Либерцисы. На поверхности

Я продолжала преследовать Селмор, но даже не была уверена, что она и правда украла филактерию. Яниру могло показаться. Сумка могла упасть в портал вместе с Кайриусом. Сам мерфолк мог переложить стекляшку куда-то ещё, пока я не видела.

Но зачем тогда Селмор бежит от меня?

Миновав ворота, я споткнулась и едва не скатилась кубарем вниз по дороге.

В ушах стоял высокий противный звон и чужие вопли. Вокруг вспыхивала и гасла магия, лязгало друг о друга оружие. Удушливый жар, исходящий от Кира в зените и множества разгорячённых битвой тел, заставлял глотать воздух ртом. Или виной тому были мои сломанные рёбра? Надо мной склонился человек, чьи синие глаза потухли, когда одна из моих сестёр пронзила его спину. Лезвие вышло из груди врага, брызнула горячая кровь. Я провела языком по губам, собирая солёные капли, и, оскалившись, ухватилась за протянутую руку.

Яростно замотав головой, я отогнала наваждение и обнаружила себя стоящей на четвереньках посреди дороги. Зарычав от злости, я, не в силах сдержаться, ударила кулаком по земле, а затем вскочила и помчалась туда, где только что мелькнула спина Селмор.

Воспоминания появлялись всё чаще, ещё ярче и чётче, чем прежде. Они больше не были набором обрывочных и неясных образов — теперь я чувствовала запахи и вкусы. А ещё самую настоящую боль.

Вальда говорила, что вместе с памятью восстановится и истинная сила киранды. Я должна бы радоваться, что этот миг всё ближе, но как же всё не вовремя! Остаётся надеяться, что очередное проклятое воспоминание не всплывёт в самый неподходящий момент.

Королевский дворец располагался на холме. Под ним запутанным лабиринтом улиц и переулков разросся Архинтиан. Здесь кузницы соседствовали с булочными, закатные сады с лавками мясников, а богатые ателье — с тавернами. Я поморщилась. В других городах Гланлиморина было так же, и я никогда не понимала, как можно наслаждаться ароматом выпечки, когда в ноздри так и норовит проникнуть запах металла, и в чём заключается удовольствие примерять платье, когда за стенкой стоит гогот пьяной толпы. Впрочем, для меня примерка платьев и в тишине всегда походила на пытку.

Незаметно я переместилась в нижний город — я осознала это, когда узорчатую плитку на улицах сменил мостовой камень, внешний вид домов стал проще, а ещё мне чаще стали попадаться группы гвардейцев, отбивающихся от мятежников. Мне даже показалось, что в одной из толп я видела Огдена и Хильде, но возможности остановиться и присмотреться повнимательнее у меня не было.

И всё же очень скоро мне пришлось замедлиться. Дальше бежать с прежней скоростью стало невозможно из-за лежащих на дорогах тел. Мирные граждане, вытащенные из своих домов то ли огнём, то ли шумом — люди и альвы, мужчины и женщины, старики и дети. Такой жестокости мне не доводилось видеть даже в прошлой жизни. Тогда всё было до смешного просто: поле боя вдали от селений; есть свои, есть чужие, есть оружие в руке и товарищ, прикрывающий спину. Раньше мы знали, за что сражаемся и погибаем.

«Вальда допустила это», — вкрадчиво шепнул внутренний голос.

Я тут же отогнала непрошеную мысль. Нет, всё это — вина Аэрона. Он не мог не знать о последствиях пленения Ронара. Не мог не знать, что Вальда не станет сидеть сложа руки, и явится она в столицу не беседы вести.

Это его вина, и только его.

Я резко остановилась, увидев Селмор. Она стояла посередине небольшой круглой площади, которую со всех сторон окружали лавки и мастерские. Я живо представила, как в мирные и погожие деньки торговцы собирают самодельные прилавки, выставляют свои товары и устраивают что-то вроде небольшой ярмарки для соседей. Сейчас же здесь хозяйничали пыль и пепел, вместо весёлого смеха и аромата сладостей воздух был наполнен далёкими криками и гарью, а вместо праздных горожан у стен лежали мертвецы.

Селмор медленно повернулась ко мне. Её грудь тяжело вздымалась, а в глазах читался вызов.

— На кой хрен ты за мной увязалась? — крикнула она. — Отвали!

— Обязательно, — пообещала я, тоже пытаясь отдышаться. — С превеликим удовольствием. Но, кажется, ты прихватила то, что тебе не принадлежит.

