Фэнкуан: циклон смерти

Девушка с длинными спутанными волосами отвлеклась от машины и повернула голову на шум борьбы. Она увидела Олега, барахтающегося под парнем, потом перевела взгляд на Рому, который стоял, скрючившись, в двух шагах от неё и ни хрена не видел: по перчатке и уже по рукаву стекала кровь из разбитого глаза. Он пытался проморгаться, и ему пришлось сорвать мешающуюся плёнку, которая делала только хуже.

Когда Рома одним целым глазом, сквозь пелену боли и крови, увидел девушку, он застыл на месте. Он смотрел на неё, и сердце его проваливалось в ледяную бездну, где не оставалось места ни для мыслей, ни для действий. Пирсинг в носу был сделан маленькой серебряной звёздочкой, серёжки в ушах оказались длинными, с тонкими подвесками, и точно такие же украшения он помнил на своей сестре. Волосы тоже были такими же, как у неё, русые, длинные, только сейчас они выглядели спутанными и грязными. Это не его сестра, конечно, это не Рита, потому что она находилась в другом городе, с родителями, но сходство было таким поразительным и таким жутким, что Рому парализовало напрочь. Он стоял и смотрел, как она поворачивается к нему, как её равнодушные глаза находят его, как она открывает рот, обнажая зубы.

Наверное, сложно это понять человеку со стороны, но у нашего восприятия есть одна странная особенность: сильнее всего нас пугает не просто неизвестное, а знакомое, которое вдруг перестаёт им быть. По-настоящему, до дрожи в коленях, до ледяного онемения внутри нас пугает знакомое, которое вдруг перестало быть адекватным и предсказуемым. Пришелец из космоса, мутант, монстр - это всё абстракция, это изначально чужое, и мозг легко принимает это. Такого врага можно ненавидеть, от него можно убегать, его можно бояться рационально, потому что он сразу обозначен как угроза. Это заложено в нас эволюционно: мы видим это впервые, поэтому по умолчанию опасаемся.

А “зомби” ломает эту систему. Внешне перед тобой всё ещё человек, тот, кто выглядит как твой сосед, как прохожий, как кто-то, с кем можно было бы заговорить на улице. Как ты сам. Но внутри у него сгустилась пустота, и эта пустота не замечает тебя, не узнаёт, не отвечает. Мы с детства учимся читать лица, различать настроение по едва заметному движению бровей, по изгибу губ, по эмоциям во взгляде. Лицо для нас - это ведь не просто набор черт, а способ прочитать собеседника, понять его намерения и наладить коммуникацию. И когда те же самые черты, те же самые глаза вдруг перестают что-либо выражать, когда в них исчезает узнавание, исчезает ответ, мозг сталкивается с ошибкой, которую не может обработать. Он одновременно видит “своего” и чувствует угрозу, и между этими двумя сигналами сложно проложить мостик в моменте. Множество людей, столкнувшись с таким, зависают подобно ADSL-модему, пытаясь переварить то, что они увидели, и в этот момент блокируют систему самосохранения.

Зомби пугают не только омерзительным видом или запахом. Они пугают тем, что когда-то смеялись, разговаривали, любили, тем, что совсем недавно были такими же, как мы, и частично ими остались. Они пугают тем, что человек может остаться снаружи, но исчезнуть изнутри. Вот что действительно страшно: когда привычное, родное лицо превращается в безжизненную маску, и ты смотришь в него и не находишь там никого.

В последний момент, когда тварь уже шагнула к нему и вытянула руки, Рома очнулся. Он замахнулся ключом и врезал ей, целя в висок, но ключ попал по брови, рассекая кожу до кости. Что удивительно, девушка даже не упала, а только отшатнулась, мотнула головой и оскалила зубы, показывая окровавленные дёсны. Из рассечённой брови потекла густая, тёмно-красная жидкость, и Рома замахнулся снова, но тварь перехватила его руку, и её пальцы сжались на запястье с такой силой, какой от девчонки никак не ожидаешь. Рома закричал от боли и неожиданности, и они закружились в странном танце вокруг барахтающегося Олега и навалившегося на него парня, пытаясь пересилить друг друга. Ключ выпал из ослабевших пальцев и, слава богам, не на башку Олега, потому что, зная их везучесть, такой расклад тоже вполне мог бы выпасть.

