Похищение во благо

Но настоящим проклятием стал аромат. Всюду, где она проходила, оставался этот удушливо-сладкий шлейф. В какой-то момент моё терпение лопнуло, и я приказал Мари убрать из её купальни все ароматические масла — лишь бы перестать вдыхать эту приторную нежность. Однако это не помогло. Элиара продолжала благоухать той же отвратной сладостью. Именно тогда я осознал: это не духи. Так пахла её магия.

Я не чувствовал в ней искры активного резерва, но этот запах не лгал — сила таилась в самой её крови. И это не давало мне покоя. Если в девчонке действительно течёт живая магия, с чего бы семье Ванстен проявлять подобную расточительность? Одарённый — слишком дорогой товар, чтобы отдавать его за бесценок.

***

В день вступительных экзаменов в мою академию всё пошло наперекосяк: из-за прорыва на границе мне пришлось бросить дела и мчаться к заставе. Результаты я узнал лишь к вечеру. В элитный класс зачислили семерых, и среди них затесался простолюдин — некий Эл Араи. Редкий случай: безродному нужно быть на голову выше аристократов, чтобы занять такое место. Это знакомство обещало стать интересным.

Вернувшись в поместье, я велел накрывать ужин на двоих. Хотелось посмотреть, как Элиара усвоила уроки манер. Она опаздывала. А когда влетела в столовую, от образа благородной леди не осталось и тени. Распахнутые настежь двери, сбившееся дыхание, румянец во всю щёку

Но стоило ей увидеть меня, как жизнь в её глазах погасла. Веселье мгновенно сменилось ледяным безразличием. Эта внезапная перемена почему-то вызвала во мне вспышку беспричинной злости.

Трапеза тянулась в молчании. Её движения были выверены до автоматизма, и я, сам того не осознавая, ждал, когда она оступится. Ошибка не заставила себя ждать. Стоило Элиаре заговорить о прошедшем дне, как её маска треснула: лицо озарилось живым светом, а в глазах вспыхнул довольный огонёк. Моё холодное замечание о правилах приличия она встретила усмешкой.

— Неужели мне действительно необходимо соблюдать весь этот утомительный ритуал, находясь наедине с вами? — спросила она, не отводя взгляда. — Я уже доказала делом, что справляюсь с ролью. До выхода в свет ещё есть время. К тому моменту я стану вашей идеальной вещью. Можете не беспокоиться.

«Вещью»? Это слово отозвалось во мне неожиданной, неприятной болью.

— Что ты несёшь?! — сорвалось с моих губ слишком резко.

Голос прозвучал грубо, почти яростно, и Элиара невольно вздрогнула.

— Простите Если я позволила себе лишнее, покорно прошу прощения, — Элиара резко поднялась из-за стола и замерла в глубоком, подчёркнуто смиренном поклоне. — Моё замечание было неуместным и дерзким.

Внутри меня всё перевернулось. Почему это холодное слово «вещь» ударило так больно? И почему эта покорность злила больше, чем её бунт? Я не мог видеть её такой: женщину, которая без дрожи смотрела в лицо смерти, а теперь покорно склоняла голову. Это зрелище вызывало лишь отвращение.

— Элиара, хватит! — мой голос хлестнул по тишине зала. — Ты — моя будущая жена. Супруга графа Варна. Никогда, слышишь? Никогда не смей называть себя вещью.

Девушка не шелохнулась, продолжая неподвижно смотреть в пол.

— Разумеется, господин, — отозвалась она бесцветным, лишённым жизни тоном. — В присутствии посторонних я буду безупречно исполнять роль вашей уважаемой супруги. Всё пройдёт идеально, не сомневайтесь.

Да что она несёт?! Эта её готовность «исполнять роль» доводила меня до исступления.

— Элиара Ванстен! — мой рык заставил пламя свечей дрогнуть.

