Наследие ятудханов. Чуждый аспект
Я остро чувствовала его напряжение — будто последний обмен снял между нами какую-то невидимую преграду.
Его дыхание сбивалось. Движения утрачивали прежнюю уверенность, и от сознания, что даже Дайне способен потерять самообладание, у меня кружилась голова.
А внутри поднималось другое: тёмное, вязкое желание, не имеющее названия. Оно росло из глубины, из солнечного сплетения, расползалось по телу, превращая каждое прикосновение во всплеск.
Я уже не могла понять, что именно меня так притягивает — он сам или это странное ощущение, будто между нами открылось что-то ещё.
Где-то на грани восприятия мелькнула странная мысль: тепло уходило быстрее, чем возвращалось.
Поначалу я даже не поняла, что меня насторожило.
Но вместе с наслаждением внутри разрасталась пустота.
Я попыталась оттолкнуть его, но руки почти не слушались. Дайне замер, словно прислушиваясь к чему-то, недоступному мне, и резко отстранился.
Он сел на край кровати. Изумрудное свечение в глазах медленно угасало.
Я смотрела на него мутным взглядом. Возбуждение отступало, оставляя после себя непривычную опустошённость.
— Ты инкуб, — тихо произнесла я.
— Ятудхан.
Я фыркнула.
— Велика разница.
Я попыталась сесть. Голова закружилась, и пришлось переждать, пока комната перестанет покачиваться.
Дайне протянул руку, но так и не прикоснулся.
— Ты нарочно это сделал?
— Нет. Это не было запланировано.
Я подобрала рубашку и осторожно сползла с кровати.
— Не ожидала я такого.
— С людьми всё сложно.
Я остановилась и внимательно глянула на него. Он отвернулся.
— Получается, обычный секс невозможен?
— Проблема в тебе.
— Так это я виновата? — От возмущения у меня перехватило дыхание. — Кто тут инкуб…
— Нам нужно к Зервану, — перебил меня Дайне, поднимаясь на ноги.
— Только дай мне одеться.
Дайне кивнул и направился к выходу, но задержался у двери.
Я невольно подняла глаза.
Несколько мгновений мы смотрели друг на друга. Потом он ушёл.
Я достала чистую одежду. Пальцы плохо слушались, и с пуговицами пришлось повозиться.
Я сама спровоцировала близость. Но он мог хотя бы предупредить.
Ну и дела.
* * *
Коридор оборвался тупиком.
Я остановилась перед глухой стеной. Привыкнуть к тому, что Ишштвана сама решает, где будут двери, я до сих пор не могла.
— Локус, это здесь?
— Да, Армин.
Переборка бесшумно втянулась в морщинистую стену.
Фиолетовый свет резанул глаза.
Я шагнула внутрь.
В центре просторного зала возвышалась ступенчатая конструкция из того же серо-коричневого материала, что и весь корабль. На её вершине покоилась сфера — около метра в диаметре, может, чуть меньше. Она дрожала, как мыльный пузырь, внутри которого плавал почти чёрный кристалл, пронизанный розовыми прожилками.
Именно он заливал пространство тревожным пульсирующим светом.
В глубине минерала медленно свивались завитки фиолетового тумана.
Я остановилась, не в силах оторвать от него взгляд.
Странное дело. После всех предупреждений Дайне я ожидала увидеть нечто громадное, пугающее. А передо мной находился красивый камень, заключённый в прозрачный пузырь.
И всё же подойти ближе не решалась.
— Ты пришла.
Я обернулась.
Дайне стоял у входа. Высокая фигура, облачённая в белое, словно впитывала фиолетовый свет. Изумруд в глазах горел ярче обычного. Пластины изогнутых рогов отсвечивали багровым.
— Как договаривались, — ответила я.
Он приблизился, остановившись рядом.
— Это Зерван?
— Его носитель.
Я снова посмотрела на кристалл.
— А сам он где?
— Здесь.
— Внутри?
— Не совсем.
Я сделала ещё несколько шагов.
Кристалл в сфере изменил частоту пульсаций. Розовые прожилки стали глубже, темнее, как кровь под кожей.
Я почувствовала чужое внимание. Холодное.
— Он меня видит?
— Уже давно.
Я внимательно вгляделась в кристалл.
— Значит, всё это время ты подглядывал за мной, — прошептала я.
Дайне за моей спиной хмыкнул.
Кристалл вспыхнул ярче.
Я замолчала.
Дайне подошёл сбоку и протянул руку в сторону сферы.