Артём уже нёсся к ним, подлетел сзади, схватил девушку одной рукой за подбородок, другой за затылок и резко, с хрустом, провернул голову. Тело обмякло и повисло на его руке, и он отбросил его в сугроб, перешагнул через дёргающиеся ноги и рванул к Олегу. Парень, который вцепился в куртку мёртвой хваткой, всё ещё тянулся зубами к лицу, а Олег уже почти не сопротивлялся и только слабо отталкивал его ладонями, потому что сил не осталось совсем. Артём подскочил, схватил тварь за шиворот, оторвал от Олега, как котёнка, и с размаху обрушил монтировку на его голову, раз, два, и череп не выдержал, брызнула кровь, вырвались дроблёные кости и ещё немного фарша, и парень затих в снегу.

Дверь со стороны Алины резко распахнулась и с размаху ударила запыхавшегося Артёма по боку, он отскочил, выругавшись сквозь зубы.

— Бля, вы чо так долго?! Нас тут чуть не сожрали! Я думала, всё! Кабзда! Без соли будут доедать!

— Живо в машину! — гаркнул на неё Артём. В нём сейчас было много адреналина с кортизолом, и в целом не до любезностей. Алина вжала голову в плечи и попятилась по сиденью.

— Парни, вы как? Не покусали? — Он повернулся к друзьям, тяжело дыша, пар от его рта валил клубами в холодном воздухе.

— Нет… Но… — Рома развёл руками, показывая друзьям своё открытое лицо, которое заливало кровью из рассечённой брови, заплывший глаз, а по щеке тянулись тёмные мокрые дорожки, смешиваясь с тающим снегом.

— Ромка… — Артём покачал головой, глядя на друга. — Садись к Арине, быстро.

— Ром… Ром, ты… Ты прости.. — Олег стоял столбом, глядя на окровавленное лицо друга, и казалось, что у него вот-вот пойдут слёзы, губы его мелко дрожали.

— Олежа, не вздумай! — рявкнул на него Артём, и Олег дёрнулся, как от пощёчины.

— Я..

— Ладно тебе… — Рома устало махнул рукой и, кряхтя, уселся на заднее сиденье рядом с Алиной. Он поморщился, вдохнул поглубже и вдруг скривился уже от другого. — А чем тут так воняет?

Он уставился на девушку и на собаку, которая сидела за ней, жалобно поскуливая.

— Пухлый наблевал, — коротко ответила Алина, рассматривая окровавленное лицо Ромы с любопытством, смешанным с испугом.

— Пухлый? — Рома через силу улыбнулся. — Ты его так не называй. Он у нас очень мнительный малый, обидится. Я Рома.

— Я Алина, а это собака, — кивнула девушка, гладя Булку по макушке.

— Вижу… — Рома покосился на лайку. — Так и зовут - собака, что ли?

— Не знаю, мы с ней недолго знакомы, — Алина снова пожала плечами.

— Давай-ка тебя обработаем… — Олег уже держал в руках стандартную водительскую аптечку, которую вытащил из бардачка, и теперь лихорадочно копался в ней, разбрасывая упаковки.

— Чел, ты и так меня уже обработал, ахах… Может достаточно? Пощади, а?! Тут по-хорошему врач нужен, мне глаз зашивать, наверное, нужно? Или что там при таких травмах делают? Шарики от пинг-понга в глазницу вставляют? — Рома кривился, прижимая к ране какой-то тампон, который ему уже подсунул Олег.

— Не шути так, бляха… В больницу? Тём? — Олег посмотрел на Артёма, который выруливал с заднего двора клуба на основную дорогу.

— Нельзя в больницу, — Рома и Артём сказали хором, даже не сговариваясь.

