Похищение во благо

А затем мир погас.

---

Воспоминания сменились реальностью. Пальцы то и дело возвращаются к шраму, изучая неровные края.

— Как я выжил? — вопрос повис в тишине.

Такая рана не затягивается сама собой. Даже если бы плоть чудом срослась, яд Бездны, пропитавший когти твари, выжег бы меня изнутри за считаные часы. Но я дышал. Я был жив.

— Это провидение, Ваша светлость, — старик суеверно перекрестился. — Целитель, о котором в народе ходят лишь смутные легенды, спас вас А госпожа сама велела приготовила эликсир, чтобы унять вашу агонию.

На языке тут же проступила знакомая горечь Значит, это был не морок. Но почему в лихорадочном бреду мне виделись все, кроме неё?

— Элиара?.. — лекарь отвёл глаза. Внутри всё заледенело от дурного предчувствия.

— Госпожа в своих покоях — старик замялся. — Произошедшее стало для неё таким потрясением, что она лишилась чувств и до сих пор не пришла в себя.

Эта картина никак не желала укладываться в моей голове. Элиара — лучшая студентка академии, закалённая истязаниями Ванстенов, девушка, что без тени сомнения бросилась на монстра упала в обморок от шока? Полнейший бред.

В ответ на мои сомнения сознание выдало новую порцию воспоминаний, чудом уцелевших в лихорадочном хаосе.

Холодная рука касается моей ладони. Голоса Элиара о чём-то яростно спорит с Джимми, но слова доносятся как сквозь толщу воды. Одно было ясно — рыцарь был на грани паники, и волновался он явно не за мою жизнь. Он молил её остановиться, но она, верная своему упрямству, отрезала все возражения

Затем её пальцы вновь сжали мою ладонь и в тот же миг адская боль, терзавшая рёбра, утихла. Гул в голове смолк, уступая место мягкому, обволакивающему теплу. А сладкий аромат заполнил собой всё пространство, принося долгожданное умиротворение.

— Всё будет хорошо, — теперь я отчётливо слышал её голос. Тихий, надломленный, лишённый привычного сарказма. — Ты скоро придёшь в себя Поправляйся, Аркаэль. Слышишь? Пожалуйста.

Обжигающе нежные губы коснулись моего лба. От этой отчаянной ласки стало ещё теплее, а боль окончательно отступила на второй план. Я чувствовал, как дрожит её рука, сжимающая мою, и всеми силами пытался вернуть себе сознание, сорвать пелену с глаз но тело не слушалось. Когда мне наконец удалось на мгновение приоткрыть веки, мир расплывался пятнами. Я увидел лишь смутные очертания её фигуры, прежде чем девушка обессиленно рухнула на пол.

Я ничего не мог сделать — ни пошевелиться, ни издать хотя бы звук, чтобы позвать на помощь. К счастью, Джимми был рядом. Он подхватил её, и они скрылись за дверью. В ту же секунду я вновь провалился во тьму, лишённый её тепла, но теперь во мне хотя бы не было той смертельной боли.

---

Теперь всё окончательно встало на свои места. У Элиары было много секретов, и я в своей заносчивости не разглядел главного. Она и была той легендой, тем призрачным Целителем, о котором шептались по углам. Она скрывала от меня всё: мастерство владения мечом, истинные знания магии и этот редкий, драгоценный дар, текущий в её жилах.

До сегодняшнего дня я верил в её слабость. Мне и в мыслях не пришло искать в ней дар жизни, ведь её собственная плоть была исчерчена рубцами. Глубокие шрамы, нанесённые семьей теми, кто видел в ней не дочь, а средство наживы. Она молчала, потому что я был для неё таким же — очередным хозяином, готовым сожрать её силу ради своих целей.

Я сжал голову руками, желая заглушить звон в ушах.

— Выйди, — процедил я.

Лекарь исчез за дверью, не издав ни звука.

Элиара вырвала меня из лап смерти, буквально отбила у мрака, заплатив за это собственным сознанием. И виноват в этом только я. Моя оплошность, секундная потеря контроля подставили меня под удар, вынудив её выплеснуть весь резерв без остатка.

Внутри закипала ярость — на себя, на тварей Бездны, на весь этот мир. Дракон рвал меня изнутри, требуя свободы и крови, готовый выжечь всё живое в радиусе мили. Я сцепил зубы, удерживая зверя на привязи. Если я сорвусь и обращусь сейчас, пламя поглотит всё. И её тоже. Ту, что отдавала саму себя, чтобы я мог дышать.

Я даже не заметил, как покинул свои покои. Отрывками помню лишь сам момент: толкаю дверь, ведомый единственным желанием — увидеть жену. Тело слушалось плохо, слабость разливалась по мышцам, и я пару раз запнулся на ровном месте. Мимо проплывали бледные лица слуг, но я не видел их. Впереди была только её дверь.