— Не суй нос не в своё дело, альва! Ступай отсюда, пока цела!

— Угрожать мне вздумала? — Я усмехнулась и положила ладонь на эфес меча. — Верни филактерию и вали на все четыре стороны, держать не стану.

— Я не хочу сражаться с тобой! — с каким-то отчаянием выпалила она и отступила на шаг.

— Какое совпадение, я тоже! — Полуторник медленно покинул ножны, и я встала в стойку. — Верни. Филактерию.

— Нет!

Селмор побежала, намереваясь скрыться в одном из переулков, но я была готова. Мышцы налились силой, зрение и слух обострились. Я рванула наперерез и, не раздумывая, замахнулась мечом. Селмор застыла и неловко закрыла голову руками, словно это могло защитить от стали.

Я не собиралась её ранить. Я желала лишь припугнуть Селмор, чтобы она отдала то, что ей не принадлежит. Но произошло нечто странное: рукоять полуторника раскалилась, и мою кисть пронзило болью. Вскрикнув, я неловко вывернула запястье и уронила оружие. Полуторник звякнул о камни и отлетел на несколько шагов, а я в недоумении уставилась на внутреннюю сторону ладони, которая покраснела и пульсировала, словно я и в самом деле заработала ожог.

Воспользовавшись заминкой, Селмор выпрямилась и замахнулась кулаком. Моё сердце пропустило удар. Я видела девушку на ристалище и прекрасно помнила поверженного ею громилу. В рукопашном бою против неё у меня нет никаких шансов.

Понимая, что не успеваю уклониться, я приготовилась принять болезненный удар, однако обмотанный тканью кулак застыл возле моего носа.

— Что за ерунда? — натужно прохрипела Селмор.

Её рука тряслась, упираясь в невидимую преграду. Девушка упрямо пыталась преодолеть сопротивление, но безуспешно. В конце концов она сдалась и отступила. Мы обе в нерешительности застыли друг напротив друга, не понимая, что произошло и что делать дальше.

Тут я услышала шаги — слишком тихие и спокойные для объятого огнём и звоном стали города. Похоже, от Селмор они тоже не укрылись: девушка напряглась и торопливо оглянулась через плечо. Страх и сожаление смешались на её лице, когда она вновь посмотрела на меня.

— Дура, — прошептала она, — надо было бежать, пока могла. Теперь слишком поздно.

Я нахмурилась, но долго ждать объяснения её словам не пришлось. Из переулка за спиной девушки, ведущего к главным воротам столицы, выплыло мерцающее чернильное облако — то ли дым, то ли туман. Я зажмурилась, крепко, до цветных кругов под веками, но наваждение не исчезло.

Поравнявшись с Селмор, странное облако рассеялось, и мне понадобилась вся сила воли, чтобы остаться на месте.

Кайлтэн… Мы всё гадали, что с ними случилось, — в тюрьме их не оказалось, и мы подозревали худшее. Вальда спрашивала у Селмор, знает ли та, что стало с её дедом и его учениками, но ответом богине послужило тихое «нет». И я ведь жалела девушку: мало того, что весть о её настоящей природе обрушилась как снег на голову, так ещё и все близкие бесследно исчезли.

Но сейчас Селмор вовсе не выглядела удивлённой. Мне захотелось немедленно придушить мерзавку. Ну конечно. Она всё это время знала правду.

Ирвинг стянул с головы капюшон и посмотрел на свою внучку.

— Всё получилось?

— Да. — Селмор опустила Гребень в его изуродованную ожогом ладонь.

— Я не сомневался, что ты справишься. — Ирвинг поднял стекляшку и посмотрел через неё на солнце. На его лице заплясали голубоватые блики. — Отличная работа, дорогая.

Стоящая за его спиной красноволосая девушка сложила руки на груди и громко фыркнула. Мне ещё не доводилось видеть настолько красивых девушек. Она походила на куклу, созданную из тончайшего фарфора. Одно неосторожное движение — и разобьёшь. Всё в ней было идеальным, и оттого казалось неживым и даже немного пугающим.

— В чём дело, Этрия? — холодно поинтересовался Ирвинг, по-прежнему глядя только на Гребень. — Твоя сестра справляется с моими поручениями безукоризненно, а вот от тебя я хороших результатов не видел довольно давно. Быть может, что-то мешает тебе достигать таких же успехов? Или кто-то? Возможно, у тебя есть ответ, Талмар?

Я мысленно выругалась. Этрия и Талмар. Это о них предупреждал меня Кайриус.