— Сейчас там такое творится, что врачам не до нас, — добавил Артём, вглядываясь в зеркало заднего вида. — Тем более у нас нет времени. Надо заехать ко мне, сбросить Ромку и Арину с псом к Серёге, потом сайгаками за девчонками и на поезд. По пути на поезд Ленка с Ликой подлечат Ромку… Насколько это возможно… А потом отыщем врача.

Алина недовольно скривилась и отвернулась к окну, спрятав лицо от мужчин. Ей было неприятно, что он ошибся с её именем, уж очень противно это её укололо.

— Бляха, вам нужно было сразу за девчонками лучше ехать, — Рома приложил свежий тампон с хлоргексидином к брови и глазу и зашипел от жжения.

— А кто ж знал? — Артём тяжело вздохнул, вцепившись в руль. — Да и чего уж теперь, поздно пить Боржоми.

— Жесть просто… Вы поглядите! — Олег вдруг ткнул пальцем в лобовое стекло, указывая куда-то вперёд и вверх. — Вон, гляньте!

Сорокаэтажное здание гостиницы «Скайхоутел» полыхало так, что казалось, что сейчас в небе дыру прожжёт. Языки пламени вырывались из окон верхних этажей, лизали фасад, поднимаясь всё выше и выше, и в свете этого зарева снегопад казался кровавым, каждая снежинка превращалась в дождинку. На двадцатом этаже с оглушительным звоном лопнули стёкла патио, и осколки дождём посыпались вниз, сверкая в свете пожара тысячами звёзд. Оттуда, где был крытый бассейн, хлынула вода: видимо, конструкция не выдержала жара, укрытие на зиму расплавилось, провалилось, и теперь тонны ледяной воды обрушивались вниз, смешиваясь с огнём, порождая тучи пара и шипение, которое было слышно даже сквозь вой сирен. На тридцатом этаже, где тоже находился открытый бассейн, ситуация повторилась: оттуда бил настоящий водопад, смывающий пламя, но пожар уже перекинулся на другие уровни, и вода не успевала справляться со своей задачей.

Внизу, у подножия гостиницы, суетились три пожарные машины. Пожарные разматывали рукава, направляли стволы вверх, но вода просто не долетала до верхних этажей, разбиваясь ветром и превращаясь в ледяную крошку. Люди в касках орали друг на друга, командиры тыкали пальцами вверх, кто-то разворачивал автолестницу, хотя было понятно, что до сорокового этажа ей ну никак не дотянуться. В само здание заходить было опасно, там уже начала частично обваливаться конструкция. А по городу уже занимались новые очаги: где-то в спальном районе поднимался чёрный столб дыма, в промзоне полыхало ярко-оранжевым, окрашивая тучи снизу, и казалось, что Москва горит со всех сторон одновременно.

Артём старался не отвлекаться на пожары, вцепившись в руль и глядя на дорогу, но зрелище было таким завораживающим и таким чудовищным, что взгляд то и дело уходил в боковое зеркало, на отражение полыхающего небоскрёба. Вдруг справа, буквально из ниоткуда, вынырнула окровавленная девушка в разорванной одежде, с растрёпанными волосами, выскочила прямо под колёса. Артём выкрутил руль влево, уходя от столкновения, машина вильнула, её занесло на дороге, и он чудом не врезался в чёрный джип, который шёл прямо по соседней полосе. Джип засигналил, водитель заорал что-то нечленораздельное, но Артём уже выровнял траекторию, матерясь и косясь в зеркало на девушку, которая так и осталась стоять посреди дороги, глядя им вслед кровавыми глазами.