Решительный шаг, ещё метр Но войти я не успел. Дверь спальни отворилась, и навстречу мне вышел Эристо. Снова он. Снова ошивается подле неё. Привычная злость вспыхнула в груди, но я усилием воли подавил её — сейчас было не до личных счётов.

Рыцарь смерил меня взглядом. Ни восторга, ни тени облегчения от того, что его господин восстал из мёртвых. Он просто загородил проход, всем своим видом давая понять, что я здесь лишний.

— Смотрю, вы очнулись господин, — это обращение прозвучало как завуалированное оскорбление. Парень держался в рамках этикета лишь чудом.

Я сделал шаг вперёд, но рыцарь не шелохнулся, явно не собираясь уступать дорогу. Раздражённый выдох сорвался с моих губ.

— Вам бы не помешал отдых, — всё тем же невозмутимым, почти издевательским тоном продолжил он.

— Как она? — голос прозвучал глухо.

Джимми притих. Казалось, он колеблется: выплеснуть ли на меня всю ту ярость, что кипела в его глазах, или продолжить играть роль бесстрастного защитника. Тишина в коридоре стала давящей. Я снова дёрнулся к двери, коснувшись пальцами ручки, но Эристо перехватил мою руку, пытаясь отстранить меня. Я лишь крепче впился в резное дерево.

— Ей нужен отдых, — отрезал парень. — Вы — не Мари с её отварами. Боюсь, ничем иным вы ей сейчас не поможете, так что не стоит зря сотрясать воздух, господин.

— Смеешь запрещать мне вход в моём же доме? — раздражение захлёстывало волнами, я чувствовал, как дракон внутри начинает глухо рычать.

— Ни в коем случае, — Эристо не убрал руки. — Но сомневаюсь, что госпожа хотела бы, чтобы вы видели её в нынешнем состоянии.

Я почувствовал, как слабеют пальцы. Парень заметил это и почти брезгливо сбросил мою руку с дверной ручки.

— Возвращайтесь к себе, — проговорил он с тонкой, мерзкой улыбкой. Я мог стереть его в порошок, но не мог пойти против воли той, кто вернула меня с того света.

— Мне не стоило потакать ей и брать тебя на службу, Эристо, — процедил я сквозь зубы.

Улыбка брюнета стала ещё шире и невыносимее.

— Я был бы рядом с ней в любом случае, с вашим позволением или без. — Его лицо вдруг исказилось от ярой неприязни. — И было бы ещё лучше, если бы вы изначально не ошиблись с невестой, господин.

Джимми замолк, и тишина после его слов стала осязаемой. Я смотрел в его лицо и с яростью понимал: её стальной характер и ядовитая манера речи — плод их общего прошлого. Этот мальчишка годами был её щитом, её единственным доверенным лицом, пока я играл в политические игры. Гнев клокотал в горле, требуя сжечь наглеца дотла, но я знал — смерть Эристо сломает Элиару окончательно. Моя власть была абсолютна, и в то же время я был жалок в своем бессилии. Я не мог даже ответить ему, пока жизнь моей жены находилась в этом пограничном состоянии.

Мы разошлись, обменявшись взглядами, за которыми скрывалось обещание войны.

В своих покоях я едва не задохнулся. Стены будто начали смыкаться, вытесняя кислород. Я вылетел на террасу, подставляя лицо ледяному осеннему ветру. Морозный воздух обжёг лёгкие, помогая наконец прояснить сознание и прогнать остатки лихорадки.

Я опёрся локтями о каменные перила и спрятал лицо в ладонях. Боги, как же мне хотелось избавиться от этого парня

С самого первого дня, как этот «пёс Ванстенов» переступил порог моего поместья, всё начало вставать на свои места. Стиль боя Элиары, её стойка, манера держать клинок — всё это казалось мне знакомым, но тогда я и помыслить не мог, кто был её учителем. Когда Эристо явился ко мне и нагло попросился на службу, маски были сброшены. Стало ясно, кто обучал её искусству сражаться и с какой истинной целью он пришёл в мой дом.

На кой чёрт я вообще согласился? Разумного ответа не было. В тот миг мне показалось, что это благородный жест: Элиаре нужен был кто-то преданный, кто-то, кто защитит её в моё отсутствие. Но стоило мне дать согласие, как ядовитая горечь затопила сердце. А когда я увидел ту искреннюю, нескрываемую радость в её глазах при виде него Внутри всё перевернулось. Я готов был взять свои слова назад и выставить его за ворота в ту же секунду.

