Похищение во благо
Я видела, как Джимми первым очнулся от оцепенения вслед за своим командиром. Он бросился в самую гущу, принимая на себя удар мелких бестий, которые пытались отсечь рыцарей от дракона, окружить его, лишить пространства для манёвра. Твари бесновались, скалили зубы и визжали, пытаясь достать Джимми, но он стоял скалой.
Я помогу ему. Я проложу ему путь сквозь этот копошащийся мрак, а потом мы вместе, плечом к плечу, поможем Каэлю. Мои пальцы вновь заискрились магическим светом, и на этот раз в нём не было ни капли сомнения — только желание одержать победу.
***
Когда с мелкими монстрами было покончено, я оставила их на рыцарей, оставалось только их добить. Взгляд метнулся к Аркаэлю, внутри тут же разлилось облегчение. Он справлялся. Монстр, ещё недавно казавшийся несокрушимым, теперь выглядел изрядно потрёпанным: костяная броня раскололась в нескольких местах, а чёрная, зловонная сукровица густо стекала по перекрученным пластинам. Гигант утратил свою неумолимую мощь, его движения стали рваными и медленными. Каэль же продолжал держался с уверенностью, будто исход этого поединка был предначертан звёздами. Каждый его выпад разил точно в цель, каждый шаг был выверен до миллиметра. Белые волосы развевались, точно знамя в эпицентре бури, а меч сиял первозданным светом, превращая битву в торжественный и страшный танец.
Всё будет хорошо.
Я до боли сжала ладони, ощущая магию, что бежала в крови. Осталось совсем чуть-чуть. Нужно лишь немного помочь ему: выгадать те драгоценные секунды, которые превратят его следующий манёвр в фатальный удар. Магия окутала пальцы. С каждым моим жестом и словом движения твари становились всё более вязкими, словно она продиралась сквозь толщу застывающей смолы. Удары Каэля обрели сокрушительную, неоспоримую точность.
Но вопреки близкой победы, тревога внутри не желала отпускать. Что-то во всем этом было неправильным.
Ведомая чутьём я обернулась к порталу. Он казался лишь затихающим отголоском кошмара — рана в небесах, медленно затягивающаяся и истекающая последними клочьями тьмы. И всё же он дрогнул. Совсем незаметно, если не смотреть. Точно сердце, сделавшее лишний удар перед остановкой.
Нет только не это.
Из портала, подобно беззвучному проклятию, выскользнуло второе чудовище. Идентичное первому — зеркальное отражение ужаса, воплощенное в кости и мраке. Абсолютно бесшумно оно двинулось к Каэлю. А он он был слишком поглощён схваткой. Слишком сосредоточен на первом противнике, чтобы почувствовать угрозу, выросшую за спиной.
Я в панике обернулась к рыцарям. Неужели они ослепли? Почему они замерли? Где Джимми?! Лихорадочно обшарила взглядом поляну и нашла его — он добивал последних монстров на другом конце лагеря. Слишком далеко. Он не успеет.
Почему все молчат?! Почему никто не издаст ни звука, не предупредит его?!
Сердце в груди забилось, захлёбываясь паникой. Он не почувствует. Он не обернётся.
— Ну же! — сорванным шёпотом молила я, чувствуя, как немеют губы. — Кто-нибудь, сделайте хоть что-то!
Но тишина была ответом на мою мольбу. Монстр был уже совсем близко; его тень наползала на землю, точно туча, а каждый шаг несмотря на размеры, был беззвучным.
В этот миг во мне что-то окончательно надломилось. Рациональность, страх, инстинкт самосохранения — всё отступило, оставив лишь звенящую ярость.
— Твари — прошипела я сквозь стиснутые зубы. — Трусливые, никчемные твари!
