Скверная жизнь дракона. Книга первая

Глава 10

Прошло примерно три месяца, как меня притащили в этот шатёр. Приступ скверны был восемь циклов самоисцеления назад, а до очередного приступа примерно тридцать девять дней. Последний раз мне скидывали мертвецов шесть циклов самоисцеления назад. И мне уже на это безразлично. Я даже не возмущался, когда вчера муж Кагаты пришёл слить мне кровь. Что-то сломалось во мне. Это могло быть чем угодно, но не злость и не ненависть. И не желание выжить и всенепременнейше отомстить.

Во мне кипели чувства, погружая сознания в озеро воспоминаний. Я часто возвращался к тому времени, когда вылупился и бревном лежал в гнезде. Но тогда у меня была компания – а сейчас я одни. Почти один. Рядом с кадкой, где зелёная жижа покрылась ледяной коркой, лежала голова козы. Иногда я мысленно разговаривал с ней, коротая время и отвлекаясь от гнетущей действительности. Иногда это помогало.

Я открыл лог-файл и, убедившись, что [выносливость] восполнилась – запустил самолечение, направив всё в ногу. Перелом сращивался уже два месяца, слишком долго. Орки явно напакостили мне с переломами.

[Магическое исцеление] прекращено

Я едва не подскочил от неожиданности. Плотно привязанная к телу нога едва шевелилась, но боли не было. Я извернулся гусеницей и чуть не вывихнул себе шею, но смог дотянуться до верёвок и перекусить их зубами на левой стороне морды. Освобождённая нога больно стукнулась об землю. Ослабленная, я едва смог приподнять её и согнуть в колене, но смог. И я продолжал крутить ногой и всячески ей болтать, возвращая ей подвижность. Очень радует, что она наконец-то исцелена. Первая проблема решена. Теперь можно сконцентрироваться на всё ещё сломанном крыле. Три месяца прошло с перелома, а он всё ещё сам не зарос.

[Маны] и [выносливости] осталось на одиннадцать сеансов, так что я без промедления запустил всё в крыло.

Уровень [Магического исцеления] увеличен до 10

Тут же оповестила [система]. Сегодня какой-то праздник! Сначала нога восстановилась, теперь это. Что дальше? Муж Кагаты придёт и вложит свою голову мне в пасть?

Я закончил цикл самолечения, все тринадцать сеансов, открыл лог-файл. И не поверил увиденному. После цикла всегда оставалось двести сорок пунктов [выносливости] – а сейчас там триста тридцать. Я не сразу понял случившееся, но дождался восполнения [выносливости] до пятисот пунктов, на два сеанса самолечения. Я провёл их и обнаружил в лог-файле десять пунктов [выносливости]. Это из-за полученного десятого [уровня]? Сестра говорила, что [умения] усиливаются каждые двадцать пять [уровней]. Но моё самолечение – оно расовое, так что сестра про него ничего знать не могла. Но это не важно, главное – что [умение] усилилось. Теперь я буду чуть быстрее излечиваться.

Я поспешил уйти в «нирвану», опустив голову на маленькую подушечку. Протёртая и покрытая слоем грязи, она могла порваться в любой момент, но даже так скрашивала моё существеннее. И напоминала про Кагату, которую увидеть я уже не смогу.

Звук шагов мужа Кагаты выдернули меня из прострации. Настал очередной день «кормёжки». Первый закинутый в шатёр разумный умер от удара об землю. Второй притворился мёртвым, но дождался звука удаляющихся шагов орка. И открыл глаза. Мужик быстро задышал, выпуская клубы пара изо рта, но сохранил самообладание и не упал в обморок. И лишь смотрел на меня ошарашенно, а я смотрел на него. За прошедшие сорок дней это первый закинутый мне живой разумный.

– Ну, привет, – я прокинул канал мыслеречи в сознание к мужику.

– Ты кто? – ошарашенно спросил мужик.

– Конь в пальто. Ты слепой? Ты кого видишь перед собой?

– Дракона.

– Ну хоть спасибо, что не древнейшего. Меня тошнит от этого слова.

– Ты кто?

– Конь в пальто.

– Как, конь?

– Ой дурак… Слушай, может, уже хватит? Я дракон, а ты, судя по твоим ушам – человек. И, может быть, мы такие разные, но мы вместе в одном шатре.

