Красные яблоки

Глава 9

Я усталопотёр глаза и посмотрел на настенные часы. До начала рабочего дня оставалосьпятнадцать минут. Откинувшись на спинку рабочего кресла, я сделал медленный поворотна триста шестьдесят градусов. Собственный кабинет неожиданно поразил меня. Он напомнилкабинет Николая Вениаминовича – такое же стерильное помещение только вчёрно-серой гамме. Раньше я как-то не обращал внимание на мелочи, точнее, на ихотсутствие: ни одной грамоты, благодарности или фото.

Допустим,я не стремился отстаивать честь Охранки в спортивных состязаниях и благодарностиот начальства предпочитал получать в виде премий, а не развешивать их по стенам.Но фото! Во всех кабинетах Охранки они были. Сотрудники приносили не только цифровыефоторамки и портативные голопроекторы, но и аналоговые фотографии,распечатанные за какие-то нереальные деньги и обрамлённые в экопластик поддерево.

Еслибы я сейчас вышел за дверь и никогда больше не вошёл в неё, то новый сотрудникдаже не понял бы, что прежде тут кто-то работал. От этой мысли стало неуютно ипочему-то окончательно пропало желание работать. Хотелось снова лечь спать,предварительно позавтракав. Завтраком пришлось пожертвовать – не считать же заеду лекарство, которое я принял на свой страх и риск, то есть на голодныйжелудок.

Я проспал,впервые не услышав будильник, но лишний час сна не пошёл впрок. Вряд липричиной общего разбитого состояния была вчерашняя тренировка. Скорее – моязагадочная болезнь, которая не заставила бы отказаться от спортзала доофициального врачебного запрета.

Оставалосьнадеяться, что я дотяну до обеда без еды. Можно было остановиться по дороге вОхранку, чтобы купить что-нибудь на перекус, но я не обладал интуицией Сергеяза рулём, поэтому опасался встрять где-нибудь в пробку и опоздать на работу. Насегодняшнее утро у меня была назначена встреча с человеком важнее Бориса Лакина.

Всубботу после осмотра места происшествия по настоянию Сергея я поехал в Охранкус докладом. Сам я намеревался получить от начальника объяснения на тему «что захрень происходит с делом без тела».

Вкабинете Троицкого пахло тяжёлым женским парфюмом, а в кресле для посетителей сиделисточник аромата. Неопределённый возраст и усреднённая внешностьпосетительницы, её неестественно прямая осанка и одежда вызывали стойкуюассоциацию с манекеном из дорогого бутика.

Женщинаедва повернула голову в мою сторону и высокомерным тоном спросила:

–Ему уже предъявили обвинение?

Ядаже растерялся от такого вступления, но спокойно закрыл за собой дверь икивнул начальнику. Тот лишь качнул головой в ответ, никак не прокомментироваввопрос посетительницы. Да что там! Мне её даже не представили.

Пришлосьсамому выплывать из ситуации. В подобных случаях я придерживался правила: налюбой, самый тупой вопрос задавать встречный, самый простой, основанныйисходном на вопросе.

–Кому? – спросил я.

–Конечно же этому… – посетительницазапнулась, подбирая определение, – проходимцу!

Яснова посмотрел на Троицкого.

– Этои есть ваш лучший сотрудник? Я была права, когда обратилась за помощью кнастоящему специалисту.

– Ивсё, что найдёт ваш специалист, можно будет оспорить в суде, – напомнилначальник и уточнил: – Или вы хотите устроить самосуд?

Посетительницаподжала губы.

– Посколькук нам вы тоже обратились, – продолжил Троицкий, – мы сможем подключить вашегоспециалиста, скажем, в роли приглашённого консультанта. Марк Михайлович умеетработать в команде.

Мысленноя орал: «В команде? Кто? Я?», – но моё лицо по-прежнему транслировалоэмоциональную гамму кирпича.

Посетительницаподнялась, явив модельные рост и фигуру.

–Этот мальчишка должен сесть, – заявила она мне приказным тоном.

–Если будут доказательства вины какого-либо мальчишки в чём бы то ни было, емубудут предъявлены обвинения, – сказал я, начиная догадываться, кто передо мной.

