Наследие ятудханов. Чуждый аспект
Воздух вышибло из лёгких. В ушах зазвенело. Мир качнулся.
Я с нечеловеческой силой вцепилась в него — и повалила на лёд.
Его когти впились мне в плечи сквозь одежду.
Через мгновение всё отпустило.
Я потрясла головой.
Дайне лежал подо мной, глядя снизу вверх. В глазах — изумрудные отблески. И что-то ещё. Удовлетворение? Или подтверждение ожиданий?
— Я что-то сказала? — спросила я, с трудом дыша. — У меня… провал в памяти.
— Вслух — нет, — ответил он. — Но я услышал тебя.
Холод пробрал глубже.
— Что это за мумии?
— Какие-нибудь неудачники. — Он пожал плечами.
— Это люди.
— Да.
— И давно они здесь?
— Не знаю.
— Ты был здесь раньше?
— Да.
Я посмотрела на чернеющий провал колодца.
— Я не хочу туда.
Он невесело усмехнулся.
— Минуту назад хотела.
— Кто хотел? Я?
— Ты рванула к краю, — спокойно сказал он. — С явным намерением спрыгнуть.
Кровь отлила от лица.
— Но не спрыгнула.
— Я еле удержал тебя. Если бы не ожидал этого — ты бы уже была внизу.
Я дрожала.
— Даже не знаю, благодарить тебя или убить.
Он едва заметно улыбнулся.
— Ты всё ещё здесь.
— Это ты притащил меня сюда.
— Да. И впереди — самое интересное.
— Я уже переполнена впечатлениями.
— Поверь, ты удивишься сильнее.
— Не уверена, что хочу.
Он посмотрел на меня внимательно.
— Хочешь. Просто ещё не понимаешь, зачем.
Он лежал поверх полуразвёрнутых крыльев. Хотя я отчётливо помнила, что они исчезли, когда мы побежали по тоннелю. Что бы ни произошло между тем моментом и этим — я не помнила.
Под его головой лежал мягкий ворот серой накидки. Волосы сливались с ней. Рога чёрным полукругом обрамляли лицо. Он притянул меня ближе. Изумрудный отблеск в глазах медленно гас. Из глубины колодца доносились шорохи. Через несколько часов сюда вернётся вода.
Его ладони скользнули по моей спине и опустились ниже. Я задержала дыхание.
— Пора уходить.
— Да.
Он поднялся, помогая мне встать.
Второй колодец оказался уже. Пространства почти не было. Мы шагнули вниз — крылья раскрылись, замедляя падение. Я прижалась к нему спиной, его руки обхватили меня — так было проще удержать равновесие и мягко приземлиться.
Всего таких колодцев оказалось три. С каждым мы уходили всё глубже, пока наконец не вышли в пещеру, где стены больше не были ледяными.
Я позволила ему вести. Вопросов о возвращении больше не задавала.
Пещера начиналась резко — словно кто-то провёл невидимую границу. Только что мы двигались по тоннелю, изъеденному водой, покрытому ракушками и водорослями, — и вдруг оказались среди сталактитов и сталагмитов. Вода здесь бывала редко. Каменные сосульки свисали сухими гроздьями.
Как такое возможно?
Я даже вернулась на несколько шагов назад и прошла туда-обратно через эту невидимую линию, проверяя себя. Мокро — сухо. Переход был абсолютным.
Дайне резко схватил меня за руку и увёл вперёд.
Он был встревожен.
В одной из пещер стены покрывали розетки розовых кристаллов. Они росли гроздьями, переливаясь в свете шаров. Свет шаров заставлял их искриться, но я заметила — кристаллы светятся и сами.
Пол и стены внезапно содрогнулись от глухого удара. Ещё один. Где-то далеко вода с силой обрушивалась в тоннели.
Но сюда она не проникала.
— Почему вода не попадает сюда?
— Кристаллы пропускают только живую материю. Когда вода приносит им пищу — они принимают её.
Я невольно покосилась на сверкающие гроздья.
— Плотью питаются лишь охранные кристаллы, — добавил он. — Мы их уже прошли.
— Кристалл на Ишштване… он отсюда?
— Нет. Эти — дикие.
Эта фраза мне не понравилась.
— А если… отломить кусочек? Ну… просто гипотетически.
Он повернул голову и с усмешкой смерил меня взглядом.
— Они разумны. И они слышат нас.
Свет шаров скользнул по кристаллам, и мне вдруг почудилось, что оттенок фиолетового стал глубже.