Я отключил канал мыслеречи и с намёком посмотрел на переломанные руки и ноги мужика. Он с огромным усилием приподнял голову, увидел всё это и обречённо, но как-то понимающе вздохнул. Я похлопал культёй по земле, обращая внимание мужика на мои раны. Решив, что у него галлюцинации, он расслабился и его голова опустилась на мягкое и тёплое тело другого разумного. Почувствовав непривычную мягкость, мужик повернул голову и ужаснулся, увидев старый шрам на голени мертвеца. Человек развернулся, всмотрелся в лицо трупа и запричитал что-то тихо. Я прокинул канал мыслеречи обратно.

– Значит, именно ты отправишь меня к Таксатону, – сказал тот спокойным голосом. – Может быть, в этом есть свой почёт? От одного древнейшего к другому.

– Кто такой Таксатон?

– Не придуривайся, дракон. Ты всё прекрасно знаешь. Заканчи… – мужика передёрнуло, боль переломанных рук и ног искривила его лицо. Он натужно задышал, а из уголка рта тонкой струйкой потекла кровь. – Лучше сила моей души достанется тебе, чем этим отступникам.

– Ты о чём сейчас? – я пытался поддержать хоть какой-то диалог, чтобы вытащить из мужика хоть какую-то информацию. Мне помогут любые сведенья.

– Что значит, о чём? – мужик ошарашенно дёрнулся. – Ты, когда убиваешь кого-то, получаешь силу его души. Когда будет достаточно, то боги увеличат [ступень души]… Но кто древнейшим повышает [ступень души]?

– [Ступень души]? Ты говоришь про [опыт и уровень]?

– [Опыт]? То есть так вы, древнейшие, называете силу души? – в голосе мужика слышалось чувство прикосновения к некой тайне. – Так забери её. Уж лучше ты, чем эти отступники.

– Какие отступники?

– Забери меня, великий Таксатон, – запричитал мужик. – Возвысь мою душу на линию твоих глаз и позволь увидеть мудрость мира, доступную тебе. Забери меня, великий Таксатон. Возвысь мою…

– Я вопрос тебе задал, – я постарался вырвать мужика из пучин религиозного бреда.

– Убей меня! – от накатившей злости в его левом глазу лопнул сосуд, заполняя глаз кровью.

– Тогда ответь на мои вопросы, и я убью тебя. Всё равно ты скоро умрёшь. Вас двоих бросили ко мне лишь затем, чтобы я вас сожрал. Как и всех тех, кого бросили до этого.

– Бросили? До этого? – мужика затрясло. – Шарана? Шарана Налиакта! Девушка, тоже из Нутонов. Такая же, как и я. Она была… Тут, была? Карие глаза и родинка. Родинка! На правой щеке! Как солнце, круглая и с лучами. Шарана!

– Родинка? – я покопался в памяти, за прошедшие дни кого-то мне не скидывали. – Да, она была здесь. Одной из первых, сорок дней назад. Твоя знакомая?

– Моя невеста, – произнёс мужик отрешённым голосом.

– Оригинальная идея, вместо медового месяца отправиться к оркам.

– Мы авантюристы. Был охранённый контракт на караван, к Воробьям. Кто знал, что они отступников укрывают.

– Отступники?

– Мне не до шуток, дракон. Или ты не знаешь, где находишься?

– Я даже выйти отсюда не могу. Я соболезную твоей утрате, но…

– Ты? Соболезнуешь? Да разве подобные тебе способны на такое?

– Ты говоришь с одним мной. Я не знаю, при чём тут другие…

– Не знаешь? – гнев распирал мужика. – Ты, не знаешь о зелёном поветрии? О вихре света? О Куатае?! Хватит издеваться, убей меня!

Человек оборвал канал мыслеречи и запричитал непонятную тарабарщину. Он всё причитал и причитал, пока постепенно не успокоился, вздрагивая от холода.

– Убей меня, – произнёс он, когда я вновь пробился ему в сознание.

– Сначала ты ответишь на вопросы. Или ты предпочитаешь сдохнуть от побоев и мороза?

Мужик молчал, тяжело дыша, но вскоре сдался и обрывисто вздохнул.

– Зелёное поветрие, вихрь света, Куатая: что это такое?

