Мы всё гадали, что с ними случилось, — в тюрьме их не оказалось, и мы подозревали худшее. Вальда спрашивала у Селмор, знает ли та, что стало с её дедом и его учениками, но ответом богине послужило тихое «нет». И я ведь жалела девушку: мало того, что весть о её настоящей природе обрушилась как снег на голову, так ещё и все близкие бесследно исчезли.

Но сейчас Селмор вовсе не выглядела удивлённой. Мне захотелось немедленно придушить мерзавку. Ну конечно. Она всё это время знала правду.

Ирвинг стянул с головы капюшон и посмотрел на свою внучку.

— Всё получилось?

— Да. — Селмор опустила Гребень в его изуродованную ожогом ладонь.

— Я не сомневался, что ты справишься. — Ирвинг поднял стекляшку и посмотрел через неё на солнце. На его лице заплясали голубоватые блики. — Отличная работа, дорогая.

Стоящая за его спиной красноволосая девушка сложила руки на груди и громко фыркнула. Мне ещё не доводилось видеть настолько красивых девушек. Она походила на куклу, созданную из тончайшего фарфора. Одно неосторожное движение — и разобьёшь. Всё в ней было идеальным, и оттого казалось неживым и даже немного пугающим.

— В чём дело, Этрия? — холодно поинтересовался Ирвинг, по-прежнему глядя только на Гребень. — Твоя сестра справляется с моими поручениями безукоризненно, а вот от тебя я хороших результатов не видел довольно давно. Быть может, что-то мешает тебе достигать таких же успехов? Или кто-то? Возможно, у тебя есть ответ, Талмар?

Я мысленно выругалась. Этрия и Талмар. Это о них предупреждал меня Кайриус.

Красотка с красными волосами, а за ней таскается её жених, такой мрачный тип. Прошу, присмотри за Яниром, но в драку не лезь. Заметите их — бегите.

Просто бегите.

Что ж, похоже, даже неплохо, что я пришла сюда одна. Остаётся надеяться, что Ронар прикажет Яниру найти безопасное место и переждать там. Бард был не в себе, и это стало бы самым верным решением для всех нас.

Быть может, на этот раз всё обойдётся.

— Безукоризненно? — губы Этрии презрительно скривились, но дрожь в голосе выдавала, как сильно она боится старого мага. — Она привела хвост.

— О, это мелочи.

Наконец Ирвинг обратил внимание на меня. В нём не осталось ни следа от мужчины, радушно встретившего нас в Талаин-на-Драйде. Весь его вид так и был пропитан снисхождением и скрытой угрозой, и я вдруг почувствовала себя очень уязвимой. Мой взгляд метнулся к лежащему на земле полуторнику, но насмешливое цоканье со стороны мага заставило меня остаться на месте.

— Ну-ну, не стоит. Наша встреча ведь может закончиться без лишнего кровопролития… Постой, — он вдруг нахмурился. — Что-то в тебе изменилось, дева.

— Правда? — хмыкнула я, прикидывая свои шансы на успех. Девятеро. Бриллаар, их девятеро против меня одной, и большинство наверняка одарены магией, если не все. Плохи дела. — Может, это потому что…

Я осеклась, поймав полный немой мольбы взгляд Селмор. Она едва заметно покачала головой, и по какой-то причине я послушалась.

— А впрочем, неважно. — Я повела плечами и улыбнулась, надеясь, что выгляжу увереннее, чем чувствую себя на самом деле. — Так что, старик? Будем стоять смотреть друг на друга или займёмся делом?

— Так не терпится умереть? — Ирвинг вздохнул. — Что ж…

Площадь накрыла большая тень. Ветер взметнул мои волосы. Мне не надо было оборачиваться, чтобы знать, кто подоспел к началу веселья. И всё же я едва устояла на ногах, когда Вальда решила приземлиться по правую руку от меня, мягко накрыв своим крылом.

— Ирвинг, — холодно произнесла она, выпрямляясь.

— Вальда, — ухмыльнулся маг и отвесил издевательский поклон. — Вовремя, как и всегда.

— Ты отлично скрывал свои истинные намерения, полукровка. Признаюсь, у тебя получилось обмануть меня.

— Но ты не выглядишь удивлённой, богиня.

— Ты создание забвенного бога, хоть и только наполовину. Предательство у вас в крови.

— И всё же ты доверила филактерию одному из нас.

— Из любого правила бывают исключения.

Ирвинг расхохотался. От меня не укрылось, что ученики мага напряжённо переглянулись между собой.

— Невероятно! — воскликнул он, отсмеявшись. — Такая проницательная, но так и не сообразила, кто ускользнул от тебя!

Одним движением маг рассёк ладонь острой гранью Гребня и замер, глядя куда-то вдаль. Филактерия, словно живая, присосалась к ране, жадно впитывая кровь. Меня замутило. Прошло столько времени, а момент, когда Кайриус был одержим безумным богом, никак не желал стираться из памяти.

