Вооружены и прекрасны. Кто рисует смерть
- Вот-вот, - со злорадством произнёс Дандре. – Сразу видно, что ваши ручки только бумажки перекладывали и цветочки шёлком вышивали.
Тут он промахнулся – вышивать я точно не умела, хотя и держала регулярно в руках нитку и иголку – сшивала уголовные дела.
- Проследите за своими руками, - сказала я. – Чтобы они занялись тем, чем нужно. Трава и рабочее место. Не забудьте.
Тут Алиша притащила мне ворох какого-то тряпья и деревянное ведёрко, поэтому я решила, что самое время с достоинством удалиться.
- Советую вам не чаи во время рабочего дня распивать, - я забрала ведро и тряпки у девушки и кивнула в сторону чашки с чаем, - а убрать ваше дурацк… глупое объявление. Люди должны приходить к нам в любое время дня и ночи, это наша первейшая обязанность – помогать всем в любое время суток.
Когда я поднималась по лестнице, то услышала, как Алиша тихонько спрашивает у брата:
- Думаешь, она приехала с Островов? Она так странно говорит…
- Думаю, она приехала прямо из страны демонов, - проворчал инспектор. – И поэтому говорит на их языке.
- Я всё слышу! – крикнула я им со второго этажа.
- На то и рассчитываю! – полетело в ответ от инспектора Дандре.
Я решила, что ссориться по новой нет смысла, и отправилась приводить в порядок своё новое жилище.
Первым делом я выволокла и вколотила от пыли матрас, потом натаскала воды и вымыла окна. Мыла у меня не было, поэтому пришлось помучиться, но я справилась – более-менее. Потом навертела тряпку на палку и смахнула пыль с потолка и стен. Картину я сначала хотела выбросить, но всё-таки оставила. После того, как она была избавлена от пыли, картинка показалась мне даже миленькой. Слива была точно такой же, как под моим окном, только лепестки с неё уже опали, покрывая землю красным ковром. Сбоку было начертано несколько выцветших иероглифов, и я хотя и с трудом, но прочитала: «Воин бесстрашный не ждёт проигрыша, но змея подкрадывается незаметно, и смелость не убережёт».
Змея? Это он так про красавицу?.. Интересно, художника не Аластер Дандре зовут?
Я повесила картину обратно на стену и перешла в ванную комнату, чтобы навести порядок и там. Мыть фарфоровые унитазы без перчаток – такое себе удовольствие, но выбора у меня не было. Пистолет, чтобы не мешал, я вместе с портупеей положила в рукомойник, боясь оставить оружие без присмотра даже на секунду.
Когда я надраивала ванну, раздался шорох от порога, и «мышка»-Алиша позвала меня:
- Госпожа суперинтендант! Идите кушать! Рыба готова…
- Сейчас иду, - я выпрямилась, бросая тряпку, и сделала несколько наклонов вправо-влево, вперёд-назад, чтобы размять затекшую спину.
Надела ремень с кобурой, проверила сохранность пистолета, и спустилась вниз, где уже на столе дымилось блюдо с жареной рыбой, стояли три чашки с белым рисом, и множество мисочек с какими-то соусами. Были здесь дольки запеченных яблок и кусочки жёлтого сыра, который я поняла как тофу.
- Прошу, госпожа суперинтендант, - Алиша подставила мне табуретку. – Надеюсь, вам всё понравится.
- Тоже надеюсь, - пробормотала я, с опаской приглядываясь и принюхиваясь к незнакомым блюдам.
Всё это походило на китайскую кухню, которую мне не раз приходилось пробовать и в Пекине, и в Москве, но именно поэтому я не сразу набросилась на угощение. Инспектора Дандре не было видно, и я поэтому я безо всякого стеснения принялась расспрашивать Алишу, что она подала, и как это было приготовлено.
Рыба была зажарена до золотистой корочки, а внутри оставалась нежной и мягкой, как масло. Мелкие косточки совсем не чувствовались, потому что повариха надсекла каждый кусочек рыбы надрезами наискосок. Рис был рассыпчатым и ароматным, хотя Алиша уверяла, что никаких приправ в крупу не добавлялось – только немного соли. Что касается соусов, их я пробовала с особой осторожностью. Один оказался сладковатым соусом из чёрной фасоли, другой – кислым сливовым соусом, был ещё острый соус вроде соуса «хо», который готовится из сушёных гребешков и креветок, с добавлением лука и периллы. А тофу, замаринованный в смеси рисовой водки и листьев гибискуса, был отличной пряной закуской.