— Я просто спросила, — пробормотала я.
— Как и Зерван, эти кристаллы — носители коллективного разума… — Он внезапно замолчал, прислушиваясь к чему-то. — Постараемся выйти из зоны, пока вода не начала спадать.
Я не стала уточнять, что именно случится, если мы не успеем. По затылку уже ползло холодное предчувствие.
Кристаллов становилось всё больше. Сначала гроздья, затем сплошные наплывы, а потом вся пещера срослась в единый кристаллический массив. Мы шли внутри переливающегося фиолетового организма, в котором не было чёткой границы между стенами, потолком и полом.
Оттенки менялись — от нежного перламутра до густого тёмного аметиста. В глубине то и дело пробегали блики, похожие на медленные импульсы.
— Это не опасно? — тихо спросила я.
Дайне хмыкнул.
— Раз мы живы — значит, разрешение получено.
— Как мило.
— Тоннель заканчивается через двести метров. За барьером во впадине ждёт Ишштвана.
— А почему нельзя было подойти к кристаллам с этой стороны? Если тоннель такой короткий.
— Потому что кристаллы уничтожают всякого, кто входит отсюда. Мгновенно.
— Но ты жив.
— Мне повезло заблудиться с правильного конца, — коротко заметил он.
Коридор сужался. Теперь стены и потолок состояли сплошь из острых граней. Стоит побежать — и они рассекут плоть без усилия. Тоньше стекла. Холоднее стали. Ты не почувствуешь порезов — только потом, когда плоть станет расходиться, а кровь — медленно, лениво — выступит наружу. Красные частицы, пахнущие металлом, веером лягут на кристаллы. И они засияют ярче прежнего.
Беги. Быстрее. Смотри — твой спутник уже скрылся за поворотом. Ты одна. Перед тобой три пути. Какой выберешь?
Смерти нет. Кристаллы нежно обовьют тебя, врастая в плоть. Сделают тебя чем-то большим, чем хрупкая биологическая оболочка. Твой слабый разум перестанет сопротивляться хаосу — мы удержим его. Мы пронесём тебя через вечность. Когда погаснет Солнце. Когда исчезнет Галактика.
Я подняла руки.
Нежно-розовый вихрь облепил кожу, проступили тончайшие сосуды под прозрачной кожей. И вдруг — вспышка. Руки начали темнеть, иссыхать, сжиматься прямо на глазах.
Сиреневый вихрь ворвался через глаза, уши, ноздри — взрыв цвета, не существующего в спектре. Под ногой что-то хрустнуло.
Я посмотрела вниз.
Коричневый череп.
Осколки впились в подошву, каким-то чудом прорезав синтетическую резину. Ленты тумана обвили ноги. Мерцающие частицы носились в них, как живые. Я смахнула с глаз взметнувшуюся пыль, пытаясь разглядеть, куда ступаю.
Я была совершенно одна в пещере.
Тоннель, из которого я вышла, был одним из четырёх. Справа и слева зависли два шара-компаньона. Остальные исчезли вместе с яту.
Ощущение только что проснувшегося человека не покидало меня. Всё это время я куда-то шла. Куда делся мой спутник? Или его увели — так же, как и меня?
Я не рискнула кричать. В этом месте крик был неуместен.
Кристаллы тихо звенели, раскачиваясь в невидимом потоке. Пустота пещеры была обманчива — она была наполнена чуждой жизнью. Если я поддамся панике — это конец.
Я закрыла глаза. Развела руки.
Повернулась медленно, ощущая поток воздуха кожей. Выбрала направление, где движение было сильнее. Шла с закрытыми глазами, как прибор из плоти и нервов.
Через несколько шагов открыла глаза.
Тоннель.
Если ошибусь — кристаллы будут довольны.
Я двинулась вперёд, осторожно обходя фиолетовые гроздья, стараясь не задеть их краем ткани. Поток усиливался. Температура падала. Одежда промокла, холод вцепился в грудь.
Впереди вспыхнули световые шары.
И высокая фигура.
Дайне.
Он стоял напряжённый, губы сжаты. Оглядел меня внимательно — но не проронил ни слова.
Я шагнула ближе.
Ещё шаг.
И в следующий миг — удар о невидимый барьер.
Во лбу вспыхнула белая боль, меня отбросило назад. Я рухнула на лёд, так и не успев издать ни звука.
Сквозь гудящий туман я наблюдала, как Дайне медленно двинулся ко мне. Он выглядел как пловец, попавший не в воду, а в густеющую смолу. Каждое движение давалось ему с усилием.