Ирвинга затрясло. Он рухнул на колени, задрав лицо к небу, его волосы растрепались, по лицу градом катился пот. Наконец он, захрипев, опёрся свободной рукой о землю. Раздалось еле слышное:

— Владыка…

А через мгновение перед нами был уже не Ирвинг.

— Ха… — выдохнул Кайлтэн, легко поднимаясь на ноги. — Столько крови отдал, а толку так мало.

Он посмотрел на Вальду и в притворном изумлении округлил глаза, словно только что заметил её.

— Моя милая племянница! — воскликнул безумец и широко раскинул руки в стороны, точно приглашая Вальду обняться. — Ты всё ещё жива!

— Не разговаривай со мной, мразь, — процедила богиня, угрожающе выставив перед собой двуручник.

— Вся в отца! Рассла-а-абься, дорогая, я не ищу ссоры, — усмехнулся Кайлтэн и перевёл взгляд на меня. — А вот тебе здесь быть не следует, детка. Мой змеёныш очень расстроится, если с тобой что-то случится, поэтому даю шанс уйти. Обещаю, тебя не станут преследовать.

— Чего? — я едва не задохнулась от возмущения. Он предлагает бежать? Мне?! — Ни за что!

— А-а-ах, эта ваша знаменитая верность! Что ж, тогда передай мальчишке, когда он вернётся, что я обязательно дождусь его на вершине. — Он чуть наклонился вперёд и ехидно оскалился. — Если выживешь.

Ирвинг выгнулся дугой, его кости звонко хрустнули, и маг вновь упал на колени.

— Повинуюсь, Владыка, — просипел он и поднялся, опираясь на руку Селмор. — Талмар! — Полностью сокрытая мантией фигура повернулась к Ирвингу. — Начинай. И помни — ещё одного провала я не потерплю.

— Слушаюсь, мастер. — Голос Талмара, холодный и безжизненный, точно лезвие ланцета, пробирал до мурашек. И отчего-то казался смутно знакомым.

— Мейвин!

Коротышка резво появился из-за спины Ирвинга. Я помнила этого парня — именно он встретил нас у границы Талаин-на-Драйде и открыл проход. Помнила я и добродушную улыбку, теряющуюся в по-детски пухлых щеках, торчащую из кармана брюк сладкую булку и задорный шаг вприпрыжку. Сейчас маска добряка спала. С ничего не выражающим лицом Мейвин щёлкнул пальцами, и в пространстве образовался разрыв. На той стороне показались городские ворота.

Ирвинг поднял руки, и все наши враги растворились в воздухе, а сам маг торопливо шагнул в портал, увлекая за собой Селмор и унося проклятый Гребень. Громко выругавшись, Вальда бросилась вперёд, надеясь успеть войти в разрыв вслед за ними, но проход схлопнулся прямо перед её носом. Зарычав, богиня взмыла в небо, крикнув:

— Альрун! К вратам!

Я бросилась за своим полуторником, но внезапно мой живот взорвался болью, а из лёгких выбило весь воздух. Сапоги громко прошаркали по земле, когда я отлетела на несколько шагов назад. Бриллаар, не начни пробуждаться во мне сила киранды, я бы не удержалась на ногах.

— Крепкая девка!

Я подняла голову. Напротив меня, гнусно ухмыляясь, стояли два неопрятного вида громилы. Они были похожи, как две капли воды, оба небритые, с длинными грязными патлами и паскудными рожами. У одного из них на месте верхнего клыка чернела дыра, а у второго на шее красовался толстый уродливый шрам, словно кто-то хотел перерезать ему горло, но потерпел неудачу. На двоих у них было три уха, чуть заострённых на концах, и я понимающе хмыкнула.

Ещё одни полукровки. Ирвинг набрал учеников себе под стать.

— Поиграешь с нами, птичка? — спросил тот, что с оторванным ухом, снимая с плеча секиру.

— Гляди, Роланд, а девка-то высокородная! — рассмеялся второй.

— Вижу, Браннор, — кивнул Роланд. — Талмар обещал, что сегодня мы сможем разгуляться, но я не ожидал, что на десерт припрятана аристократка! Ну так что, птичка? Потанцуем?

— Что, сразу с двумя? — фыркнула я. — А силёнок хватит?

— Мы с братом всё делим пополам. Еду, кров, — Роланд облизнулся, — баб тоже. А некоторых наглых девок иногда и в прямом смысле.

Вот грёбаные уроды! В моей груди обжигающе заклокотала ярость. Отбросив сомнения, я рванула вперёд, туда, где позади одного из громил призывно блестело навершие моего полуторника.

Роланд замахнулся секирой. Я проскочила под лезвием и едва не угодила в лапы Браннора, но успела уйти в сторону. Кувыркнувшись, я схватила меч и уже через мгновение вновь стояла на ногах, выставив оружие перед собой.

— Не только крепкая, но и ловкая, ха-ха-ха! — Роланд облизнулся и издевательски поманил меня пальцем. — Лети сюда, птичка. Хочу послушать, как ты поёшь.

Ухмыльнувшись в ответ, я напала первой.

