Похищение во благо
Теперь они будут помнить иную правду.
В поместье приезжал целитель, о коем ходят легенды, он и спас их господина. Именно его руки извлекли яд и стянули края раны. Так должно быть. Так будет для всех.
Я тяжело выдохнула, позволяя векам сомкнуться. Гроза миновала, оставив после себя лишь выжженную, гулкую пустоту.
Когда чары окончательно улеглись, я позволила всем уйти. Слуги покидали кабинет один за другим — безмолвные, покорные, лишённые лишних вопросов. Магия мягко, но беспощадно переписала их память. Стоило дубовой двери закрыться за последним из них, как в комнату стремительной тенью вошёл мой рыцарь.
В этот миг притворяться несгибаемой больше не получалось. Силы оставили меня разом, точно оборванная струна.
Я только попыталась отойти от стола, и мир поплыл. Ноги согнулись, отказываясь держать вес тела. Я судорожно вцепилась пальцами в резной край столешницы пытаясь удержать ускользающую реальность. Резерв иссяк до самого дна, и вместе с магией рухнуло всё, что удерживало моё истерзанное тело от распада. Старые шрамы, покрывавшие кожу, в то же мгновение просто открылись. Безжалостная, липкая кровь неумолимо пропитывала ткани дорого платья.
Джимми оказался рядом прежде, чем я коснулась пола. Он подхватил меня на руки, так осторожно, как только мог, пытаясь не причинить мне ещё больше боли. Я упрямо продолжала сдерживать стоны боли, от каждого мимолетного движения, и если это у меня хоть не много, но получалось. То унять дрожь я была на в силах.
— Эли Боги, шрамы ты вся в крови! — хрипло выговорил брюнет, в зелёных глазах мешался ужас и вина.
— А то я без тебя не чувствую — прошипела я сквозь плотно сжатые зубы, стараясь смотреть куда угодно, только не на него.
Рыцарь нёс меня в мои покои быстро, но старался ступать как можно мягче. К нам навстречу уже бежала Мари. Её глаза, расширенные от ужаса, мгновенно наполнились слезами, которые крупными каплями покатились по бледным щекам. Ну вот, опять увидела и не сдержалась.
— Мари, живо! Подготовь ванну. Нужны мази, чистые бинты — всё, что есть в запасах, и быстрее! — скомандовал Джимми.
Девушка что-то пропищала, быстро кивнула и бросилась в мои покои, только край её юбок мелькнул за поворотом.
— Ха — с моих губ сорвался слабый, надломленный смешок. — Посмотрите на него. Настоящий командир Наш суровый рыцарь в деле
— Замолчи, ради всего святого, — буркнул парень, бросив на меня недовольный, но обеспокоенный взгляд.
Джимми донёс меня до комнаты и осторожно опустил на край ванны. Дальше власть перешла к Мари: проявив неожиданную твёрдость, она решительно выставила рыцаря за дверь. Дрожащими, но умелыми руками она помогла мне избавиться от пропитанной кровью одежды. Ткань прилипала к телу, и каждый рывок отдавался вспышкой боли, но я лишь кусала губы.
Мари поддержала меня, пока я медленно опускалась в тёплую воду. Целебная мазь, добавленная в купель, нещадно обжигала открытые раны, заставляя мышцы непроизвольно сокращаться. Я плотнее зажмурилась, выдыхая сквозь зубы, но не издала ни звука. Вода постепенно окрашивалась в розовый, смывая грязь, пот и запёкшуюся кровь, а жгучая боль начала понемногу отступать, сменяясь блаженной истомой.
Самые глубокие разрывы Мари аккуратно стянула бинтами. Она работала молча, упорно стараясь не смотреть мне в глаза — боялась увидеть в них отражение собственного страха и моего страдания. Когда всё было закончено, она помогла мне облачиться в чистую, сухую сорочку и позвала Джимми. Он вошёл почти сразу и бережно перенес меня в постель, укрывая мягким одеялом, точно хрупкое сокровище.
— Как ты? — его голос прозвучал совсем тихо, в нём сквозила непривычная для него неуверенность.
— Всё в порядке только голова немного кружится. Сейчас провалюсь в сон — и всё наладится, — пробормотала я, чувствуя, как сознание медленно капитулирует перед изнеможением.
Я с трудом повернула голову к Мари. Она застыла у изножья постели, красноглазая и беззащитная, точно дитя, пережившее страшную бурю.
