Скверная жизнь дракона. Книга первая
Дальше мама посетовала, что в последние годы нам с сестрой «везёт на неприятности». Поэтому нам из пещер теперь можно выходить только на охоту или на короткий полёт, размять крылья. Хавргартор и горы – под запретом; каньон – под запретом; скверный лес – под запретом до возвращения Изулисы. И никаких возражений мама не принимала. Её решение окончательно, нам пришлось смириться.
Насчёт тех дворфов мама сказала нам не волноваться. Для их народа тот, как оказалось, заброшенный город, приходится чем-то вроде храма. Его посещают редкие паломники, чуть ли не месяц добираясь пешком по склонам гор и редкими выдолбленными проходами, обходя Хавргартор по часовой стрелке. С левой верхней стороны от каменного исполина скверна захватила четверть горного массива. Храм находится в дальней стороне левой нижней части массива, а жилой форпост дворфов в самом конце правой верхней. Вот и огромный крюк, во время которого многие паломники умирали от холода или сорвавшись с гор.
Ещё мама объяснила, почему наша магия растворялась в воздухе. У дворфов было [умение Щит магии], способное развеять её. У [умения] есть прочность, она расходуется на поглощение урона заклания. Есть ещё другой тип щита, который поглощает заклинание не через урон, а через потраченную на заклинание ману – но я так и не понял, как это всё работает.
Последним мама объяснила, что тот заброшенный город был одним из первых поселений дворфов на этом континенте. Ничего другого мама объяснять не собиралась, пообещав, что всё подробно расскажет о мире и его истории, когда мы прилетим на остров ящеролюдов и примем их облик. Там есть библиотека, и мама расскажет нам всё – от начала времён и до сегодняшнего дня.
Перед тем как Ликура ушла, я состроил максимально жалобную мордашку и с грустью глянул на искалеченную лапку. Я подло воспользовался любящим материнским сердцем, выпросив один дополнительный ответ.
– Это не пауки, Сиал. Это двадцать четыре первородных Актарида, ныне мёртвые боги дворфов и их хранители. Подробно об этом я расскажу на острове ящеролюдов, начав рассказ от сотворения мира.
Я долго пытался осознать услышанное. Сложно принять то, что ещё до появления предков разумных рас мир уже населяли непонятные существа. Понятно, что эти Актариды не боги, а просто предмет поклонения дворфов – но слишком странно распиливать богов на запчасти.
С момента моего перерождения и до сегодняшнего дня у меня накопилось слишком много вопросов без ответов: о маминых неестественно высоких [уровнях] и о том моменте, когда Изулиса боялась Ликуру; непонятно, где остальные драконы и почему мы никого из них нигде не видели; о том, что мама вообще не рассказывает о всяких событиях в мире и его истории; и вот теперь какие-то пауки-боги, существовавшие во плоти. Радует, что сейчас весна, а этой осенью нам исполнится сорок четыре года, и в конце следующей весны мы перелетим на остров нашей спячки. И уже осенью, когда нам исполнится сорок пять – мы завалимся в спячку на долгих двадцать пять лет. И после – я наконец-то получу все ответы.
***
Изулиса прилетела спустя месяц после случая с дворфами, и сразу полетела к заброшенному городу. На наше счастье, трупы дворфов мы сбросили в таком труднодоступном месте, что их не найдут даже стервятники. Ещё Изулиса проверила состояние скверного леса, и нам разрешили ходить к нему, но только с западной стороны. Южная сторона, которая граничила с обычным лесом и где мы всё время упражнялись – признана опасной. Что-то происходило в скверном месте, будоража порождения и гоня их на юг.
Нам с сестрой оставалось надеяться, что до отлёта мы успеем поднять ещё [уровней]. Мне сейчас сорок три года, и [уровень] тридцать восьмой. Два полновесных [уровня] до сорокового вполне по силам набрать за оставшееся время до отлёта. Вот только практически половина [маны] и вся [выносливость] уходит на отращивание пальца. И это адски больно. Восстановление происходило слоями, за неделю получается отрастить не больше пяти миллиметров. И каждый раз словно обжигает мозг раскалённым прутком.
Изулиса, когда очередной ящик был нагружен кристаллами, перед отлётом пожелала нам удачи и попросила внимательно наблюдать за скверным лесом. И добавила, что следующий её прилёт, осенью – станет последним. Она улетит и будет ждать на специальном острове. А ещё мама пообещала показать нам, как развоплощается из облика ящеролюда в свою нормальную форму.
