Путешествие в Аэдор
— Как мило, — я не удержалась от язвительного замечания, оглядывая спальню наследника. — Знаешь самый короткий путь. Практикуешься?
Девушка тут же зарделась, щёки стали пунцовыми даже в тусклом свете магических светильников.
— Это не то, о чём ты... Мы договорились встретиться в саду, но он не пришёл... Я волновалась.
Лианта мяла край плаща, стараясь не поднимать на меня глаз. Я же лишь хмыкнула, покачав головой. Усталость брала своё, и на сантименты сил не было.
— Можешь не оправдываться. Мне не интересны ночные свидания, если я не принимаю в них активное участие. Или хотя бы не получаю за это деньги.
Лицо девушки окрасилось в розовый ещё сильнее, хотя, казалось, сильнее уже невозможно.
Не став дожидаться пояснений эльфийки, я скользнула к постели. Артион лежал бледный, как сама смерть. Я склонилась над ним и с размаху постучала костяшками пальцев по лбу.
Раздался глухой, деревянный звук.
— Что ты... — начала изумлённая Лианта.
Я отмахнулась, не оборачиваясь.
— Так и думала. Воздуха в голове больше, чем серого вещества. Не удивлена.
Прислонив два пальца к его шее, я ощутила слабый, нитевидный пульс. Дыхание было прерывистым, поверхностным. Скинув одеяло в сторону, я быстро пробежалась взглядом по телу наследника.
Раздался испуганный вскрик.
Я резко обернулась. Лианта стояла спиной ко мне, закрыв лицо руками и пунцовая теперь уже до кончиков ушей.
«Девственницы», — фыркнула я мысленно.
А вслух произнесла, понизив голос до угрожающего шёпота:
— Не ори! Хочешь собрать здесь весь двор? Тогда я уверена, князю таки придётся подумать о возможном браке. Только не твоём с ним, а нашем с топором.
Я вернулась к осмотру Артиона. На его белоснежной рубашке расплывалось странное тёмное пятно, похожее на кровь. Или вино. Хотя, судя по запаху в комнате, вино здесь было повсюду.
— Так... А вот это уже интересно, — пробормотала я, склоняясь ниже. — Похоже, всё-таки не обморок от переизбытка чувств. Или чувств было столько, что организм решил сбежать в беспамятство.
Бросив вновь беглый взгляд на покои, я поняла, что они больше походили на логово дикого зверя, а не на спальню наследника престола.
«Кто вообще убирает в этих покоях? Руки этим слугам отрубить, а глаза на лоб натянуть за такую работу».
То тут, то там валялась одежда. Грязные портки свисали из приоткрытого комода, под которым, словно проклятье замедленного действия, притаился поднос с недоеденной, уже зеленоватой едой.
«Либо наследник — настоящая свинья, — промелькнула философская мысль, — либо здесь была драка за свиную ножку». Я пнула носком сапога обглоданную кость, валявшуюся у ножки кровати.
Заметив мой взгляд, Лианта резко и слишком громко произнесла:
— Это Рикки...
Я удивлённо перевела взгляд на неё. Девушка поспешила пояснить:
— Пёс Артиона. Он любит брать его к себе в покои... — уже тише закончила принцесса, вновь заливаясь румянцем.
Мой язык никогда не позволял мозгу опередить себя. Я усмехнулась, глядя на её пылающие уши:
— Честь блюла, да не со всеми? Вижу, собачья верность для тебя — не пустой звук.
Девушка округлила глаза, готовая разразиться громкой тирадой. Она набрала в грудь воздуха. За дверью послышался шорох. Не раздумывая, я зажала рот эльфийке ладонью и одним движением затащила её в открытый шкаф. В нос ударил запах табака и мужского пота.
— Тш-ш-ш! — шикнула я ей прямо в ухо.
Копошение за дверью резко оборвалось и исчезло. Послышались шаги сапог. Стража — спугнула незнанных гостей.