- Очень вкусно, - похвалила я девушку, приканчивая третий кусочек рыбы.
Хотелось съесть ещё, но я заставила себя остановиться – не надо сходу налегать на незнакомую пищу, чтобы обошлось без последствий. Если у них здесь медицина на таком же уровне, как полиция – дело совсем плохо.
Алиша, порозовев от удовольствия, подала зелёный горячий чай. Пить горячее в жару совсем не хотелось, но я заставила себя сделать глоток. Удивительное дело, но напиток сразу взбодрил, освежил и хотя на лбу выступил пот, сразу стало как будто прохладнее.
- На Островах ведь пьют чёрный чай? – спросила Алиша, подливая мне ещё, когда я осушила чашку до дна. – Потому что там холодно. А у нас пьют зелёный – он охлаждает. Вы привыкните, госпожа суперинтендант.
- Называй меня просто Анной, - сказала я, хмуро болтая в чашке остатки чая. – Я не намного тебя старше.
- Я-янн… - попыталась повторить Алиша, не смогла и удручённо покачала головой. – У вас сложное имя!..
- Привыкнешь, - пообещала я.
Дверь распахнулась, и в префектуру заглянул инспектор Дандре. Небо за его спиной уже было окрашено красным, и цветущие сливы за изгородью казались продолжением этого огненного неба, но полюбоваться красивым видом мне не удалось.
- Поели? – грубовато спросил инспектор. – Тогда идёмте. Умер Го Бо. Нам надо засвидетельствовать несчастный случай.
Глава 3
- Хорошо, идёмте, - я тут же встала из-за стола, поправляя портупею и проверяя – на месте ли пистолет.
- Пойдёте так?! – изумился инспектор Дандре.
- Могу снять штаны и идти без них, если они вас смущают, - сказала я холодно, потому что он уже бесил.
Алиша прыснула, но под тяжёлым взглядом брата сразу же присмирела и начала убирать со стола чашки.
- Идёмте, если угодно, - процедил инспектор сквозь зубы. – Надеюсь, вас не забьют камнями.
- Я буду прятаться за вас, - сказала я сладко, чем окончательно его добила.
Мы прошли по доскам через двор, и я с удовольствием отметила, что трава у забора была наполовину скошена. Значит, зверь обучаем. Что ж, и то хорошо.
- Почему именно мы должны засвидетельствовать несчастный случай? – спросила я, с трудом поспевая за Дандре, который зашагал по улице с такой скоростью, словно решил побить рекорд по марафонскому бегу. – Почему не врачи?
- Может, потому что это написано в Королевском криминальном кодексе, который вы явно не читали? – ответил он вопросом на вопрос.
- Не читала, - сказала я примирительно, стараясь держаться к нему поближе.
Ведь из ворот и окон, и на каменных стенах стали появляться местные жители, и все они таращились на меня с таким беззастенчивым изумлением, что я пожалела, что не надела юбку. Не надо было выделываться перед этим питекантропом, я ведь пошла в штанах назло ему…
Но рядом с ним, всё же, было спокойнее, и ругаться я сразу расхотела.
– Не читала кодекс, потому что я – не с Островов, - сказала я, стараясь говорить как можно дружелюбнее. – Я совсем издалека, и была против назначения, признаюсь уж вам честно…
- Вот как? – он впервые посмотрел на меня с интересом. – Теперь понятно, почему у вас смешное произношение. Откуда же вы, если не с Островов? С севера? Не похоже. Там такие рыжие не прорастают.
- Это очень сложно объяснить, - я неопределённо помахала руками, - но господин Кэмпбелл настаивал, и я не смогла ему отказать…
- Этот пройдоха вас шантажировал? – догадался Дандре. – И чем же он вас взял? Что такого вы совершили, дамочка, что согласились пойти начальником в Мэйфен?
- Ничего я не совершила, - сердито ответила я, но тут же сменила тон. – Шантажа не было, вы не так поняли… Просто господину Кэмпбеллу меня порекомендовали, как отличного специалиста…
- Ко-го? – протянул инспектор.
- Эм… - я мучительно подбирала слово, которое он бы понял, и никак не могла подобрать.
Как у них там «специалист» на пиньине?!.
