Фэнкуан: циклон смерти
Артём, выезжая от колонок, зацепил бампером заинтересовавшуюся ими женщину в пальто, которая уже добралась до машины. Удар пришёлся по касательной, так что дама неуклюже завалилась в снег и осталась лежать, вяло дрыгая ногами, как перевёрнутая букашка.
— Другую попробуем, — бросил Артём, вдавливая педаль газа и выруливая на основную дорогу.
— Тём… Это бесполезно, — устало сказал Олег. — Все заправки, наверное, так же закрыты.
— У моего дома есть заправка, посмотрим, что там как. Если повезёт, может, хоть канистру нальют.
— В такое время разве не должны работать в усиленном режиме аптеки, больницы и заправки? — возмутился Олег, вновь всматриваясь в экран смартфона в надежде увидеть хотя бы одну заветную палочку связи.
— Зачем? — Рома хмыкнул, и в голосе его прозвучала горькая ирония. — Им надо как можно больше людей удержать в одном месте.
— В смысле? — Олег нахмурился, не понимая.
— Если возникает очаг инфекции, самый надёжный способ не дать ей распространиться: запереть всех в одном периметре, — пояснил за него Артём, прикуривая сигарету и выпуская дым в щель приоткрытого окна. — Как метастазы. Нельзя давать людям растекаться по городу, иначе вирус расползётся повсюду. Лучше сконцентрировать всех в карантинных зонах, где можно контролировать, кто здоров, а кто нет. Ты думаешь, почему Монголия и Россия закрыли свои границы, как только в Китае начались беспорядки? Почему после этого отключили от всего мира наш Дальний Восток, потом Сибирь? У них там было ровно то же самое. Просто нам не говорили. Так что, нецелесообразно, работать заправкам для гражданских, по крайней мере.
— Пиздец, — Олег выдохнул, переваривая информацию. — Они всё это время знали, но так ничего и не предприняли?
— Ну почему же? — Артём пожал плечами, поправляя зеркало заднего вида. — Помнишь, ходили слухи, что Благовещенск и Владик разбомбили?
— Ну так это слухи, подтвердили же, что дипфейк, — Олег наморщил лоб, вспоминая те новости.
— Думаешь? — Артём посмотрел на него долгим взглядом.
Олег задумался. Где-то в глубине сознания зашевелились сомнения, которые он раньше отгонял как нелепые.
— Бля…
— Видимо, не помогло, — Артём покачал головой. — Видимо, эту херню напалмом не выжечь. Самое эффективное - настроить баррикады и удерживать периметры. Выкашивать тех, кто подцепил эту херь, и не пускать дальше.
— Вы знаете… — Алина вдруг подала голос, тихий и неуверенный. — А я… сегодня утром видела, как таких зомбей куда-то увозили. Их вроде как не убивали, а просто током херачили и в кандалы, и потом в ментовскую тачку упаковывали. Я думала, может, в больницу какую-то специальную…
— М… — Артём кивнул и выдохнул дым в открытую тонкую полоску, задумавшись.
— Открой окно пошире, — раздражённо бросил Рома, морщась от запаха. — Дышать нечем.
— Лучше этим воздухом, чем тем.
— Ты прикалываешься? Тёма, я уже им надышался за сегодня, выше крыши. Открой нормально чёртово окно!
Артём нажал кнопку, и стекло поползло вниз, впуская в салон морозный воздух, смешанный с запахом гари и сырости. Сигаретный дым быстро рассеялся, и Олег, глядя на друга, тоже решил закурить, потянувшись за пачкой.
— А можно мне сигаретку? — несмело спросила Алина.
Через секунду в корейце дымили уже трое, и сизый туман снова заполнил салон, но теперь окно оставалось открытым, и его быстро выдувало наружу.