Выдохнув, я вышла из укрытия.
— Стоит поспешить, — пробормотала продолжая искать странности.
Подойдя к столу, на котором царил творческий хаос, я заметила приоткрытый ящик. Выдвинув его одним резким движением, я обнаружила бутылку вина. Пробка была чуть вдавлена в горлышко. Я без лишних церемоний выдернула её.
Густой аромат грецкого ореха с фруктовыми нотками закружил в воздухе. Я принюхалась глубже, и мой взгляд стал острым, как бритва. Сладость была слишком навязчивой, приторной.
Лианта стояла неподвижно, её идеальная осанка и гордо вздёрнутый подбородок сейчас выглядели почти жалко на фоне царящего хаоса. В её глазах плескался страх, который она отчаянно пыталась скрыть со смесью раздражения от моих слов.
— Отравлено, — слова упали в тишину комнаты тяжело и бесповоротно.
Секунду мы с принцессой прожигали друг друга взглядами.
Сдавленный стон Артиона заставил Лианту вздрогнуть и вывел её из оцепенения. Она бросилась к нему. Я же перехватив девушку, оттащила ее в сторону и хлестко ударила по щеке.
Лианта замерла, схватившись за пылающее лицо. В её огромных глазах плескался не просто испуг — там застыла детская обида вперемешку с шоком. Невинность этого взгляда взбесила меня еще сильнее.
Прикрыв глаза, я чуть повела головой вниз, пытаясь справиться со злостью. Тратить время на сопли было непозволительной роскошью.
— Так не пойдёт, — мой голос был низким и хриплым от усталости. — Ты должна взять себя в руки.
Я осторожно, но твёрдо положила ладони на её хрупкие плечи и сжала их, заставляя смотреть мне в глаза. В них всё ещё стояли слёзы, готовые пролиться новым потоком. Но отдаю должное: принцесса сдержала влагу и готовый сорваться с губ всхлип, лишь покорно кивнув.
Отпустив девушку я подошла к наследнику. Закрыла глаза и начала читать заклинание. Слова были старыми, как сама смерть, и такими же шершавыми на вкус. Я сделала пасс руками — короткий, резкий жест, похожий на попытку разорвать невидимую паутину.
Магия откликнулась неохотно. Она окутала тело Артиона слабым свечением, но это был не чистый свет жизни. Это было гнилостное, болотное мерцание. Я читала магические потоки, как древний фолиант, трижды переведённый гоблином и написанный лапой грифона. Хреново в общем. Картина была ясна: яд уже начал свою работу, пожирая жизненные силы изнутри.
Я выпрямилась, стряхивая с пальцев остатки гнилостного свечения. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тяжёлым, прерывистым дыханием Артиона.
— Ну что? — голос Лианты был тонким, как натянутая струна. В нём смешались надежда и ужас.
Я медленно повернулась к ней, вытирая тыльной стороной ладони пот со лба. Усталость навалилась с новой силой, но сейчас было не до неё.
— Это «Поцелуй сумерек», — мой голос звучал глухо и безжизненно. — Очень редкий яд. И очень... изобретательный. Он не просто убивает. Он заставляет тело пожирать само себя, клетку за клеткой. Магия здесь — лишь отсрочка. Как костыль для сломанной ноги.
Я подошла к столу и без сил опустилась на край, глядя на бутылку с отравленным вином.
— У нас есть... — я прикинула в уме скорость распада ауры, — часов пять, может, шесть. Потом заклинание иссякнет, и его просто разорвёт изнутри. Чтобы его спасти, нужен антидот. А чтобы его сделать, нужно найти яд черной вдовы.
Мой взгляд упёрся в принцессу. Я говорила спокойно, почти буднично, словно обсуждала погоду, но каждое слово било наотмашь.
— Яд подмешали недавно. Очень аккуратно. И я готова поставить свой кинжал против ржавого гвоздя, что это сделал кто-то из тех, кому он доверял. Кто-то из своих.