Белобрысая вздрогнула, склонив голову ещё ниже, и мне стало по-настоящему тошно. Я в два шага преодолел расстояние между нами, желая встряхнуть её, заставить стоять прямо. Не желал больше видеть этого раболепства, оскорбляющего мою гордость.

— До тебя что, внезапно стало туго доходить? — выдохнул я ей прямо в лицо.

И в этот миг я замер. Я увидел, как мелко задрожали её плечи, как судорожно впились в ткань дорогого платья тонкие пальцы. Но самое страшное — я ощутил его. Липкий, удушливый запах страха. Он волной накрыл меня, перекрывая привычную магическую сладость её существа. Она дрожала.

Почему? Чего она так боится? Моего гнева? Или

— Я приношу глубочайшие извинения, господин — прошептала она, и её лоб едва не коснулся пола. — Простите мою непростительную оплошность. Я покорно приму любое наказание.

Рука замерла в дюйме от её плеча. Я не мог коснуться её. Она боялась не меня — она боялась того, что я могу с ней сделать. В одно мгновение Элиара превратилась из опасного игрока в надломленную куклу, которую так легко раздавить. Её щиты рухнули, обнажив изнанку — раны, которые кровоточили куда сильнее тех, что исчертили её стан.

— Господин — шёпот Абия разрезал тишину.

Повисла тяжёлая пауза — такая плотная, что, казалось, сам воздух застыл. Свечи едва трепетали, отбрасывая на стены длинные, дрожащие тени. В этом неверном свете я заметил, как по щекам Элиары поползли слёзы. Боги, как же мне стало мерзко от самого себя.

— Мари, — мой голос прозвучал равнодушно, скрывая за этой холодностью бурю эмоций. — Уведи её в комнату.

Как только двери за девушками закрылись, я бессильно опустился в кресло. Аппетит пропал, сменившись тягучим осадком в груди. В мыслях, как в дурном сне, повторялись две картины: её слезы на холодном камне и рубцы, исчертившие кожу. Что же ей довелось пережить, если она, не моргнув глазом, готова встретить смерть, но так до ужаса боится чего? Обычного порицания? Наказания?

Я ведь всего лишь потребовал, чтобы она перестала называть себя вещью

Но в этом и была ирония. Она ведь не ошиблась. Она — мой инструмент, средство достижения цели, безликая фигура на моей доске. Так почему же правда, сорвавшаяся с её губ, обожгла меня сильнее огня? Почему одно слово заставило меня потерять контроль?

«Лучше и дальше не пересекаться с ней», — твердил я себе. От этой девчонки исходили одни лишь неприятности. Стоило бы, конечно, извиниться за излишнюю резкость, но признавать вину перед бастардом? Мне не слишком нужно её прощение.

***

Утром я был в Академии. Мне не терпелось взглянуть на элитную группу и этого самородка, Эл Араи. Парень опаздывал — обычное дело для новичка в этих лабиринтах. Я уже терял терпение и собирался уйти, когда дверь с грохотом распахнулась. Кто-то на всех парах влетел в аудиторию, едва не протаранив меня.

Я замер, глядя на мальчишку, врезавшегося мне в грудь. Когда он поднял голову и наши взгляды встретились, я едва подавил истерический смешок.

Передо мной стояла Элиара.

Знакомая белизна волос, колдовской фиалковый взгляд и аромат. Тот самый, что преследовал меня в поместье и который я не спутал бы ни с чем. Она решила доконать меня и здесь? Какого дьявола она забыла в Академии под личиной парня? И как, чёрт возьми, ей удавалось скрывать от меня этот план? Сколько ещё тайн прячет эта «блёклая тень»?

Элиара мастерски изобразила замешательство, надеясь, что в мужском платье я её не узнаю. Наивно. Но раз её игра не вредила моему делу, я решил не раскрывать карт. Мне было искренне интересно, как она собирается присутствовать в двух местах одновременно, но я рассудил, что это её забота. Пусть сама выкручивается из расставленных сетей.