— Подойди.
— Что мне делать?
— Коснуться оболочки. Если Зерван допустит контакт, ты это почувствуешь.
Я поднялась на ступени.
Вблизи сфера казалась ещё менее вещественной. Поверхность едва заметно колебалась, словно тонкая плёнка воды, удерживаемая невидимой силой.
Я осторожно протянула ладонь.
Под пальцами возникло упругое сопротивление, которое почти сразу исчезло. Поверхность мягко прогнулась, обтекая ладонь. Пальцы коснулись острой грани кристалла — и прилипли. Это было… поле. Оно подстраивалось под форму моей руки, считывая её медленно, послойно.
— Я слышу его… Он хочет тебя, — удивлённо промолвила я.
Дайне сделал шаг. Его большая ладонь легла поверх моей.
В глубине кристалла вспыхнули розовые прожилки. Сначала медленно, затем всё быстрее, словно кто-то прокручивал невидимую катушку.
Чёрная поверхность начала дробиться на геометрические пласты, уходящие внутрь под невозможными углами.
Я почувствовала напряжение Дайне. Короткое, резкое. Потом его пальцы немного расслабились.
А меня втянуло куда-то сквозь собственную руку.
Я ощутила Ишштвану.
Не как помещение или корабль. Как огромный живой организм.
Коридоры — сосуды. Локус — сеть, связывающая части. Тепло, движение, бесконечное переплетение внутренних путей.
И где-то в этой сложной, изменчивой структуре — другое присутствие.
Зерван.
Он был связан с Ишштваной, но не растворялся в ней.
Я вдруг поняла, что смотрю не на него, а словно его глазами.
Хотя у него вообще могло не быть глаз.
В висках возник тонкий звон.
Через кости прошла вибрация. На мгновение я перестала ощущать собственное тело.
Мир отдалился. Среди необъятной, непостижимо сложной структуры мерцал крошечный узел.
Я.
Сравнение было… нелестным.
И тут я заметила внутри своего узла тонкую изумрудную нить. Чужую, но так изящно вплетённую в мерцающую сердцевину, что я не сразу её различила.
Цвет показался знакомым.
Но прежде чем я успела разобраться, изображение дрогнуло и рассыпалось.
Меня швырнуло обратно в собственное тело.
Я пошатнулась. Дайне подхватил меня за талию.
Кристалл под пальцами снова стал холодным и неподвижным.
Я отдёрнула руку.
— Ну и знакомство, — пробормотала я.
— Что ты увидела?
— Себя. Глазами Зервана.
Я помедлила, вспомнив изумрудную нить.
— И кое-что ещё.
Дайне вопросительно посмотрел на меня.
— Потом расскажу.
Я спустилась со ступеней и оглянулась.
Кристалл выглядел совершенно безобидным.
Но теперь я знала: это обманчивое впечатление.
Переборка закрылась за нами.
Некоторое время мы шли молча.
— Значит, это и есть Зерван? — спросила я наконец. — Разум, заключённый в кристалле?
— Я вырастил для него носитель. Сам Зерван гораздо сложнее.
— И что он делает на Ишштване?
— Помогает ей преодолевать границы пространств.
Я вспомнила собственное отражение — крошечный узел в необъятной структуре.
— А я ему зачем?
Дайне посмотрел на меня.
— Полагаю, ты его заинтересовала.
Я недоверчиво покосилась на него. После всего случившегося трудно было поверить, что он сказал мне всё.
— И что теперь?
— У нас есть дело на поверхности.
Я уже собиралась продолжить расспросы, когда почувствовала странное движение.
Не под ногами — глубже. Словно где-то в недрах Ишштваны медленно сократилась огромная мышца. По стенам прошла едва уловимая дрожь, и я неожиданно ощутила её не только кожей, но и всем телом.
Дайне шёл рядом, полуотвернувшись. Казалось, он прислушивался к чему-то, недоступному обычному слуху.
А я впервые понимала, к чему именно.
Впереди разошлась переборка.
Мы вошли в Звёздный зал.
Вдоль стен темнели знакомые саркофаги.
Я присела на крышку одного из них. Холодная поверхность отозвалась глухой вибрацией.
Дайне остался стоять посреди помещения и, полуотвернувшись, созерцал звёздное небо за прозрачным куполом.
Я тайком разглядывала его.
После встречи с Зерваном многое предстало в ином свете. Дайне оказался не так уж всемогущ. И уж точно не единственным разумом на этом корабле.