Я рванула меч из ножен оцепеневшего гвардейца — тот даже не успел осознать, что произошло, — и бросилась наперерез самой смерти. Холодная корка страха всё ещё сковывала внутренности, но желание защитить Каэля выжигало этот лёд изнутри. Я знала: мои раны затянутся, мой дар вытянет меня из любой бездны. Но для дракона яд этих существ был фатален. Один удар в спину — и всё закончится навсегда.
Позади раздался запоздалый вскрик — толпа наконец очнулась. Поздно!
Я успела в тот самый миг, когда гигант уже занёс над Каэлем лапу — огромную, зазубренную, готовую размозжить всё на своём пути. Резким движением я подставила меч, принимая удар на клинок. Сила столкновения была сокрушительной: меня отшвырнуло назад, словно куклу. Тело пронеслось по мокрой траве, земля жестко ударила в спину и плечо, вышибая дыхание из лёгких. Но пальцы намертво вцепились в рукоять. Я удержала меч.
Каэль обернулся. Он увидел меня, увидел монстра и всё понял.
— Я добью первого! — выкрикнула я, с трудом вскакивая на ноги и игнорируя резкую боль в рёбрах.
Мужчина кивнул, казалось не капли не сомневаясь в моих слова — и шагнул навстречу новому противнику.
Бой продолжался, теперь уже было бессмысленно прятаться в тени
Мой поединок не затянулся. Первый едва-ли держался на ногах: его броня была расколота, суставы подломлены, а кровь текла непрерывным потоком. Я рванула вперёд, вкладывая в этот замах всю свою ненависть, и рассекла его шею. Клинок вошёл глубоко, с отчётливым хрустом ломаемых костей. Горячая волна зловонной крови окатила мои запястья и грудь. Монстр издал последний булькающий хрип и рухнул содрогая землю.
Меня била дрожь. Вид этой исполинской туши, кровь, густо покрывавшая мои руки и платье, — всё это вызывало тошноту, подступавшую к самому горлу. Ещё секунда — и меня бы вывернуло наизнанку прямо здесь, в затоптанную грязь, но я неимоверным усилием воли подавила этот позыв. Выпрямив спину, я заставила себя обернуться.
Каэль уже завершал расправу над вторым монстром. Его движения всё ещё оставались смертоносными и точными, но в них уже проскальзывала усталость. Дыхание мужа стало прерывистым, хриплым, вырывавшимся из груди с трудом. Я порывалась броситься к нему на подмогу, но в следующее мгновение тишину прорезал финальный стальной звон. Каэль сделал последний выпад — молниеносный и беспощадный, вонзив клинок глубоко в грудь твари, прямо туда, где под наслоениями брони пульсировало некое подобие сердца. Гигант замер, издал пугающе человеческий стон и осел на колени, прежде чем окончательно рухнуть лицом в грязь.
Аркаэль тяжело выдохнул. Он опустил меч остриём в землю и опёрся на рукоять обеими руками, будто мир вокруг него внезапно лишился опоры. А затем он медленно повернул голову ко мне.
И улыбнулся.
Эта улыбка была едва уловимой — лишь лёгкое движение уголков губ и мягкий прищур глаз, — но в ней было столько неземного тепла и почти болезненной благодарности, что у меня сковало дыхание. Я сделала шаг навстречу, двигаясь как во сне. Чужой меч дрожал в моих ослабевших пальцах, кровь мелкими каплями срывалась с запястий, но я не чувствовала ни боли, ни истощения. Для меня существовал только этот взгляд.
Он разомкнул губы, словно собираясь произнести что-то важное, что-то, что нельзя было откладывать ни на миг.
— Ты в порядке? — прошептал он. Его голос звучал надтреснуто, будто дракон выталкивал слова с силой.
Я смогла лишь кивнуть. Ноги подкашивались, земля качалась. Огромная волна облегчения захлестнула меня, вымывая остатки сил. Каэль снова улыбнулся. Он кивнул в ответ, без слов подтверждая: мы победили. Всё кончено.