Как выяснилось позже, для неё это вовсе и не было проблемой. Я глубоко заблуждался, считая её магию спящей. Она была живой, пульсирующей, и эта девчонка владела ею виртуозно. Одно дело — использовать артефакт перевоплощения, и совсем другое — создавать безупречные копии самой себя.

Но и это было лишь началом. Преподаватели академии не переставали петь дифирамбы таланту Эл Араи, пророча ему великое будущее. Где, в каких подвалах эта несносная девчонка научилась так искусно владеть мечом? Такой дар не даётся свыше — это результат изнурительных лет практики. Её движения были слишком точными, техники — выверенными до миллиметра, словно она родилась с клинком в руках.

Кто мог так рисковать, обучая бастарда, которого официально даже не существовало? Почему она не переставала меня удивлять? И почему мне становилось невыносимо интересно наблюдать за каждым её жестом? Наверное, убеждал я себя, всё дело в том, что с каждым днём она становилась всё более ценным приобретением.

***

-----

Горло снова обожгло знакомой горечью. Вязкий отвар на вкус был омерзителен, но нельзя было не заметить, как с каждым глотком тупая агония в мышцах начинает стихать. Перед глазами наконец прояснилось, а воздух стал входить в лёгкие без привычного хрипа.

Я сфокусировал взгляд на мужчине, что склонился надо мной. Встрепанные волосы, цепкий прищур зелёных глаз Джимми Эристо. Лучший из моих выпускников и преданная тень Вивьен. Пазл сложился: если здесь её верный пес, значит, тот божественный аромат в самом деле исходил от герцогской дочери. Я пытался позвать её, спросить, где она, но из горла вырвался лишь невнятный сип. Тело казалось чужим и немощным. Какая дрянь смогла так легко выбить меня из седла?

-----

***

Пришло время разыграть спектакль. Сегодня я должен был стать благородным героем, возвращающим похищенную Вивьен Ванстен семье. Элиара продумала сценарий до мелочей. Я наблюдал, как магия артефакта окутывает девушку, и её настоящий облик начинает размываться.

— Поразительно — невольно вырвалось у меня, когда я окинул взглядом девушку.

Белизна её волос сменилась текучим золотом Вивьен, черты лица смягчились, обретая кукольную нежность. Как же странно было осознавать, что за этим покладистым образом скрывается колючий характер Элиары.

— Должен признать, даже в столь плачевном виде твоя сестра выглядит великолепно, — бросил я, пробуя её терпение на вкус.

Девушка застыла. Она не ответила, лишь полоснула меня тяжёлым, недовольным взглядом. Было очевидно: любое упоминание Вивьен причиняло ей дискомфорт. И это неудивительно — мало приятного в том, чтобы годами оставаться в тени, пока твоя сестра купается в лучах славы и всеобщего обожания.

— Элиара, ты внезапно лишилась дара речи? — ехидно подметил я, не скрывая самодовольной ухмылки. Её минутное замешательство искренне меня забавляло.

— Прошу прощения, господин — её голос вновь обрёл ту самую ледяную вежливость. — Я лишь размышляла над своей ролью. Я ведь не Вивьен. Мне никогда не достичь её природного магнетизма и той обезоруживающей искренности, которой она так славится. Так что, полагаю, ваши изысканные комплименты стоит поберечь для оригинала.

Девушка снова надела маску равнодушия. Этот тон, лишённый всяких эмоций, в мгновение ока погасил моё веселье, сменив его привычной закипающей злостью.

***

Экипаж замер у поместья Ванстенов точно в срок. Когда чета герцогов показалась на пороге, их маски на миг дрогнули: в глазах промелькнул шок, граничащий с брезгливостью. Герцог и вовсе побледнел, глядя на дочь как на выходца с того света. Но аристократическая выучка взяла своё — уже через секунду они изображали безутешных родителей, обретших своё сокровище.

