Красные яблоки
Ярассмеялся. Вера улыбнулась. Губы Кирилла тоже дёрнулись в намёке на улыбку,которая почти сразу растаяла – друг посмотрел на часы.
–Извините, мне нужно идти.
Кириллпотянулся за портфелем, вынудив меня склониться над столом.
– Апопросить передать?
Мартазадала свой вопрос одновременно со мной:
–Ты поедешь в офис?
О планахКирилла говорили его одежда и портфель. Вопрос Марты не имел смысла, потому чтоона знала ответ. Марта не знала о планах Кирилла до встречи с ним. Это мне не понравилось.Когда супруг не говорит тебе, что собирается провести на работе половинувыходного дня, – это ещё мелочь или уже нет?
Кириллответил мне:
–Зачем? У меня длинные руки.
–Подвезёшь меня? – по-прежнему благодушным тоном спросила Марта, будто её непроигнорировали только что.
–До дома? – уточнил Кирилл. Таким же голосом он мог бы поинтересоваться у Марты,в своём ли она уме, раз предложила сделать ему крюк.
–До галереи! – рассмеялась Марта.
Япосмотрел на Веру. Она пила чай мелкими глотками и украдкой искала что-то втелефоне. Я бы поверил в её безразличие, если бы не два обстоятельства.Во-первых, она откликнулась на просьбу Марты. Во-вторых, в течение часаприлагала усилия по спасению обеда. Так почему бы ей не сделать вид, что подприкрытием чая она увлечена телефоном, а семейная сцена разворачиваетсянезаметно для неё?
–Возьми такси, – предложил Кирилл Марте.
– Длинныене только руки, но и язык, – не сдержался я.
Я,действительно, не хотел, чтобы кто-то услышал мои слова. Музыка вполне могла быскрыть их, но они попали точно в паузу между треками.
Верасделала очередной глоток, как мне показалось, не проглотив предыдущую порциючая. Марта, сияя неестественно яркой улыбкой, встала. Кирилл правой рукойвцепился в ручку портфеля, а левой – в свой платок. Я не исключал, что вместоплатка он с удовольствием вцепился бы в мою шею.
Мнеоставалось только улыбнуться.
Витоге Кирилл решил сделать вид, будто ничего не понял:
–До машины идти двадцать минут.
Мартаподхватила своего чудака под локоть, вынуждая подняться.
–Посмотри на часы, – мягко сказала она. – Обеденные пробки в разгаре. Мнепридётся двадцать минут ждать машину. Я лучше с тобой прогуляюсь. – Марта взмахнуларукой на прощание. – Всем спасибо за встречу!
Вераразвернулась к паре всем корпусом, едва не облив себя чаем, и кивнула. Я,следуя недавней привычке, вздохнул, проглотил ругательства и снова улыбнулся. Кириллограничился кивком. Марта обхватила его запястье и потащила к выходу активнее,шепча что-то на ходу. Кирилл перестал сопротивляться, подстроился под шагМарты, снова посмотрел на часы и что-то ответил, но я не разобрал слов.
Выключивулыбку, я повернулся к Вере. Её полные губы, уже без помады, обхватили крайогромной чашки, наверное, в сотый раз, и курносый носик буквально утонул в ней.Карие глаза скрылись за чёрными ресницами.
–Как чай?
–Зелёный, – ответила Вера, поставила чашку на блюдце и несколько раз сжала иразжала пальцы. Видимо, они затекли, что было неудивительно – такого монстра тяжелодолго держать на весу.
– Япочему-то думал, вы разбираетесь в чае.
Вераоткинулась на спинку дивана и скрестила руки на груди.
–Он был горячий, – добавила она.
Яусмехнулся. «Он был горячий» могло означать как «Я ничего не могу сказать овкусе чая из-за неприемлемой температуры», так и попытку уйти от ответа.Примерно в такой манере все и общались за обедом.
– Уних проблемы, – сказала Вера.
– Ая думал, проблемы у меня, – улыбнулся я.
Вераприщурилась.
–Вы не похожи на человека, которому нужна помощь в решении его проблем.
Яне собирался спорить.
– Авы не похожи на человека, который согласиться участвовать в фарсе, – парировал яи получил согласный кивок в ответ. – Так как же Марта вас уговорила?
Верапосмотрела в чашку с по-прежнему недопитым чаем, что косвенно подтвердило моидогадки о проявленной тактичности в отношении моих друзей.
–Это же… Марта.