А затем его глаза закрылись
Без стона, без единого предупреждения, Аркаэль просто рухнул навзничь.
— Каэль! — мой истошный крик разорвал оцепенение лагеря, взмывая к небу.
Я рухнула перед ним на колени. Ладони лихорадочно ощупывали его тело, ища причину этого внезапного обморока. Кровь Её было слишком много — густой, тёмной, она стремительно пропитывала ткань камзола. Под рёбрами зияла страшная рана, оставленная когтями второй твари. Каэль был без сознания: его лицо за доли секунды приобрело оттенок мела, губы обескровели, а грудь вздымалась так слабо, будто жизнь уходила из него с каждой каплей, впитывающейся в землю.
— Нет нет, нет, только не это — я с силой прижала ладони к зияющей ране, не заботясь о том, кто видит.
Пусть смотрят. Пусть хоть весь двор узнает мою тайну — в тот миг мне было плевать на последствия. В мироздании существовал лишь он и эта пульсирующая пустота в его груди, которую я обязана была заполнить своей жизнью. Дар отозвался незамедлительно, словно почуяв близость конца: пальцы обожгло неистовым жаром, магия целителя заструилась кипящим потоком, готовая сотворить чудо вопреки всем законам природы.
Но в следующую секунду чужие железные пальцы впились в мои плечи, рывком оттаскивая назад.
— Эли, стой! Не смей! — голос Джимми ударил наотмашь, жесткий и пропитанный паникой. Он пробивался ко мне сквозь плотную вату шока, но я не хотела слушать.
Я яростно боролась, пыталась вырваться, кричала, захлёбываясь слезами и собственной беспомощностью. Однако силы были слишком неравны. Реальность начала стремительно расплываться, превращаясь в калейдоскоп из смазанных лиц, обрывков тревожных фраз и нарастающего гула голосов. Всё вокруг тонуло в мутном мареве.
Мелькнул белый плащ королевского целителя. Громом в ушах отозвалась вспышка активации портала. Миг — и мы уже в поместье Варнов. Суета, топот сапог по паркету, запахи трав и мазей Каэля на носилках уносили вглубь крыла, безжалостно скрывая за тяжёлыми створками дверей.
А я осталась стоять в холодном, пустом коридоре, оцепенев и глядя на свои ладони, покрытые его уже остывающей кровью. Единственное, что выжглось в моей памяти — оглушительный грохот закрывающейся двери, за которой в абсолютной тишине сейчас решалась его судьба.
Глава 27. Переписанная правда
Я наконец ворвалась в эту проклятую комнату — не без борьбы, сквозь яростные крики и попытки меня удержать, но я была там. Тяжёлая дверь за спиной захлопнулась с глухим стуком, мгновенно отсекая суету коридоров, приглушенные шепотки слуг и весь остальной мир, ставший в одночасье ничтожным.
Воздух внутри был густым. Он застоялся, пропитавшись запахами свежей крови, горьких травяных настоев и чем-то ещё — чужеродным, металлическим, будто сама смерть, заходя в покои, оставила здесь свой незримый, тлеющий след. Полумрак, царивший в спальне, лишь едва разгоняли тусклые огоньки свечей да отблеск луны, пробиравшийся сквозь щели в массивных занавесях. На широкой кровати, среди измятых, испачканных простыней, лежал Аркаэль.
Он был бледен до синевы, почти прозрачен. Повязка под грудью уже пропиталась насквозь, став тёмно-алой. Грудь едва поднималась — короткие, рваные толчки, словно тело сомневалось, стоит ли ему и дальше цепляться за жизнь. Каждый его вдох казался титаническим усилием, а каждый выдох — безвозвратным прощанием.
Ко мне бесшумно подошел лекарь Варнов. Его лицо, изрезанное глубокими морщинами, казалось серым, а в опущенных глазах застыло сожаление. От этого взгляда меня передёрнуло — я слишком хорошо знала это выражение. Так смотрят те, кто уже не раз провожал людей за черту и теперь подбирает слова, чтобы сообщить: сегодня это может случится снова.