Сумеет ли он защитить меня, если что-то пойдёт не так? Захочет ли?
Меня пронзило ощущение собственной хрупкости. Это чувство мне не понравилось.
Дайне едва заметно пошевелил скрещёнными за спиной длинными пальцами. Когти тускло блеснули.
Ишштвана напряглась. Звёздная полусфера над нами резко накренилась — и исчезла. Купол налился глубоким кобальтовым цветом, затем почернел.
— Что происходит?
— Мы снижаемся.
В следующий миг пол под нами стал прозрачным. Не исчез — просто перестал быть видимым.
Я вцепилась в гладкую крышку саркофага. Под ногами раскрылась бездна. Саркофаг висел в пустоте, словно ковчег, оторванный от мира.
— Ты издеваешься… — прошептала я.
Дайне стоял спокойно, расставив ноги над этой бездной, будто ничего особенного не происходило.
Сначала показалась тёмная водная гладь, затянутая туманом. Затем — извилистая береговая линия. Рельеф сменялся с такой скоростью, что сознание не успевало за глазами.
Под нами возник изломанный ландшафт, присыпанный белёсой крошкой. Чёрные ущелья вгрызались в высокие берега. На мгновение сквозь купол пробился луч солнца — всё вспыхнуло и тут же снова померкло.
Пейзаж сменился белой пустыней.
Ишштвана замедлилась и замерла над серо-белым плато.
Прямо под нами блеснула сапфировая точка.
Внезапный рывок вниз заставил меня крепче ухватиться за саркофаг.
Перспектива схлопнулась, как карта.
Свет исчез.
Всё погрузилось во мрак.
— Где мы? — тихо спросила я.
— Гренландия. Температура за бортом минус один градус по Цельсию, — сообщил Локус своим мягким голосом.
— Мы правда выйдем наружу?
— Да, Армин. Рекомендую одеться теплее. Предполагается длительное пребывание при отрицательной температуре.
Я повернулась к Дайне.
— И куда именно мы собрались?
— Совершим прогулку.
— Надеюсь, не экскурсию по ледникам?
— Скорее наоборот. Под ледник.
Ну конечно.
К счастью, у меня была накидка из верблюжьей шерсти с капюшоном. До сих пор удивляюсь, зачем я вообще её прихватила — собиралась ведь на юг.
Пришлось надеть всё, что нашлось в багаже, слой за слоем. На ноги — шнурованные горные ботинки.
Когда я вышла в коридор, Дайне уже ждал.
Он молча оглядел меня с головы до ног и протянул руку.
— Что не так? — Я нахмурилась. — Ты же сказал, что идём не на ледник.
Впрочем, сам Дайне тоже утеплился. Теперь на нём была длинная тёплая накидка мышастого цвета, в тон волосам, а на ногах — грубые кожаные ботинки.
Я присмотрелась.
Danner.
Я медленно подняла взгляд к его лицу.
Дайне усмехнулся.
— Что?
— Ничего. Просто не ожидала увидеть на тебе тактические ботинки.
— Они удобные.
С этим было трудно спорить.
Я вложила ладонь в его протянутую руку. Он крепко сжал мои пальцы.
Мы подошли к ступеням, парящим в воздухе и уходящим вниз — в арктическую пустыню.
Глава 13. Подо льдами Гренландии
Держась за руки, словно влюблённая парочка, мы спустились на хрустящий наст.
Если быть честной, ни один из нас не имел права находиться здесь. Я сильно сомневалась, что Дайне озаботился оформлением визы в Гренландию.
Я скосила глаза на спутника. Яту выглядел совершенно непринуждённо — будто вышел на вечернюю прогулку. Меня до сих пор поражало, что наш корабль никто не замечает.
А что, если я потеряюсь? Или если он решит меня оставить? Просто уйдёт — и всё.
Даже если предположить, что я каким-то чудом выживу среди льдов, меня арестуют как нелегального иммигранта. И что я скажу? Что прилетела на НЛО?
Я обернулась.
Ишштвана возвышалась за спиной чешуйчатой, приплюснутой громадой на фоне серых ледяных гребней. Но пейзаж не был однотонным: мы приземлились у круглого озера удивительной сапфировой синевы. В гладкой воде отражалось бледно-жёлтое солнце.
Меня внезапно пробрал смех. Если кто-нибудь увидит нас со стороны, что подумает? Что персонаж компьютерной игры сбежал в реальность? Рога, выступающие из тёмных волос, были заметны даже издалека.
Я хихикнула.