Я сделала паузу, давая ей осознать сказанное.
— Так что выбирай, принцесса. Ты продолжишь изображать невинную овечку и смотреть, как он умирает? Или ты всё-таки вспомнишь что-нибудь полезное? Например, кто в последнее время проявлял к твоему жениху слишком живой интерес?
Лианта задумалась.
— Лира Талиэн последнее время постоянно липла к Артиону. Лорд Маутхен ни раз о чем то разговаливал с ним, он после их бесед был на взводе. О еще был рыцарь из Ливернии, он что-то передал Арти вчера вечером, но я не видела...
— Отлично, только навряд ли он доверял им... — фыркнула я. — Зато все подозреваемые в сборе, а что за рыцарь ливернийский?
— Ну он такой высокий, щуплый...
— Щуплый? — Один из паззлов резко влетел в общую картину и я тихо простонала. — Вот же зараза...
— Что? — Лианта смотрела с изумлением, а я корила себя за бестолковость. «Ну кто? Кто будет отпускать единственную дочь в логово врага да еще и со столь посредственной охраной?»
Резко развернувшись, я уставилась на дверь:
— Где живут все прибывшие невесты?
Эльфийка нахмурилась, но я посмотрела нетерпящим взглядом: «Все потом!»
— В левом крыле, в здании напротив... — с подозрением произнесла она.
Стоило сделать шаг в сторону двери, как в помещении потемнело. Вскинув руку, я сплела магический кинжал и тут же швырнула его в сторону стеллажа с книгами. Но его отбили, и он растворился в воздухе, даже не ранив шпиона.
— Знал, что вы сумасбродны, но не думал, что вы настолько настырная, — будто шелест сухих веток, прозвучал голос таинственной фигуры. Чуть прищурясь, я узнала его. Мортимер. — Вам стоило отправиться восвояси, как только цепи пали, — отчитывал этот темный.
В свете Луны блеснули холодные синие глаза, заставляя сплести новый кинжал и сделать шаг чуть в сторону от принцессы.
Лианта, закусив губу, стояла с неестественно прямой спиной и старалась дышать через раз. Казалось, она готова принять любой удар судьбы. «Дура».
— Не люблю оставлять бардак! — контролируя голос, коротко фыркнула я.
— Разве? Сайрихагд поспорил бы с вами.
Услышав имя императора драконов, я дёрнулась, словно от пощёчины. «Они знают!» Магия окружила меня быстрее, чем я успела сообразить.
И возникшую тишину пронзил тихий гадкий смех Мортимера.
— Вы правда считаете, что это поможет? — его голова издевательски наклонилась в сторону, но мне было плевать. Страх сковал тело. Ни за что, никогда и никому не позволю отправить меня к ним. Лучше умереть здесь и сейчас.
Смех оборвался резко, хищная улыбка исчезла, и во взгляде этого некроманта промелькнуло презрение вперемешку со скрытым раздражением. В нём читалось: «И эта назойливая муха пытается спастись из моих сетей? Как глупо, девочка».
Послышался вздох раздражения. Один взмах — и мой щит с треском рухнул.
Я собиралась кинуться в бой, но он остановил меня тихой издевательской фразой:
— Прошу! Обойдёмся без крови. — Его руки поднялись в жесте «сдаюсь». — В других обстоятельствах я бы и померился с вами силой, но, боюсь, это может затянуться, и княжна действительно окажется в опасности.
Слова о Катарине обухом ударили по голове, и пылающее заклятие смерти погасло в моей руке. Схватившись за горло, я сильно зажмурилась, подавляя тьму, что собиралась вырваться вместе с заклинанием. Плата за глупость. Не выдержав, ноги подкосились, и я рухнула на пол, ощущая металлический привкус во рту. Кровь бежала по подбородку.