Красотка с красными волосами, а за ней таскается её жених, такой мрачный тип. Прошу, присмотри за Яниром, но в драку не лезь. Заметите их — бегите.

Просто бегите.

Что ж, похоже, даже неплохо, что я пришла сюда одна. Остаётся надеяться, что Ронар прикажет Яниру найти безопасное место и переждать там. Бард был не в себе, и это стало бы самым верным решением для всех нас.

Быть может, на этот раз всё обойдётся.

— Безукоризненно? — губы Этрии презрительно скривились, но дрожь в голосе выдавала, как сильно она боится старого мага. — Она привела хвост.

— О, это мелочи.

Наконец Ирвинг обратил внимание на меня. В нём не осталось ни следа от мужчины, радушно встретившего нас в Талаин-на-Драйде. Весь его вид так и был пропитан снисхождением и скрытой угрозой, и я вдруг почувствовала себя очень уязвимой. Мой взгляд метнулся к лежащему на земле полуторнику, но насмешливое цоканье со стороны мага заставило меня остаться на месте.

— Ну-ну, не стоит. Наша встреча ведь может закончиться без лишнего кровопролития… Постой, — он вдруг нахмурился. — Что-то в тебе изменилось, дева.

— Правда? — хмыкнула я, прикидывая свои шансы на успех. Девятеро. Бриллаар, их девятеро против меня одной, и большинство наверняка одарены магией, если не все. Плохи дела. — Может, это потому что…

Я осеклась, поймав полный немой мольбы взгляд Селмор. Она едва заметно покачала головой, и по какой-то причине я послушалась.

— А впрочем, неважно. — Я повела плечами и улыбнулась, надеясь, что выгляжу увереннее, чем чувствую себя на самом деле. — Так что, старик? Будем стоять смотреть друг на друга или займёмся делом?

— Так не терпится умереть? — Ирвинг вздохнул. — Что ж…

Площадь накрыла большая тень. Ветер взметнул мои волосы. Мне не надо было оборачиваться, чтобы знать, кто подоспел к началу веселья. И всё же я едва устояла на ногах, когда Вальда решила приземлиться по правую руку от меня, мягко накрыв своим крылом.

— Ирвинг, — холодно произнесла она, выпрямляясь.

— Вальда, — ухмыльнулся маг и отвесил издевательский поклон. — Вовремя, как и всегда.

— Ты отлично скрывал свои истинные намерения, полукровка. Признаюсь, у тебя получилось обмануть меня.

— Но ты не выглядишь удивлённой, богиня.

— Ты создание забвенного бога, хоть и только наполовину. Предательство у вас в крови.

— И всё же ты доверила филактерию одному из нас.

— Из любого правила бывают исключения.

Ирвинг расхохотался. От меня не укрылось, что ученики мага напряжённо переглянулись между собой.

— Невероятно! — воскликнул он, отсмеявшись. — Такая проницательная, но так и не сообразила, кто ускользнул от тебя!

Одним движением маг рассёк ладонь острой гранью Гребня и замер, глядя куда-то вдаль. Филактерия, словно живая, присосалась к ране, жадно впитывая кровь. Меня замутило. Прошло столько времени, а момент, когда Кайриус был одержим безумным богом, никак не желал стираться из памяти.

Ирвинга затрясло. Он рухнул на колени, задрав лицо к небу, его волосы растрепались, по лицу градом катился пот. Наконец он, захрипев, опёрся свободной рукой о землю. Раздалось еле слышное:

— Владыка…

А через мгновение перед нами был уже не Ирвинг.

— Ха… — выдохнул Кайлтэн, легко поднимаясь на ноги. — Столько крови отдал, а толку так мало.

Он посмотрел на Вальду и в притворном изумлении округлил глаза, словно только что заметил её.

— Моя милая племянница! — воскликнул безумец и широко раскинул руки в стороны, точно приглашая Вальду обняться. — Ты всё ещё жива!

— Не разговаривай со мной, мразь, — процедила богиня, угрожающе выставив перед собой двуручник.

— Вся в отца! Рассла-а-абься, дорогая, я не ищу ссоры, — усмехнулся Кайлтэн и перевёл взгляд на меня. — А вот тебе здесь быть не следует, детка. Мой змеёныш очень расстроится, если с тобой что-то случится, поэтому даю шанс уйти. Обещаю, тебя не станут преследовать.

— Чего? — я едва не задохнулась от возмущения. Он предлагает бежать? Мне?! — Ни за что!