ОтветВеры, дословно повторявший мою любимую присказку, заставил в очередной развспомнить о совпадениях. Если бы я не был материалистом до мозга костей, тоуверовал бы, что передо мной действительно сидит моя последняя надежда, ибо все«знаки» на это указывали.
Во-первых,я не любил жёлтый цвет, но почему-то выбрал именно этот столик.
Во-вторых,Вера дважды угадала с едой. Я ненавидел ананасы так же сильно, как любил трескус картофелем. Когда я и Кирилл делали заказ для дам, друг на автомате назваллюбимое блюдо Марты, а я – своё. Мне показалось неуместным заказать себе то же,что и Вере, или повторить для неё заказ Марты, поэтому я замешкался с выбором.
В-третьих,треклятый пиджак. Я захотел избавиться от него, едва сел на диван. Эту проблемурешила Вера. Устроившись возле окна, она посмотрела в потолок, на решёткусистемы климат-контроля, поискала взглядом нашу официантку, но та была занятадругими клиентами и наверняка ещё не отошла от недавней сцены с выбором блюда. Ябез раздумий предложил Вере ненавистную тряпку. У меня даже не мелькнула мысль,что я мог получить отказ. Я его и не получил.
К«в-четвертых» можно было бы отнести схожие вкусы в одежде. Не то чтобы я былфанатом моды, но мой гардероб, пусть и бюджетный, соответствовал высокимстандартам друга. Переехав в большой город, я поначалу не задумывался, чтоносил, – мне и без того было, чем занять голову. Однако со временем я попал подвлияние Кирилла, почти маниакально следившего за своим внешним видом. Сейчас яс уверенностью мог сказать, что мой пиджак, серый в чёрную клетку, сочетался сюбкой Веры, тоже серой, но в белую полоску. Кожаные нашивки на его локтяхгармонировали с кожаными лоферами и рюкзаком Веры. Очевидно, она, как и я,любила белые футболки, поскольку на ней была надета такая. А ещё Вера, как и я,предпочитала чёрные круглые очки в серебристой оправе.
Впрочем,похожую одежду я бы отнёс не к категории «знаков», а к розовым мечтам некоторыхпарочек об идеальной влюблённости.
Веравопросительно подняла брови, озадаченная долгой паузой в разговоре. Я покачалголовой, отпил вина и вернулся к совпадениям. Они не имели ничего общего с ведьмовствоми прочей чертовщиной, а относились к особенности психики: внимание привлекаетто, о чём думаешь.
–Кирилл назвал вас ведьмой. Марта – светлым и позитивным человеком.
– Авас Марта назвала другом, – произнесла Вера равнодушно и почесала правую руку. Язаметил бежевый пластырь под локтевым сгибом.
Больза грудиной появилась как всегда внезапно. Я на автомате улыбнулся, гадая,грустной вышла улыбка или пустой, как это часто бывало у Кирилла в последнеевремя. Вместо того, чтобы вошедшим в привычку движением помассировать грудь, ясделал ещё один глоток вина. Не хотел пугать Веру, да и массаж облегчения неприносил.
–Мне нужен врач, – сказал я.
Вераравнодушно кивнула и произнесла избитую фразу:
–Все болезни от нервов.
Еёреакция и удивила, и восхитила. Я привык, что люди чаще всего изображалиприличествующие ситуации чувства. Откровенность вместо желания произвестинужное впечатление – такое я встречал редко, но всё равно не удержался отшпильки:
–Многие так говорят.
–Может ли ошибаться большинство? – спокойно парировала Вера, склонив голову кправому плечу.
Подеё взглядом я внутренне напрягся, почувствовав себя занятным объектом дляисследования, повстречавшемся вивисектору. Взмах длинных чёрных ресниц, инаваждение исчезло – карие глаза перестали пугать, а лёгкая улыбка пригласила кпродолжению диалога.
–Следующий на очереди невролог, – сказал я.
–Тогда удачи с ним! – искренне пожелала Вера и отсалютовала мне чашкой с чаем. Яподдержал её своим бокалом, в котором ещё осталось немного вина.
Завибрироваличасы. На экране высветились код и адрес. От изумления я не удержал язык зазубами:
–Не моя же смена.
–Что-то случилось? – спросила Вера, всё ещё прижимая рукой карман пиджака, вкотором лежал мой телефон, хоть он уже и не вибрировал.
– Вызываютна работу, – ответил я, просматривая второе сообщение, от Сергея.