— Думаю, они пытались сначала сдерживать всё, — продолжил Артём, задумчиво глядя на дорогу. — Возможно, думали, что смогут как-то купировать болезнь, лечить её, вакцину найти. А потом, когда таких чудиков стало слишком много, карантинные зоны переполнились, они поняли, что их уже тупо выгоднее убивать.
— Выгоднее убивать? — Олег скривился. — Тём, это звучит цинично, даже для тебя.
— Так он прав, — поддержал Рома. — На хера держать сотни таких кровожадных тварей? Чем их кормить? Где их содержать? Что вообще с ними делать, кроме как изолировать и отстреливать?
— Ром, но это же чьи-то родственники… — Олег повернулся к нему, пытаясь заглянуть в глаза. — Отцы, жёны, дети…
— Да нет, — Рома покачал головой. — Это только оболочки. Людей там уже нет. Ты сам видел.
— Слушь, ты как-то нехорошо выглядишь, — Олег с опасением всмотрелся в лицо друга, и в голосе его прорезалась тревога.
— Ты мне глаз выбил, — огрызнулся Рома, дёрнув щекой. — Я как должен, по-твоему, ещё выглядеть?
— Ты просто бледный весь… И… У тебя вены посинели, — Олег указал пальцем на шею Ромы, где под кожей действительно проступала синяя сетка.
— Он заразился! — взвизгнула Алина, вжимаясь в дверцу и указывая на Рому дрожащим пальцем.
— Не визжи! — заорал Рома.
— Он точно заразный, говорю вам! Я по глазам вижу! — Алина не унималась, и голос её срывался на истерику.
— Ой, заткнись! — Рома резко развернулся к ней, сверкая единственным здоровым глазом. — По глазам она видит. У меня один глаз теперь, дура. Ты сама, бля, заразная сидишь и чешешься без остановки, как прокажённая!
— Воу-воу-воу! — Булочка, почуяв накал страстей, зашлась громким лаем, заливаясь на одной высокой ноте.
— Завали свою шавку! — Рома замахнулся на собаку, и та отпрянула под ноги девушке, заскулив куда жалобнее.
— Тихо! — Артём переорал всех, и голос его резанул по ушам, заставив замолчать даже собаку. — Что тут началось? Рты закрыли свои и не мешайте! Я за рулём!
— Собаня, ну-ка… — Олег поманил лайку к себе, хлопая ладонью по подлокотнику. Булочка с радостью перебралась от Алины к нему в ноги, слегка задев когтями пластиковую панель коробки передач. Она устроилась у его ног, но всё равно то и дело поднимала голову и опасливо поглядывала на бледное лицо Ромы, а потом снова жалобно смотрела на Олега. Чуткий Олег погладил её по макушке, чувствуя, как под пальцами дрожит собачья тушка. Даже после смены места её тревога никак не уходила, и пёсина продолжала мелко трястись, прижимаясь к нему всем телом.
— Девчонку прям трясёт… Ты чего?
— Может, она тоже заразная? — Алина встревожилась сильнее.
— Мы вроде как не видели заражённых животных, — задумчиво протянул Олег, поглаживая Булочку по холке. — Всё, конечно, может быть…
— Ахахах… ахахахаха! — вдруг рассмеялся Рома, который секунду назад был взбешён, аки Халк, и этот резкий переход от ярости к веселью выглядел настолько нелепо, что все на мгновение растерялись. — Эй, мужики-мужики!
— Чего?
— Как называется зомби-собака? А? А? — У него сейчас было просто нелепейшее выражение лица, которое они когда-либо видели, и этот дикий контраст с его бледной кожей и посиневшими венами делал его ещё более жутким.
— И как же?
— Зомбака! Ахахаха! — Рома залился хохотом.
— М-да, этому столику не наливать… — Олег скуксился, переглянувшись с Артёмом.
— Да смешно же! Чо вы?! — Рома ткнул Алину локтем в бок, чем чуть её до инфаркта не довёл, потому что девушка и так была на взводе, а тут он ещё свои культяпки к ней тянет.