Глава 4
Осень. Близился день нашего сорок четвёртого нарождения. Мы с сестрой отдыхали после очередного пребывания у скверного леса. Мы многого добились за прошедшие полгода с инцидента в дворфийском городе, сестре осталось полтора [уровня] до сорокового, а мне – чуть больше половины. И я сильно продвинулся в самолечении: оно теперь восьмого [уровня], а в пальце не хватает лишь крайней фаланги. Через два месяца я его отращу обратно. Ещё я выяснил принцип работы самолечения, связанный с откачкой [жизни] из животных. Обычного кабанчика или оленя я осушаю за двадцать секунд, невзирая на количество его [жизней]: сто или двести. Но эту теорию нельзя подтвердить на крупном животном, так как все высокие грейды в нашем лесу вымерли в белёсых шариках мясорубки сразу после инцидента с тем огромным медведем. Его я выкачивал минуту, или даже больше.
А недавно прилетела тётя, чтобы в последний раз забить ящик кристаллами маны.
– Настало время утолить толику вашего любопытства, – сказала Изулиса, закончив приготовления к отлёту.
– Ответьте, дети мои, – заговорила Ликура, стоя рядом с нами. – Сколько [очков навыков] вы имеете, и на каком [уровне] ваш [навык] картографии. Сможете увеличить до пятого [уровня]?
– Он второго [уровня]. У меня два свободных [очка], – грустно ответила сестра.
– У меня первого. И три [очка], – я придал голосу как можно больше трагизма. Не знаю, зачем им понадобился этот [навык], но лучше не говорить, что он у меня десятого [уровня].
– Не отчаивайтесь, дети мои. Мы дождёмся вашего дня нарождения.
– Мам, а почему ты спросила про… – сестра начала говорить да резко замолкла, уткнувшись в одну точку.
Внимание, вы прожили ещё один год
Получено: 5 очков характеристик, 1 очко навыка
Текущий возраст: 44 года
Понятно, почему сестра решила, что из неё выйдет отличная статуя «Калиса Драконийская».
– А у нас всё есть! – мы хором победно проговорили.
– С днём нарождения, дети мои, – Ликура мягко улыбнулась.
– С днём нарождения, Сиал, Калиса. Раз всё готово, то следует поделиться с вами участком карты, где находится остров вашей будущей спячки, – сначала тётя посмотрела Калисе в глаза. Затем настала моя очередь. В дальнем участке сознания моргнула вспышка.
Внимание, с вами поделились обрывком карты
На десятом [уровне] карта всё обрисовывает с гораздо большей точностью, вместо смазанных как углём границ теперь вполне читаемая карта высот. А ещё в центре горы теперь красная точка, обозначающая меня, такого шикарного чёрного дракона.
– Я могу ей двигать, – радостно взвизгнула Калиса. – А когда я смогу видеть себя?
– На десятом [уровне], – Ликура показала на нас двоих пальцем. – Найдите место, что передала вам Изулиса.
Я забрался обратно в лог-файл, мысленно поблагодарив сестру за её любознательность. Вскоре нужный участок. Посреди нулевой высоты тянулась цепочка атоллов и маленьких островов. На одном из них – небольшая гора с просторной пещерой. И ни клочка скверны на сотни километров вокруг. Эта гора и остров – одно из немногих мест, где чёрные и зелёные драконы проводят молодую спячку.
– Я не посмею допустить, чтобы мы разделились в пути, – сказала мама. – Но путь долог. И не смотреть на случайность, значит – подвергнуть вас великой опасности. Теперь же вы будете знать, куда лететь, если потеряетесь. По открывающемуся следу в карте вам будет понятно направление.
Сейчас заканчивается первый месяц осени. Скоро Изулиса улетит, мама воплотится обратно в свою истинную форму. И до весны мы будем летать все вместе около нашей горы, или куда-нибудь ещё слетаем. Мама всё это объяснила, а дальше наш разговор плавно перешёл с ближайших планов на обсуждения «хотелок» сестры: еда, путешествия, вкусная еда, приключения, очень вкусная еда, много очень вкусной еды. И каждое блюдо Калиса добавляла в список: «Это мы обязательно скушаем вместе».
– Не волнуйтесь о грядущем перелёте, – Изулиса прошла по пещере с ящиком под животом, сопровождаемая Ликурой.
– А мы и не волнуемся, – гордо отрапортовала сестра. Секунду назад она с задорной ухмылкой уничтожала мои нервы весёлым щебетанием о вкусной еде, лёжа на мне и весело размахивая передними лапками.