Вераухватилась за лацканы пиджака, начавшего сползать с её плеч.
– Пожалуй,мне тоже пора. Попросим счёт? – Она окинула взглядом зал в поисках официантки.
–Марта заплатила, – сказал я.
Веравопросительно посмотрела на меня.
–Эта встреча была её идеей, – объяснил я.
***
Теперьпиджак пах иначе. К древесным нотам моего парфюма добавились ещё две: зелёноеяблоко и скошенная трава. Сочетание получилось гармоничным и приятным, но ярешил оставить свои впечатления при себе. Нет, я не думал, что Вера неправильноменя поймёт. Но какой смысл делиться личными наблюдениями с той, кого я видел впоследний раз? И всё же услышать ответный комментарий Веры хотелось. Навернякаон был бы занятным.
Япридержал дверь для Веры. Едва она перешагнула через порог ресторана, к нейподлетел высокий мужчина в сером костюме.
–Госпожа Воскресенская!
Верапроигнорировала его и уверенным шагом направилась в сторону спортивного клуба.Мужчина в сером последовал за ней.
–Госпожа Воскресенская!
Яусмехнулся. Такие субъекты, как этот, повышали голос примерно… никогда, иигнорировали их так же часто.
Яосмотрел улицу. На противоположной стороне был припаркован автомобильпредставительского класса. Видимо, Серый Костюм появился оттуда.
– Марк!Ты чего замер?
Яразвернулся на сто восемьдесят градусов.
Сергейпосмотрел на машину Серого Костюма и хохотнул:
– Э,нет! Вот ваша карета на сегодня, сударь, – он погладил капот служебногоавтомобиля. – Извольте поскорее залезть в неё!
– Запромедление начальник превратит нас обоих в тыквы?
Сергейзасмеялся.
Яподошёл к «карете» и, не удержавшись, бросил взгляд через плечо. Вера выгляделанедовольной, но не испуганной. Когда Серый Костюм махнул рукой в сторонудорогого авто, Вера лишь чуть сильнее нахмурилась.
– Марк,хватит заглядываться на красотку!
– Ненагляделся на неё за обедом, – съязвил я, открывая дверцу машины.
–Правда? – Сергей завис на несколько секунд, потом белкой нырнул на водительскоесиденье.
Япромолчал.
–Надеюсь, ты хорошо провёл время, – заявил коллега.
Явопросительно посмотрел на него, застёгивая ремень безопасности.
–Дело паршивое, – ответил он на незаданный вопрос. – Придётся много думать о хорошем.
– Занимаясь делом, я предпочитаю думать оделе.
Сергей только фыркнул.
Глава 6
– Быларада познакомиться, Марк, – сказала я, возвращая пиджак.
– Взаимно,Вера, – ответил Марк, забирая свою вещь. – Обедать в вашей компании было приятно.
Якивнула, разделяя впечатление Марка. Меня, действительно, не тяготило егообщество за обедом, в отличие от общества Вельского. Мужа Марты хотелосьпослать вместе с его церемониями и галантностью. Обходительность иоткровенность Марка мне понравились, но оставили в замешательстве. Что за нимискрывалось? Пустая вежливость? Или Марку было безразлично, какое впечатление онпроизводит? Или искренность? Хотелось думать, что последнее. Следом возниквопрос уже к себе самой: препарирование поведения мужчины и построение теорийкасательно его мотивов – это результат затянувшегося одиночества или поводсходить к специалисту, который лечит крышу?
Маркоткрыл входную дверь и придержал её для меня. Солнечный свет был беспощаден.Улица превратилась в мешанину цветных пятен. Я полезла в рюкзак за очками.
Серыйкостюм появился в поле зрения внезапно. Человек явно спешил, и я ловко обогнулаего.
Слованезнакомца ускользнули от меня, потому что мысль о специалисте, лечащем крышу,привела к другой, ещё более неприятной. Когда разговор с Марком зашёл опричинах его болезни, на несколько секунд мне показалось, будто я увидела что-то…
Ятряхнула головой, отгоняя воспоминания. Нет, то была игра света!
В моиразмышления вторгся-таки голос незнакомца в сером костюме:
–…Воскресенская!
Яостановилась и обернулась. У человека в сером было странное выражение лица. Таквот какая физиономия получалась, когда после длительного простоя мимическихмышц внезапно накрывает эмоциями!
–Госпожа Воскресенская, с вами хотят поговорить, – мужчина едва заметно кивнул нароскошный автомобиль, припаркованный на противоположной стороне улицы.