— Рана слишком глубока — голос лекаря прозвучал глухо, будто доносился из-под толщи воды. — Яд бездны не щадит никого. Будь на месте графа обычный человек — он бы скончался мгновенно. Но он ещё борется. Пока ещё борется.
— Пока? — эхом отозвалась я, и мой голос дрогнул, выдавая весь тот первобытный ужас, что я пыталась запереть внутри.
Старик молчал. Эта секунда показалась мне вечностью.
— Он страдает. Боль невыносимая, хоть это и не видно, но это так. Если воля его надломится если он решит, что больше не в силах сопротивляться — лекарь отвёл взгляд, не выдержав моего напора. — Тогда он уйдет к рассвету.
Горло стиснуло так, что каждый вздох причинял боль. Нет. Он не сдастся. Он просто не может сдаться. Не тот, кто улыбался мне всего несколько часов назад, стоя посреди кровавой бойни.
— Лекарство? — выдохнула я, хотя и так знала ответ. Я спросила лишь потому, что должна была услышать этот приговор вслух.
— Его нет, — прошептал лекарь так тихо, словно боялся, что сами слова добьют меня окончательно.
Слезы обожгли глаза — горячие, жгучие, готовые хлынуть горьким потоком. Но я стиснула зубы, заставляя себя дышать через нос. Сейчас нельзя. Только не сейчас. Я нужна ему сильной — не растерянной девчонкой, захлебывающейся в рыданиях, а той, кто может хоть что-то сделать.
— Немедленно отправьте людей в северный лес, — мой голос прорезал тишину неожиданно твёрдо, почти властно. — Пусть ищут листья Крушанны и плакучего Ларена. И велите принести из оранжереи цветок Морвии. Срочно!
Лекарь нахмурился; в его глазах мелькнула смесь искреннего удивления и глубокого сомнения. Он уже открыл было рот, чтобы напомнить о безнадёжности положения, но, встретив мой взгляд, осёкся. Коротко кивнув, старик развернулся и поспешил уйти, уводя за собой слуг.
Эти растения По отдельности они были лишь лесным сором, лишённым истинной ценности. Но я знала тайну: в правильном сочетании они превращались в то, что могло унять боль и хоть немного, но продлить жизнь. Отец часто использовал эти травы на моих клиентах Чтобы некоторые из них, те, что были на грани смерти, могли дойти до нашего дома, дабы я успела их спасти и деньги не пропали.
Эти травы нужны как подстраховка, если вдруг моих сил окажется недостаточно
Когда за лекарем захлопнулась дверь, в спальне воцарилась тишина. Её нарушало лишь слабое, прерывистое дыхание, больше похожее на шелест сухой листвы. Я бессильно опустилась на колени у высокого ложа, чувствуя, как тяжесть этого бесконечного дня окончательно обрушивается на мои плечи.
Каэль казался каменным изваянием. Грудь вздымалась едва заметно, каждое движение лёгких давалось ему с величайшим трудом. Лицо, прежде властное и гордое, теперь было искажено мукой: брови изломаны, губы плотно сжаты в попытке сдержать беззвучный, рвущийся наружу крик. Временами его тело сотрясала резкая судорога; он непроизвольно выгибался на окровавленных простынях, и я каждый раз инстинктивно подавалась вперёд, тщетно пытаясь перехватить эту боль одним лишь прикосновением.
Стоило моим пальцам невесомо коснуться его ледяной руки, как на плечо легла чужая ладонь — теплая, уверенная и предостерегающая. Я не обернулась. Я знала, это был Джимми.
— Эли — голос прозвучал мягко, но в нём слышалась тревога. — Не стоит этого делать
— Ты это серьезно?! — я резко развернулась, и мой взгляд, опалённый гневом и отчаянием, столкнулся с его взором. — «Не стоит»?!