Тётя улетела. Мама отправилась в свои пещеры, подготовиться уже к нашему отлёту. Указывающие на пребывание в пещере разумных существ вещи, включая те две кристаллических пирамидки для оценки [навыков] – всё это Ликура сложит в отдельный ящик. Потом воплотится в истинную форму и сбросит в скверный лес, где всё поглотит скверна. Мы же хотели слетать на охоту, а не ждать маму.
– Я ощущаю ваше нетерпение, – сказала мама, – но вы должны принять это. Ведь нет во мне желания находиться в этом облике больше, чем потребуется. Наберитесь терпения.
– Один вопрос, – я одёрнул маму, вспомнив недавний спор с Калисой. – В [навыке] [Полёт] три [поднавыка]. Который из них важнее при полёте?
– Я говорю, что [Направление полёта]! – с максимальной важностью выпалила сестра.
– А вот я говорю, что [Крепкость крыльев].
– Все [навыки] важны, дети мои. Но для будущего перелёта пригодится крепкость.
– Я выиграл! – я победно открыл пасть. С недовольным видом Калиса подтянула хвостик.
– Но взять его ты не сможешь, ведь он требует два [очка навыков], – внезапно продолжила мама. – Возьми направление.
– Я выиграла! – в радостном порыве Калиса с утроенной силой замахала лапками и убрала от моей пасти жевательную игрушку изумрудного цвета.
– Ма-а-а-м, – протянул я обиженным голосом. – Со мной Калиса хвостиком не делится.
– Отрадно видеть вас дружными, дети мои. Мы скоро воссоединимся, дождитесь, – мама отправилась в пещеры. Я же продолжил думать о [поднавыках], связанных с [Полётом].
– Братик? – позвала меня сестра, но я ушёл в свои мысли и проигнорировал сестру. – Братик, братик, братик, братик, братик, братик, братик, братик, – Калиса трясла лапками в такт словам.
– Не мешай мне думать.
– Поговори со мной. Мне скучно.
– О чём ты хочешь говорить? О еде, которую мы съедим на острове ящеролюдов?
– Нет, о [навыках].
– Об этом я всегда готов поговорить.
Мы вернулись к обсуждению [навыков], связанных с [Полётом], но не пришли к согласию даже с учётом маминых слов. Поэтому мы решили вернуться к этому спору после спячки: у нас тогда будет двадцать пять свободных [очков навыков], по одному за каждый прожитый год. Мы вложим их в соответствующие [поднавыки] и посмотрим, на чьей стороне правда.
Спустя несколько дней мама закончила с уборкой и зашла в пещеру в облике ящеролюдки, без одежды, абсолютно голой. Я едва не завизжал от отвращения. От головы до пят всё мамино тело покрыто морщинистой кожей непонятного серо-коричневого оттенка. Но это тело человека. Да, кожа странная и уши чуть удлинённые и заострённые, как уши равнинных эльфов, и глаза с вертикальными зрачками. Но если не обращать на это всё внимания, то мама выглядит как обычная девушка лет двадцати от роду с крепкими бёдрами, плоским животом и без каких-либо складок или дряблой кожи. Даже ноги, и те человеческие. Ящеролюды выглядят как немного изменённые равнинные эльфы, или же равнинные эльфы выглядят как ящеролюды.
Сестра засыпала маму восторженными возгласами о её форме ящеролюдки, что та такая красивая и необычная – но сестра скучает по её нормальной форме. Я солидарен с сестрой, да и такое себе удовольствие, видеть родную мать голой. Я понимаю, что стыдиться наготы драконам не пристало, но маме лучше не расхаживать голой по холодным пещерам.
– Мам, можешь развернуться? – попросил я.
– Не стоит задаваться глупыми вопросами, – мама повернулась к нам спиной. – В этом облике у нас нет ни крыльев, ни хвоста.
– А мы тоже такими будем, да? И я, и Сиал? – Калиса заворожённо смотрела на маму.
– Да, дочь моя. Но Сиал твой брат, а не сестра. Принимая тело ящеролюда, мы сохраняем свой пол. Но не стоит переживать. Для вас разницы не будет, ибо мы семья. А теперь смотрите на меня внимательно.
Маму обволокло плотным свечением. Светящаяся масса стала изменяться: с двух ног она перешло на четыре, шея удлинилась, появился хвост, из спины проклюнулись отростки и приняли форму крыльев. Свет рассеялся с громким хлопком, и мама предстала в привычном для виде. На всё это ей потребовалось ровно пять секунд.