Он остановился рядом и протянул руку. Я молча ухватилась за неё и поднялась. Голова после удара гудела — звуки различались как под водой.
Я вытянула свободную руку вперёд — и наткнулась на нечто невидимое.
Идеально гладкое.
Холодное.
Твёрдое, как стекло.
Дайне шагнул вперёд — и снова увяз, будто переходил границу двух разных сред. С трудом вернулся обратно.
Я же упиралась в прозрачную стену.
Слух вернулся рывком.
— Оно не выпускает меня отсюда, — прошептала я. Слёзы выступили сами.
Дайне кивнул.
Я ждала возражения. Отрицания. Решения. Чего угодно. Но он просто кивнул.
Краем глаза я заметила движение.
Розовое облако частиц отделилось от стены и поплыло ко мне.
Дайне снова пересёк вязкую грань и встал между мной и вихрем. Частицы прошли сквозь него. Он закрыл глаза и медленно выдохнул.
— Только не говори, что тебе это нравится! — сорвалось у меня.
Облако коснулось лица. Частицы вползали в глаза, в уши, в ноздри. Я попыталась смахнуть назойливый хоровод — безрезультатно.
— Ай! Убери их!
Он резко рыкнул:
— Сохраняй спокойствие.
Я произнесла очень нехорошее слово в его адрес.
Он отступил к границе — туда, где вязкость начиналась.
— Я постараюсь что-нибудь придумать. Кристаллы больше не пропускают меня к тебе.
Я опустилась на каменный выступ.
— Я промокла, замёрзла и зверски устала, — глухо сказала я. — Меня чуть не сожрали эти твари там, в пещере. Где ты был?
— Похоже, для каждого — своё испытание, — тихо произнёс он. — Любопытно.
— Очень, — процедила я.
Я смотрела на него через невидимую грань.
— Почему именно моё оказалось таким дерьмовым? Ты просто прошёл. Что я им сделала?
Он всмотрелся в меня внимательнее.
— Я надеялся, — произнёс он медленно, — но не верил, что это окажется правдой.
— О чём ты?
— Я не могу вернуться к тебе. Но ты можешь вернуться ко мне.
Я уставилась на него.
— Каким образом, чёрт побери?
Он замолчал.
И по его лицу я поняла — ни черта он не знает.
— Прекрасно, — выдохнула я. — Значит, я мумифицируюсь тут и тоже стану говорящей достопримечательностью. Может, через четыреста лет кто-нибудь заглянет на огонёк.
Розовые частицы продолжали кружить. Некоторые проходили сквозь меня — но никакого экстаза я не испытывала. Только голод, усталость и нарастающую пустоту.
Судя по моим часам, мы провели в пещерах больше шести часов. А сколько прошло снаружи — чёрт его знает.
Корабль был совсем рядом.
Я знала это.
Если бы не извилистый тоннель, я увидела бы его чешуйчатую громаду.
Он ждал. Но не меня.
И в этот момент в голове прозвучал другой голос.
Подзови облако. Коснись кристаллов позади тебя.
— Это опасно, — встрял Дайне.
Коснись кристаллов, — повторила Сапфир терпеливо. — Но не неси в себе страха. Чем чище эмоция — тем точнее переход. Иначе окажешься там, где тебе не понравится.
— И я преодолею барьер?
Да.
Я посмотрела на облако.
Попыталась представить, как оно подлетает ко мне.
Ничего не произошло.
Я сосредоточилась сильнее.
Рой дрогнул и развернулся. Частицы двинулись ко мне плотным строем, как пчелиная эскадрилья.
Я поднесла дрожащую ладонь к розовой грозди за спиной.
Всё произошло мгновенно.
Рой сорвался с места.
Он не окружил — он ударил.
Тысячи холодных игл вонзились в лицо, в глаза, в виски. В черепе что-то вспыхнуло — будто разом распахнули десятки дверей. Сознание раскололось на осколки света.
Я потеряла равновесие.
Спина ударилась о кристалл — твёрдый, ледяной.
Мир сложился внутрь себя. Темнота.
Глава 14. Ловушка времени
— Фрау… фрау…
Меня трясли за плечо. Быстрое бормотание. Затем — на ломаном английском:
— Фрау… вы слышишь? Вы больно? Глаза открыть. Нельзя спать здесь.
Я попыталась разлепить веки. Не получилось. Кто-то продолжал настойчиво тормошить меня, не прекращая говорить. Чьи-то пальцы коснулись лица. В глаза впилась режущая боль.