— Он выживет. Ты ведь веришь в это? — друг смотрел на меня в упор, и в глубине его зрачков плескалось нескрываемое сомнение в своих же словах. — Сознание вернётся к нему через месяц, может, чуть позже. Он дракон, Эли. Не забывай, какая сила течёт в его жилах.
— Ему больно, Джимми, — я перешла на надломленный шёпот, боясь, что даже в беспамятстве Каэль может услышать правду о своём состоянии. — Ты только посмотри на него А что, если он не выдержит? Что, если он устанет бороться за жизнь, которая приносит лишь муку?
— Он не человек. Он справится, — отрезал рыцарь, и в этой краткости слышалась попытка убедить самого себя.
— И что с того?! — я задрожала. — Это не значит, что я должна стоять в стороне и наблюдать за его агонией. Его происхождение не даёт нам права опускать руки и ждать милости от судьбы!
— Это опасно, Элиара, — Джимми оказался близко, сжимая мои плечи, заставляя застыть и смотреть в его зелёные глаза. — Ты и так сегодня слишком много показала. Все видели, как ты убила ту тварь. Слишком много внимания А если ты исцелишь его прямо сейчас если он узнает о твоём даре Что тогда? Что, если он начнёт использовать тебя так же, как это делали Ванстены?
— Он не такой, — твёрдо произнесла я, хотя внутри всё сжалось от ледяного предчувствия. — Он не поступит так со мной
— Откуда тебе знать?! — Джимми сжал пальцы так крепко, что они больно впивались в кожу. — Ты даже свои собственные раны не можешь затянуть до конца А теперь хочешь вытащить его? С таким ядом в крови? Ты рискуешь всем, Эли! Своей тайной, своей свободой, самой жизнью!
— Я не умру, — прошептала я, больше с упрямством, чем с верой. — А он — может. И я этого не допущу. Не хочу
Горячая слеза всё же сорвалась с ресниц и медленно скатилась по щеке.
— Я не вынесу, если он исчезнет, — голос окончательно надломился, стал едва различимым. — Не после всего, что было. Если я сейчас отвернусь, я никогда не смогу смотреть на себя. Я не хочу потерять его, Джимми. Просто не могу.
Ещё одна слеза скользнула следом за первой и разбилась о пол. Джимми вздрогнул, и его хватка едва заметно ослабла.
— Эли — голос друга треснул, в нём прозвучало бессилие.
Он был прав. Каждое его слово истиной. Сегодня я совершила ошибку — я раскрылась. Слишком явно, слишком неосторожно. Моё вмешательство в ход битвы стало безмолвным криком, разнёсшимся на всё королевство: «Вот она! Та, кого можно поймать, сломать и подчинить своей воле».
Я не знала, каким Каэль откроет глаза. Сохранится ли в нём та крупица чести, в которую я так отчаянно хотела верить? Хватит ли ему благородства не превратиться в очередного герцога, в ещё одного хозяина, видящего во мне лишь ценный инструмент? Я цеплялась за эту веру, как за спасательный круг, но разве одной моей надежды достаточно, чтобы удержать мир, решивший снова меня раздавить?
Я перехватила руки друга, обхватив ладони. В глазах у него билась тревога и та вековая забота, что годами служила мне единственным якорем в шторме.
— Всё будет хорошо, — произнесла я с мягкой, почти потусторонней уверенностью, от которой самой стало не по себе. — Ступай к Абию. Вели ему собрать всех слуг в кабинете Каэля. Я скоро буду.
— Только не говори, что ты задумала ещё и память им править — брюнет замер, вглядываясь в моё лицо, словно пытаясь найти там признаки безумия.
Я промолчала, лишь позволив слабой, виноватой улыбке коснуться губ.
— Эли, ты вообще в своём уме?! — в голосе паника, он снова встряхнул меня за плечи. — Мало того, что ты собралась его с того света доставать, так ты ещё хочешь «промыть мозги» целому поместью?! Это же самоубийство!