– Мама! – Калиса бросилась к Ликуре.
– Рада видеть вас вновь, дети мои. Приятно осознать, насколько сильно вы выросли, – Ликура нагнулась и потёрлась носом о спину Калисы.
– Мамуля, мамуля! – Калиса в диком экстазе тёрлась боком о мамины ноги. Я сам подошёл к Ликуре и молча потёрся носом о её бок. Мне не хватало этого вида, потому что форма ящеролюдки маме не к лицу. Ну, или не к морде.
– Здравствуй, сын мой, – мама в ответ потёрлась носом об мою спину. Потом о Калису, опять о мою. И несколько минут мы стояли, прижавшись друг к другу, наслаждаясь действительным воссоединением семьи. Пока мама не попросила нас отойти. Ей надо отдохнуть.
– Ты сильно устала? – заботливо поинтересовалась Калиса.
– Истинно так. Форма ящеролюдки съедает много сил, если находиться в ней чересчур долго. Ещё пока вы спали, в первые пять лет, я пришла к своему пределу. Каждый день [мана] в моём истинном облике истончалась, сейчас же её и вовсе нет. Необходимо дождаться восстановления.
– Источались? – я прилёг рядом с мамой.
– Да, сын мой. Но с непривычки. Давным-давно я могла десятки лет провести в форме ящеролюдки, и не познать усталости. Вас, скорее всего, обойдут мимо эти трудности. Но есть возможность, что хранители нашего рода подарили вам благословение и способность такую же, что есть у меня.
– Остальные драконы как-то по-другому принимают форму ящеролюдов? – спросила сестра.
– Истинно так. Но об этом мы узнаем, когда пройдёт ваша спячка. Незачем переживать о том, на что невозможно повлиять.
– Тогда мы будем ждать. Да? – Калиса посмотрела на меня сквозь многозначительный прищур.
– А что нам ещё остаётся? Конечно, будем, – я положил голову на скрещённые лапы. И почувствовал покалывание в животе. – Только сначала слетаем на охоту.
– Полетим все вместе!
– Вы будете охотиться в нашем лесу. Я же, отдохну и отправлюсь за каньон – там мне про…
Ликуру перебил оглушительный раскат грома с улицы. Мама уставилась на каменную стену, за которой горное плато и наш лес. Глаза её хищно сузились, а из скривившейся от злости пасти вырвался утробный рык.
– Дети. К каньону. Бегом! – голос мамы переполняла ненависть. Мы с сестрой сразу всё поняли, и помчались сквозь систему пещер. – Как только долетим, то сразу ныряйте в каньон. И летите по ветру что есть сил.
– Мама… – Калиса от страха чуть не плакала.
– Не отвлекайся, дочь моя.
Не знаю, как нас смогли найти и напасть в такой момент, когда у мамы с [маной] проблемы – но мы справимся, надо только улететь как можно дальше. А ещё надо присмотреть за сестрой, чтобы та слушалась маму.
Я вызвал лог-файл и из восемнадцати свободных [очков характеристик] десятку закинул в [Магию], а остальное в [Выносливость], чтобы как можно дольше лететь. А из трёх [очков навыков] двойку и единицу закинул в [Крепость крыльев] и [Устойчивый взмах] – не знаю, сильно ли это поможет в полёте, но уж лучше так с одним [очком в поднавыке], чем без него вовсе.
– Кто они? – спросил я.
– Это не важно. Запомните: не набирайте высоту, ибо не справитесь с ветром. Ныряйте в каньон. Лишь на Поле Слёз мы поднимемся к облакам, – мама уже полностью успокоилась, её голос был ровным. Нам передавалось это спокойствие.
Мы выбежали на площадку перед каньоном. Дождя не было. Чистое небо широко освещалось заходящим солнцем. Первой с площадки спрыгнула сестра, шумно раскрыв изумрудные крылья. Я последовал за ней. И мы стрелами по отработанной схеме полетели к расселине.
За каньоном на обширном лугу появились огоньки. Они переливались синим цветом, усеивая собой весь луг на многие километры во все стороны. Огоньки расширились, превратившись в огромные, пульсирующие шары, чтобы с оглушительным громом вспухнуть. И лопнуть. На их месте оказались десятки тысяч людей, дворфов, орков и эльфов всех рас. Одежды немногих их них – кристально чистые и белые, с красными и зелёными накидками. Одежды большинства – серые и грязные лохмотья. Вместе с разумными появились сотни странных конструкций, словно кто-то скрестил баллисту и козий рог. И каждый из рогов смотрел на нас широкой частью.