- А, ясно, - сказал Дандре, не дождавшись моего ответа. – Ваш богатый папочка попросил Кэмпбелла продвинуть вас по службе, а тот не понял и оказал вам медвежью услугу, отправив в Мэйфен. Тогда мой вам совет, нежная леди: собирайте вещички и бегите к папочке, пока с вами тут ничего не случилось.
- И совсем всё не так, - сухо ответила я, а он состроил такую гримасу, что стало ясно – переубеждать бесполезно. – Ехать мне некуда, мне надо продержаться здесь год. Если по моей работе не будет особых претензий, господин Кэмпбелл обещал освободить меня от должности, и тогда я смогу уехать домой, - я не удержалась и съязвила: - К богатому папочке.
Сарказма инспектор не понял, а вот новости, что я могу отправиться домой, обрадовался.
- Это хорошо, - сказал он с энтузиазмом. – Год – это долго, конечно, но даже самая длинная дорога когда-нибудь кончается. Тогда просто помалкивайте, держитесь за мной и не мешайте работать.
«А вы тут ещё и работаете?», - чуть не сказала я, но вовремя удержалась.
Местных законов я, и правда, не знала, и могла легко сесть в лужу, и тогда уже точно у Кэмпбелла будет законное основание отказать мне в возвращении. Пусть лучше этот медведь Дандре считает меня папенькиной дочкой, но будет, по крайней мере, подсказывать – что и как.
Мы прошли по узким улочкам, сворачивая направо и налево, так что я совсем уже запуталась - где мы и в каком направлении идём. Небо из красного стало малиновым, потом фиолетовым, и на улицах начали зажигать первые фонари – из ткани или бумаги, на деревянных распорках. Красиво, но…
- Ведь это небезопасно, - сказала я, указывая на красные фонари вдоль улицы. – Они могут загореться, и начнётся пожар…
- Тише! – шикнул на меня инспектор. – О таком тут не говорят. Не накликайте красных кошек, дамочка. Этот квартал полыхает каждую неделю, если не чаще. И пожарных тут нет, воду придётся таскать из реки, если что.
- И пожарами полиция занимается? – перепугалась я.
Он снова шикнул на меня:
- Не произносите этого слова, если не хотите, чтобы вам заткнули рот. Красными кошками тут все занимаются, когда припрёт.
- Хорошо, не буду говорить про пожары, - согласилась я.
Он обернулся ко мне и посмотрел с бешенством:
- Издеваетесь?!
- Мне кажется, для полицейского вы слишком суеверны, - заметила я.
- Я хотя бы знаю свое дело, - проворчал он. – И кодекс читал. Топайте быстрее, иначе мы до ночи до торговых кварталов не дойдём.
- Кто такой этот Го Бо? – спросила я, меняя тему.
- Один уважаемый торговец… - инспектор Дандре вдруг осёкся и замолчал.
- Судя по всему, он совсем не уважаемый? – догадалась я.
- Угум, - невнятно промычал он. – Только не скажите об этом его жене и брату, иначе ваши рыжие кудряшки полетят клочками, и будете гладенькой, как яйцо.
- У вас какие-то предубеждения относительно рыжих? Возможно, подростковая травма? – не удержалась я от колкости.
- Здесь никто не любит рыжих, - с готовностью пояснил мне инспектор. – И не любят тех, кто с Островов. А вы очень похожи на тех белых, которые приезжают обворовывать мою страну. Пусть даже говорите, что вы откуда-то из другой дыры.
- А сами вы – не белый? – огрызнулась я.
- Только по отцу, дамочка, только по отцу, - он со значением поднял вверх указательный палец. – А по матери я из племени мяо. Слышали о таком?
- Что-то сродни красным кошкам? – предположила я.
- Из какой деревни вы приехали? – хмыкнул Дандре. – Никаких кошек, при чём тут кошки? Мяо – одно из древнейших местных народов. Они всегда были бесстрашными воинами и на заре мира объявили войну самому Небесному Императору.
- Храбрецы… - поддакнула я, закивав.
- И почти победили, скажу я вам, - инспектор опять не заметил моего сарказма, - но их взяли колдовством. Небожители – большие мастера насчёт колдовства.
О! Вот и слово – мастер!.. Я тут же мысленно повторила его, чтобы запомнить. Надо будет при случае объяснить этому дубине, что я – мастер своего дела. Да, именно так – мастер!