–Он вообще понимает, что происходит? – раздражённо спросила женщина у Троицкого,который тоже встал и застёгивал китель.

–Не волнуйтесь, госпожа Верещагина, Марк Михайлович во всём разберётся.

–Всенепременно! – пообещал я и не удержался от укола в адрес этой заносчивойособы: – И как наркотики оказались в номере вашей дочери, я тоже узнаю.

«ГоспожаВерещагина» фыркнула, но промолчала. Только её каблуки отбивали гневную дробь,пока она шла к двери. Дверь Верещагина открыла сама. Я не стал помогать,уверенный, что она захочет эффектно захлопнуть её за собой после не менееэффектной прощальной фразы. Верещагина покинула кабинет без шума и молча.

–Что это было? – я ткнул большим пальцем себе за спину.

Троицкийвернулся своё кресло и указал рукой на освободившееся. Я сел.

– Укого-то завышенные ожидания? Вы бы её привели в чувство, в самом деле.

–Зачем? – спросил Троицкий, снова сражаясь с пуговицами. – У Верещагиной дляэтого есть психотерапевт и супруг, который пока не в курсе кипучейдеятельности, что она развела. Но скоро он узнает. – Начальник задумчиво постучалпальцами по столешнице. – Ты зачем про наркотики ляпнул?

– Авы хотели дальше её слушать? – ехидно поинтересовался я и перешёл внаступление: – Что за настоящего специалиста вы мне сосватали? Как же Сергей? Ис каких пор я стал командным игроком?

– Утебя всегда есть напарник, – возразил Троицкий, будто не знал, что мои напарникиделали то, о чём я их просил, и не проявляли инициативу. – А Сергей с радостьюотдохнёт от тебя.

Яждал продолжения, но не дождался.

–Значит, объяснение по специалисту – вообще жесть, – сделал я вывод.

–Нет, – возразил Троицкий. – Решил оставить хорошую новость напоследок.

Яподнял брови.

–Стужев Виктор Николаевич. Тридцати шести лет отроду. Очень дорогой частныйдетектив. При этом очень хороший. Я даже рад, что он будет с тобой работать.

– Счего это?

–Марк! Включи уже мозг! Даже если кофе выветрился, то от одного бокала вина тыне должен был… – Троицкий запнулся и посмотрел на дальнюю стену.

Яскривил губы. Не от обиды, а от досады на Сергея, который поделилсяподробностями моего обеденного меню при том, что сам просил не докладывать онеловком инциденте с бутылкой.

–Придётся допрашивать цвет общества? – спросил я. До сих пор мне не доводилосьсталкиваться с этой категорией граждан по работе. Запрещённые вещества,дорожно-транспортные происшествия и экономические преступления – вот на чёмчаще всего попадались богатые, знаменитые и высокородные, и всё это не являлосьмоим профилем.

–Именно. С тобой, конечно, поговорят, но толку от того будет немного.

–Понял.

–Знаю, что понял.

–Значит, установку посадить Лакина сверху не спускали.

–Не Верещагин же звонил. Да если бы и он, то наверху лишь порекомендовали быповнимательнее присмотреться к парню. По-другому не принято.

– Акто-то, видимо, не в курсе. Кто-то слишком стара.

–Как можно? – притворно возмутился Троицкий. – Стара! О даме! Наскреби уж кпонедельнику манер, будь добр… Но так-то ты прав, Кристина очень позднийребёнок. А внешний вид госпожи Верещагиной – заслуга не генов, а денег супруга.Опосредовано.

– Развеу истоков было не два капитала, – сказал я, напрягая память, но вспоминаласьлишь информация о самом бывшем министре… вспомнить бы ещё чего именно, хоть этои неважно.

–Верещагин женился в те времена, когда у наших аристократов было в моде выбиратьв жёны красивых. Это потом начали жениться на богатых. На умных перешли не такдавно.

– Атак о даме говорить можно?