— Мари, послушай меня внимательно. Если завтра я не проснусь — девушка вздрогнула, ловя каждое моё слово, а я продолжала говорить ровным тоном. — Когда привезут листья Крушанны и Ларена, залей их кипятком. На два часа. После добавь лепестки Морвии. Дай им настояться ещё час, а затем Каэль должен выпить это. Обязательно. Ты поняла меня?
— Если вы не проснётесь? — её голос мелко задрожал, а пальцы судорожно сжали накрахмаленный край передника. — Госпожа, что вы такое говорите?..
— Я не собираюсь умирать, Мари, — я выдавила слабую усмешку. — Просто я так устала. Я могу проспать долго. Но ты ведь сильная, ты справишься. Запомнила рецепт?
Рыжеволосая яростно закивала, на ходу утирая слезы тыльной стороной ладони, стараясь казаться твёрже, чем была на самом деле.
— А теперь пожалуйста. Идите отдыхать. Мне тоже нужен отдых.
Джимми и Мари молча обменялись взглядами — в них читалось немое соглашение оберегать мой покой во что бы то ни стало. Они коротко кивнули и бесшумно вышли, аккуратно притворив за собой дверь. Свет погас, и комнату мгновенно заполнил спасительный сумрак, в котором очертания мебели стали мягкими и зыбкими.
Тишина обняла меня — нежно и властно, словно прохладное шёлковое покрывало, смывая остатки дневного кошмара. Я не успела сделать и трёх вдохов, как милосердная тьма безлунной ночи окончательно увлекла меня за собой, погружая в глубокое, лишённое сновидений забытье.
Глава 28. Сквозь сон.
***
Вначале была лишь темнота Она не пугала, но и не дарила покоя — она просто была. Но за этой пустой чернотой всегда, неизменно, следовало одно и то же: адский жар, а затем — крики и запах горелой плоти
Я не желал открывать глаза И так, слишком хорошо знал, что увижу. Смерть. Ненасытный огонь, пожирающий всё, что я любил. Рядом, в луже собственной крови, будет лежать сестра, а отец из последних сил вновь начнёт кричать мне уходить Я не хотел бежать. Я мечтал остаться, разделить их участь, не бросать их в этом пекле. Но это был лишь очередной кошмар о прошлом — видение, в котором я всё равно спасусь потому что такова была последняя воля отца.
Но в этот раз сон не спешил обрываться. Вместо этого меня пронзила острая боль; она прошила всё тело, словно меня резали на куски и сшивали заново, и так — круг за кругом. Я задыхался. Каждый вдох давался с неимоверным трудом, а сердце и вовсе билось едва слышно. Такого раньше никогда не случалось
Я с трудом разомкнул веки. Всё тот же полыхающий замок, всё тот же кошмар Но когда моя рука коснулась живота там, где пульсировала самая острая боль, ладонь мгновенно окрасилась в багровый. Кровь? Откуда она здесь?
Я огляделся: выжженная земля, заваленная телами, пламя уже почти угасло, и меня больше никто не преследовал. Я просто стоял посреди этого безмолвного кладбища, не в силах шевельнуться. Боль стала нестерпимой. Я хотел закричать, но не мог Вместо крика вырывались лишь хрипы и надрывные стоны. Ноги подкосились, и я рухнул на почерневшую землю, корчась в предсмертной агонии.
Этот кошмар всегда заканчивался одинаково: я сбегал, спасался, а затем просыпался Но откуда эта боль? Откуда кровь? Всего этого не должно быть Я не мог думать, с каждой секундой становилось хуже. Тело била крупная дрожь; рана, как и всё остальное, нестерпимо болела, а дышать становилось всё труднее. Запах гари и крови въедался в лёгкие, делая очередные слабые вдохи невыносимыми.
В глазах всё размывалось. Я уже с трудом различал лежащий неподалёку силуэт сестры; очертания руин замка теряли чёткость Неужели в этот раз я уйду вместе с ними? Но следом за этой мыслью пришла другая: я хочу жить.
Я всегда считал, что должен был погибнуть вместе с ними. К чему мне жизнь, в которой больше нет нежных материнских рук, строгих уроков отца и звонкого смеха сестры? Смерть обещала стать избавлением: я мог просто уснуть и навсегда забыть об этой боли. Тогда почему сейчас я так отчаянно жажду жизни? Почему мне так нестерпимо хочется прийти в себя?