С третьей попытки я всё же открыла их.
Моргала, отгоняя колючие льдинки. Понадобилась целая минута, прежде чем зрение сфокусировалось. И когда мир наконец собрался в единое целое, я увидела над собой косматое лицо.
Невысокий мужчина в меховой шапке и тяжёлом тулупе стоял, склонившись надо мной. Борода покрыта инеем, брови белые от мороза. В глазах — тревога.
Что-то лохматое с разгона ударило в плечо.
— Нэ! — резко прикрикнул мужчина.
Лохматое существо фыркнуло и пристроилось рядом. Большая серая собака — почти волк. Тёплый влажный нос ткнулся мне в щёку, хвост защекотал лицо.
Увидев, что я пришла в себя, мужчина просиял. Белоснежная улыбка сверкнула внутри мохнатого капюшона.
И тут тело напомнило о себе.
Боль накрыла волной — будто я действительно упала с огромной высоты. Но хуже всего было в голове. Мозг скрипел, как старые жернова, тщетно пытаясь придать смысл происходящему. Слова ускользали. Человеческая речь казалась чужой.
Руки и ноги не слушались.
Паралич?— Мысль вспыхнула и тут же растеклась холодом.
Увидев, что я только таращусь на него и не отвечаю, мужчина нахмурился. Он подхватил меня под плечи, что-то бормоча и тяжело дыша.
Моё полубессознательное тело закинули на низкие продолговатые сани, накрытые, судя по запаху, звериной шкурой. Поверх меня легла ещё одна — густо пропахшая рыбой и собаками.
Я оказалась в тёплом меховом коконе.
Сани заскрипели.
Рывок. И мы тронулись с места.
Собачий лай и визг.
Наверное, от тряски в голове всё же прояснилось. Сначала я с облегчением подумала, что меня всё-таки не парализовало — иначе я бы не чувствовала такой адской боли.
Я попробовала пошевелить пальцем.
Получилось. Что же меня так долбануло? Проклятые кристаллы.
Значит, меня всё-таки вышвырнуло из пещеры. Только не туда, куда я хотела.
Я попыталась собрать картину. Передо мной — эскимос. Собаки. Сани. Шкуры. Значит, я всё ещё в Гренландии.
Дорога была неровной. Лёгкие сани подпрыгивали на буграх, тряслись на выщерблинах, их мотало из стороны в сторону. Несмотря на меховой кокон, в лицо мне летела ледяная крошка из-под лап собак.
То ли от тряски, то ли от шока меня в конце концов вырубило.
***
Очнулась я, когда сани уже остановились.
И, как ни странно, почувствовала себя значительно лучше.
По всем законам логики должно было быть наоборот: падение, ледяная пустыня, влажная одежда, многочасовая тряска — всё это должно было добить. Но организм подавал чёткий сигнал: всё в порядке.
Я высвободила лицо из-под шкуры и выглянула наружу.
Сани стояли неподалёку от синего деревянного домика. Рядом — чёрная Toyota с надписью Politiна боку. Подобравший меня охотник оживлённо разговаривал со светловолосым мужчиной в синей куртке.
Тот заметил, что я очнулась, подошёл ближе и заговорил на хорошем английском:
— Мэм, вам нужно в больницу. Местный охотник нашёл вас на леднике. Что с вами произошло?
Я высвободила руки из мехового кокона и попыталась сесть. Было холодно, но терпимо. Самочувствие улучшалось буквально с каждой секундой.
— Мне не нужна больница, — торопливо ответила я. — Я не больна. Просто нужно в тепло. И переодеться.
Мне помогли выбраться из саней. Тело всё ещё ныло, но уже не так мучительно, как прежде.
Я нашла взглядом привёзшего меня охотника и благодарно улыбнулась. Всё-таки он спас мне жизнь. Тот снова сверкнул белыми зубами и махнул рукой — мол, пустяки.
На синем домике тоже было написано Politi, как и на машине. Значит, добросердечный местный доставил меня прямо в полицейский участок.
Полицейский — скорее датчанин, светловолосый, спокойный, с внимательным взглядом. Он предложил мне руку, и я не стала отказываться.
Внутри синей избушки оказалось неожиданно тепло. Я почти провалилась в предложенное кресло. Через минуту передо мной уже стояла кружка горячего чая.
Комната ожидания была маленькой и уютной: кожаный диван, два кресла, столик, телевизор на стене. Больше походило на мотель, чем на участок.