Начальникмахнул на меня рукой и попросил доклад по месту. С наводящими вопросами онзанял пятнадцать минут, хотя всё сводилось к фразе: «Хрен его знает, что тампроизошло». Я хотел дождаться отчёта от спецов и заключения от медиков, опроситьдрузей-родственников-знакомых, а потом уже строить версии. Троицкий знал, что япредпочитал работать с фактами, а не заниматься сочинительством, поэтомуотпустил до понедельника.

Ивот понедельник наступил. Я хотел спать и есть, но через, – я посмотрел на часы– девять минут должны были прислать отчёт из лаборатории, а после…

Вдверь постучали. Я развернулся к столу, сел прямо и одёрнул пиджак.

– Войдите!

Дверьоткрылась. В проёме появился высокий мужчина. Незнакомец был хорошо сложен, чтоподчёркивал его костюм – классическая тройка тёмно-синего цвета. Я вспомнилКирилла и сделал вывод: посетитель пользовался услугами ателье, из тех, чтогордились своей многовековой историей, и дверь в которые не открыли бы дажеочень большие деньги, потому что даже дорогие брендовые вещи никогда так хорошоне сидели. В обуви я разбирался хуже, но вряд ли её происхождение несоответствовало одежде.

Умужчины было породистое лицо: выдающиеся скулы, волевой подбородок и хищныекрылья прямого носа. Кто-то мог бы назвать взгляд синих глаз располагающим, но нея. Я видел такой же в зеркале уже лет десять как.

Оставалосьнадеяться, что меня почтил ранним визитом не адвокат Верещагиных.

Мужчинасделал шаг вперёд и зашёл в кабинет. Я решил, что он замешкался специально –дал себя рассмотреть. Посетитель уверенным шагом подошёл к столу и протянулруку.

–Виктор Стужев, – представился низким хриплым голосом специалист Верещагиных, онже консультант, он же частный детектив.

Возможно,Стужев много курил, но нотки табака я уловил только в композиции парфюма.Возможно, перенесённая болезнь дала осложнение на связки. Или же Стужевкогда-то сорвал голос.

Явстал, чтобы пожать протянутую руку:

–Настоящий специалист, по мнению госпожи Верещагиной.

РукопожатиеСтужева подходило его взгляду, поскольку не говорило абсолютно ни о чём. Направом запястье я заметил часы, лаконичные, с кожаным ремнём. Логотип не бросалсяв глаза, чем грешили многие модные и дорогие марки. Однако этот факт вовсе неозначал, что Стужев носил часы неизвестного бренда. Скорее, хорошо известного вузких кругах. Снова вспомнился друг. Я всегда спокойно относился к тому, что егообраз – это реклама и одновременно ценник. Раньше мне казалось, что сумма нанём демонстрировала баланс достатка и стиля. Превысишь и получишь нечтокрикливое, претенциозное, свидетельствующее о внушительных финансовыхвозможностях при полном отсутствии вкуса и здравого смысла, которые ни за какиеденьги не купить. Глядя на Стужева, я признал своё заблуждение. Интересно, какимветром этого господина занесло в частные детективы?

– ГоспожаВерещагина любезно поделилась со мной мнением о вас. Не стану цитировать,поскольку её характеристика не соответствует действительности.

–Вы уверены? – усмехнулся я.

– Абсолютно,– заявил Стужев и задал неожиданный вопрос: – Как ваши дела, Марк?

–Спасибо, не жалуюсь, – вежливо ответил я, приложив немалые усилия, чтобы скрытьнедоумение.

Стужевкивнул и поставил на стол небольшую картонную переноску.

– Яне успел выпить чай после завтрака. – Стужев вытащил белый картонный стаканчик,а за ним – чёрный, который поставил передо мной. – Надеюсь, вы составите мнекомпанию. Я заказал для вас чёрный кофе без добавок. Бариста сказал, что этоклассический купаж – смесь робусты и арабики.

Врастерянности я потянулся к стаканчику. Картон оказался гладким и не обжигалпальцы. Пить стоя, когда позади кресло и вот он – стол, было бы странно. Этамысль вернула меня в реальность, и я предложил гостю:

–Присаживайтесь.

–Благодарю. – Стужев сел и сразу же сделал глоток.