— Фигово… — Артём притормозил у светофора, который работал, как ни странно, и повернул к очередной заправке, видневшейся впереди. — Заражённый человек - это одно, а вот собака… это совсем другое.
— Ёпть! — Олег вдруг вытаращился на заправку.
— Ага… Судя по всему, тут бенз ещё наливают, — Артём обрадовался, заметив движение у колонок и въезжая на территорию, где перед ним уже стоял красный седан, ожидающий своей очереди.
Позади тут же послышался звук клаксона: кто-то нетерпеливый сигналил, требуя проехать дальше или освободить дорогу.
— Да куда я тебе отъеду? — удивился Артём, глядя в зеркало заднего вида и прекрасно понимая, что водитель тачки его всё равно не услышит. — Подождёшь, ничего с тобой не случится.
— Да уж… Сказано было людям, никуда не выходить, — Олег почесал лысую макушку и вновь потянулся за сигаретой.
— Ну чисто технически они никуда и не выходят, — Рома отозвался неожиданно вяло для своего развесёлого состояния, прикрыв глаз, и выглядел так, будто засыпает.
— Ну так-то ты прав, — согласился Олег, выпуская сигаретный дым в приоткрытое окно.
Артём глянул на значок сигнала на своём смартфоне - пусто, как и раньше, и подключил телефон к зарядке, воткнув провод в гнездо.
— Сигнала так и нет?..— печально спросил Олег, глядя сначала на экран друга, потом на свой. — Как же там наши девчонки?
Алина, которая до этого с опаской косилась на Рому, вдруг перевела взгляд на Артёма и замерла, ожидая реакции.
— Ну… Не наши. Моей там уже нет, — отрезал он, и голос его прозвучал жёстко, без возможности двойного толкования.
— Эт да, — Олег кивнул, выпуская дым.
Алина почувствовала, как внутри разливается облегчение, и тот неприятный укол ревности, который она испытала секунду назад, вдруг перестал так сильно жечь.
— Да уж.. — Олег посмотрел на Булочку, которая всё ещё дрожала у его ног. — А ведь я ещё утром хотел Лику бросить… Где была моя башка?
— Там, где нужно, на своём месте, — вновь вставил свои пять копеек Рома, не открывая глаз. — Фигура у неё зачётная, бро. Но на этом все её плюсы заканчиваются. Как ты с ней столько вытерпел? Она же стерва.
— Эй, Ром, — Олег резко повернулся к нему, наполняясь краской от злости. — Ты за базаром-то следи!
— А что не так? Я что-то не так сказал разве? — Рома лениво приоткрыл единственный здоровый глаз и посмотрел на друга с недоумением.
— Хватит! — вновь вклинился Артём и плавно проехал вперёд на освободившееся место.
Все сидели молча около пяти минут. Артём нервно покусывал кожу на костяшке указательного пальца - дурная привычка, оставшаяся с юности. Он тоже переживал за девушек. Пусть Лена, так сказать, разбила и без того его многострадальное сердце, но всё же привязанность никуда не делась. Всё же она ему как родная, просто так совместные годы жизни не выкинуть.
Он заглушил мотор, вышел из машины и бодро направился к колонке.
— Слава всем богам! — радостно выдохнул он, увидев, что на этой колонке автомат не перестал работать. Зная свою хроническую невезучесть, именно этого он и опасался, что подъедет, а тут всё вырубят прямо перед носом.
Залив полный бак, он открыл багажник и вытащил две канистры: ту, что была заполнена наполовину, и пустую, которую Олег всегда возил с собой на всякий случай. Наполнил обе до краёв. Мужик из белой гранты, в которой с трудом помещалась многочисленная семья, всё сигналил и сигналил, поторапливая Артёма, высовывался из окна и что-то кричал, размахивая руками. Но Артём не обращал внимания. Он свою очередь отстоял, пусть и этот тоже отстоит, никуда не денется.