Очень скоро стало ясно, что преимущество не на моей стороне. Я и раньше сражалась с противниками вдвое больше меня самой, но никто из них не пытался причинить мне реальный вред. Эти же двое словно играли со мной: они не пытались убить меня, но я нутром чувствовала их общее желание покалечить, оторвать от меня хоть кусочек.

Движения братьев были очень слаженными, но, к счастью, довольно предсказуемыми, так что, хоть я и не могла подобраться достаточно близко, чтобы ранить кого-то из них, но зато с лёгкостью уворачивалась от секир.

Не знаю, сколько мы кружились, но внезапно одного из моих противников снесло в сторону. Мы с Роландом отвлеклись, чтобы увидеть, как Ронар прокручивает в боку Браннора остриё своего копья.

— А ты ещё что за хрен? — удивлённо вопросил Роланд, а я, воспользовавшись тем, что он отвлёкся, присела и с силой рубанула лезвием по его голени.

Урод попытался развернуться, но, потеряв равновесие, упал на колено.

— Сука! Вот сука! — орал он. — Я тебя выпотрошу и заставлю жрать собственные кишки!

— Захлопни пасть!

Подоспевший Ронар врезал древком копья по лицу Роланда. Голова полукровки дёрнулась в сторону. Он сплюнул на землю перемешанную с кровью слюну, а вместе с ней и два зуба.

— Ха-ха-ха! — в унисон расхохотались братья, а я занесла меч над Роландом, намереваясь оборвать его жизнь здесь и сейчас. Больше никто не должен пострадать от лап этих больных ублюдков.

— ОН ЗДЕСЬ!

Визг на мгновение оглушил меня и заставил замереть. Иллюзия Ирвинга окончательно рассеялась, и на противоположной стороне площади я увидела Этрию, висящую на руке Талмара. Девушка указывала пальцем куда-то мне за спину. Я медленно обернулась, уже догадываясь, кого именно увижу, и всё же оказалась к этому не готова.

Янир стоял за спиной Сварты. Попытка остановить Селмор не прошла для него даром — губа была разбита, кожа на скуле содрана. Прищурившись, бард смотрел на истерично вопящую Этрию, но узнавания на его лице не появилось.

— Поклонница, что ли? — прочитала я по его губам и, несмотря на серьёзность ситуации, едва удержалась от того, чтобы закатить глаза.

— Убей его! Убей, убей, убей, убейубейубей!

— Ронар, — тихо сказала я. — Уводи Янира.

— Чего? — переспросил Ронар. — Зачем мне?..

Он осёкся. Я подняла на него взгляд и сжала рукоять так сильно, что свело пальцы. Из моего рта вырвалось облачко пара. Воздух, несмотря на пожары и обычную духоту месяца Жарких песен, вдруг заледенел. Краем глаза я заметила какое-то движение сбоку: по одному из переулков на площадь вереницей тянулась толпа. Движения их были странно дёргаными. У некоторых недоставало рук. Ослеплённые шли наугад, натыкаясь на бредущих впереди. Безногие ползли по земле, оставляя за собой смазанные дорожки крови. Мертвецы приближались к нам по каждому из девяти переулков, стеная и плача, перекрывая хохот сумасшедших братьев.

— Златой Отец, помоги нам, — прошептала я.

Вокруг Талмара кружился тёмный поток. Капюшон некроманта слетел, чёрные длинные волосы рассыпались по плечам, тёмно-фиолетовые глаза горели на божественно красивом лице, а его безумный смех летел над нашими головами. Рукава задрались, приоткрывая запястья, испещрённые фиолетовыми венами. Я запоздало осознала, почему его голос показался мне знакомым — именно он говорил с нами мёртвыми устами старосты Сидастагюр.

Мертвецы, лежащие на площади, начали подниматься. Вынужденные подчиняться чужой воле, они корчились, выворачивая конечности, кричали, но продолжали подниматься. Все, кроме детей.

В мои виски точно впились раскалённые иглы, и я схватилась за голову свободной рукой.

— Нет! Нет-нет-нет, только не сейчас! — закричала я.

Смрад болотной воды и гнили стоял в носу. Он въелся в кожу, волосы. Я знала, что уже никогда не избавлюсь от него. Я знала, что погибну здесь.

Остались только Урсенгар и я. Сил сражаться больше не было, разодранное в клочья бедро горело огнём. Очень скоро мы будем сожраны ожившими мертвецами, и ни госпожа, ни сёстры никогда не узнают, что с нами случилось.

Я протянула руку влево, вцепилась пальцами в мокрую от крови серебристую шерсть. Подарив своему филюру прощальную улыбку, я подняла меч.

В последний раз.

Внутреннее чутьё закричало о приближающейся опасности. Я инстинктивно отшатнулась, но поздно. Последним, что я запомнила, была донельзя довольная рожа сумевшего подняться Роланда. По лицу потекло горячее, и я закричала.

— Лучше беги, мразь, — успела прохрипеть я прежде, чем мир поглотила алая вспышка, и я впала в беспамятство дьюркира.

Столицу оглушил разъярённый рёв медведя.