В Москве творилась абсолютно дикая и суетная атмосфера. Власти объявили карантин и комендантский час, запретили покидать дома под страхом расстрела, но улицы отнюдь не пустовали. По обочинам преимущественно шатались неадекваты: заражённые бродили бесцельно, натыкались на столбы, падали в сугробы и снова вставали. Обычных людей, впрочем, тут тоже хватало, и твари порой хватали зазевавшихся из них. Коммунальные службы под защитой бронетранспортёров расчищали основные магистрали. Машины ликвидаторов, чистильщиков, снабженцев, пожарных, мчсников сновали туда-сюда с рёвом сирен, перекрикиваясь рациями. Где-то вдалеке стреляли, где-то взрывалось, где-то орали люди. Гражданских машин тоже хватало, и друзья заметили, как в некоторых автомобилях люди сидят друг на друге или же с огромным количеством сумок - видимо, направляются к выездам из Москвы, чтобы переждать напасть подальше от мегаполиса. Город сошёл с ума, и в этой суматохе маленькая машина Олега была всего лишь песчинкой, которую несло неизвестно куда.

— Тём, ты как? — спросил Олег, обеспокоенно оглядывая молчаливого друга.

— Нормально, — выдохнул Артём, стискивая руль.

— Шандец просто… — Рома запрокинул голову назад, уставившись в потолок салона. — Что ты там постоянно начёсываешь?

Вопрос был адресован Алине, но услышали его все, потому что в машине и так было тихо, только двигатель урчал да дворники ритмично шоркали по лобовому стеклу, размазывая тающий снег.

— Просто рука чешется, от неВров наверное… — Алина поёрзала на сиденье, пытаясь унять зуд, который действительно сводил с ума последние полтора часа.

— От неВров? — Рома скосил на неё единственным открытым глазом и через силу улыбнулся разбитыми губами. — НеВры надо беречь.

— Мам, пап… У нас в Москве творится какая-то жуть… Мы… Я и мои друзья уедем из Москвы, будем держать курс на Краснодар… Может, ещё южнее двинемся… Вы в Москву не суйтесь… — Олег оторвал смартфон от губ и скривился так, будто лимон разжевал. — Бля, какую-то херню надиктовал…

— Нормально, — подбодрил его Артём, не отрывая взгляда от дороги, где снег мешался с грязью и чёрт знает чем ещё. — Самое главное, чтобы до них твоё сообщение вообще дошло, если связь хоть на секунду появится. А уж там они будут знать, что ты в порядке и просто уехал, а не пропал без вести. Девочки и Серёга не звонили?

— Не… Сигнала как не было, так и нет… — Олег повертел телефон в руках, будто надеясь, что от этого появится хоть одна палочка. — Радио хоть включи, может, там что скажут.

— Так включи сам, руки свободны и машина твоя, — Артём кивнул на магнитолу.

— А блин… — Олег потянулся к кнопке.

— …Зафиксирован стремительный рост числа лиц, проявляющих неадекватное и крайне агрессивное поведение. Гражданам настоятельно рекомендуется не покидать свои дома, соблюдать меры предосторожности и…

— Ой, да иди ты! — Олег ткнул в кнопку выключения.

— Мужики… — Рома окликнул их, и в голосе его было что-то такое, отчего все в салоне напряглись. — Я не сяду на поезд. Мне надо к своим.

В салоне повисла такая тишина, что стало слышно, как Булка посапывает во сне на заднем сиденье.

— Говорил с мелкой… — Рома продолжил, глядя в одну точку перед собой. — Она сказала… что мать с отцом легли прикорнуть днём, после того как снег во дворе почистили… И потом никто из них трубку не поднял. Я несколько раз звонил, и тишина...

— Вот же… — Артём покачал головой, сжимая руль сильнее.

— Так может с ними всё нормально? — Олег выпучил глаза, оборачиваясь к Роме с переднего сиденья. — И может у них просто связи не было, отрубили раньше? Ты посмотри, что вокруг творится...

— Да… но… — Рома вздохнул тяжело, будто поднимал груз на своих плечах. — Я конечно не самый примерный сын и брат, но всё же это моя семья. И я не могу без них взять и уехать, спасти свою жопу, а их оставить. Они так-то не молодые уже, а Рита - курица тупорылая и слабая, она сама по себе пропадёт. Они точно не протянут одни, если там такое творится.