Мортимер с жадным интересом следил за мной и иронично хмыкнул:
— Похоже, я польстил вам. Одно заклинание — и вы труп.
Опустившись на корточки, он протянул платок из чёрного шёлка. «Ублюдок».
Улыбнувшись кровавым ртом во всю ширь, я даже не взглянула на этот щегольский жест. Встала на ноги и отёрла рот рукавом.
Бледное, испещрённое шрамами лицо Мортимера скривилось, будто я только что растоптала его драгоценную гордость.
— Наследник отравлен, — голос, пусть и каркающий, но прозвучал достаточно спокойно. Некромант кивнул. — И у вас есть противоядие.
Мортимер хмыкнул, сцепив руки за спиной:
— Тебе, маленькая некромантка, стоит поменьше думать о других и больше — о том, что случится, если драконы найдут твою милую беловолосую головку.
Никто не способен довести некроманта до точки кипения так, как другой некромант. Но должна отдать себе должное: я лишь фыркнула на подобное изречение.
— Теперь понятно, почему наследник вот-вот отдаст концы. Боишься холёные ручки испачкать. Все продумал, — яд сочился из всех щелей. И да, глаз Мортимера дёрнулся, а его милая лысина как-то подозрительно блеснула в тусклом свете.
Мужчина сделал шаг вперёд. Руки сжались и разжались несколько раз. Возобладав над эмоциями, он спокойно произнёс:
— Вас не должен беспокоить ни двор, ни его жители. Вы здесь никто, лишь досадное недоразумение, приглашённое в качестве гостьи. Желаете искупить вину перед князем? Верните Катарину домой. Любым способом.
Стоило последним словам слететь с губ этого гада, как взмахом руки меня отправили в портал, что так тихо возник за спиной. «Искусная сволочь».
Приземление было жёстким и сырым. Я оказалась прямиком в глубокой грязной луже. Вонь тут же хлынула ко мне, забивая нос, давая полное подтверждение моей догадке, в чём я сижу.
Крик вырвался против воли. Громкий, отчаянный, полный ненависти и злобы.
— Ты заплатишь за это!
Выскочив из этой отходной ямы, я развернулась на месте.
Луна скрылась за облаками, оставляя меня во тьме полуночи.
«Этот выхухоль определённо имеет внушительное доверие князя, раз ему дозволено создавать порталы прямо внутри дворца. (Хотя те и научились создавать всего-то полтора года назад)».
Я пыталась дышать ровно. «Вдох, выдох, вдох».
От одной мысли, чем мог закончиться переход, если бы этот гад не был сильным магом, хотелось вернуться и удавить его и остальных, желательно.
Вновь распсиховавшись, я гневно зарычала, хватаясь за грязную рубаху и бессильно топая ногами о землю.
Тишина.
Пальцы нащупали слипшиеся, тяжёлые от грязи пряди. Мерзость. Я собрала их в кулак, чувствуя, как между пальцами чавкает земля. Короткий жест — и магический кинжал тускло блеснул в темноте. Резкий рывок. Тяжесть исчезла. Копна волос с тихим шлепком упала в грязь.
Я провела ладонью по освобождённой шее и затылку, собирая остатки грязных волос в небольшой пучок. И, найдя ближайшую бочку с дождевой водой для лошадей, тут же смыла грязь с лица и рук. Позволяя воде холодить кожу и окраситься в мутно болотный цвет.
Скользнув взгляд вокруг, я осознала, что Мортимер закинул меня к какую заброшенную крепость. «Какого? Сново? Надеюсь здесь, местные призраки дружелюбнее». Воспоминания что еще были свежи о произошедшем в крепости Лихтенглиммберг, заставили поморщиться.
Откинув дурные мысли, я как фокусник извлекла сумку из воздуха (подпространственного кармана) и выудила из той пузырек восстанавливающего зелья.
«И дорого же мне обходиться эта поездка».