Я тутже пожалела о своих упражнениях в остроумии, поскольку не поручилась бы завыражение собственного лица. Нетрудно было догадаться о личности работодателяэтого истукана в костюме!
–Простите, но я занята, – ответила я предельно вежливым тоном.
– Ближайшийчас у вас свободен, – возразил Серый Костюм.
Яподняла брови.
–Час до следующей тренировки, – уточнил он.
–До практики, – поправила я на автомате. Это слово накрепко вбили в голову накурсах вместе с названиями асан. – Я знаю, чем себя занять в этот час.
– ГосподинКаверин настаивает, чтобы вы уделили ему время.
Яугадала. Вместо удовлетворения я ощутила досаду, которую не собиралась держатьв себе. Стоило улыбнуться, чтобы смягчить свои следующие слова, но я не стала –такое не смягчить.
– Агосподин Каверин не может просто пойти…
– Разговорочень важный, – перебил Серый Костюм, тоже проявив догадливость. – Поверьте, он…
–Только не говорите, что он в моих интересах!
Взглядмужчины потяжелел. Я ответила таким же. За десять лет работы с клиентами, кактолько на меня не смотрели, а тут оказия – можно не сдерживаться.
СерыйКостюм молчал. И я молчала в ожидании аргументов.
–Разговор очень важный, – не придумав ничего нового, повторил Серый Костюм иснова указал на автомобиль, на сей раз скупым жестом.
Я заметилаМарка, который по-прежнему стоял рядом с рестораном. В «Двойное свидание» мысегодня сыграли, сценку «Дама в беде» я решила оставить для следующего раза.Если он будет. Лучше бы был. И можно даже без беды.
***
Впросторном салоне автомобиля пахло кожей и сандалом. Сиденье было бархатными наощупь, но сидеть на нём оказалось неудобно то ли из-за роста, то ли из-занастроения.
–Вера, твоя мама хочет тебя увидеть, – заявил Каверин без предисловий.
Явдумчиво поправила лямку рюкзака на плече. Мне было сложно смотреть на своегособеседника – я боялась рассмеяться. Мне, тридцатилетней, говорили о матери,используя слово «мама». И кто говорил! Я иногда видела Каверина в новостях. Онпредставал перед камерами импозантным дельцом неопределённого возраста в костюместоимостью в мой годовой доход, с часами, на которые я бы не заработала и задесять лет. Каверин делился своими мыслями о проблемах бизнеса, о решенияхпроблем бизнеса, о развитии бизнеса… И вдруг – «мама»!
–Зачем? – спросила я, когда тянуть с ответом было уже нельзя, дальше только выходитьиз авто, но дверь караулил Серый Костюм.
–Может, поговорим в более подходящей обстановке? – предложил Каверин.
– Ятолько что пообедала и спешу, что бы вы там ни думали о моём расписании.
–Но ведь речь о твоей… маме.
Каверинсейчас меньше всего напоминал акулу бизнеса. Если бы он на самом деле был такиммямлей, то мать не обратила бы на него внимания. Будь он мямлей, и успехов вделах он не добился бы.
–Что с ней?
–Она тяжело больна. Она… – Каверин замялся.
Язакончила за него:
–Умирает. Ясно.
–Ясно? – переспросил Каверин.
Еговзгляд обжёг кожу, как пощёчина. Мне было всё равно. И новости о матери меня нетронули. Я похоронила её десять лет назад.
–Она хочет увидеть тебя, – повторил Каверин, когда понял, что не дождётсяобъяснений.
–Это я услышала с первого раза.
–Твоя мама хочет попросить у тебя прощения.
Явздохнула. Пора было переводить разговор в иную плоскость. В той, которуюпредлагал Каверин, про семейные узы и чувства, беседа не имела смысла.
–Насколько я знаю свою мать, – сказала я, – она хочет излить на меня поток своихэмоций, плохо оформленный в слова. После чего по её сценарию я должна будуразрыдаться от счастья и броситься в её объятья с заверениями в прощении илюбви.
Каверинпромолчал. Ещё бы! Я ведь была права.
–Возможно, я плохая дочь, но я никогда не расстраивала мать. Тем более я не хочурасстраивать её перед смертью. Актриса из меня так себе. Однако вы можетепередать, что я не держу на неё зла. Это, кстати, чистая правда.
– Онаведь заботилась о тебе.
– Этобыло её обязанностью до моего восемнадцатилетия. И в этом ей, кстати, здоровопомогала её мать.