Всё шло по сценарию. Меня пригласили в дом на чай, а девушку поспешно увели «приводить в порядок». Спустя время ко мне вывели уже настоящую Вивьен И я понял, почему свет так без ума от неё.

Вивьен была ослепительна: безупречные манеры, мягкий, переливчатый голос и обезоруживающее обаяние, бившее ключом. В ней не было ни капли той взбалмошной прямолинейности, которой отличалась её сестра. Вивьен расплывалась в изысканных улыбках, осыпала меня благодарностями и одаривала многозначительными взглядами. Но, несмотря на всё это великолепие, я не мог выкинуть из головы Элиару. Она была где-то здесь, в этом же доме, и сама мысль о её присутствии в «родном гнезде» вызывала у меня смутную тревогу. Ей не стоило здесь находиться.

В назначенный час я дожидался девушку у заброшенного особняка на опушке леса. Время шло, Элиара задерживалась, и я уже начинал терять терпение. Внезапно со стороны лесной чащи донёсся шорох.

Элиара вышла из тени деревьев, кутаясь в широкий плащ. Капюшон был опущен низко, скрывая лицо, но я видел, как она хромает, наступая на босые ноги. Заметив меня, она сделала над собой усилие — выпрямилась и шагнула на залитую лунным светом поляну. Воздух вокруг неё пропитался запахом свежей крови и той самой липкой, удушливой вонью страха. В груди болезненно кольнуло.

— Ты задержалась, — бросил я резче, чем следовало. Но за этой грубостью скрывалась не злость, а нарастающее беспокойство.

— Простите — выдохнула она, не поднимая головы. Девушка неловко переминаясь с ноги на ногу и стараясь спрятать босые ступни в высокой траве.

— Что произошло?

— Неважно. Просто небольшие семейные разногласия, — выдавила белобрысая, ещё глубже пряча лицо в тени капюшона.

— Почему ты босиком? И сними, наконец, этот проклятый плащ! — я сделал шаг к ней. — Посмотри на меня, Элиара.

— Господин — в её шепоте было столько изнурения, что мои гневные слова застряли в горле. — У меня совсем нет сил на споры. Я промёрзла до самых костей. Пожалуйста давайте просто вернёмся.

Она не собиралась исповедоваться, но я не мог позволить ей и дальше стоять на этой холодной земле. Я коснулся её плеча — она вздрогнула так, будто я ударил её, — и в ту же секунду рывок телепортации перенёс нас в безопасность её спальни.

— Ох Магия — сорвался с её губ слабый смешок, в котором не было ни капли веселья. — Спасибо. А теперь, если вы не возражаете я бы хотела принять ванну и забыться сном.

На моё предложение позвать Мари, чтобы та помогла ей, Элиара ответила резким, почти испуганным отказом. Она явно не хотела, чтобы горничная видела её в таком состоянии.

— В таком случае я помогу тебе сам, — отрезал я, не терпя возражений. — Снимай плащ и идём.

— Господин, прошу вас, не утруждайте себя. Я в полном порядке. Просто отдохните. Уже глубоко за полночь, вам ни к чему эти хлопоты.

Боги, до чего же она упряма! Даже едва держась на ногах, она продолжала выстраивать баррикады.

— Элиара. Если ты не сбросишь этот чёртов плащ сама — это сделаю я. Так что будь добра снимай.

— Но

— Снимай!

Девушка замялась, низко склонив голову. Дрожащие пальцы нащупали пуговицу у горла, и мгновение спустя тяжёлая ткань опала к её ногам, открывая взгляду то, что она так отчаянно пыталась скрыть. На ней была лишь грязная, местами разорванная ночная сорочка. Босые ступни были изрезаны камнями, по которым она шла ко мне сквозь лес, а всё тело — бледное и хрупкое — «украшали» новые синяки и свежие порезы, из которых всё ещё сочилась кровь.