Словно вторя моим желаниям, всё вмиг изменилось. На тело, которое до этого выжигала агония, опустилось забытое тепло — будто чья-то нежная ладонь накрыла меня, даруя исцеляющий покой. Боль не ушла, но отодвинулась, давая место глубокому, жадному вдоху. Запах пепла растворился в новом аромате — чарующем и сладком.
Затем пришёл звук. Сквозь марево пробился шёпот. Кто-то звал меня, баюкал словами, смысла которых я не мог уловить. В этом голосе, таком же притягательном, как и странный аромат, звучала печаль. Я не хотел, чтобы он умолкал. Цепляясь за этот звук как за нить, я поднялся и побрёл прочь из руин Но видение развеялось. Голос смолк, оставив после себя лишь томительное ожидание и непривычное спокойствие в душе.
А затем всё вернулось на круги своя. Снова перед глазами замелькали картины прошлого: обугленный дом, густой лес, где я скрывался от погони, и тёмные, пронзительные глаза наставника, вытянувшего меня из лап преследователей.
Вновь в памяти всплыли бесконечно высокие своды дворца Тёмного лорда — верховного правителя иного мира. Мира, откуда пришли драконы. Я опять переживал эти изнурительные тренировки, свист меча и уроки магии, после которых меня выворачивало наизнанку от истощения. В груди в очередной раз разливался восторг, когда мне наконец удалось обернуться. Вспомнил первые неуверенные попытки совладать с новым телом и ярым, непокорным нравом зверя, который никак не желал подчиняться разуму. Те хаотичные полёты, во время которых я разнёс половину замка и, кажется, обратил в пепел чьи-то дома
В очередной раз ощутил те вспышки ярости, когда жаждал вернуться в человеческий мир и стереть предателей с лица земли. И вновь мой пыл усмирял наставник, подчиняя дракона одним лишь словом. Его наставления эхом отзывались в голове: «Убийство не принесет тебе покоя».
И я услышал его. Мой гнев утих, я принял волю учителя. После нескольких неудачных вылазок я окончательно перерос жажду крови и научился жить в ладу со зверем внутри. Теперь, совладав со своей натурой, я был готов покинуть пристанище Тёмного лорда, чтобы вернуться в мир, в котором когда-то родился.
Я не отрёкся от мести — я лишь позволил ей утихнуть. В моём распоряжении столетия, и спешка мне ни к чему. У меня достаточно времени, чтобы продумать каждый шаг и дождаться идеального момента для удара.
***
За годы странствий я заслужил титул графа, защищая рубежи от порождений Бездны, а после — основал собственную академию. Ковал воинов и магов, способных перенять мои знания и стать щитом для этого мира. Но пока я строил, я не забывал о главном. И наконец в моей голове созрел план: как вернуть утраченный трон без лишней резни, но так, чтобы это навсегда врезалось в память подданных.
Газеты без устали превозносили юную герцогиню Вивьен Ванстен. «Золото волос», «глаза цвета сочной травы», «первая красавица королевства» — заголовки пестрели восторгом. Я не стану спорить: её грация была неоспорима, а хрупкий облик казался воплощением совершенства. Однако я повидал слишком много прекрасных лиц, чтобы поддаться очарованию. Мне нужна была не её красота, а её кровь. Семья Ванстен — ближайшие претенденты на престол, и брак с этим нежным цветком обеспечил бы мне законного наследника и возвращение власти.
Но просто обручиться было бы слишком просто Я решил заявить миру, что истинный наследник жив, что Белый дракон — больше не легенда. План был прост: похитить Вивьен в облике дракона, заставив всё королевство содрогнуться, а затем предстать перед ней в человеческом обличье. Я был готов принудить её к союзу, если потребуется. Чувства, нежность, забота — всё это лишнее. Меня не заботило даже то, что она может погибнуть, производя на свет моего наследника; для меня Вивьен оставалась лишь разменной монетой в игре за корону.
Судьба сама шла мне в руки. Сыновья герцога, не обременённые умом, спускали состояние в игорных домах, а их «драгоценная» сестра сорила золотом, потакая своим прихотям. Настал день, когда Вивьен решили выдать замуж за зажиточного старика, лишь бы покрыть долги семьи. Жестоко? Возможно. Но что это за семья, готовая продать родную кровь за горсть монет? Для меня это была лишь удачная возможность.