Дайне бросил на меня косой взгляд, но ничего не сказал.
Мы подошли ближе — и я поняла: «озеро» было не вполне озером. На самом деле это была гигантская вертикальная шахта, пробитая в ледяном панцире. Стенки отвесно уходили вниз, в чёрную бездну. В неё свободно поместилась бы Ишштвана — целиком.
Дайне по-прежнему держал меня за руку. Я не протестовала. Ледяное безмолвие окружало нас: ни ветра, ни звука.
И вдруг мне показалось, что в глубине мелькнула тень.
Я выпустила его руку и шагнула ближе к краю, остановившись в полуметре от ноздреватого, изъеденного солнцем льда.
Да.
Внутри что-то было.
Огромная клиновидная масса двигалась в тёмной воде — медленно, с ленивой уверенностью хищника.
И вдруг вода забурлила.
Пузырьки воздуха ринулись вверх. Один за другим всплывали обломки льда — от мелких до крупных глыб. Вода закрутилась воронкой, и уровень её начал стремительно понижаться.
— Вау…
Поднялся ветер. Он сорвал снежную пыль с поверхности и швырнул её в лицо. В освобождённые недра со свистом втягивался воздух, рождая ледяные вихри.
Я попятилась и уткнулась спиной в тёплую фигуру Дайне.
Где-то глубоко внизу громко забулькало, затем раздался глухой рокот — и всё стихло.
Шахта опустела.
Я перевела взгляд на Дайне.
— И что теперь?
— Теперь мы спустимся туда, — спокойно ответил он, не отрывая взгляда от колодца.
— Да ну. Ты серьёзно? И как, интересно?
— На крыльях.
За его спиной уплотнилась тень.
Клянусь, секунду назад её там не было.
Тень разрослась, вытянулась — и из неё проступили очертания. Ещё миг — и из спины Дайне развернулись четыре огромных чёрных крыла.
Кожистые перепонки, пересечённые тонкими прожилками, туго натянулись. Он пошевелил ими — медленно, разминая, проверяя поток воздуха.
Я, вероятно, выглядела крайне глупо.
— Это… иллюзия? — наконец выдавила я.
— Когда крыльев нет — иллюзия, — произнёс он, щурясь на блеклое солнце.
Я обошла его по кругу. Крылья возвышались над нами, заслоняя небо. Они казались одновременно плотными и туманными: ветер будто сдувал с них черноту, размывая края, и невозможно было понять их точный размер.
Я заметила в одежде прорези, аккуратно разошедшиеся по линии лопаток.
Значит, не фокус.
Он терпеливо ждал.
— Ты шутишь?
— Нет. — Он повернул ко мне голову. — Иди ко мне.
Я с недоверчивой улыбкой медленно двинулась к нему. Он сделал шаг, и мы встретились у самого края звенящей водными каскадами пропасти.
Дайне обхватил меня за талию. Мне пришлось приподняться на цыпочки. Наши лица почти соприкоснулись — я успела подумать, что он собирается поцеловать меня, — но вместо этого он крепко прижал меня к себе…
…и шагнул вперёд.
Мой вопль прорезал арктическую тишину и многократно отразился от влажных ледяных стен колодца, по которому мы уже скользили вниз.
Я вцепилась в его накидку, слушая, как затухает эхо. Вообще-то мне не свойственно визжать. Но это было слишком неожиданно.
Падение оказалось плавным — почти медленным. Он контролировал спуск: я чувствовала это по ровному напряжению его тела.
Я обхватила его крепче — через толстую ткань это оказалось непросто. Он и без того держал меня железной хваткой. Я рискнула взглянуть вниз — в чёрную глубину, куда мы планировали под огромным куполом раскрытых крыльев. Они расправились над нами, как тёмный шатёр.
Нервы не выдержали. Совершенно неприлично я закинула ноги ему на бёдра, фиксируя себя. Пусть думает что угодно. Падать одной мне не хотелось.
Светлый круг наверху медленно сжимался. Становилось темнее.
Рядом вспыхнули шары-компаньоны. Один ушёл ниже, освещая путь на десятки метров вперёд. Лёд вокруг засиял — прозрачный, древний, иссечённый пузырьками времени. Тысячелетний ледник сверкал как бриллиант.
Странно, но холоднее не становилось. Напротив — под задравшейся одеждой поясницы коснулось тёплое дыхание воздуха.
И неожиданно… мне стало нравиться это бесконечное скольжение вниз.
Закончилось всё резко.