–Но после…
–Да-да! После мать ещё два года присылала мне деньги. Предоставьте реквизиты, ия верну долг.
– Яне хочу, чтобы ты её наказывала! – Каверин впервые повысил голос, но тут жевзял себя в руки: – Это я настоял, чтобы твоя мама не приводила тебя в мой дом.У меня есть дочь от первого брака. Мне показалось, вы не сойдётесь характерами.
– Имать согласилась с вашим решением и вашими аргументами, – я посмотрела-такиКаверину в глаза, и он первым отвёл взгляд. – Я уже сказала, что не держу злана мать. Двенадцать лет назад она выбрала ваш дом. Сейчас я делаю свой выбор. Яне хочу встречаться с ней, потому что не вижу в этом смысла. Мне нечего ейсказать и мне неинтересно её слушать. Я не могу дать ей то, чего она хочет.
–Что ж, до встречи, Вера.
Каверинничего не сделал, но Серый Костюм развернулся и схватился за ручку, чтобыоткрыть мне дверь.
УпрямствоКаверина меня даже восхитило, но в ответ я сказала лишь отшлифованное годами:
–Хорошего вам дня.
***
Нановость о смерти Ба мать отреагировала особо безобразной истерикой. Она рыдала,сидя на полу и обхватив мои колени руками. Сквозь всхлипы периодическипрорывалось: «Она всё-таки умерла! Что мне теперь делать?»
Ятерпела около часа, потом предложила матери выпить воды, умыться и лечь спать.На протяжении этого часа я напряжённо думала. Насколько сложен процессорганизации похорон? Стоит ли соврать, сказав, что я единственная родственница?Смогу ли я справиться сама?
Ясправилась.
Неделюспустя, вернувшись домой после встречи со школьными подругами, я застала мать вдверях квартиры с чемоданом.
–А! Это ты. – Мать перевела взгляд на чемодан и потёрла лоб, словно не моглапонять, как эта бирюзовая громадина тут оказалась. Мать заправила выбившийсялокон обратно под соломенную шляпку. – Я решила…
Яскрестила руки на груди, готовая внимательно слушать объяснения.
–Я решила, что больше не могу здесь находиться!
Наэто заявление я смогла только моргнуть.
Матьслегка согнула ноги в коленях – на каблуках это выглядело чудовищно нелепо – иположила на мои плечи ладони. Они показались мне ледяными, что несоответствовало тому жару, с которым мать заговорила:
–Понимаешь, малышка, мне тяжело! Мне нужно время… Да, мне нужно какое-то время… –повторила она, будто уговаривала саму себя. – И смотри… – она выпрямилась,залезла в свою сумку и вытащила из неё урну, в которой находился прах Ба. – Яразвею его над морем! Мне кажется, она бы этого хотела. Как считаешь?
Ясчитала, что Ба понравилась бы урна, которую я выбрала, и что эта урнапрекрасно постояла бы на полке в моей комнате. Говорить об этом я не стала. Обсуждениятребовали более важные вещи.
–Куда ты уезжаешь?
Матьубрала урну обратно в сумку и улыбнулась.
–В путешествие.
–Это понятно. А куда?
–О, малышка, там чудесно!
Ясглотнула вязкий комок.
–Одна?
–Я недавно кое с кем познакомилась, – ответила мать. Она снова посмотрела начемодан и затеребила массивный медальон на цепочке.
Цепочкуя помнила, а медальон видела впервые. И если это была не бижутерия, то стоил онизрядно. Ещё я заметила, что запястье матери больше не украшал браслет, похожийна тот, что носила Ба.
–Надолго? – спросила я.
–Я перевела тебе деньги. На месяц должно хватить. Потом, если всё сложится,переведу ещё.
Якивнула. Мать сорвала долгожданный куш. Я отошла в сторону. Мать недоумённозахлопала накрашенными ресницами, не сразу сообразив, что я давала ейвозможность выйти из квартиры. Она зацокала на месте, пытаясь справиться сосвоим бирюзовым монстром, в который, скорее всего, впихнула весь свой гардероб.
Зазвонилеё телефон.
–Вот же чёрт! – прошипела мать. Она отпустила ручку чемодана и полезла в сумку.– Да, зай! – пропела она, приняв вызов. – Уже бегу!
Янаблюдала за этим цирком, привалившись к стене рядом с дверью.
Наконец,мать перетащила чемодан через порог и вышла на площадку. Я тут же нырнула вквартиру.