— А-а-ах, эта ваша знаменитая верность! Что ж, тогда передай мальчишке, когда он вернётся, что я обязательно дождусь его на вершине. — Он чуть наклонился вперёд и ехидно оскалился. — Если выживешь.

Ирвинг выгнулся дугой, его кости звонко хрустнули, и маг вновь упал на колени.

— Повинуюсь, Владыка, — просипел он и поднялся, опираясь на руку Селмор. — Талмар! — Полностью сокрытая мантией фигура повернулась к Ирвингу. — Начинай. И помни — ещё одного провала я не потерплю.

— Слушаюсь, мастер. — Голос Талмара, холодный и безжизненный, точно лезвие ланцета, пробирал до мурашек. И отчего-то казался смутно знакомым.

— Мейвин!

Коротышка резво появился из-за спины Ирвинга. Я помнила этого парня — именно он встретил нас у границы Талаин-на-Драйде и открыл проход. Помнила я и добродушную улыбку, теряющуюся в по-детски пухлых щеках, торчащую из кармана брюк сладкую булку и задорный шаг вприпрыжку. Сейчас маска добряка спала. С ничего не выражающим лицом Мейвин щёлкнул пальцами, и в пространстве образовался разрыв. На той стороне показались городские ворота.

Ирвинг поднял руки, и все наши враги растворились в воздухе, а сам маг торопливо шагнул в портал, увлекая за собой Селмор и унося проклятый Гребень. Громко выругавшись, Вальда бросилась вперёд, надеясь успеть войти в разрыв вслед за ними, но проход схлопнулся прямо перед её носом. Зарычав, богиня взмыла в небо, крикнув:

— Альрун! К вратам!

Я бросилась за своим полуторником, но внезапно мой живот взорвался болью, а из лёгких выбило весь воздух. Сапоги громко прошаркали по земле, когда я отлетела на несколько шагов назад. Бриллаар, не начни пробуждаться во мне сила киранды, я бы не удержалась на ногах.

— Крепкая девка!

Я подняла голову. Напротив меня, гнусно ухмыляясь, стояли два неопрятного вида громилы. Они были похожи, как две капли воды, оба небритые, с длинными грязными патлами и паскудными рожами. У одного из них на месте верхнего клыка чернела дыра, а у второго на шее красовался толстый уродливый шрам, словно кто-то хотел перерезать ему горло, но потерпел неудачу. На двоих у них было три уха, чуть заострённых на концах, и я понимающе хмыкнула.

Ещё одни полукровки. Ирвинг набрал учеников себе под стать.

— Поиграешь с нами, птичка? — спросил тот, что с оторванным ухом, снимая с плеча секиру.

— Гляди, Роланд, а девка-то высокородная! — рассмеялся второй.

— Вижу, Браннор, — кивнул Роланд. — Талмар обещал, что сегодня мы сможем разгуляться, но я не ожидал, что на десерт припрятана аристократка! Ну так что, птичка? Потанцуем?

— Что, сразу с двумя? — фыркнула я. — А силёнок хватит?

— Мы с братом всё делим пополам. Еду, кров, — Роланд облизнулся, — баб тоже. А некоторых наглых девок иногда и в прямом смысле.

Вот грёбаные уроды! В моей груди обжигающе заклокотала ярость. Отбросив сомнения, я рванула вперёд, туда, где позади одного из громил призывно блестело навершие моего полуторника.

Роланд замахнулся секирой. Я проскочила под лезвием и едва не угодила в лапы Браннора, но успела уйти в сторону. Кувыркнувшись, я схватила меч и уже через мгновение вновь стояла на ногах, выставив оружие перед собой.

— Не только крепкая, но и ловкая, ха-ха-ха! — Роланд облизнулся и издевательски поманил меня пальцем. — Лети сюда, птичка. Хочу послушать, как ты поёшь.

Ухмыльнувшись в ответ, я напала первой.

Очень скоро стало ясно, что преимущество не на моей стороне. Я и раньше сражалась с противниками вдвое больше меня самой, но никто из них не пытался причинить мне реальный вред. Эти же двое словно играли со мной: они не пытались убить меня, но я нутром чувствовала их общее желание покалечить, оторвать от меня хоть кусочек.

Движения братьев были очень слаженными, но, к счастью, довольно предсказуемыми, так что, хоть я и не могла подобраться достаточно близко, чтобы ранить кого-то из них, но зато с лёгкостью уворачивалась от секир.