Снизу проступило серое дно — и лишь через мгновение я поняла, что это не камень: это лёд. Твёрдый, матовый, исчерченный трещинами.
— Держись, — тихо сказал он.
Я не успела ответить.
Крылья резко изменили угол. Воздух под ними взревел, сжимаясь. Тело дёрнуло вверх — инерция попыталась сорвать меня с его рук.
Я вцепилась в него изо всех сил.
Лёд под нами отозвался тяжёлым низким гулом, будто в глубине кто-то ударил в гигантский барабан. Волна вибрации прошла по ногам, по позвоночнику, по зубам.
На мгновение я перестала различать, где звук, а где собственное сердце.
Крылья раскрылись шире, гася остаточную скорость, и медленно сложились за его спиной.
Он всё ещё держал меня на руках.
Мои ноги не касались льда. Я висела, вцепившись в него, стиснув ногами его бёдра. Дыхание сбилось. В ушах звенело.
— Мы приземлились.
— Я заметила, — прохрипела я, не двигаясь.
Он аккуратно опустил меня на лёд.
Под подошвами ботинок хрустнуло — звук разошёлся эхом по цилиндрическому пространству.
Мы стояли на дне ледяного колодца.
Свет сверху казался далёким и холодным — крошечный круг неба, затянутый дымкой. Шары-компаньоны зависли вокруг нас, освещая пространство мягким голубоватым сиянием.
Я прислушалась.
Подо льдом шёл глухой ритм. Не звук — скорее вибрация. Слишком размеренная для случайного сдвига пластов.
— Ты это чувствуешь? — тихо спросила я.
— Да, — ответил Дайне. — Поэтому нам и нужно внутрь.
— А как мы будем выбираться отсюда?
— Пройдём пещеры насквозь.
Это прозвучало так, будто речь шла о прогулке в парке.
* * *
Где-то с журчанием стекала и звонко капала вода. Каждый звук усиливался многократно.
По дну скважины змеились трещины, уходя ещё глубже — в чёрную ледяную пустоту. Неподалёку зияла расщелина шириной с метр: провалишься — и никакие крылья уже не помогут.
И было скользко. Неровный, мокрый лёд, бугры, лунки с водой. Потоки стекали со стен и сливались в тёмные щели под ногами.
С колотящимся сердцем я сделала пару шагов к смутно поблёскивающей стене. Один из шаров вырвался вперёд, освещая путь. Дайне уже стоял у круглого отверстия бокового тоннеля.
Я бочком обошла узкую трещину и вдохнула с облегчением, когда наконец добралась до него.
— В жизни мне не было так скользко, — пробормотала я, цепляясь за его руку.
Один из шаров подплыл ближе, осветив чёрный зев тоннеля. Лёд искрился, преломляя свет в прозрачной толще.
— А если вода вернётся?
Я оглянулась на влажные стены.
— Вернётся, — коротко сказал он, не оборачиваясь. — Но не сразу.
— «Не сразу» — это сколько?
— Примерно шесть часов.
И он двинулся вперёд — слишком быстро для мокрого коридора. Я поспешила за ним, то и дело поскальзываясь, ловя равновесие на грани падения.
Тоннель сначала плавно поднимался, потом внезапно нырнул вниз. Мы скользили всё глубже — и воздух менялся: становился суше, плотнее, холоднее. В свете шаров лёд сиял всеми оттенками синего и серебра. Я вдруг подумала: этому льду тысячи лет. Он помнит эпохи, о которых люди только спорят в учебниках.
Но времени на созерцание не было.
Стены сужались, приходилось протискиваться боком. От дыхания поднимался пар. Температура падала — влага подмёрзла, поверхность стала твёрже.
Дайне ускорился.
Не просто ускорился — будто чувствовал что-то впереди.
— Не могу больше, — выдохнула я, задыхаясь.
Он не ответил.
Я споткнулась о ледяной нарост и растянулась на полу. Воздух вышибло из лёгких. Поднявшись, я прислонилась к стене, пытаясь восстановить дыхание.
Когда подняла глаза — он уже стоял передо мной.
Глаза его светились ярче прежнего. Не изумрудом нападения — тревогой.
Он резко схватил меня за руку.
— Нам нужно быстрее.
— Ты обезумел? — крикнула я, спотыкаясь следом. — Какого чёрта происходит?!
Он наконец обернулся.
И в этот момент лёд под ногами едва ощутимо дрогнул.
Гул — тот самый, что я слышала внизу, — теперь шёл впереди.
— Он просыпается, — тихо сказал Дайне.