Залпом осушив сосуд, по всему телу прошлось приятное тепло и легкое покалывание. Ноги что до этого держали на честном слове окрепли, а спина выпрямилась. Казалось будто мне вернули жизнь.
Размяв плечи и от души похрустев пальцами, я довольно усмехнулась: «Вы не впервые, кто искупал меня в грязи. Но именно вы станете моими первыми марионетками».
Хищная улыбка пробежала по моим губам. План пусть и не идеально, но воплощался в жизнь.
***
Ранее тем же утром при дворе князя...
— Ваша светлость! — в кабинет князя ворвался слуга.
Бернард не поднял глаз. Закончив просматривать отчеты о подготовке к празднику Дня богини плодородия, он передал документы помощнику. Каждое действие выверено до миллиметра. Спокойный взгляд обратился на ворвавшегося слугу. Тот стоял бледный, почти готовый рухнуть в обморок.
Князь открыть рот. В тот же миг в кабинет влетела фрейлина — она визжала отчаянно обмахиваясь веером.
— Беда! Это конец! Её нет!
Женщина пошатнулась и без чувств осела на ковёр. Слуга отпрянул в сторону, боясь, как бы его не обвинили в очернении высокородной дамы.
Князь стойко перенёс этот спектакль. Он тихо выдохнул и на секунду сжал переносицу, собираясь с мыслями.
— Горвард, помогите леди Жозефине добраться до покоев и вызовите целителя, — ровным голосом отдал распоряжения Бернард.
Помощник подхватил фрейлину и вынес её из кабинета.
Проводив их взглядом, правитель коротким жестом позволил слуге говорить. Мужчина трясущимися руками отёр влажное лицо войлочной шапкой, которую мял в руках.
— Княже... был я значится на... на конюшне. Как вы ну и приказывали... жеребца готовил... ну этак... ну в город... так как-то — голос слуги дрожал и срывался.
Он мялся, не зная, как продолжить. Терпение Его светлости подходило к концу. Бернард сверкнул взглядом; его голос понизился, но оставался пугающе спокойным:
— Говори уже, что случилось.
Слуга рухнул в ноги князя:
— Не казни, благодетель, свет земелицы Рамицеля! Конюш твой во как... — развел руками слуга, — готов к отъезду... значиться...
— Но?.. — оборвал его князь. Он ненавидел эту привычку слуг тянуть время из страха, будто он — тиран, казнящий за малейшую провинность.
Слуга, смекнув, что терпение князя звенит натянутой струной, выпалил без раздумий:
— Конюший с утреца глядь... а лошадки то и нет... княжны то.. дочки вашей-то... и... и лирницких этих... нема...
Удивление Бернарда было мимолётным, как солнечный луч в пасмурный день; брови дрогнули и поползли вверх, но их тут же накрыла свинцовая тень, превратившая лицо в каменную маску.
Дверь кабинета вновь распахнулась. Висария, зарёванная и испуганная, слепо бросилась вперёд и врезалась в грудь мужа. Вцепившись в его плечи, она зашлась в новом приступе рыданий, шепча молитву:
— Боги всемилостивые... верните дочь мою... в здравии...
Князь на мгновение замер, а затем инстинктивно погладил супругу по спине, прижимая к себе. Служанка, бежавшая следом, рухнула рядом со слугой и, схватившись за голову, завыла в голос.
Бернард медленно обвёл всех тяжёлым взглядом. Очнувшись от оцепенения, он чуть отстранил жену и заглянул в её фиалковые глаза — свет, спасавший его в самые тёмные дни. Он понял всё без слов.
— Парвал, — его голос оборвал причитания, заставив слугу подскочить, — проводи княгиню до покоев. Вели целителям явиться с успокоительным для Её светлости.
Приказ прозвучал в воздухе, как удар хлыста. Висария, разжав пальцы на его камзоле, позволила себя увести. Она знала: муж вернёт дочь. И враги заплатят кровью.