– Они будут стрелять магией. Поднимитесь выше, чтобы смочь уклониться от того, что я пропущу, – сухо отчеканила мама. Мы с сестрой тут же замахали крыльями, набирая высоту. – Но не бойтесь. Может, моя [мана] восстановилась на толику, но даже этого хватит защитить вас.
Из-за каньона послышался слаженный хор голосов разумных в белых одеждах, произносивший странный распев. В серой толпе засияли зелёные огоньки.
– Мама! – жалобно кричала Калиса, уже не сдерживая слёз.
– Не бойся, дочь моя, – мама говорила мягко, нежно, убаюкивая. – Сиал, присмотри за сестрой.
– Мама! – закричала Калиса.
– Что бы ни случилось, дети мои, всегда будьте теми, кто вы есть. Не отрекайтесь от своей гордости!
– Мама! Нет, нет, нет! – в истерики кричала Калиса, летя правее и ниже меня.
– Обещайте мне!
– Мамуля! Пожалу…
– Обещай, Калиса! – крикнула мама, стараясь пробиться сквозь истерику Калисы.
– Да… я обещаю, – сквозь слёзы промямлила та.
– Сиал?
– Я обещаю.
– Присматривайте друг за другом и будьте дружны. Летите к Полю Слёз и ни на что не отвлекайтесь. Я скоро догоню вас.
– Ма… мама…
– Не плачь, дочь моя. Всё будет хорошо. Знайте, что вы мои любимые дети. Вы то единственное, что было прекрасным в моей жизни.
Не давая возможности нам сказать хоть слово, мама применила какое-то [умение]. Её крылья засияли белым, мягким, нежным светом, и маму в одно мгновение переместило на километры вперёд. Ликура взмахнула крыльями, оказавшись перед каньоном. В этот же момент зелёные свечения на равнине исчезли. Вслед за этим некоторые разумные в лохмотьях попадали на землю. Разумные в белых одеждах взметнули руки к небу.
Странные баллисты выплюнули в нашу сторону тысячи чёрных смоляных сгустков. Они летели и увеличивались в размерах, будто раздуваемые воздухом. Чёрная поверхность не бликовала на солнце, она поглощала весь свет. Но шары не пролетели до нас и половины пути – мама сбила их точными выстрелами синеватой магии. Шары громко взрывались, оставляя после себя перистую чёрную дымку.
Нам с сестрой оставалось пролететь чуть больше километра до расселины. Мама хлопнула крыльями и перелетела через каньон. Очередной распев, тысячи тел рухнули замертво, к нам полетели чёрные шары. И вновь они были сбиты ещё на подлёте. Мама подлетела к разумным, сокращая дистанцию до двух километров. Будь у неё хоть немного больше [маны], то она всяко бы расстреляла их всех с расстояния.
– Мама! – я не выдержал, понимая, что мама собирается закрыть нас собой.
– Не волнуйся, сын мой. Я присоединюсь к вам, – ответила мама. На равнине замолкали зелёные точки подготовки к залпу.
Позади нас раздался хлопок. В нашем доме, на площадке, выходящей к каньону, появился рог и разумные в белых одеждах. Они взяли распев.
– Не отвлекайтесь, – заговорила мама, успокаивая нас. – Я защищу вас.
Нам осталось пролететь жалких триста метров до расселины. Зелёное свечение на равнине исчезло. В воздух поднялись сотни рук. Спереди в маму полетело сто шаров. На нас с Калисой не больше дюжины. Мама развернулась спиной к равнине, выпуская последнюю магию в чёрные шары за нашими спинами. Она сбила их всех, они растаяли густой чёрной дымкой. Но из-за недостатка [маны] мамины крылья прекратили светиться. И сложились.
– Летите к острову, дети мои. Вы лучшее, что было у меня. Я люблю вас. Живите!
Одним за одним чёрные шары врезались в Ликуру, отбрасывая из стороны невесомой пушинкой.
– Мама! – закричала Калиса.
– Сзади… Вниз… – безжизненный мамин голос отозвался эхом в наших головах.
Я повернул голову. И едва успел крикнуть сестре, чтобы та резко уходила вниз. Нам оставалось до расселины меньше ста метров. Из плотной дымки вылетел шар, запущенный сразу после сбитой дюжины. Он летел прямо на меня, утробно гудя и переливался густым тягучим чёрным цветом, расширяясь и увеличиваясь.