Я сбросила промокшую обувь и пончо, завернулась в предложенный плед. Тепло медленно возвращало контроль над телом. Меня даже слегка сморило.
Где-то я читала о дружелюбии гренландцев.
Интересно, распространяется ли оно на людей без документов?
Мысль неприятно кольнула. Со мной не было ни паспорта, ни телефона, ни вообще ничего, что подтверждало бы моё существование.
Мне дали время прийти в себя — это было очевидно. Но отпускать просто так явно не собирались.
Через несколько минут полицейский сам вышел ко мне.
— Пройдёмте, пожалуйста.
Кабинет оказался за соседней дверью. Небольшой стол, компьютер, флаг в углу.
Он сел напротив и внимательно посмотрел на меня.
— У вас есть документы?
— Не с собой, — ответила я, стараясь говорить спокойно. Мозг лихорадочно перебирал возможные версии.
— Ваше имя?
— Армин Вильнёва.
Он кивнул и начал печатать.
— Дата рождения?
Я назвала.
— Национальность?
Я ответила.
— Вы помните свой идентификационный номер?
— Да.
Я продиктовала цифры. Он ввёл их в систему и несколько секунд молча смотрел на экран.
— Место постоянного проживания?
— Калининград. Временно живу в Дубае.
— Адрес в Дубае?
Я назвала первый пришедший в голову район. Он продолжал печатать, не комментируя.
Пауза затянулась.
— Где вы остановились в Гренландии?
Я промолчала.
Он поднял взгляд.
— У вас есть бронь отеля? Туристическая регистрация?
— Нет.
— Тогда поясните, как вы оказались на леднике в десяти километрах от Каанаака.
— Я… не помню.
Он остановил печать. Несколько секунд просто смотрел на меня — спокойно, без раздражения.
— Вы были одна?
— Да.
— Транспорт?
— Не помню.
Он вздохнул — не раздражённо, скорее устало.
— Фрау Вильнёва, вас обнаружили на открытом леднике без снаряжения, без транспорта и без документов. Это закрытая зона. Там нет туристических маршрутов.
Я опустила взгляд на свои руки.
— Я понимаю, как это звучит.
— Вы употребляли алкоголь? Медикаменты?
— Нет.
— Вас кто-то сопровождал?
— Нет.
Он снова посмотрел в экран, затем закрыл ноутбук.
— В данной ситуации мы обязаны вас задержать для установления личности и проверки обстоятельств и уведомить консульство. Это стандартная процедура.
Слово «задержать» прозвучало без угрозы, как формальность.
Я подняла на него взгляд.
— Офицер… я правда не понимаю, как туда попала. А где я сейчас?
Он чуть смягчился.
— Вы сейчас находитесь в Каанааке. Это север Гренландии. — Он развернул монитор ко мне и показал карту. — Вот здесь.
Я уставилась на крошечную точку почти у края карты.
— Простите… как вас зовут?
— Бьорн. Офицер Бьорн Йенсен.
Он встал.
— Пройдёмте. Вам нужно немного отдохнуть. И нам нужно разобраться, как вы сюда попали.
Я ожидала увидеть камеру с металлическими решётками, как в кино. Никогда раньше меня не задерживали. Однако офицер Бьорн отвёл меня в узкое продолговатое помещение — скорее служебную комнату временного содержания, чем тюрьму. Обычная дверь, небольшое окно под потолком, тахта у стены. Чисто. Пусто. Функционально.
Очевидно, подобных гостей здесь бывает немного.
— Это временная комната, — сухо пояснил он. — Вам нужно отдохнуть.
Он вышел, заперев дверь снаружи — не громко, но отчётливо.
Я села на тахту. На ней лежал сложенный шерстяной плед. В соседней крошечной нише находился санузел.
Я укрылась пледом и почти мгновенно провалилась в сон.
Когда меня снова вызвали, в кабинете пахло кофе и холодным воздухом, проникшим с улицы.
Бьорн развернул ко мне ноутбук.
— Мы установили вашу личность. Это вы?
На экране — моя фотография из базы.
— Да.
Он кивнул.
— Вы гражданка Российской Федерации. Последняя регистрация — Калининград. Однако у вас действующая рабочая резидентская виза Объединённых Арабских Эмиратов.
Он сделал паузу, внимательно наблюдая за моей реакцией.
— Вы официально трудоустроены в Дубае. Emirates ID активен. Банковский счёт подтверждён.
Я облегчённо выдохнула.
— Но, — продолжил он, — у вас отсутствует шенгенская виза. У вас нет датской визы. Нет разрешения на въезд в Гренландию.