Меня передернуло. Фантомная боль прошила тело, словно это меня только что кромсали сталью. В лёгких стало тесно от ярости — той самой, первобытной, драконьей, что требует немедленной расправы над обидчиком.

— Посмотри на меня, — потребовал я.

Элиара не шелохнулась, продолжая буравить взглядом пол. Я мог бы уйти. Должен был уйти. Мне ведь официально нет дела до её семейных распрей но я остался. Мои пальцы коснулись её холодного подбородка, заставляя поднять лицо.

И стоило мне встретить её аметистовый взгляд, как во мне что-то окончательно надломилось. Рассечённая щека, разбитые в кровь губы и глаза, полные такого пугающего холода, словно всё произошедшее было в порядке вещей. Будто иного отношения она от этого мира и не ждала.

— Прошу вас — натянутая, мучительная улыбка скользнула по её губам. — Не смотрите на меня так. Не смейте меня жалеть. Я же говорила я не чувствую боли. Мне совсем не больно.

Но вопреки её словам, я не мог её отпустить. Мы застыли, и в её глазах я видел лишь одно — желание, чтобы я исчез.

— Может вы просто отпустите меня? — прошептала она. — Я лишь хочу смыть всё это.

Не говоря ни слова, я подхватил её на руки и отнёс в ванную. Я сам наполнил чашу водой, желая хоть чем-то облегчить её состояние, но Элиара не приняла моей заботы. Она буквально выставила меня за дверь.

Разум велел уйти, оставить её, забыть. Но вместо этого я мерил шагами её комнату, прислушиваясь к каждому шороху за дверью и ловя звуки её дыхания, чтобы просто знать: она жива. Вскоре послышался шелест ткани, и она вышла. Увидев меня, Элиара мгновенно выпрямилась, вздёрнула подбородок и приняла свой обычный величественный вид, всем своим существом давая понять: моя помощь для неё — не более чем досадный, ненужный хлам.

— Вот видите, я вполне справилась сама, — произнесла она, и в голосе, несмотря на слабость, вновь прорезались стальные нотки. — Быть может, теперь вы всё же отправитесь отдыхать?

Я сократил расстояние между нами. Смотреть на то, как она силится стоять прямо, было физически больно.

— Я никуда не уйду, — отрезал я. — Пока ты не уснёшь.

Элиара горько усмехнулась, и эта гримаса на разбитых губах полоснула меня по живому.

— Какая трогательная забота А может, вы ещё и рядом приляжете? Станете гладить меня по спине и петь колыбельные, чтобы кошмары не смели тревожить мой сон?

— Если тебе это понадобится, я сделаю именно так, — ответил я, и это не было ложью. Кажется, скажи она сейчас хоть слово — и я найду самую добрую сказку во всех мирах, лишь бы подарить ей крупицу покоя.

— Господин — выдохнула девушка, и этот звук был полон вымученной усталости. — Я понимаю, вам, должно быть, невыносимо меня жаль. Но не стоит бросаться такими словами. Мне не нужна ваша жалость, как не нужна и забота. Верните всё на круги своя. Сделайте вид, что ничего не произошло, что вы ничего не видели. Живите спокойно, как и раньше.

— Сделать вид, что не видел? — мои пальцы сами собой нашли её плечи, которые мелко, почти незаметно подрагивали под тканью. — Жить спокойно? Элиара, ты сама-то слышишь, что несёшь? На тебе же живого места нет

— И что с того?! — резко перебила она, вскидывая голову. В её взгляде полыхнул аметистовый пожар. — Какая тебе разница, Каэль? К чему это притворство, этот внезапный порыв милосердия? Мы оба прекрасно знаем, кто я для тебя. Всего лишь инструмент. Полезная вещь в изящной обёртке, не более. У нас есть общая цель: твоя свадьба с Вивьен и наследник. Не стоит сбиваться с маршрута ради минутной слабости. Ведь всё так удобно складывалось, правда?