— Джимми, — одними губами произнесла я, парень осёкся. — Ты ведь знаешь меня бесполезно останавливать
Рыцарь стиснул зубы так сильно, что на скулах проступили резкие, острые тени. Тяжёлый, усталый выдох сорвался с его губ. На мгновение Джим отвёл взгляд — кажется, он просто не мог больше выносить ту решимость, что горела в моих глазах.
— Ты никогда не изменишься — прошептал он с измученной нежностью. — Хорошо. Я сделаю как ты просишь. Но клянусь: это был последний случай, когда я позволю тебе использовать столько силы, и в следующий раз, пусть он хоть сдохнет, но ты не потревожишь своего дара. Поняла?
— Да — я слабо кивнула, удерживая дрожь в губы.
Мы оба понимали: случись это снова, я опять пойду до конца. Какой толк в силе, если ею не пользоваться? Да, я не могу залечить собственные раны, но могу спасать чужие жизни. Но Джимми так сильно нуждался в моём благоразумии, что мне пришлось дать ему это обещание.
Когда шаги рыцаря затихли в глубине коридора, на меня вновь обрушилась пустота огромной спальни. Во мне боролись страх и решимость, и вторая одержала победу. Если существовал хоть один шанс вырвать Аркаэля из лап смерти, я была готова им воспользоваться, даже если бы это обернулось для меня мукой
Я опустилась на край кровати и взглянула на мужчину. Смотреть на него было больно. Больно видеть его таким беспомощным. Ни силы во взгляде, ни привычной уверенности — лишь едва слышное дыхание и боль, пронзающая его тело. Коснулась влажных от пота волос. Каэль слабо дёрнулся, по лицу пробежала судорога. Я замерла, боясь лишний раз прикоснуться к нему — словно могла случайно причинить новые страдания вместо исцеления
Видеть его мучения было невыносимо, и медлить больше нельзя. Я осторожно взяла его за руку — ужасно холодную, непривычную. Сердце сжалось от этого страшного контраста: я помнила его прикосновения обжигающими, а теперь сжимала его замерзающие пальцы. Подавив новый порыв слёз, я крепче обхватила руку дракона.
Я никого не исцеляла с марта даже успела позабыть, каково это — спасать чью-то жизнь, вновь разгоняя кровь по венам. Забыла, как чарующ свет, что источает моя магия. Золотой и тёплый, словно луч летнего солнца, он заструился из моих ладоней к рукам мужчины, разливаясь по всему его телу подобно воде. Мой дар был прекрасен.. Столько раз я возвращала матерям умирающих детей, даровала второй шанс угасающей любви и возвращала дыхание тем, кто жаждал жить. Любуясь этим великолепным сиянием, я совсем забывала о цене, которую мне придётся отдать взамен
Но сейчас это было неважно. Главное — чтобы Аркаэль пришёл в себя. А я я в любом случае всё переживу. Как и всегда.
Магия блуждала по телу мужчины, пока не нашла зияющую рану, из которой сочились кровь и яд Бездны. Золотой свет мягко проник внутрь, буквально выкорчёвывая из плоти всю гниль — всё то, что успела сотворить эта зараза. Дракон выгнулся, до боли сжав мою ладонь. Смерть не жалует, когда её гонят прочь. Сдавленный, полный муки полустон-полувыкрик сорвался с его губ. Тело Каэля содрогалось, он метался на пропитанных кровью простынях, но я не отпускала его. Лишь тихо шептала, что скоро всё пройдет, боль отступит и он будет в порядке.
Пока свет исцелял его, меня саму начало ломать. Перед глазами всё плыло, голова кружилась, а силы медленно, но верно покидали меня. Но этого было мало — Каэлю требовалось больше. Я отдавала до тех пор, пока пронзительная боль не прошила мой разум. Резерв был на исходе. Я была готова влить в него всё до последней капли, но оставалось ещё одно дело, на которое требовалась хотя бы крупица магии.