– Ты издевавшееся?! Я умереть хочу не от тупых вопросов! Прошу, будь ты хоть немного человечен!

Я поспешил успокоить мужика, а то его уже трясло от злости. Разговаривать откажется и, что тогда, пытать его? Я разумных убивал, ел, но ещё не пытал. Но, учитывая наклонную дорожку, по которой катится моя жизнь – у меня все шансы прийти и к этому.

– Я знаю, что мы в племени орков, поклоняющихся Синему Аисту. Но где мы конкретно? Местность, ориентиры, определение по звёздам. Где мы сейчас?

– Ты даже этого не знаешь? Мы в ста километрах от Поля Слёз. Знаешь, где это? – ехидно спросил тот.

– Ты знаешь огромную гору, что далеко на юге от Поля Слёз? От него до этой горы каньон проходит.

– Да, на картах видел его. Что с ним?

– С ним всё в порядке. Я… – я попытался подобрать слова, но мысли путались, а горло сжимал подступивший комок. – До тебя доходили слухи о тех местах? Меньше года назад в тех краях должна была пройти битва.

– Битва? Там ничего нет, кроме этого каньона, гор и скверного леса, – даже близость смерти не смогла заглушить такую черту характера, как любопытство.

– Значит, ничего не слышал.

– Да что там вообще можно услышать? От Поля Слёз до ближайшей деревни недели пути.

– Это я и так знаю, – я призадумался о следующем вопросе. – Ты говорил, что орки отступники…

– Ты издеваешься? Ты и этого не знаешь?

– Ещё раз перебьёшь и попрощаешься с быстрой смертью, – мужик в ответ промолчал. – Ты говорил, что орки – отступники. Что это значит? И как ты понял, что они отступники?

– Как я понял? – взревел человек. – Как я понял? То есть меня тебе недостаточно, чтобы понять? Меня, Шараны, Тонала?

– Что ж, раз таков твой выбор. Я голоден, но живых людей не ем. Я подожду, пока ты сдохнешь.

– Но ведь ты пообещал…

– Убить тебя, если будешь отвечать на вопросы. Вместо этого я слышу лишь истерику.

– Ты… – мужик замолчал на долгие секунды. – Отступники, потому что используют в ритуалах свободных разумных. Они нарушили правило для всех рас, скреплённое Всеобщей Церковью: не похищать и не использовать жизни свободных разумных. Только рабов. Но мы свободные.

– И ты это понял, только очутившись в плену?

– Нет, – со злостью ответил человек. – Полтора месяца назад мы приехали к Воробьям и увидели Синих Аистов. Если орочье племя покрывается позором, то его берёт под контроль другое племя. Взятое под контроль племя должно носить часть главного племени, пока не очистится. От таких племён можно ждать чего угодно. Аисты из таких. На правой руке у них повязаны кошачьи хвосты. Не настоящие, просто тряпки с мехом. Аистов взяло кошачье племя под контроль.

– Ты сказал, что племя должно очиститься. Как?

– Я их традиции не изучал. Лишь знаю, что в главном шатре рядом с входом всегда сидит следующий вождь, а рядом с нынешним вождём сидит жена следующего вождя и ей нельзя дарить подарки.

– И что вы нарушили, раз оказались здесь? – мужик ответил, что ничего они не нарушили. – Тогда как вы здесь оказались?

– Нусик, сын старого приятеля Тонала и… Он был тут? Равнинный эльф с зелёными глазами. У него левой мочки уха нет, её стрелой оторвало полгода назад. И зуб передний месяц назад выбили в драке.

– Не было такого.

– Но Шарана… Дурная моя, зачем ты пожертвовала собой ради остроухой твари? – мужика передёрнуло, он закашлял и задрожал. – О, великий Таксатон, как же холодно. Заканчивай, дракон.

– Расскажи, что случилось с вами.