Через пару минут вернулся Горвард. Князь тут же махнув рукой, оборвав его:
— Собери совет.
И отвернулся к окну. Герцог коротко кивнул и, пятясь, выскользнул из кабинета. За годы службы он выучил этот взгляд. Что бы ни произошло, грядут большие проблемы...
Бернард устало оперся ладонью о холодный камень. Казалось, кто-то резко выкачал воздух из лёгких. Каждый вдох давался с трудом. Пальцы сами собой вцепились в ворот рубашки и рванули ткань. Верхняя пуговица глухо стукнулась об пол и укатилась под стол.
За спиной будто из воздуха материализовалась тень. Мортимер нервно сглотнул в поклоне. Он уже знал обо всём и понимал: князь в ярости.
Бернард не услышал — почувствовал. Едва уловимый шорох мантии за спиной, колебание сырой, кладбищенской энергии. Тело сработало само, на чистых рефлексах. Разворот был молниеносным, смазанным движением хищника. Не было ни замаха, ни предупреждения — только размытый силуэт и вспышка.
Кулак князя врезался в скулу некроманта с влажным, мясистым хрустом. Голова Мортимера дернулась вбок так резко, что казалось, сейчас она просто оторвется. Нижняя челюсть клацнула о верхнюю с металлическим лязгом, эхом прокатившимся по залу. На бледной коже проступила алая полоса — след от перстня Бернарда.
Мортимер пошатнулся. Он сделал шаг назад, судорожно взмахнув руками, пытаясь ухватиться за пустоту. Его пальцы скрючились, ногти впились в собственную ладонь до крови — это была единственная сила, удерживающая его от падения. Но он устоял.
Князь сверлил его ненавидящим взглядом, в котором смешались ярость, бессилие и боль.
— Как? Кто?
Вопросы были тихими, но резкими, как осколки льда.
Мортимер, не поднимая глаз, сухо отчеканил:
— Ночью Риан Томпсон похитил Катарину. Собираем сведения.
Схватив некроманта за ворот, князь притянул его ближе. В глазах мелькнул безумный блеск.
— А ты куда смотрел?! Как какой-то сопляк прошёл мимо тебя?!
Вопросы били точно. С момента приезда, Мортимер заметил, что рыцари сопровождения Амиры дон Иэр не были профессиональны. Они не обладали достаточной военной подготовкой в условиях дипломатической миссии. Но он решил, что так даже лучше. Мог ли он знать, что его предположения были глупы и беспечны? А эти змеи опаснее, чем кажутся? Он был слишком самонадеян и теперь поплатится за это.
— Моя вина. Верну любой ценой.
Оттолкнув некроманта, князь передернул плечами, словно от могильного холода. В душу ядовитой змеей вползло сомнение: можно ли доверять существу, знавшему все его тайны?
Мортимер был рядом дольше остальных. Они знали друг друга с детства, еще до того, как один примерил корону, а второй — саван. Князь первым принял друга, когда тот вернулся с проклятого поля боя перерожденным, пропахшим тленом и мертвой магией. Бернард не отвернулся от чудовища. Он дал ему власть, защитил от инквизиции и впустил в свой дом, сделав едва ли не частью семьи.
— Ты хоть что-то знаешь об этих ливернийцах? — сил на гнев не осталось. Бернард медленно опустился в кресло. Его отеческое сердце болело за младшую дочь. Он помнил, как ему пришлось продать старшую — Хелен, дабы заручиться поддержкой Франкфурта. Но потерять ещё и младшую... так глупо?
— Вчера вечером получили сведения от наших шпионов. Капитан... он... — некромант замялся. Князь был единственным человеком во всём мире, перед которым робел прошедший через все муки бездны тёмный.
Бернард напряженно поддался вперед, вцепившись руками в подлокотники кресла.
— Он?
— Мне доложили, что Риан Томпсон является племянником короля дон Иэра и третьим наследником престола.