Не знаю, сколько мы кружились, но внезапно одного из моих противников снесло в сторону. Мы с Роландом отвлеклись, чтобы увидеть, как Ронар прокручивает в боку Браннора остриё своего копья.

— А ты ещё что за хрен? — удивлённо вопросил Роланд, а я, воспользовавшись тем, что он отвлёкся, присела и с силой рубанула лезвием по его голени.

Урод попытался развернуться, но, потеряв равновесие, упал на колено.

— Сука! Вот сука! — орал он. — Я тебя выпотрошу и заставлю жрать собственные кишки!

— Захлопни пасть!

Подоспевший Ронар врезал древком копья по лицу Роланда. Голова полукровки дёрнулась в сторону. Он сплюнул на землю перемешанную с кровью слюну, а вместе с ней и два зуба.

— Ха-ха-ха! — в унисон расхохотались братья, а я занесла меч над Роландом, намереваясь оборвать его жизнь здесь и сейчас. Больше никто не должен пострадать от лап этих больных ублюдков.

— ОН ЗДЕСЬ!

Визг на мгновение оглушил меня и заставил замереть. Иллюзия Ирвинга окончательно рассеялась, и на противоположной стороне площади я увидела Этрию, висящую на руке Талмара. Девушка указывала пальцем куда-то мне за спину. Я медленно обернулась, уже догадываясь, кого именно увижу, и всё же оказалась к этому не готова.

Янир стоял за спиной Сварты. Попытка остановить Селмор не прошла для него даром — губа была разбита, кожа на скуле содрана. Прищурившись, бард смотрел на истерично вопящую Этрию, но узнавания на его лице не появилось.

— Поклонница, что ли? — прочитала я по его губам и, несмотря на серьёзность ситуации, едва удержалась от того, чтобы закатить глаза.

— Убей его! Убей, убей, убей, убейубейубей!

— Ронар, — тихо сказала я. — Уводи Янира.

— Чего? — переспросил Ронар. — Зачем мне?..

Он осёкся. Я подняла на него взгляд и сжала рукоять так сильно, что свело пальцы. Из моего рта вырвалось облачко пара. Воздух, несмотря на пожары и обычную духоту месяца Жарких песен, вдруг заледенел. Краем глаза я заметила какое-то движение сбоку: по одному из переулков на площадь вереницей тянулась толпа. Движения их были странно дёргаными. У некоторых недоставало рук. Ослеплённые шли наугад, натыкаясь на бредущих впереди. Безногие ползли по земле, оставляя за собой смазанные дорожки крови. Мертвецы приближались к нам по каждому из девяти переулков, стеная и плача, перекрывая хохот сумасшедших братьев.

— Златой Отец, помоги нам, — прошептала я.

Вокруг Талмара кружился тёмный поток. Капюшон некроманта слетел, чёрные длинные волосы рассыпались по плечам, тёмно-фиолетовые глаза горели на божественно красивом лице, а его безумный смех летел над нашими головами. Рукава задрались, приоткрывая запястья, испещрённые фиолетовыми венами. Я запоздало осознала, почему его голос показался мне знакомым — именно он говорил с нами мёртвыми устами старосты Сидастагюр.

Мертвецы, лежащие на площади, начали подниматься. Вынужденные подчиняться чужой воле, они корчились, выворачивая конечности, кричали, но продолжали подниматься. Все, кроме детей.

В мои виски точно впились раскалённые иглы, и я схватилась за голову свободной рукой.

— Нет! Нет-нет-нет, только не сейчас! — закричала я.

Смрад болотной воды и гнили стоял в носу. Он въелся в кожу, волосы. Я знала, что уже никогда не избавлюсь от него. Я знала, что погибну здесь.

Остались только Урсенгар и я. Сил сражаться больше не было, разодранное в клочья бедро горело огнём. Очень скоро мы будем сожраны ожившими мертвецами, и ни госпожа, ни сёстры никогда не узнают, что с нами случилось.

Я протянула руку влево, вцепилась пальцами в мокрую от крови серебристую шерсть. Подарив своему филюру прощальную улыбку, я подняла меч.

В последний раз.

Внутреннее чутьё закричало о приближающейся опасности. Я инстинктивно отшатнулась, но поздно. Последним, что я запомнила, была донельзя довольная рожа сумевшего подняться Роланда. По лицу потекло горячее, и я закричала.

— Лучше беги, мразь, — успела прохрипеть я прежде, чем мир поглотила алая вспышка, и я впала в беспамятство дьюркира.

Столицу оглушил разъярённый рёв медведя.