С трудом я разжала пальцы и отпустила его руку, когда ладонь мужчины начала наливаться слабым теплом, лицо понемногу возвращало здоровый оттенок, а рана под бинтами — я знала это и без взгляда — начала медленно затягиваться. Теперь осталось последнее: отвар. Он заберёт остатки боли, и тогда всё действительно будет хорошо.
Боясь сделать лишнее неосторожное движение, я склонилась над ним и коснулась губами его лба, шепча слова утешения — не зная, кому они нужнее: ему или мне. Аркаэль задышал ровно и спокойно. Складка между бровями разгладилась, лицо обрело покой, а губы чуть разомкнулись, пропуская первый за долгие часы свободный вздох.
Я не выдержала и вновь коснулась поцелуем его лба, затем — щеки. В этом жесте сплелись вся моя печаль, надежда и благодарность.
— Всё будет хорошо, — прошептала я, заправляя за ухо его спутанную белую прядь. — Ты скоро придёшь в себя и всё начнется заново. Поправляйся, Аркаэль. Слышишь? Пожалуйста.
Несколько долгих секунд я всматривалась в его лицо, опасаясь, что магия вот-вот падёт прахом и ему снова станет больно. Но он продолжал дышать ровно. Убедившись, что спасла его, я резко встала — понимала, что иначе не поднимусь вовсе. Но эта поспешность стала ошибкой. Впрочем, теперь любое моё действие было бы ошибкой.
Мир перед глазами в ту же секунду закружился, местами погружаясь во мрак, и окончательно ушёл из-под ног. Я рухнула на пол. Стоило попытаться подняться, как по телу и вискам разлилась жгучая, жалящая боль. Я подавила вскрик, как мантру повторяя про себя: «Плевать. Завтра я залатаю себя. Завтра всё исправлю».
Упрямо упёрлась ладонями в холодный паркет, но руки-предатели дрожали, отказываясь повиноваться. Наверное, я бы так и осталась на полу, если бы не сильные руки, которые осторожно, почти отчаянно поставили меня на ноги.
Передо мной стоял Джимми. Я не осмелилась поднять на него взгляд, до боли стыдясь своей жалкой слабости.
— Ты как? — хрипло выговорил парень. В его голосе послышалась дрожь.
— Сносно, — выдохнула я, на мгновение прислонившись виском к его надёжному плечу. — Отпусти меня Я дойду.
Парень неохотно разжал руки. Пол под ногами раскачивался, но я стиснула зубы и удержала равновесие. Сейчас никакой слабости! Остался последний рывок. Я опёрлась на локоть Джимми и он повёл меня по коридору.
---
В кабинете уже было тесно. Собрались все: слуги, стража, ключевые люди поместья — за исключением тех, кто мчался сейчас в северный лес. Джимми замер у порога; я настояла, чтобы он остался за дверью, вне зоны действия моих чар. Он молча кивнул, напоследок крепко сжал мою ладонь и отступил в спасительную тень коридора. Пришло время закончить эту историю.
Я вышла в центр комнаты. С каждым шагом внутри становилось всё пустее — казалось, магия вымывает из вен последние остатки жизни. Я медленно подняла руку; пальцы мелко дрожали, но воля была непоколебима. Заклинание сорвалось с губ едва слышным шёпотом, похожим на шорох сухой травы.
Мягкая серебристо-голубая волна энергии выплеснулась из моих ладоней и неспешно разлилась по кабинету. Она коснулась каждого — невесомо, призрачно, обволакивая разум и бережно стирая острые, окровавленные края недавних воспоминаний. Взгляды присутствующих на мгновение подёрнулись мутной пеленой, зрачки расширились, поглощая свет, а затем прояснились. Теперь их глаза выражали лишь спокойствие и лёгкую, сонную расфокусированность.