Звон разбитой пиалы пронзил пространство. На стене кабинета расползались грязные чёрные кляксы чернил, медленно очерчивая шероховатости камня. Повисла тишина.
Некромант медленно перевёл взгляд на стену, наблюдая за стекающими ручейками. В ушах всё ещё стоял звон.
Он рухнул на одно колено перед сюзереном и произнёс на одном дыхании:
— Клянусь, я принесу Вам его голову. Я лично вырежу из черепа дон Иэра новую чернильницу, а его собственная несвернувшаяся кровь станет Вашими чернилами.
Воздух в комнате стал густым, со вкусом ржавчины и кладбищенской земли. Тень за спиной Мортимера на секунду зажила своей жизнью, удлинившись и приняв форму антропоморфного чудовища, одобряюще склонившего голову.
— Довольно! — оборвал его князь. Голос был тихим, но резал, как клинок. — Последние дни я только и слышу твои обещания. Не можешь справиться с поручениями, так и скажи. Я найду того, кто сделает это за тебя. А ты отправляйся на дарованные тебе земли и займись чем-то полезным.
Мортимер вытянул беззащитную шею, словно побитый пес.
— Я ваш. Каждая капля моей крови, каждый мертвец, поднятый мной, — всё принадлежит вам. Накажите меня, заставьте страдать, заберите мою силу, но не лишайте меня вашего взгляда. Простите меня Одно ваше слово, и я сам вырву свое сердце и положу к вашим ногам, лишь бы вы знали, что я предан только вам.Князь устало махнул рукой, велев тому подняться.
— Довольно. Встань, — Бернард тяжело вздохнул, его лицо потемнело от ярости и бессилия. — Твоя преданность понадобится мне для другого. Отыщи мою дочь и верни её во дворец. Что будет с её похитителем мне плевать — сотри его в порошок. Главное — жизнь и здоровье моей девочки.
Мортимер послушно поднялся, но его мысли путались. Страх быть изгнанным так сильно ослепил некроманта, что он напрочь забыл о том, что происходило в замке во время суматохи. Пытаясь судорожно выслужиться и предложить князю самый жестокий план мести, он покорно склонил голову и озвучил то, что казалось ему гениальным:
— Мой князь Если дон Иэр замешан во всём, почему бы нам не использовать его дочь? Я вырву из её груди живое сердце, пока оно ещё бьется, и заставлю её труп танцевать для вашего величия. Я свяжу её душу такими цепями, что она станет вашей вернейшей рабыней даже за порогом смерти.
Князь резко вскинул голову. Его бровь удивлённо и грозно изогнулась, а взгляд стал опасно острым. Бернард резко встал, заставляя некроманта пятиться назад.
— Что ты сказал?.. Амира дон Иэр здесь? Во дворце?
Мортимер почувствовал, как по спине пробежал ледяной озноб, от которого перехватило дыхание. В его голове, очистившейся от рабской паники, наконец промелькнула здравая, кристально ясная и пугающая мысль: «Она здесь. Она никуда не сбегала, она всё еще во дворце, а я в своем страхе просто забыл об этом». Князь считал принцессу потерянной, а Мортимер только что выдал свое чудовищное упущение, едва не лишив Бернарда ценнейшего заложника.
Не ответив князю, он пружинисто поднялся и метнулся к едва заметному ходу за гобеленом, исчезая в узких тайных ходах, что, подобно артериям, пронизывали весь замок.
Князь же, проводив друга усталым взглядом, поднялся из кресла и подошёл к окну. Он взглянул на ясное небо, обещающее жаркий день. Произнеся пару строк молитвы за дочь, мужчина отправился в зал совета.
Через час бесплодных обсуждений воздух в зале совета был тяжёлым, словно перед грозой. Мортимер возник у входа неслышной тенью и осторожно поклонился Бернарду. Князь, не говоря ни слова, вскинул руку, обрывая гвалт голосов, и властно указал советникам на дверь.