— Я могу поехать с тобой, — Артём наконец-то сказал это. — На моей тачке поедем.

— Не, ты можешь дать мне свою тачку, а я уж сам, — Рома мотнул головой. — Вам надо к девчонкам, за Серым и на поезд.

— Это не разумная идея, Ром, — Артём глянул на него в зеркало заднего вида. — Тем более ты наполовину незрячий сейчас. Ну куда ж ты поедешь один?

— Нет, я знаю, что я делаю, — упёрся Рома. — Вы мне уже и так помогли. Тем более… Если они тоже стали такими бродящими уродами… То и не стоит рисковать собой лишний раз. Мне будет лучше и спокойнее, если вы все сядете на поезд и уедете, а я буду знать, что вы в безопасности.

В салоне вновь повисла тишина. Всем стало тревожно и тоскливо, но Артём понимал своего друга. Рома хоть и выглядел несерьёзно, интересовала его лишь качалка и бабы, но принципы всё же у него водились. Принципы, конечно, больше походили на усатых рыжих тараканов, но это уже другой разговор.

— Осторожно! — заорал Олег, вцепившись в приборную панель.

— Да блять! — Артём вдавил педаль тормоза в пол, и прямо перед ними, буквально в двух метрах от капота, выбежала толпа.

Человек пятьдесят вываливалось из ярко освещённого кафе с вывеской «Чизстейк-Хауз». Они тараканами разбегались в разные стороны, падали, поднимались и снова бежали. Кто-то был одет в куртки и пуховики, кто-то выскочил без верхней одежды. Некоторые были чистыми, другие - уже окровавленные, с рваными ранами, но всё ещё на ногах, пытающиеся спастись. Все орали и паниковали.

— Чо там творится? — Алина вжалась в боковое стекло, потеснив недоумевающую Булку.

Несколько вяло ковыляющих фигур вышло из кафе вслед за убегающими.

— Видимо, обратился кто-то внутри, и началась паника, — прокомментировал Артём, уже отпуская тормоз и аккуратно объезжая толпу по обочине.

Только он начал движение, как с его стороны кто-то с размаху забарабанил по стеклу. Мужик лет тридцати, с безумными глазами и слюной, летящей с губ, колотил кулаками по тонировке и дёргал ручку двери.

— Открой машину! Впусти! — орал он. — Впусти, падла! Открой, сука!

Рядом с ним суетила женщина, его спутница, и тоже колотила в стекло Алины, визжа что-то нечленораздельное.

Артём легко нажал на педаль газа, и машина плавно покатила дальше, оставляя мужика и его спутницу за спиной. Они ещё немного пробежали следом, матерясь и размахивая руками, но потом им пришлось развернуться и уносить ноги от тех, кто вышел из заведения и теперь двигался в их сторону.

— Люди совсем, блин, озверели… всего за один день, — тихо сказал Олег, провожая взглядом удаляющуюся толпу.

— Они всегда такими были, — ответил Рома. — Разве ты раньше не замечал? Всегда… одно и то же. Как только прижимает, маски слетают… Это только начало, мужики. Дальше будет хуже, намного хуже…

— Согласна, люди всегда были скотами, — подала голос Алина, и в нём прозвучала такая горечь, что все невольно обернулись на неё. Она смотрела в окно, на мелькающие мимо дома, и вспоминала все насмешки и тычки от соседей, одноклассников, всех тех, кто считал себя лучше неё только потому, что у неё не было денег на красивые вещи и классные телефоны. А, ну и ещё потому что они с маман любили квасить и вели разгульный образ жизни. Но судьи кто?

— Давайте подзаправимся. Бенза купим Роме в дорогу, — Артём крутанул руль, и машина, плавно войдя в поворот, съехала с основной дороги на территорию заправки, которая маячила впереди яркой вывеской, разрывающей снежную мглу. Он уже всё для себя придумал. Не мог он одного его отпустить. Но сейчас не хотел разводить демагогию. Не то настроение было.