Принятое в тот миг решение было верхом глупости. Это детское, нелепое условие — заставлять её играть влюблённость в меня на глазах у рыцаря Я хотел уязвить его, хотел, чтобы он даже не смел поднимать на неё взор. Но я недооценил его. Если он годами скрывал свои чувства в логове Ванстенов, то подождать ещё пару лет для него — сущая мелочь. Он не оставит её. И эта его проклятая преданность бесила меня больше, чем его дерзость.

Нас связывала лишь бумага контракта. В моих планах Элиаре не отводилось места — она была случайностью, помехой, досадным сбоем. Но этот «сбой» пророс глубоко в моей душе. Она пережила слишком много ужасов и заслужила счастья. И я не сомневался: Эристо сделает всё, чтобы она его обрела.

Я посмотрел на балкон под моими окнами. Память услужливо рисовала её образ: Элиара на рассвете, застывшая под лучами восходящего солнца. Ветер треплет её волосы, чистые и холодные, как свежий снег, а она сердито заправляет их за ворот, чтобы не лезли в лицо. В те моменты, когда девушка встречала новый день, её глаза сияли так ярко, будто завтра могло и не настать.

Взгляд метнулся к левому запястью. Там, тускло переливаясь в свете фонарей, поблёскивал браслет, украшенный фиолетовыми и красными камнями. Её подарок. Она так и не решилась вручить его мне лично, оставив лишь записку: «Увидела его и подумала о вас». Эти слова в тот миг подняли мне настроение, согревая душу.

Я привычным движением снял украшение и принялся медленно прокручивать его в пальцах, ощущая странное, почти живое тепло камней.

Я искренне желал ей счастья. Но я — не тот человек, который способен на нежность. У меня есть лишь одна-единственная цель: вернуть трон, и цена этого возвращения меня не пугает. Когда срок нашего контракта истечёт, я женюсь на Вивьен. Она станет моей королевой и родит законного наследника. А Элиара Элиара просто исчезнет из моей жизни, словно её никогда в ней и не было.

Браслет знакомо защёлкнулся на запястье.

Она заслужила покой. Заслужила любовь, которой её лишали с самого рождения. А я? Я лишь тот, кто испортил её жизнь ещё сильнее, если это вообще было возможно. Я вырвал её из одного ада, чтобы бросить в другой. Вынудил вновь стать пешкой в чужой игре, навязал роль инструмента, от которой она так отчаянно пыталась убежать. В этом я оказался ничем не лучше Ванстенов.

Эли заслуживает бесконечно большего. И я должен желать, чтобы контракт скорее обратился в пепел. Должен хотеть, чтобы Джимми забрал её и скрылся там, где она наконец сможет дышать полной грудью, наслаждаясь каждым рассветом

Должен. Но не желаю.

Сцепив зубы, я перемахнул через перила. Одно движение — и я бесшумно приземлился на её балконе.

Плевать на логику. Плевать на Эристо с его запретами. Пока контракт в силе — я её муж. И никто в этом мире не посмеет встать между мной и моей женой. Особенно в моём собственном доме.

Стеклянная дверь террасы поддалась без труда. Я вошёл в полумрак комнаты, едва разогнанный дрожащим пламенем пары свечей. В нос тут же ударил дурманящий аромат её магии. Я вдохнул его полной грудью и только в этот миг осознал, что до этого едва ли дышал. Сладость мгновенно вскружила голову, выжигая остатки усталости; в мире не осталось ничего, кроме неистового желания просто видеть её.

Элиара была пугающе неподвижна. Мерный подъём груди создавал иллюзию обычного сна, но окровавленные бинты говорили об обратном. Глядя на бурые пятна на марле, я ощутил удушающую тошноту от собственного бессилия. Её кожа казалась фарфоровой, почти прозрачной, но лицо оставалось спокойным — будто агония, терзавшая её плоть, больше не имела над ней власти.

Я опустился на край постели. Девушка выглядела непривычно: беззащитная, лишённая своей привычной брони из сарказма и дерзости. Я осторожно накрыл своей ладонью её руку. Кончики её пальцев дрогнули в ответ на прикосновение, а губы шевельнулись, словно она вот-вот откроет глаза и скажет что-то едкое, выбивая почву у меня из-под ног. Но она не проснулась. Её сон был глубок.

Её раны продолжали сочиться кровью, словно насмехаясь над тем великим даром, что она в себе несла. Если бы не этот дурманящий шлейф магии и не шрам в моём боку, я бы ни за что не поверил, что она — Целитель. Как при такой колоссальной силе можно носить на себе подобные увечья? Почему она исцелила меня, но не способна исцелить саму себя?

Я приник губами к её ледяным пальцам. Откуда в этой хрупкой женщине столько стали?