Матьнажала кнопку вызова лифта, оправила платье, стянув подол до стандарта «на полторыладони выше колен». Платье снова было персикового цвета, только почему-то срукавами до середины предплечий. Мать развернулась ко мне, улыбаясь немногобезумно. Она, действительно, сорвала долгожданный куш.
–Малышка, ты у меня такая большая! Ты справишься…
–Угу, – ответила я и закрыла дверь, не дожидаясь продолжения.
Нечувствуя ног, я привалилась к стене. Меня мутило от удушающего запаха персикови пудровой сладости. Я уставилась на свои домашние тапки в виде единорогов. Этимутром мать в миллиардный раз сказала мне, восемнадцатилетней: «Не спешивзрослеть, малышка!»
Янажала кнопку слива и склонилась над унитазом. Меня стошнило.
Вдверь постучали.
– Тыв порядке? – с беспокойством спросила Настя.
–Твой клиент уже в зале, – сообщила Ольга, которая никогда ни о чём не переживала.
– Да. Скоро выйду, –ответила я, прижавшись спиной к холодному кафелю. Хотелось прижать к нему ируку. Под пластырем нещадно чесалось и жгло. Я подцепила его ногтем с одногокрая. Кожа под ним была розовой и местами припухшей. Диагноз я поставила себесама: контактный дерматит. Осталось понять, с чем был контакт.
Глава 7
Навигатор работал в беззвучном режиме. Будь интеллект программы менее искусственным и более эмоциональным, а звук включён, из динамика лился бы поток непотребной ругани в адрес Сергея.
В начале пути навигатор заботливо простроил жёлто-оранжевый маршрут длительностью в тридцать восемь минут. Неблагодарный водитель его проигнорировал и при первой же возможности развернулся, направившись в противоположную сторону. Навигатор тут же закрасил дорогу по выбранному кварталу в серый цвет, а путь до точки возвращения на свой маршрут – в красно-вишнёвый и уведомил об увеличении времени на двадцать пять процентов. Вот только после следующего поворота, разумеется, идущего вразрез с рекомендациями программы, ситуация изменилась. Линии зазеленели. Время до пункта прибытия пошло на убыль. И так квартал за кварталом.
Я усмехнулся, наблюдая за битвой между человеком и искусственным интеллектом.
– Ты чего? – удивился Сергей, прервав свой монолог.
Действительно, моя реакция была не к месту. Сергей образным языком и с трагическими подробностями рассказывал о страстях в недавно образовавшемся на работе любовном треугольнике. При этом сам он не являлся ни одной из вершин данной эмоционально-геометрической конструкции. До этого Сергей в красках поведал мне о трудностях устройства детей в школу при том, что его собственные сыновья её уже заканчивали.
Я сомневался, что Марта или Вера столько судачили даже о знакомых.
– Всё-то тебе смешным кажется! – возмутился коллега.
Это высказывание в большей степени относилось к нему самому. Настоящей причиной возмущения Сергея послужило моё нежелание объяснить своё поведение. Я перестал улыбаться и возразил, не вдаваясь в подробности:
– Не всё.
Сергей скептически фыркнул.
– У меня сегодня выходной, – сказал я.
– Пара кликов с нужного компа – и ты в строю.
– Но я-то не знал, что эти клики будут.
Сергей пожал плечами в молчаливом «И что?».
– Суббота, – продолжил я свою мысль, – я обедаю в ресторане…
– И твой маячок об этом сообщает, – вклинился было Сергей, но я сделал вид, будто не слышал его:
– …с друзьями…
– Тебя знакомят с… – Сергей попробовал повторить трюк и получил тот же результат – я его проигнорировал:
– …и бокал вина в такой ситуации – вполне естественная вещь.
Сергей немного сбросил скорость и полез за телефоном в карман своей неизменной куртки.
– Всё под контролем, – заявил он, уверенно совмещая набор текста с вождением. – Мы, кстати, почти на месте.
Я посмотрел на навигатор. Человеческие опыт и интуиция победили искусственный интеллект: двенадцать минут против тридцати восьми. Вот она, магия!
– Ну и хоромы, – присвистнул Сергей.
Мы подъезжали к роскошному зданию. Я склонялся к версии удачного новодела – для наследия архитектуры слишком много было этажей. Гостиница? Я ожидал увидеть частный дом.
– Спорим, стандартный номер тут стоит больше, чем я зарабатываю за месяц! – с азартом предложил Сергей, убирая телефон.