Правда Её слова били наотмашь, возвращая меня в реальность, которую я сам же и создал. Она была лишь инструментом. Так от чего же от её слов мне хотелось крушить стены?

— Боги Как же ты меня бесишь, Элиара, — прорычал я, не в силах отвести от неё глаз.

Мои руки больше не слушались разума. Пальцы осторожно коснулись её разбитых губ, словно пытаясь стереть следы чужой жестокости.

— Твоё лицо эти раны Я боюсь даже помыслить о том, что скрыто под твоей одеждой.

Те ужасные шрамы Они наверняка горели огнём, терзали её плоть, пока она упрямо твердила свою ложь о бесчувственности.

— Ну вот и не представляй, — девушка отвела мою руку, отстраняясь. — Побереги свою светлую голову от неприятных образов. Тебе это ни к чему.

— Разговорчивая. Дерзкая. Упрямая до безумия Ты раздражаешь меня до невозможности, — шептал я, словно в бреду, пока мои пальцы снова тянулись к её лицу, желая исследовать каждую чёрточку её израненного лица.

— Ну так и отпустите уже, — холодная ладонь накрыла мою, пытаясь разорвать контакт. — Уберите руку. Ну честное слово, господин, что вы в меня вцепились?

Я хотел отпустить. Правда хотел. Но вместо этого зажал её лицо в ладонях, заставляя смотреть на меня. Лицом к лицу. Без возможности спрятаться.

— Как же ты меня раздражаешь

Её прерывистое дыхание щекотало кожу. Я был слишком близко. Балансируя на грани между желанием оттолкнуть её и потребностью никогда не отпускать, я замер, словно чего-то ждал. Глядя на её истерзанные губы, я больше всего на свете хотел одного: чтобы эта кровь исчезла. Чтобы ей перестало быть больно. Чтобы холод в аметистовых глазах сменился живым теплом. Чтобы она хотя бы раз улыбнулась мне — по-настоящему.

В ту ночь я всё же нашёл в себе силы разжать руки. Вскоре Элиара уснула, провалившись в тяжёлое забытье, а я так и просидел у её изголовья до самого рассвета, не желая оставлять её наедине с кошмарами. Она была права: всё это можно было списать на обычную жалость. Но тогда какого дьявола мне так хотелось свернуть герцогу шею? Почему её боль отзывалась во мне физическим страданием?

Ответ пришёл лишь в день бала — в тот вечер, когда я должен был официально просить её руки. В этом море шёлка, кружев и фальшивых улыбок я видел лишь одну её. Глаза против воли следовали за ней, пока она скользила по залу в паре с другим. Даже рассыпаясь в любезностях перед Вивьен, я лихорадочно искал в толпе белое сияние волос Элиары. Мне нужно было знать, что она в порядке.

И когда я наконец сам коснулся её талии в танце, мир вокруг просто перестал существовать. Она не покидала мои мысли ни на секунду, пока я был на границе, и это медленное помешательство сводило меня с ума. Я жаждал вновь ощутить этот аромат — удушливо-сладкий, терпкий, который ещё недавно считал отвратным, а теперь признал самым прекрасным во всех мирах.

***

-----

Я чувствовал, что иду на поправку. Сознание ещё плыло, а мысли путались, но та изматывающая агония наконец отступила.

— Где она? — я задал этот вопрос раньше, чем успел осознать его смысл, едва завидев Джимми на пороге.

«Она». Кого я звал? Призрачный образ Вивьен или ту, чей аромат до сих пор дурманил мне голову?

— В своих покоях Спит, — угрюмо отозвался рыцарь, не поднимая глаз.

— Как долго?

— Неделю, — отрезал парень, и в его голосе послышалась глухая злость.

Сердце пропустил удар, а затем забилось тяжело и болезненно. Моя вина. Я рванулся было встать, желая немедленно увидеть её, но тело подвело — проклятая немощь пригвоздила меня к подушкам.

-----