- За бунт их наказали, - продолжал хвалиться своими семейными историями Дандре, - но до сих пор у нас говорят – храбрый, как мяо. Это дорогого стоит. Пусть и проиграли – но проиграли, как герои.
- Не повезло, значит, вашим предкам, - невинно сказала я. – Зато теперь понятно, от кого у вас непочтительность к начальству.
- К какому начальству? – начал он развязно, но тут мы в очередной раз повернули и оказались перед домом, на воротах которого висели белые разорванные флаги.
У ворот стояли корзины с белыми ирисами, а изнутри раздавалось мерное позванивание колокольчика.
- Так, пришли, - Дандре остановился и посмотрел на меня. – Го Бо жил здесь, - и для верности он указал на приоткрытые ворота. – Заходите тихо, держитесь возле меня, ни с кем не разговариваете. Посмотрим, что там приключилось, поговорим и уйдём. Ясно? Здесь чужаков не любят.
Он хотел идти в ворота, но я поймала его за рукав и сказала обманчиво-мягко:
- Но я – не чужак. Я – суперинтендант.
- Вот не заводите снова ту же песню… - он начал злиться.
- Относитесь ко мне уважительно на людях, - сказала я твёрдо. – Если до Кэмпбелла дойдёт, что я не заслужила авторитета среди населения, и что мой собственный подчинённый меня не слушается, он точно не отправит меня домой через год. Тогда мы с вами точно станем почти родственниками.
- Очень страшно, - буркнул Дандре, освобождая рукав. – Хорошо, госпожа суперинтендант. Договорились. А теперь – вперёд. Я тут до ночи торчать не хочу.
- Вперёд, - согласилась я, и инспектор, бросив на меня тяжёлый взгляд, первым зашёл в ворота, украшенные белыми флагами.
Мы оказались в просторном дворе – таком же, как двор префектуры, и даже с похожим колодцем в углу, под цветущей сливой, но здесь не было травы. Двор был аккуратно вымощен плоскими камнями, а от колодца за дом вела аккуратная дорожка, обложенная белыми булыжниками и посыпанная песком.
В доме всё было так же чисто и уютно, и во всём чувствовалась рука хорошей хозяйки – даже соломенный коврик у порога был идеальной чистоты. Дандре разулся, оставив свои тряпичные чуньки у порога, где уже валялась груда точно таких же чунек. Немного подумав, я тоже сняла сапоги. Чулки от предыдущего наряда были на мне, и инспектор сразу уставился на них – серые, с розовыми стрелками.
- Что смотрите? – спросила я не слишком любезно.
- Ничего, - ответил он, пожав плечами.
Пройдя переднюю комнату, отделённую от основных комнат раздвижной перегородкой, мы с инспектором чуть не наступили на тело, уложенное прямо на пол, на разостланную белую ткань. Покойник лежал на спине и был прикрыт такой же белой тканью до самого подбородка. Голову от макушки до переносицы закрывал белый платок с иероглифами, написанными чёрными чернилами, а род закрывала белая бумажная полоска с какими-то таинственными знаками.
Вокруг тела на коленях сидели человек двадцать – все местные, круглолицые и узкоглазые. В основном, мужчины, но были и несколько женщин.
Везде горели свечи, поставленные в низкие фарфоровые чашки, а старичок с морщинистым лицом, похожим на грецкий орех, мерно позванивал колокольчиком и что-то бормотал, наклоняясь вперёд-назад.
Когда мы появились, все (кроме покойника, естественно) посмотрели на нас.
- Приносим соболезнования, - сказал Дандре на китайском и поклонился молодой женщине в белом, которая сидела у изголовья покойного. – Что произошло?
- Здесь демон, - сказал вдруг старик с колокольчиком. – Я чувствую его, я вижу его… Он явился, чтобы погубить душу Го Бо, захватить её, опорочить и запечатать…
Женщина в белом вскрикнула, мужчины, сидевшие вокруг, заволновались, и даже мне стало жутко в этой тёмной комнате, где пахло смертью, и монотонное позванивание колокольчика казалось зловещим…
- Это – новый суперинтендант, - сказал инспектор громко, прогоняя мистический ужас. – Она с Островов, там все так странно одеваются. Не обращайте внимания. Госпожа суперинтендант… Э-э… как вас? – он обернулся ко мне. – Позабыл, что у вас в паспорте написано.