В день свадьбы я вырвав этот благоухающий цветок прямо из-под венца, из рук пожухлого жениха. Мы взмыли ввысь, и что-то странное заставило меня насторожиться. Пока я нёс её в когтях в километрах над землей, она не кричала. Не молила о пощаде, не билась в истерике. Вивьен хранила молчание, глядя на проплывающие внизу земли с каким-то странным, почти скучающим видом. Будто похищение чудовищем из сказок было для неё чем-то донельзя обыденным. Я списал это на шок. Как могло быть иначе?
Заперев девушку в темнице, я ожидал её пробуждения. Предвкушал страх в зелёных глазах, слёзы и мольбы. Но вместо ожидаемых рыданий, получил смех. Надломленный, граничащий с безумием и странно горький. Это мало было похоже на смех жертвы.
Эта девчонка вызывала у меня отвращение. Раздражение вспыхнуло так ярко, что я был готов свернуть ей шею здесь и сейчас, пустив прахом все свои расчёты. А когда она буквально «сбросила кожу» Вивьен, стравив иллюзию, моё желание оборвать её жизнь стало почти нестерпимым.
Её шея казалась такой хрупкой — мне не составило бы труда сломать её одним движением. Но она продолжала улыбаться, прожигая меня взглядом необычайных фиолетовых глаз. Золото волос, ещё недавно сиявшее роскошью, побледнело, обратившись в холодный цвет первого снега. Даже когда мои пальцы сомкнулись на её горле, в этом взгляде не отразилось ни тени страха — лишь невыносимая, дерзкая самоуверенность и пугающая прямолинейность.
Эта несносная девчонка представилась как Элиара Ванстен. Бастард. Та, о существовании которой не подозревал даже я. Герцог скрывал её так упорно, что сама мысль о второй дочери казалась невозможной. Один взгляд на неё вызывал во мне неконтролируемую ярость: как меня смели так нагло обмануть?! Мой безупречный план рассыпался в прах из-за какой-то девки.
В пылу гнева я пообещал ей мучительные пытки — просто потому, что хотел сорвать на ком-то злость. Но и здесь она нашла, чем ответить. Без тени колебаний Элиара сбросила с плеч изорванное свадебное платье
Вид, открывшийся мне, заставил моё сердце пропустить удар. Хотелось отвернуться, зажмуриться, стерпеть что угодно, лишь бы никогда не видеть этого кошмара. Её тело оно было ужасно. На нём буквально не осталось живого места. От ключиц до самых ног кожа была исполосована сетью старых рубцов и ещё не затянувшихся, багровых шрамов. Я застыл, не в силах пошевелиться, а беловолосая продолжала смотреть на меня с вызывающей, горькой улыбкой.
Она приблизилась. Я не отступил, наверное не смог, скованный шоком. Её ледяная ладонь накрыла мою руку, в которой я, сам того не замечая, сжимал кинжал, и властно потянула острие к своей груди — прямо туда, где в тишине подземелья, казалось, даже не билось сердце.
Придя в себя, я почти сбежал, заперев её в холодном подвале. Я больше не желал видеть эти фиолетовые глаза — пустые, безжизненные, выжженные изнутри. Если она не была нужна собственному отцу, то и для меня она не имела ценности. Пусть гниёт в сырости темниц.
***
Вернувшись в кабинет, я рухнул в кресло. Провал злил, но я заставил себя успокоиться. Нужно работать с тем, что имеем. Пускай она бастард, в её жилах всё равно течет кровь Ванстенов. Если я избавлюсь от её семьи, она станет единственной наследницей, а затем затем она родит мне ребёнка. Придётся замарать руки в крови её родичей, но иного выбора не осталось
Я велел Абию привести девчонку в порядок. Ей отвели комнаты, уготованные для Вивьен, хотя я сомневался, что наряды сестры придутся ей впору. Элиара была выше, а её фигура
В памяти вновь возникло её тело, исчерченное шрамами. Я резко тряхнул головой, пытаясь вытравить этот мерзкий образ из памяти
Спустя час она вошла в мой кабинет. Выглядела девчонка куда лучше: чистая, причёсанная, она невольно приковывала к себе взгляд. Редкая для этого мира белизна её волос сияла подобно перламутру, а фиолетовые глаза и вовсе казались колдовским даром. Теперь от неё исходил тонкий аромат масел и чего-то едва уловимого, сладкого — того, что совсем не вязалось с её колючим характером.
Она оказалась на редкость проницательной. Мгновенно раскусила мои истинные мотивы относительно трона и роли Вивьен в этой игре. Мой новый план она тоже осознала быстро и тут же разбила его вдребезги, ледяным тоном заявив, что умрёт ещё на этапе зачатия.