— Ты думаешь, стоит? — Олег с сомнением покосился на друга, вглядываясь в освещённые окна здания. — У меня полканистры есть в багажнике, я всегда вожу на всякий пожарный, может, её используем?

— За спрос не бьют в нос, — Артём пожал плечами, притормаживая у колонок. — Хуже точно не будет.

— Нас только что чуть не отпиздили, — припомнил ему Олег, косясь на зеркало заднего вида, как если бы за ними всё ещё гналась та парочка из Чизстейка.

— Ну не нас уже, а корейчика твоего, — Артём хмыкнул.

— Бедолага мой, — Олег нежно погладил торпеду, будто успокаивая машину.

Артём подрулил к бензоколонке, заглушил мотор и выскочил из машины, но почти сразу замер, оглядываясь по сторонам. В здании заправки горел свет, там за стёклами угадывались силуэты людей, а вот колонка номер три, к которой он подъехал, выглядела абсолютно мёртвой: табло не светилось как и терминал для оплаты. Он обошёл взглядом остальные - та же картина. Ни огонька, ни гула насосов, ни-че-го.

— Чёрт… — выдохнул Артём.

Тут он краем глаза уловил какое-то активное движение и резко обернулся. За стеклянными дверями небольшого кафе-магазинчика, примыкающего к заправке, маячила фигура в форме работника АЗС. Мужик лет сорока, в синей униформе с логотипом, махал ему руками, пытаясь привлечь внимание. Когда Артём сфокусировал на нём взгляд и шагнул в сторону дверей, мужчина отшатнулся, потом скрестил руки перед собой и отрицательно покачал головой. Жест был понятен без слов: нет бензина, пошёл нафиг отсюда.

Артём, не слушая его, решительно направился к кафе, перешагивая через сугробы. Внутри, за прозрачными стенами, виднелось настоящее столпотворение. Человек тридцать набилось в небольшое помещение. Там были и работники в униформе, и обычные случайные люди с детьми, которые жались к родителям и хныкали. Кому-то повезло занять место на диванчиках за столами, кто-то сидел прямо на полу, кто-то стоял у стен, все лица были напряжены, испуганы, некоторые смотрели на Артёма с любопытством, некоторые с испугом.

— Нам нужен бензин! — Артём прокричал через закрытые двери, приблизившись вплотную к стеклу и сложив ладони рупором.

Охранник, здоровый детина также в синей форме, тоже что-то прокричал в ответ, но через толстое стекло и вой ветра было едва слышно:

— Заправка не работает на неопределённый срок! Уезжайте отсюда!

— Бля… — Артём выдохнул пар в морозный воздух. — Ну, может, договоримся? Я заплачу, сколько скажете! Наличка есть!

Из глубины помещения, проталкиваясь сквозь толпу, вышла женщина, судя по уверенному виду и тому, как перед ней расступились, управляющая или старшая смены. Мужик, который активно махал руками Артёму, и охранник сразу притихли, спрятали глаза и отошли в стороны, уступая ей место у двери.

— Мужчина, вам немедленно нужно найти укрытие! — закричала она, приблизив лицо к стеклу так, что на нём остался след от дыхания. — На улице сейчас не безопасно! Пожалуйста, отойдите от двери! Заправка не работает! Все автоматы отключены!

— Да что за бред?! — Артём вспылил, чувствуя, как терпение лопается, как воздушный шарик. — Я же могу сам заправиться, у меня есть канистра! Я сам оплачу прямо на улице, вам даже открывать ничего не надо! Вы ж ничем не рискуете!

Олег, заметив, что друг застрял у дверей, выскочил из машины и подбежал к нему, тяжело дыша и озираясь по сторонам.

— Автоматы отключены! — женщина не сдавалась, голос её стал резче, в нём зазвенели истеричные нотки. — Повторяю в последний раз и вызываю полицию! Уходите!

— Тьфу! — Артём сплюнул в снег, разворачиваясь.

— Тём, поехали, — Олег тронул его за рукав. — Ничего тут не светит, видно же, боятся они.