- Анна Шмелёва, - сказала я.
Голос сорвался, и я прокашлялась, стараясь побороть смущение – не слишком приятно, что тебя с ходу обозвали демоном. Впрочем, дед не так уж и неправ, учитывая, что сегодня я совершила перелёт из одного мира в другой и даже не чихнула.
- Анн Шмелёфф, - повторил инспектор. – Только сегодня назначена.
- Меня назначили вашим новым суперинтендантом, - сказала я уже твёрже, - поэтому прошу ответить на вопросы инспектора, чтобы мы могли узнать, что произошло.
- Здесь демон, я его вижу, - упрямо повторил старик.
- Папа, это – суперинтендант, - громко зашептала ему женщина в белом. – Это не демон!..
- Точно не демон, - сказала я немного сердито, потому что чувствовала себя глупо – надо же, испугалась каких-то средневековых похорон.
Что я – трупов не видела? Видела… Ну, не слишком часто, но видела…
- Так что произошло с Го Бо? – повторил инспектор, присаживаясь перед телом на корточки и разглядывая то, что не было прикрыто тканью и бумагой, а именно – нос и закрытые глаза.
- Мой муж ел цзяоцзы, подавился и умер, - чинно ответила женщина в белом, глядя в пол перед собой. – Это произошло на моих глазах.
- Да, не повезло, - протянул Дандре.
«Цзяоцзы, - вспомнила я, - китайские вареники, которые обжариваются в масле…». Действительно, торговцу не повезло. Вот так нелепо закончить жизнь из-за каких-то вареников.
- Ну ладно, - инспектор тем временем поднялся и снова поклонился жене покойного, - тогда мы уходим. Ещё раз приносим соболезнования.
- Здесь демон… - снова начал старик, продолжая названивать.
- Папа, - с укором остановила его вдова и поклонилась инспектору в ответ, не вставая с колен. – Благодарю, что посетили наш дом в день нашего горя и поддержали нас в нашем несчастье.
- Угу, - Дандре неловко кивнул и повернулся к выходу.
- И это – всё? – зашептала я ему на английском. – Весь осмотр?
- Вы же слышали – он подавился, - зашептал мне инспектор в ответ. – Есть сомнения?
- Сомнений нет, но надо составить протокол…
- Какой протокол? – Дандре начал заметно злиться. – Вам охота возиться с бумажками? Человек подавился – какой протокол?
Может, по несчастным случаям тут, и правда, не составляют протоколов? Я неуверенно оглянулась на тело, инспектор как раз раздвинул перегородку, сквозняк колыхнул пламя свечей и чуть не сдул бумажную полоску с лица покойника. Молодая вдова очень проворно пришлёпнула её на место, но я всё равно успела заметить…
- А ну, стойте! – сказала я громко. – Что это у него с лицом?
- С чьим? – инспектор застыл на пороге. – Вы что выдумали?!
- Он явно умер не от того, что подавился, - я опустилась на колени и сдёрнула с лица покойника бумажку быстрее, чем вдова успела её перехватить. – Вы посмотрите, у него губы синие и язык распух! Во рту не помещается! Какие вареники? Вы что нам врёте, гражданочка?
- Здесь демон! – завопил старик и бешено затряс колокольчиком над головой. – Демон пришёл! Демон здесь!
- Не прикасайтесь к моему мужу! – завизжала вдова, когда я сорвала с тела белую тряпку.
- У него шея опухла! – я обернулась к Дандре, чтобы посмотреть этому лентяю в глаза. – И он весь в пятнах. Это явно отравление.
Инспектор оказался быстрее всех. Одним прыжком он подскочил ко мне, сцапал за плечо, вздёрнул на ноги и поставил за спину, прижав к стене.
Поднялся несусветный шум - орали все. Кто-то хохотал, пронзительно звенел колокольчик, что-то упало и разбилось. Судя по тому, что я разобрала из возмущённых криков, гостей и вдову возмутило, что тело покойного осматривает женщина, тем более – чужестранка. Ну а старик повторял, что рядом находится демон.
- Так, все успокоились! – рявкнул Дандре, но успокаиваться явно никто не собирался.
- Она прикасалась к моему мужу!.. – истерила вдова, одновременно пытаясь прикрыть покойника.