«Мои чувства — это лишь жалость? — терзал я себя вопросом. — К её ранам? К её изломанной судьбе? Неужели я хочу быть рядом только потому, что мне её жаль?»

— Аркаэль — моё имя в тишине комнаты прозвучало подобно грому, хотя было произнесено едва различимым шёпотом.

Фиолетовые глаза смотрели на меня, но взгляд её был тусклым.

— Пил отвар? — слова давались девушке с трудом.

Всё, что я смог — это коротко кивнуть, и изломано улыбнутся, не в силах вымолвить ни слова. Элиара едва заметно, мягко улыбнулась и снова закрыла глаза. На мгновение мне показалось, что она и вовсе не приходила в сознание, что этот диалог — лишь игра моего воображения. И только тень улыбки, застывшая на её лице, говорила о том, что мне не привиделось.

Жалость? Просто жалость?

Я осторожно убрал с её лба влажную прядь. Кожа была тонкой, почти прозрачной. В груди ныло от жажды увидеть её прежней: язвительной, живой, с этим невыносимым блеском в глазах. Но был ли я достоин этого? В моём мире, вымощённом жаждой власти и крови, не было места такой чистоте. Она ворвалась в мою судьбу наперекор всему, разрушив каждый бастион, который я возводил годами.

Я очертил пальцем контур её щеки, и последние обрывки самообладания рассыпались в прах. Проклятый контракт Глупая была затея. Не стоило вообще впускать её в свою жизнь. Потому что никакая это не жалость.

Я склонился к ней, мечтая запечатлеть на её коже невесомый поцелуй, как тишину взорвал ледяной голос:

— Понятие «отдых» тебе совсем не знакомо, Каэль?

Эристо замер в дверях, его ладонь покоилась на рукояти меча. Я не сомневался: ещё один неверный жест, ещё одно лишнее движение в сторону Элиары — и он обнажит сталь. Его взгляд, полный решимости, не оставлял места для сомнений.

— Тебе не кажется, что ты слишком рьяно её оберегаешь? — я с трудом заставил себя разжать пальцы, выпуская руку девушки, и медленно поднялся с края кровати.

— Видимо, недостаточно, — прошипел он сквозь зубы. — Уходи. Ей нужен покой, а не твоё присутствие.

— Я просто смотрю на неё. Имею право как законный муж, — я сделал шаг к нему, позволяя драконьему пламени вспыхнуть в глазах.

— Ты нацепил на неё роль своей жены, — костяшки пальцев на рукояти меча побелели. — А ты подумал, что с ней будет, когда ты в итоге выберешь Вивьен? Элиара сделает вид, что всё в порядке — парень запнулся, борясь с подступившими чувствами, но всё же закончил: — Но это будет лишь очередное притворство.

Парень тяжело выдохнул, и его враждебность на миг сменилась усталостью.

— Она мне дороже собственной жизни и я признателен тебе за то, что ты сумел показать ей иной мир. То, чего не смог сделать я.

Слова давались ему с трудом, он будто вырывал их из собственного горла.

— Мне радостно видеть, что она наконец-то живёт свободно. И я приму любой её выбор, любые её чувства, лишь бы она была счастлива. Но мы оба понимаем, Каэль, что ты не способен дать ей

— Счастье? Покой? Безопасность? — перебил я его, чувствуя, как раздражение берёт верх над остатками самообладания. — А ты? Ты способен?

Он ничего не знал о моих чувствах, но правда в том, что я и сам в них запутался.

— Где был ты, когда на её теле оставляли эти следы? — рыцарь открыл было рот, но так и не смог найти слов для возражения. — Чего ты выжидал? Надеялся, что она спасёт себя сама? Верил в чудо?

Как он смел судить меня, если сам не сделал ни черта!

Я сделал ещё шаг в его сторону, понижая голос:

— Вивьен была моей целью, это правда. Но жизнь распорядилась иначе. И я не намерен считаться с твоей любовью, которую ты годами трусливо прятал. Возможно, я не подарю ей счастья но пока она под моим крылом, никто не посмеет её коснуться. Будь ты хоть немного храбрее, Джимми, она бы не оказалась на той свадьбе. Но время упущено. И уступать тебе я не намерен.

Дверь отсекла меня от манящего запаха сладости и от ненавистного взгляда рыцаря.

Я желаю ей счастья и знаю, что не могу стать его источником. Но и внушать себе, что она мне безразлична, я больше не в силах.

Проклятый контракт Проклятый день, когда я впервые увидел её! Даже не стоит думать о том, что я сейчас к ней чувствую.

Просто запереться в кабинете. Уйти в дела с головой. Не переступать порог её комнаты. Дать ей покой и вытравить её образ из мыслей. Это ведь должно быть так просто.