— Какого хрена вообще? — возмущался Артём на обратном пути к машине, размахивая руками. — Люди там сидят, как мыши в норе, а вокруг творится хрен знает что! Они хоть понимают, что запереться в стеклянной коробке - не самая умная идея?

Они почти дошли до машины, когда с противоположной стороны заправки, из-за угла здания, вышли двое, и Артём краем глаза уловил это движение, автоматически сбросил скорость шага и вгляделся в их сторону. Предсказуемо, это были зомби, и судя по их внешнему виду, обратились они буквально только что, потому что одежда на них оставалась свежей и чистой, без единого следа крови или грязи, а на лицах не виднелось ни одной царапины. Мужчина в тёмном пуховике и женщина в длинном пальто двигались неуклюжей, но целеустремлённой походкой, которую Артём уже отлично запомнил за сегодняшний день.

Из кафе заправки донёсся приглушённый стеклом крик: люди увидели их, заметались внутри, и кто-то запричитал, кто-то заохал, а дети заплакали.

— Быстро в тачку! — Артём толкнул засмотревшегося Олега в плечо, вырывая из ступора.

Мужик в пуховике сразу отпочковался от своей спутницы и, не раздумывая, направился прямо к кафе. Люди повели себя как идиоты: нет бы сидеть мышами, так они облепили стёкла как рыбы в аквариуме, и шумели в придачу. А женщина в пальто повела головой, будто принюхиваясь, и её взгляд остановился на Артёме и Олеге.

— Облом? — устало спросил Рома, когда друзья запрыгнули на свои места, хлопнув дверьми и принеся с собой клубы морозного воздуха.

— Облом, — Олег откинулся на спинку сиденья, устало потирая лицо ладонями.

— Чёрт, Алина, угомони свою псину! Задолбала скулить и пялиться на меня!

— Это не моя псина! — Алина отшатнулась, прижимаясь к двери.

— Угомони, я сказал, иначе она из тачки вылетит! — Рома дёрнулся в её сторону, и в салоне вдруг стало тесно и душно от напряжения.

— Эй-эй! — Олег возмущённо вклинился между ними. — Ты чо? Чо тебе собака сделала?

Булочка действительно последние двадцать минут скулила без остановки, тоненько и надрывно, и постоянно смотрела на Рому своими умными, тревожными глазами. Собаке он не нравился, точнее, не нравился его запах. Этот запах преследовал её с самого утра. Куда бы она не пошла, везде был он.

— Да заколебала блохастая, и так башка гудит! — Рома схватился за висок, морщась от боли.

Олег покосился на друга, и в глазах его мелькнуло недоумение. За Ромой такого поведения не водилось даже в самые хреновые дни. Их компания всегда уважала животных, никогда не обижала, даже бездомышей подкармливала. Однажды после школы они гуляли в новом районе и встретили там одну довольно упитанную таксу у помойки. Та бедолага встала на задние лапки, а передние поставила на корпус высокого бака, и жалобно скулила. Естественно, такая малышка не могла раздобыть себе пропитание сама, до еды ей было просто не дотянуться. И тогда друзья скинулись на сосиски. У них и так было не то чтобы много карманных денег, но оставить голодным беззащитное и бездомное существо они никак не могли. Поэтому они купили собаке сосиски, и не абы какие, а с хорошим составом, такие мама Тёмы часто брала в магазине. Собака с великой благодарностью кинулась к очищенным от кожурки сосискам и лакомилась ими, пока пацаны гладили её по тёмно-рыжей шёрстке и нахваливали за аппетит. А когда собака съела последний кусочек и вылизала упаковку, она вдруг подбежала к такой же упитанной, как она сама, женщине, которая сидела на лавке неподалёку и курила. Такса звонко тявкнула, привлекая внимание. Женщина посмотрела на неё, затушила сигарету и сказала: «Ну чо? Нагулялась? Ну пошли домой, ужинать будем». И собака, виляя хвостом, потрусила за ней, даже не оглянувшись на своих кормильцев.