Элиара не казалась хрупкой, но шрамы, которые я видел, говорили сами за себя. Её истерзанное прошлым тело вряд ли выдержало бы новую жизнь. В ту секунду во мне вновь закипела ярость, требуя выхода, но её голос — внезапно ставший мягким — заставил этот пыл поутихнуть. Я понял: её дерзость была лишь бронёй. Она не боялась смерти, но и умирать по моей прихоти не желала.
Вместо этого она предложила иной путь — долгий, но лишённый ненужного риска. План Элиары был прост: я «спасаю» её сестру из лап мнимого похитителя и возвращаю в семью, становясь героем, на шею которому леди Вивьен бросится сама. Сама же Элиара хотела получить статус моей родственницы — сестры или даже дочери, благо схожий цвет волос позволял подобную мистификацию. В такой роли ей и впрямь было бы легче добывать для меня сведения при дворе.
План был дельным, но что-то заставило меня внутренне воспротивиться. То ли задетая гордость, то ли нежелание признавать родство с этой раздражающей особой.
— Ты станешь моей женой, — вырвалось у меня резче, чем я планировал.
Элиара мгновенно замолчала, подавившись собственным словом.
— Простите, что?! — её голос, до этого момента казавшийся равнодушным, сорвался на высокую ноту.
Она подпрыгнула на месте так резко, что едва не вписалась макушкой мне в подбородок. Я с трудом сдержал победную усмешку — наконец-то маска безразличия была сорвана.
Девушка яростно сопротивлялась, вываливая на меня сотни аргументов «против», но в конечном счёте ей пришлось сдаться. Мы заключили магический контракт сроком на два с половиной года. Для меня это время пролетит как один миг, а то, насколько долгим этот срок окажется для её короткой человеческой жизни, меня совершенно не волновало. Важна была лишь её безупречная игра.
До официального дебюта оставалось время, и я намеревался потратить его на огранку этого «алмаза». К моему облегчению, Элиара оказалась грамотной, так что основной упор предстояло сделать на этикет. Но даже этому она возмутилась.
— А я действительно так остро нуждаюсь в уроках манер? — спросила она с вызовом, расправляя плечи и глядя мне прямо в глаза. — Неужели во мне нет ни капли аристократизма? Совсем?
Я невольно вздохнул. Снова окинул её взглядом, и перед глазами некстати всплыли уродливые рубцы на бледной коже.
— Всего пару часов назад ты, ничуть не смущаясь присутствия двоих мужчин, скинула платье и осталась в одном белье, — отчеканил я. — В твоих поступках, Элиара, нет ни грамма благородства.
Она лишь усмехнулась. Без тени стыда она заявила, что иначе я бы не разглядел её меток, и что мне стоило сразу понять: пугать её или пытаться сломить — затея пустая и бессмысленная
Как же она меня бесила Дикое желание укоротить этот дерзкий язык становилось почти невыносимым.
— Вдобавок ко всему, ты ужасно болтлива.
— Тысяча извинений, господин дракон, — белобрысая склонила голову в шутливом реверансе, не сумев — а скорее, не пожелав — скрыть торжествующую улыбку.
Моё раздражение её не пугало. Оно её забавляло, подпитывая странную уверенность.
— Хватит. Оставь этот напыщенный титул. Зови меня просто по имени — Каэль.
В ответ я услышал лишь то, что она «не имеет права», раз её статус ниже, а женой она мне пока не стала. И здесь она некстати решила продемонстрировать, что какой-то этикет этот бастард всё же усвоил. Хотя я ни на миг не сомневался: дело не в приличиях, её просто забавляло меня так называть. Когда я озвучил эту мысль, Элиара отвела взгляд к окну, и это молчание было красноречивее любых признаний. Она играла со мной, как с опасным, но понятным ей зверем, а каждое это «господин дракон» звучало как издёвка
— Ладно, — выдохнул я, признавая временное поражение в этой словесной дуэли. — Зови просто «господин».
— Как прикажете, господин, — отозвалась она, и в её голосе скользнула неожиданная мягкость. — Кстати, у вас очень красивое имя. И внешность, признаться, тоже весьма впечатляющая. Это не может не радовать. Всё же куда приятнее подарить первый поцелуй вам, чем тому дряхлому старику, от которого за милю разило тленом и склепом.
Я оцепенел. Откуда в ней эта наглая прямота?
— Я не собираюсь с тобой целоваться, — выплюнул я. К щекам прилила кровь — не то от ярости, не то от того, как легко она застала меня врасплох.