- Кто её сюда звал?! – орали гости, или родственники, или кто там ещё притащился на эти похороны. – Пусть убирается на свои Острова!..
- Все остыли! Все отошли! – старался перекричать их инспектор, предостерегающе выставив руку, а потом совсем другим тоном добавил, обращаясь ко мне, но зорко следя за разбушевавшимися местными: - Ну что, довольны? Я же предупреждал…
- Почему вы не взяли с собой оружие? – крикнула я ему, потому что иначе он бы меня не услышал в этом гвалте. – Отойдите, у меня пистолет!
- Вы с ума сошли? – возмутился он в ответ. – Ещё убьёте кого-нибудь!
Он резко дёрнул меня в сторону и уклонился сам, и над нашими головами пролетела маленькая, но крепенькая деревянная табуретка. Она с размаху ударилась о стену и брызнула тремя ножками в разные стороны.
- Ты что делаешь, Лю Синь? – инспектор пытался закрыть меня собой, подталкивая к выходу, и одновременно пытаясь удержать толпу на расстоянии. – Я тебя видел! Постыдился бы при покойнике!
- Девке кишки выпустим! – раздался очередной дикий вопль, и кто-то бросился на нас справа, держа нож.
Уместнее было бы пустить в ход пистолет, но я не была уверена, что выстрел в воздух напугает этих дикарей. Да и тратить патроны не хотелось, чтобы потом не отчитываться. В таких отчаянных ситуациях я пару раз бывала, но тогда было проще – там парни, хотя бы, не забывали про оружие. Не то что некоторые.
Я увидела замах снизу, и тело привычно отреагировало – как во время тренировок по самбо. Блокировка, дёрнуть на себя-влево, удар по голени (который наш тренер ласково называл «расслабляющим»), поднырнуть, сделать противнику «загиб руки за спину» и – пожалуйста! – вот он, ножичек, уже у меня в ладони. Кухонный, сантиметров двадцать… Вполне можно выпустить кишки слабой и напуганной женщине.
Стало тихо, и только мой противник, которого я в сердцах слишком сильно загнула, орал благим матом.
- Ах ты ж… персики поднебесной императрицы… - произнёс инспектор Дандре, глядя на меня во все глаза.
- Держите, - я протянула ему нож, и он послушно его взял. – А теперь слушайте сюда, - я оттолкнула от себя напавшего мужчину и, правда, сама чуть не упала от толчка, но этого, кажется, никто не заметил. – Слушайте, - я обвела взглядом гостей, вдову и старика, который даже позабыл звонить в колокольчик, - я сама не рада оказаться в этом занюханном райончике наркоманов и дураков. Но пришлось. И поэтому вам придётся меня терпеть. И только попробуйте выкинуть что-нибудь подобное – я с вами разговаривать, как господин Дандре, не буду. Понятно? – на всякий случай я расчехлила пистолет, но больше никто на нас нападать не пытался. – Вышли все, - скомандовала я уже поспокойнее, - осталась одна вдова, у нас к ней несколько вопросов.
- Но у нас похороны… - сказал кто-то растерянно.
- Подождут, - отрезала я. – Покойник никуда не торопится. Инспектор, - теперь уже я обращалась к Дандре, не спуская взгляда с гостей, - мне нужны бумага и ручк… то, чем тут пишут, короче. Выпроводите всех и встаньте в дверях, чтобы никто не зашёл.
- Слушаюсь, госпожа суперинтендант, - очень бодро ответил инспектор и направил нож на мужчин: - Ну? Особое приглашение нужно? Давай, ребята, давай. Постоите во дворе немного, передохнёте, а госпоже суперинтенданту работать надо.
Я опасалась, что и тут придётся устраивать показательные бои, но больше никто не захотел с нами связываться, и комната мигом опустела. Даже деда с колокольчиком утащили под руки, хотя старик изо всех сил упирался и вопил про демона, который пришёл испортить похороны.
Одна из женщин была в шоке, потому что её тоже вывели под руку – женщина прыскала со смеху, а когда её вытолкали вон, со двора раздался заливистый смех. Остались только вдова и покойный, инспектор закрыл двери, вогнал нож в дверной косяк и начал шарить по сундукам. Вдова следила за нами исподлобья, но ничего не говорила, а Дандре вытащил кипу мятых бумаг, сел на пол, поджав ноги, расставил какие-то баночки, дощечки и принялся шаркать камнем о камень.