От неожиданности я отпрянула. В колышущемся свете шаров его силуэт выглядел зловеще-прекрасным. Дыхание вырывалось клубами пара. Рога искрились инеем, став серебристыми. Волосы, борода, даже ткань накидки были усыпаны крошечными кристалликами льда.
Я, должно быть, выглядела не лучше.
Он схватил меня за плечи и, не говоря ни слова, подвёл к ледяной стене. Один из шаров послушно подплыл ближе. Его свет пронзил прозрачную толщу.
Сначала я увидела тёмные переплетения — будто сучья с листьями, вмурованные в лёд.
Я моргнула.
И сердце заледенело.
Это были тела.
Три мумии, изогнутые в неестественных позах. Провалы глазниц чернели в высохших лицах. Кожа натянута, как пергамент. Руки скрючены — будто в последней попытке оттолкнуть что-то невидимое.
В этот момент пол снова задрожал. По тоннелю прокатился глухой рокот — ближе, чем раньше.
— Поторопимся, — сказал Дайне, дав мне насладиться зрелищем ровно столько времени, сколько нужно, чтобы я поняла, где мы.
— Вода ушла на нижние уровни. Но она вернётся.
Он посмотрел на меня так, словно выбирал формулировку.
— Здесь время течёт иначе.
И где-то я это уже слышала.
— Тогда зачем говорить про шесть часов? — пробормотала я. — Ты достаточно меня напугал. Я спешу.
Я шла и всё равно оглянулась. Издалека казалось, будто одна из мумий тянет ко мне руки. Или это трещины в льду и игра света.
С трудом я отвела взгляд.
И тогда услышала.
Тихий, шуршащий шёпот. Не словами — ощущением слов. Он прошёл сквозь меня, как холодный ветер через трещину. Я не разобрала ни звука — но почему-то знала: обращались ко мне.
Я не сказала об этом Дайне.
Мы шли дальше, пока тоннель не расширился, выводя в просторную пещеру. В центре зиял новый провал — колодец, уходящий ещё ниже.
Из глубины поднимался ощутимо более тёплый воздух. Стены и пол блестели влагой.
Мне не хотелось садиться на мокрый лёд, но Дайне щёлкнул пальцами над лужицей — и вода мгновенно схватилась прозрачной коркой. Он опустился на лёд и потянул меня за руку.
Я оказалась у него на коленях.
Невольно обняла его за плечи. От него шло ровное, живое тепло. Контраст с ледяной тишиной был почти болезненным.
Дайне приблизил лицо, обдал меня тёплым дыханием. Глаза его светились спокойным жёлтым светом.
— Если спустимся ниже, мы не успеем вернуться до затопления, — сказала я тихо.
— Не думай о возвращении, — ответил он. — Выход с другой стороны.
— Ты можешь лететь только вниз? — спросила я. — В обратном направлении крылья не работают?
Он укоризненно посмотрел на меня.
— Я использую физику этой планеты, а не магию, — произнёс он. — Нет, не работают. Но я намерен решить эту проблему. Для того мы и здесь.
— А я думала, ты владеешь магией во всех направлениях, — криво усмехнулась я. — И что же мы ищем?
— Ещё не знаю. Возможно… это знаешь ты.
— Я?
По спине пробежал холод.
— Ты слышишь? Шёпот…
Я кинула взгляд в сторону тоннеля, откуда мы пришли.
— Эти мумии… в ледяной стене… Они разговаривают со мной.
Слова вырывались сами.
— У меня в голове… — Я коснулась виска. — Стена будто вибрирует. Я не хотела говорить тебе. Но шёпот становится громче…
Я не могла оторвать взгляда от черноты тоннеля.
Он не вскочил. Не назвал меня сумасшедшей.
Наоборот — в его лице отразился живой интерес.
— Говори. Что ты слышишь?
— Не понимаю… Они шепчут… такими сухими, пергаментными голосами…
Я замолчала, поражённая собственными словами.
— Ай… — Я схватилась за голову. — Кажется… я понимаю их…
Паника подступила к горлу.
Голоса усилились. Дребезжащие, ломкие. На незнакомом языке — но ритм… ритм был знаком.
— Нет! — выдохнула я. — Не понимаю! Они… они будто требуют, чтобы я поняла!
Я вцепилась в накидку Дайне.
— Они что-то сделали со мной…
— Вряд ли мертвецы могут что-то сделать, — заметил он. — Возможно…
Ледяная стрела вонзилась между лопаток.