Страх сожрал сознание. Не понимая себя, я развернулся на лету, сложил крылья и стал сворачиваться калачиком: согнул задние ноги и подогнул под живот хвост, и стал заносить передние лапы над головой. Левая была ближе к телу, ей же я первой закрыл левую часть головы от летящего ужаса. До шара меньше трёх десятков метров. Всё ещё не прикрытым лапой правым глазом я видел густую, непроглядную тьму в шаре. Она стремилась сожрать меня, поглотить.
Какой-то крайней мыслью я вспомнил про магию. И запустил [Магическую стрелу] в сгусток.
Мощный взрыв откинул меня к расселине и закрутил юлой. Тьма застелила сознание, лишила чувств. А с ударом сердца отступила. Я безвольной куклой падал, а надо мной распростёрлось синее, прекрасное и такое манящее небо. Мгновение, и тьма вновь захватила моё сознание, чтобы с ударом сердца отступить. Я видел, как сестрёнка падала со сложенными крыльями к земле. Я попытался позвать её, чтобы она проснулась, расправила крылья и крикнула весёлым голосом, что всё хорошо.
Тьма. Удар сердца. Теперь я вижу огромную равнину. На желтеющей траве много серого. Немного белого. Мама падает, смотрит на нас виноватыми глазами. Но, почему? В чём она виновата? Она нас любит, и мы её тоже любимы.
Опять пришла тьма, на долгие секунды. Сердце трепыхнулось, сознание вырвалось из плена. Я опять видел небо, и что-то красное, четырьмя линиями по каплям летящее вслед за мной. В бок ударил поток воздуха. Меня пошатнуло, развернуло. По бокам мелькнули стены расселины, а я смог увидеть своё тело: задние лапы сломаны и вывихнуты, передние лапы оторваны ниже локтей, хвоста почти нет, а кровь выходила из меня.
Сердце трепыхнулось. Вместе с кровью в мозг попала тьма. Она застелила сознание, и мир потускнел, синее небо стало серым. Я не успел подумать о сестре и маме, что хочу их вновь увидеть, хочу слышать звонкий голосок сестры и о многом расспросить маму, и что они сильные, они справились и в последний момент раскрыли крылья. Сердце слабо дёрнулось. Сознание погрузилось в непроглядный мрак. Тьма оставила меня наедине с собой, растворяя в себе.
Внимание, вас поглощает скверна
Внимание, благодаря достижению [???] процесс поглощения прерван
Внимание, частица вашей души осквернена
Внимание, под воздействием внешних факторов
достижение [???] заменено на достижения [???] и [???]
Сердце сделало удар, тёмный омут прояснился. Стенки расселины мелькали где-то сборку, я покалеченной куклой падал к реке. И не мог пошевелить сложенными крыльями. Я не мог активировать [Полёт] и раскрыть крылья, [система] вообще не реагировала на мои команды, словно что-то во мне пыталось меня убить. И через сотню метров это исполнится, падение с такой высоты в воду всегда смертельно.
«Ну же, давай!»– прокричал я в бессильном ужасе. И кое-как, с усилием, подал порцию [маны] в крылья.
Активировано умение [Полёт]
Крылья натужно раскрылись, но вода слишком близко. Я широко взмахнул крыльями, стараясь погасить как можно больше скорости. Правое крыло хрустнуло, боль выбила моё сознание из тела и погрузила во тьму. Где нет боли, нет было смерти. Где я один. Почти один.
Внимание, вас поглощает скверна
Внимание, благодаря достижению [???] процесс поглощения прерван
Внимание, частица вашей души осквернена
Я пришёл в сознание со вспышкой света. Меня поплавком вытолкнуло из воды. Мышцы груди натужно сокращались, выплёвывая воду из лёгких. Сознание отгородилось от боли, я не чувствовал её, барахтая искалеченными лапами. Лог.
Жизни: 2348/3440 (урон здоровью: 16 единиц в секунду)
Передние лапы оторваны, хвоста нет, и что-то произошло с мордой, я вижу только левым глазом. Надо залечивать себя, иначе кровью истеку. Я запустил самолечение. Сосуды в обрубке левой лапы стянулись, не позволяя крови вытекать из меня. Затем самолечение запаяло сосуды в правой лапе, в хвосте. Затем последовала правая лапа, потом хвост. Всё это время я пытался докричаться до мамы с сестрой по мыслеречи, но безуспешно.