– Вечером Нусик шёл из одного стана в другой и увидел, как Сакт, чтобы его скверна пожрала… Начальники нашего каравана о чём-то разговаривал с тремя отступниками из Аиста. Они передали ему какой-то чёрный рулон. Сакт едва не разорвал улыбкой своё мерзкое рыло из-за него. Нусик нам всё рассказал. Мы почувствовали неладное, Тонал сходил перекинуться пустыми словами с Сактом. Тогда нам всё стало понятно. Сакта смотрел на Тонала как на кусок мяса. Мы решили уходить. Охранный контракт был гильдейским, но только дурак подтвердит его перед богами, когда караван едет к оркам. Мы той же ночью убежали, но эти степи бесконечны. Нас догнали на следующий день. До ближайшего леса оставалось пару часов, но их у нас не было. Шарана владела [свершением] карты, а Нусик был хорошим охотником… Мы с Тоналом остались… – мужик прервался, сглотнув подступивший к горлу ком. – Но, получается, Шарана пожертвовала собой ради Нусика.

– Твоя невеста оказалась здесь первее тебя на сорок дней, но вас двоих поймали раньше. Как такое возможно?

– Хватит, слышишь! Я хочу умереть, помня Шарану, а не твои вопросы. Хватит, дракон. Заканчивай, – последнюю фразу мужик произнёс с твёрдой уверенностью в своих словах.

– У меня недостаточно сил, чтобы использовать мощную магию и…

– В скверну магию! Никакой магии, слышишь. Что хочешь делай, но только не магия.

– Что, мне тебе голову отгрызть?

– Да хоть так, чем магия. Всяко лучше… Только, ты это, прошу, ну, сразу, чтоб не мучиться.

Я не нашёл слов для ответа. Не знаю, что вообще можно ответить на такую просьбу. Я лишь аккуратно сжал челюстями изломанную ногу человека и подтащил его к себе. Тот негромко застонал от боли в переломанных ногах и руках.

– Я всё сделаю быстро, и без боли. Ответь на последний вопрос: когда в этих краях отмечают праздник Новой Жизни?

– Я не знаю. Это назначают церковники по приметам. В моих родных местах определяли по прилёту грачей, но это намного северней.

– Сколько месяцев до праздника Новой Жизни? Примерно.

– Два с половиной, если зима будет тёплой. Но осень была слишком тёплой, поэтому три месяца.

– Приготовься. Закрой глаза и не открывай их. А пока что расскажи про Шарану и как вы познакомились.

– Зачем тебе… – мужик опешил, увидев, как я открыл пасть. Но облегчённо вздохнул и поспешил закрыть глаза. На покрытом синяками и ссадинами лице задребезжала улыбка. – Мы… Ну… Спасибо.

Это было полтора года назад. Мы тогда с Тоналом вдвоём работали, а Нусик ещё был простым деревенским охотником да к нам присоединился через три месяца. Там у него… Ай, неважно. Мы тогда закончили поход в скверное место, заказ выполнили да пришли в гильдию сдавать. И Шарана там стоит с коротким мечом на поясе, а на рукояти кожаная обмотка стёрлась изрядно. Сразу видно, что девчонка не первый день меч в руках держит. Да броня такая… Девчачья. Вроде обычная кожаная с металлом, да на штанах кожаные латки, нитки пёстрые, а узор на коже как луговые цветы.

Вот как увидел её, так сразу да влюбился. Даже лица не видел. Она тогда стояла к нам спиной, смотрела на доски с заданиями, выбирала какое взять. Да тут подходят к ней четверо соловков. Такие… Лощённые. Сразу видно, недавно авантюристами стали, юность таким дуракам всё ещё голову чистит и ведут они себя как идиоты. Так они давай к ней тиснуться да уговаривать к ним вступить, пятой стать. Они приставали, приставали. Она отказала раз, на второй – послала. Ну, мы с Тоналом переглянулись и уже хотели помочь, уже и крикнули соловкам, чтобы головы остудили. Да один из них как хлестанёт её по заднице. Я уж думал, что голову ему откручу, да не успел.

Шарана его одним ударом вырубила и челюсть сломала, второму – глаз выбила, третьему – колено сломала, а четвёртому, самому напористому, как схватила между ног, да как дёрнула – все в гильдии слышали, как у того яйца оторвались.

Так ты представь, лежат они перед ней, кричат, гильдейские работники за головы похвастались, а она стоит и смотрит на доски с заданиями. У неё потом проблемы были, но мы тогда с главой гильдии в ладах были. За девчонку заступились. Ну, дали долг главе в три задания срочных.