— Фух, ну… — он вернулся в машину, довольно выдохнув. — Теперь ко мне.
Он искренне обрадовался, что им удалось заправиться, и начал выезжать на основную дорогу. Торопыга сзади, едва Артём освободил место, пулей вылетел из тачки и бросился заправляться, даже не заглушив двигатель.
— Мне надо будет… — начал Артём, но не закончил.
— Бляяяя! — Алина закричала так, что заложило уши, и резко упала вниз, за сиденье Артёма, на пол, закрывая голову руками.
— Твою мать… Тёма, гони, гони, гони! — взревел Олег, вцепившись в ручку над головой.
— Эт что? — Рома, у которого уже совсем не было сил даже оглянуться, почувствовал, как машину вдруг затрясло и весь салон залило оранжевым светом.
Артём вцепился в руль и вдавил педаль газа в пол, машина рванула вперёд, вылетая с территории заправки. Глаза его смотрели только прямо, вперёд, на дорогу, но периферическим зрением он видел, как в зеркале заднего вида разгорается оранжевый шар, поглощающий всё вокруг. По коже непроизвольно пробежала волна леденящего ужаса и… чувства вины. Но вина? Она-то тут откуда? Возможно, думал он, сжимая руль до хруста, если бы он не пожадничал и просто залил бак, не тратя время на канистры, тот водитель и его семья были бы сейчас живы? Может быть, они успели бы уехать до того, как это случилось? А может, нет. Может, судьба у них была такая, и он тут вообще ни при чём. Но мысль эта, чёртова мысль, уже засела в голове и будет теперь точить, точить, точить.
— Алина! Сядь и пристегнись! — Олег попытался схватить девушку за руку, но та лишь сильнее вжалась в дверцу, закрыв уши ладонями и не реагируя ни на что.
Артём зарулил к себе во двор, который не расчищали вообще, снега намело до колена, и машина еле пробилась сквозь сугробы, перегородив своей тушкой основную проезжую дорогу прямо у подъезда. Не было времени на правильную парковку, не до церемоний. Он с минуту посидел неподвижно.
— Тёмыч… Ты как? — осторожно спросил Олег.
— Да заебался я, — ёмко ответил он. — Лена бросила. Апокалипсис начался. Повсюду смерть.
Только он освободил колонку, как на полном ходу, прямо во время заправки гранты, в неё на всей скорости въехал мусоровоз. Гранту смяло, шланг вырвало из горловины, и под давлением из разорванной магистрали хлынул бензин, разбрызгиваясь по снегу и по горячему металлу. Высеклась искра от удара металла по металлу. Она была такой крошечной… почти незаметной, но вокруг уже стояло густое облако паров. Вспышка произошла мгновенно. Огонь пробежал по разлитому бензину змеиным рывком и за долю секунды накрыл смятую машину. Пламя рвануло вверх, облизнуло колонку, перебросилось на соседний автомобиль. Через несколько секунд раздался глухой подземный удар. Земля под заправкой будто вздрогнула. Взрывной волной выбило стекла машин и магазина заправки, оранжевый шар пламени взметнулся выше крыши навеса, а затем второй, более мощный хлопок разорвал воздух окончательно. Артём этого видеть не хотел, но благодаря зеркалам в машине это зрелище не обошло его стороной... И теперь он пытался переварить увиденное... Там же были и дети, и пожилые, и взрослые в этой машине... Целую семью как по щелчку стёрло.
— Я пошёл к себе, — он открыл дверь, впуская в салон морозный воздух. — Соберу пару вещей для нас всех. И выйду. Мотор не глушить. Пересядь за руль, Олег. Я поеду на своей.
— Хорошо… — Олег кивнул, перелезая на водительское сиденье, пока Артём, проваливаясь в снег, направился к подъезду, оставляя за спиной глубокую цепочку следов.