Он слегка постучал по клавиатуре.
— Мы проверили базы авиаперевозчиков. Вы не въезжали в Гренландию ни из Дании, ни из Исландии, ни из Канады. За последние недели ваше имя нигде не фигурирует в списках пассажиров.
Он поднял на меня холодные голубые глаза.
— По данным ОАЭ, вы покинули страну двадцать шесть дней назад. Далее маршрут отсутствует.
Молчание.
— Как вы оказались на леднике в десяти километрах от Каанаака?
— Я… не помню, — сказала я тихо.
Он долго смотрел на меня.
— Понимаете, что в данной ситуации мы обязаны оформить административное задержание?
Я кивнула.
— После выяснения обстоятельств вы будете депортированы. Расходы лягут на вас. Судя по состоянию вашего счёта, вы можете их покрыть.
Он назвал сумму. Я только моргнула.
— Билеты забронированы до Копенгагена. Из Копенгагена — рейс в Дубай. Вас сопроводят до посадки.
Я почти улыбнулась.
— Всё же лучше, чем ледяные пещеры, — пробормотала я.
Он вскинул бровь.
— Простите?
— Ничего.
В комнате временного содержания я сидела на тахте и смотрела в стену.
Мой договор с Дайне — тот самый, с поправкой про месяц работы на Ишштване — истекает через пару дней.
Скоро я буду свободна от них…
Почему же эта мысль не приносит облегчения?
Нет. Сейчас нужно думать о другом.
Бледное солнце, повисшее низко над горизонтом, било прямо в окно. Свет был холодный, почти металлический. Завтра утром меня увезут. Я легла на тахту, решив притвориться, что уже ночь. Закрыла глаза. Сон накрыл быстро — тяжёлый, без сновидений.
Меня разбудила мелодичная трель будильника. Я вздрогнула и автоматически подняла руку. Наручные часы показывали шесть утра.
Я потянулась к карману пончо, висевшему на спинке стула — носовой платок, я точно помнила, был там. Пальцы нащупали что-то твёрдое. Я замерла.
Медленно вытащила руку.
Между большим и указательным пальцами лежала крошечная розовая крупинка — размером с горошину. Неровная. Колючая. Полупрозрачная.
Кристалл.
Внутри его глубины едва заметно вспыхивали искры.
Сердце ухнуло.
Откуда он в кармане? Неужели при падении отломился осколок и каким-то образом… оказался со мной?
ВЫБРОСЬ НЕМЕДЛЕННО.
НЕ СМЕЙ.
Две мысли столкнулись, как ледяные пласты.
Я поднесла крупинку ближе к глазам. Внутри неё что-то шевельнулось — не свет, а словно крошечный вихрь.
Выбросить? Куда? За окно? Чтобы кто-нибудь подобрал? Полицейский? Ребёнок? Охотник?
Смыть в туалет?
От одной этой мысли по позвоночнику прошёл холод. Будто кристалл услышал.
Я медленно выдохнула.
— Чёрт…
И сунула крупицу обратно в карман.
***
Вскоре мы отправились в аэропорт.
Банковской карты у меня по-прежнему не было. Офицер Бьорн заверил, что дорожные расходы оформят как административные издержки и впоследствии выставят счёт — с моего дубайского банковского счёта, реквизиты которого они уже получили через консульский запрос. Это звучало неприятно, но, по крайней мере, юридически безупречно.
Когда мы прибыли в аэропорт Каанаака, я невольно остановилась.
На бетонной полосе стояли два крошечных ярко-красных самолёта с надписью Air Greenland на борту. Чуть поодаль — такого же цвета вертолёт. Само здание аэропорта представляло собой синий ангар с низким фасадом и ветровыми мешками по краям полосы.
Мой сопровождающий — широкоплечий, коренастый инуит с чёрными волосами — молча проводил меня к самолёту и проследил, чтобы я заняла место. Он представился Оле Хансеном.
По документам он летел тем же маршрутом — до Копенгагена. Неофициально — приглядывал за мной.
В салоне было всего несколько пассажиров. Я устроилась у иллюминатора. Береговая линия тянулась изломанной чёрной нитью, между островками медленно дрейфовали айсберги.
В кармане кольнуло.
Я едва заметно вздрогнула. Кристалл.
Если бы можно было просто открыть окно и выбросить его в море… Но иллюминаторы в турбовинтовых самолётах не открываются. Да и даже если бы открывались — я сомневалась, что это помогло бы.