Недели три прошло, мы уже одно задание выполнили и сидели в гильдии, брагу пили да думали, что делать дальше. Деньги кончались, надо было вновь в поганое место соваться. Смотрим, идёт она к нам походкой властной от бедра да смотрит на нас пристально, с недоверием, но и с благодарностью. Ну, как женщина смотрит на того, кто ей помог, но и ни слова не сказал об этом. Будто она для него девка малая. Так она шла к нам, а узоры на броне играли на свету, как ветер шуршал цветами. А ещё эта родинка, как солнце, тоже светилась, а глаза горели, как факела ночью.

Так она подошла, посмотрела на Тонала, потом на меня. А я ещё тогда сидел как мелкий пацан и смотрел на неё со ртом открытым. Так она посмотрела на меня внимательно так, улыбнулась и сказала: «Место в группе есть? Я на погань охочусь, но могу и на зверей, и охраной в караван. Я Шарана. Зовут меня так. Шарана Налиа…»

Я сомкнул челюсти. Под чавкающий звук и треск костей авантюрист сорок третьего [уровня] Даир Санкар умер мгновенно. Перед смертью, возможно, он видел улыбающееся лицо своей невесты. Приемлемый для него финал.

Из разговора с мужиком я многое узнал. Теперь понятно, что Кагату использовали как заложника в обмене племён: Рыси взяли под контроль Аистов, а те получили ценного заложника как заверения, что в их дела сильно вмешиваться не будут. Но больше всего важно то, что жить мне осталось три месяца максимум. Через тридцать пять циклов исцеления случится приступ скверны на шестнадцать дней, потом я очнусь, и останется тридцать циклов, даже двадцать циклов на полное исцеление. В итоге пятьдесят пять циклов, чтобы излечить крылья.

Пожалуй, сосредоточусь на сломанном крыле, но верёвку не трону: пусть орки думают, что оно всё ещё сломано. Не знаю, успею ли я исцелить заднюю ногу до моего бегства. Она немым укором моей слабости скрючена перпендикулярно телу, и чем дольше я на неё смотрю, тем сильнее горечь в сердце. Но если уж выбирать, то лучше лететь с такой ногой, чем не лететь вовсе.

Я открыл карту. Только до Поля Слёз лететь сто километров, а там ещё до дома путь. После моего бегства останется два месяца до нового приступа скверны. Слишком мало, до острова спячки можно и не успеть долететь. Но я совсем забыл про остров и тётю, она же говорила, что будет ждать нас там. Мама с сестрой могли полететь к острову, спасаясь, тем более маме нужно заботиться о сестре, а тётя могла вернуться сюда и где-то кружит рядом. Надеюсь, я смогу пересечься с ней в полёте.

***

Того мужика по имени Даир мне скинули девять циклов исцеления, или же десять дней назад. Я всё время отправлял заряды самоисцеления в сломанное крыло и сейчас неприятно кривился от голода. Он ещё слабый, легонько покалывает в желудке, но через три цикла доставит проблем. Но останавливаться с самолечением я не могу: осталось двадцать шесть циклов до очередного приступа скверны, а перелом в крыле всё ещё не сросся.

Разумных мне скинули на следующий цикл. Они умерли сразу, от падения. Я их съел и сразу же погрузился в нирвану, как и прежде всматриваясь в лог-файл, в значение [выносливости], чтобы не потерять даже лишней секунды. Меня тошнило от такой жизни. Каждый день, час, минуту, секунду, удар сердца – одно и то же. Каждый день, каждый день, каждый день.

– Ты не представляешь, как мне это надоело, – обратился я козьей голове. Её правый глаз у головы лопнул и вытек. В этом прогладывался некий символизм. Но голова мне не ответила. В который раз. Жалко, а ведь только с ней я могу поговорить… Кажется, что я вполне уверенно схожу с ума.

***

На двадцать третий цикл после знакомства с Даиром, когда голод крутил живот, я вновь запустил самолечение. Стоило тринадцатому сеансу завершиться, как [система] высветила сообщение.

[Магическое исцеление] прекращено

Я не успел порадоваться, что правое крыло наконец-то исцелено, как послышались приближающиеся к шатру шаги. А в последний раз мне скидывали разумных тринадцать дней назад.

Муж Кагаты скинул сперва первого разумного, потом второго. Орк ненадолго задержался, уставившись на откушенную голову козы, но вскоре ушёл.