Эта история живет только тогда, когда есть те, кому она интересна… Если вы дочитали до этого места - значит, история вас зацепила. Подпишитесь, чтобы не потерять продолжение, делитесь мыслями по поводу истории в комментариях - мне будет очень приятно! БлагоДарю!
Глава 24: Ева, 27 декабря 2025 года.
Знаете, чем опасны будильники на андроидах? Они не истерят. От них вы не вскакиваете, как ужаленные в сраку, от них у вас не начинается Вьетнам, они такие плавные, нежные и мелодичные, что с лёгкостью способны встроиться прямо в ваш сон. Вы будете целый час кружиться за руки с тираннозавром возле черноплодки, не подозревая, что вам уже давно пора вставать, чистить зубы и вообще хоть как-то существовать в реальном мире.
Бобе откровенно надоело терпеть разгульный образ жизни своей хозяйки. Он бесцеремонно запрыгнул к ней на кровать и сделал лизь прямо в щёку, тёплым, шершавым языком проехавшись по скуле. Потом добавил ещё пару лизей, а затем ещё в нос троечку, для верности.
— Тьфу! Боба! Тьфу! Хаптьфу! — Ева недовольно села на кровати, щурясь от яркого света - умные шторы, повинуясь сигналу будильника, плавно разъехались, впуская в спальню серый декабрьский день. Она потянулась к смартфону и тапнула по кнопке выключения сигнала, с трудом попадая пальцем по экрану. — Ну на хрена? На хрена я смотрела аниме до четырёх утра? Ещё сосисок в тесте наелась на ночь… Сидр был лишним, это точно… Как же мне херово… Бобаааа…
Боба наблюдал за этим воскрешением из мёртвых и весело вилял хвостиком. Хозяйка проснулась - значит, скоро он пойдёт какать, нюхать интересные столбы и изучать новости, которые оставили другие собаки за ночь. А это прекрасно.
У лучшего вирусолога страны сейчас лютейший отходняк, от которого голова раскалывается на части и при этом кружится как юла, а желудок напоминает о себе тошнотворными спазмами. Она кое-как спустила ноги с кровати и посидела так с минуту, чисто, чтобы заземлиться, а то Ми-8 уже уносил её куда-то далеко, но даже это простое движение далось ей с трудом. Потом она прошла на кухню, стараясь ступать мягко, чтобы не тревожить и без того ноющую голову, достала из шкафчика пакетик регидрона и развела его в пятистах миллилитрах воды, размешивая ложкой и глядя, как крупинки растворяются в прозрачной жидкости, превращая её в раствор, который должен был вернуть её к жизни. Она выпила половину залпом, чувствуя, как солоноватая жидкость спасительно увлажняет пересохшее горло, а затем трясущимися руками выудила таблетку обезбола из баночки.
После этого она сходила в ванную, где долго стояла под душем, позволяя горячей воде стекать по лицу и спине, смывая остатки сна. Вытираясь, она мельком глянула на себя в слегка запотевшее зеркало и поморщилась.
— Фу… боже… ну и рожа, — она посмотрела на своё отражение уже в чистом зеркале, которое успело немного просохнуть, на бледную кожу с синевой под глазами, на осунувшиеся щёки и тонкие губы, и её передёрнуло. — Реально можно с зомби перепутать, скажи? — Она обернулась к Бобе, который сидел в дверях ванной и преданно смотрел на неё, явно ожидая, когда же хозяйка наконец закончит свои мыльно-рыльные делишки и займётся им. — Бобс, выбирай: пошлый пожарник или мамина булка?
Она достала из гардеробной в прихожей две кофточки-попоны: одну красную с жёлтыми полосками, похожую на старую пожарную форму, и вторую, сделанную под чёрную кожанку с надписью «Мамкин Бичуган» крупными белыми буквами. Боба не любил наряжаться, это так-то не по-мужски, а Ева не любила его подолгу мыть. А сегодня у хорошего мальчика выбора тем более не было, потому что на улице было слишком сыро и грязно, чтобы гулять без защиты. Поэтому пёсине предоставили выбор без выбора, и Ева бесцеремонно и быстро натянула на него кожанку, застегнув все липучки и поправив шерсть, которая выбивалась из-под ткани.