— Неужели? — Элиара издевательски выгнула бровь. — А ведь всего несколько минут назад вы всерьёз рассуждали о том, чтобы сделать меня матерью наследника. Хотите сказать, что решились бы на это, даже не коснувшись моих губ? Какое вопиющее отсутствие романтики Это просто жестоко.
— Твой язык доведёт тебя до беды. Ты можешь хоть на минуту замолчать? — прошипел я, едва сдерживаясь.
— Простите, господин дракон Ой, виновата. Просто «господин», — девчонка издевательски склонила голову, едва сдерживая смешок.
Внутри всё полыхнуло. Гнев, который я годами загонял вглубь, вырвался на волю — я не заметил, как мои пальцы сомкнулись на её горле. Кожа Элиары была всё такой же холодной, мертвенной, но в глазах застыл немой вызов. Ни дрожи, ни попытки отбиться.
— Ты невыносима — прорычал я, чувствуя, как под пальцами бьётся её жилка. — Может, мне и впрямь укоротить твой язык?
Девушка не ответила. Лишь смотрела на меня этим своим потусторонним, ледяным взглядом. Её спокойствие бесило больше, чем любая дерзость. Я резко отдёрнул руку, почти отшвырнув её от себя.
— Уходи. Возвращайся в свои покои.
На сей раз она ушла беспрекословно. Элиара скрылась за дверью, не издав ни звука, но в кабинете остался её след — сладкий, дурманящий аромат, который теперь, чудилось, пропитал мебель и остался на моих ладонях.
Я рухнул в кресло, проклиная себя за минутную слабость. Как эта бледная тень, этот бастард без будущего сумел так легко вывести меня из равновесия? Она была совсем не той жертвой, которая мне требовалась. Совсем не той С ней будут проблемы, и, возможно, мне стоило вообще не смотреть в её сторону.
***
-----
Мир вокруг напоминал водоворот. Меня лихорадило. Жар пронзал тело, превращая мышцы в свинец, а перед глазами плыло мутное марево. Я не мог до конца разомкнуть веки — свет казался слишком ярким.
Сквозь пелену бреда доносились голоса. Ощущал чужое присутствие, улавливал обрывки запахов. Совсем рядом стояла девушка — от неё веяло лавандой и чистым хлопком. Я узнал её: это была Мари, тихая служанка, которую я подобрал специально для Вивьен. Но в комнате был кто-то ещё.
Тяжёлое мужское дыхание, резкий запах стали, свежескошенной травы и сладости. Той самой тягучей, манящей сладости, которую хотелось вдыхать полной грудью. Она не принадлежала мужчине. Тогда кому? Неужели так пахнет Вивьен? Но почему её нет рядом? Почему я слышу лишь этот раздражающий голос?
Чужие пальцы бесцеремонно впились в мои челюсти, силой заставляя разомкнуть рот. В горло хлынула вязкая, нестерпимая горечь. Я дёрнулся, желая выплюнуть это варево, но наглец накрыл мой рот тяжёлой ладонью. Лихорадка превратила меня в тряпичную куклу — я не мог даже пальцем шевельнуть, чтобы покарать безумца. Закрыть рот дракону Кто рискнул своей жизнью ради такой наглости?
— Пей, — прорычал над ухом знакомый мужской голос. — Глотай, чешуйчатый! Она мне шею свернёт, если ты не примешь лекарство.
«Она»? Кто эта таинственная «она»? И почему не пришла сама?
Проклятье силы окончательно иссякли. Голоса начали отдаляться, тая в густом тумане, запахи померкли, и в сознание вновь хлынула вязкая, беспросветная тишина.
-----
***
Прошло две недели с тех пор, как Элиара поселилась в моём поместье, и нужно признать: слово она держала. Девушка училась с поразительным упорством, схватывая всё на лету, и учителя не скупились на похвалы. Я старался держаться в тени, полагая, что нам незачем видеться до начала спектакля. Её ценность измерялась для меня лишь качеством исполнения роли, и ничем более.
Но Элиара была повсюду. Её светлые волосы то и дело мелькали в конце коридоров или в анфиладах комнат. Каждый раз она застывала в идеальном реверансе, демонстрируя плоды своих трудов, а я лишь сухо кивал, не глядя в её сторону. Но даже в тишине кабинета я ловил её смех, долетавший из сада. Этот звук просачивался сквозь закрытые окна, мешая сосредоточиться и вызывая странное, зудящее раздражение.