— Ну вот, красавчик, — сказала она, почесав его за ухом, и Боба, чувствуя себя не в своей тарелке, но понимая, что спорить бесполезно, просто завалился на бок как игрушечный. — Ой, да ладно тебе! Не строй тут из себя! Так, теперь я.
Она оделась сама, натянула джинсы, тёплый свитер, поверх него куртку, а затем, подумав, надела ещё и шапку, потому что ветер на улице обещал быть злым. Боба внимательно следил за каждым её движением, всё также строя из себя жертву и безнадёгу и иногда поскуливая от нетерпения. Через десять минут они уже выходили из подъезда, и Боба тут же забыл про все свои обиды, потому что впереди его ждала прогулка, полная запахов и приключений.
Выйдя на улицу, Ева полной грудью вдохнула влажного холодного воздуха и поёжилась. Пусть сейчас декабрь больше походил на промозглый сентябрь, чем на нормальную зиму, но из-за сырости и пронизывающего ветра пробирало до костей, даже в тёплой куртке. Они прошли в парк мимо уже знакомого орехового Ауруса Коменданта, припаркованного у обочины с работающим двигателем, из квадратной выхлопной трубы которого валил густой белый пар.
— А где мой поклонник? — подумала она про себя, когда в машине увидела лишь одного вертухая, совсем молодого парня, который даже не взглянул в её сторону. — Вот халтура! Так ведь и объект проворонит! — Вертухаев всегда было двое, они менялись раз в сутки, но один из них был неизменен. Он вообще всегда был где-то неподалёку, маячил на периферии зрения, ходил за ней по парку, ждал у подъезда, не спуская глаз. А теперь его нет. — Неужели отстал?
Пройдя в парк, она обернулась и заметила, что вертухай даже не вышел из машины, не поплёлся следом, как обычно делал его предшественник. Боба весело подскочил к клумбе, где летом высаживают лилии, и начал читать письма, которые оставили другие псы за утро, тщательно обнюхивая каждый столбик и кустик, поднимая лапу там, где считал нужным оставить свой автограф. Ева приложилась к бутылке с регидроном и отпила ещё немного, чувствуя, как похмелье отпускает.
— Утро доброе, Ева Денисовна, — раздалось за спиной, и она вздрогнула от неожиданности, едва не поперхнувшись.
— Твою мааать… — протянула она про себя, закатывая глаза и медленно разворачиваясь.
Боба, увидев своего старого-нового знакомого, весело завилял хвостиком и подбежал к нему за почесушками, настойчиво тыкаясь носом в икру. Брюнет в дорогом костюме и с кобурой под пальто не стал обижать пса и потеребил его за ухом, отчего Боба довольно зажмурился и приоткрыл пасть в собачьей улыбке. Ева развернулась и увидела у её постоянного ФСОшника и поклонника в руке стаканчик ароматного кофе, от которого поднимался пар, смешиваясь с влажным и холодным воздухом.
— О! Это мне? Спасибо! — Она бесцеремонно взяла стаканчик и отпила пару глотков, даже не дожидаясь ответа, обжигаясь горячим напитком. — Фу… американо… без сахара? — Она скривилась, будто дольку лимон укусила, и вернула стаканчик обратно, почти ткнув им в грудь надзирателя. Лицо ФСОшника в этот момент было похоже на куриный гузак. Брезгливый, стало быть.
Ева развернулась и пошла дальше по парку, а Боба, получив свою порцию ласки, радостно потрусил следом, виляя хвостиком то и дело оглядываясь на надзирателя, проверяя, идёт ли он за ними. Ему нравился этот человек. Он был добрым. Надзиратель держался поодаль, делая вид, что просто прогуливается, изучает окрестности, дышит воздухом и наслаждается утром, хотя было очевидно, что его внимание целиком сосредоточено на ней. Да и утро было откровенно мерзотным, никто такими утрами не наслаждается. Люди в такую неприятную погоду, собственно говоря, лишний раз из дома не выходят.
— Ты в курсе, что ты сейчас похож на крипового сталкера-маньячеллу? — крикнула она ему.
Женщина, которая тоже выгуливала своего пуделя в парке, увлеклась их разговором и с ног до головы прошлась заинтересованным взглядом по лощёному ФСОшнику. Тот ей кивнул в знак приветствия, и та, смутившись, быстро отвернулась, делая вид, что её пудель внезапно обнаружил что-то невероятно интересное под лавкой.
— Ну почему же похож? — отозвался он сзади, и в голосе его послышалась лёгкая усмешка. — Может, я такой на самом деле.
Женщина решила, что всё же это не её дело, и поспешила уйти к суетящимся у пруда уткам.
— Сколько ещё вы будете меня пасти? — Это прозвучало так жалобно, так по-детски беспомощно, будто она взмолила о милосердии, устав от этого бесконечного хвоста за спиной, от постоянного чувства, что за ней наблюдают, от этой давящей опеки. Ну... такие вещи действительно травят психику.
— Ева Денисовна, вы невероятно ценный ресурс, — ответил он без тени сомнения, и прозвучало это так, словно он тривиально выпалил заученную фразу, отрепетированную сотни раз перед зеркалом. — Сколько нужно, столько и будем за вами приглядывать.
За деревьями и кустами послышался женский визг, и оба сразу же обернулись на звук. Боба залаял, тут же давая понять, что с ним лучше не связываться, и готов защищать хозяйку от любой угрозы, даже если эта угроза окажется в двести раз больше него самого. Он "Мамкин Бичуган", её защита и хороший мальчик. Но зря он так голосил. Через трещащие и ломающиеся ветки вышел хохочущий парень, который нёс на руках заливающуюся от смеха девушку, а она весело повизгивала от его приставаний и болтала ногами в воздухе. Они скрылись за поворотом к искусственным прудам, и тишина вернулась в парк.
— На фига? — Ева решила вернуться к разговору о насущном, хотя понимала, что ФСОшник её не поймёт, не пожалеет, не ослабит хватку. Но выговориться же надо было, потому что держать всё в себе - это очень плохая практика, которая ведёт к нервным срывам и бессоннице. — Реально, на фига? Зачем тратить столько сил и средств, чтобы следить за одной женщиной несколько дней? Какая у вас ставка? Пятёра в час? А это же вам ещё где-то неподалёку надо жильё снять, кормить вас надо, кофе вон покупать… Знали бы налогоплательщики, на что их деньги тратятся… — Она показушно покачала головой, придавая своим словам оттенок едкой иронии, внутри у неё всё кипело от злости и бессилия.
— Вы лукавите, Ева Денисовна, — брюнет улыбнулся, но улыбнулся откровенно говоря жутко, без тепла в глазах, эта улыбка не предвещала ничего хорошего. — Вы необычная женщина.
Наверное, иная девушка приняла бы эти слова и в целом такое пристальное и бережное внимание за комплимент, за знак особого статуса, за то, что она важна и нужна. Но не Ева. Волна холода прошлась по её телу, ледяными иголками впилась в позвоночник, и наконец самое неприятное подтвердилось, почему они всё время рядом, почему они и шага без их ведома ей сделать не дадут. И дело было вовсе не в том, что она разболтает секретную информацию про Фэнкуан, про Китай, про всё остальное. Эта информация и без неё уже расползлась по элите страны, и те, у кого были деньги и связи, уже драли когти, улетали частными бортами, уезжали поездами, прятались в бункерах. Дело было в другом. Своей участи она не могла позавидовать.