Ятоже опустился в своё кресло.

– Яне ценитель кофе. Пью любой. Главное, чтобы в нём был кофеин и не было сахара,сиропов и молока.

Стужевкивнул, как будто бы заинтересованно, но я не обольщался. А кофе оказалсяхорош! Ради интереса стоило спросить, где такой варят. Тема для беседыпрекрасная с какой стороны ни посмотри: и нейтральная, и время в ожиданииотчёта можно было бы скоротать.

–Спасибо, – поблагодарил я, – вкусный кофе.

– Приятнослышать. Жаль, не я покупал, – ответил Стужев.

Япокрутил стаканчик – логотип отсутствовал. Переноска тоже была «чиста».

–Кто-то считает, что не нуждается в рекламе, – пошутил я.

Стужевотрешённо кивнул.

– Яне беру работу, когда уже занят, но в деле Кристины Верещагиной у меня свойинтерес. С материалами я ознакомился ночью.

Яподнял брови. Стужеву снова удалось удивить меня. Я уже сбился со счёта, вкоторый раз, а мы познакомились менее пяти минут назад!

Допустим,сейчас я ошибся, предположив, что господин консультант любил светские беседы ихождение вокруг да около, но материалы! Откуда?!

– Аесть какие-то… материалы? – спросил я.

Стужевотрыл было рот, но я остановил его жестом, потому что зазвонил внутренний телефон.

–Горский.

–Эм… Это лаборатория. У нас тут какая-то… – шорох не позволил разобрать слово,но я решил, что это к лучшему, – …с сетью. По делу Верещагиной всё готово ещё стрёх утра, но мы не можем ничего отправить. И когда я говорю «у нас» и «мы» яимею в виду всё здание. Спецы работают, но, как всегда, не знают, когда закончат.В общем, если нужен отчёт, приходите сами.

Ямолчал, выразительно глядя на Стужева, спокойно попивавшего свой чай.

– Таквас ждать? – спросили в трубке.

– Спасибоза информацию, – ответил я невпопад и положил трубку.

– Материалыесть, – невозмутимо сказал Стужев.

Яподнял брови. Стужев меня понял. Так и не расставшись со стаканом, он залез вовнутренний карман пиджака, достал телефон и после недолгих манипуляций передалего мне.

Япосмотрел на заголовок открытого документа, вздохнул и набрал номер навнутреннем телефоне.

–Лаборатория, – раздалось в динамике. Голос был уже другой.

–Это Горский. Мне звонили только что. Сказали, готов отчёт по Верещагиной.

–Да. Можем распечатать, если срочно.

–Распечатайте и принесите, – распорядился я и поспешил положить трубку воизбежание повторения предложения прийти за отчётом.

–Не боитесь испортить отношения с коллегами?

– Онидолжны предоставить отчёт в девять. Как – их забота, – ответил я. На самомделе, в лаборатории была такая текучка, что переживать о конфликтах не стоило,как и не стоило рассказывать Стужеву о внутренней кухне Охранки.

–Интересно у вас тут всё устроено.

Яоторвался от экрана телефона и посмотрел в глаза Стужеву.

–Это у нас-то?

Стужев заинтересовалсякрышкой на своём стакане. Радовало, что господин консультант хотя бы понимал:этого документа у него быть не должно.

Глава 10

Кофене хватило на два абзаца отчёта. Последние минуты чтения скрасил стаканчик. Яперекатывал его в левой руке – уж очень приятным на ощупь оказался картон.

Едвая вернул Стужеву телефон, в дверь бодро постучал некто, полный оптимизма. Вкабинет рвался новичок – максимум неделя на работе. Я громко произнёс:

– Войдите.

Дверьоткрыла молодая рыжеволосая женщина на шпильках и в белом халате без единойскладки. Бедж висел строго по центру груди на расправленной ленте.

–Марк Михайлович, здравствуйте! Ваш отчёт, – женщина подняла папку.

Япротянул руку. Сотрудница лаборатории подошла к столу и передала мне документ.

–Благодарю… – Я хотел посмотреть на бедж, чтобы прочесть имя, но передумал, потомучто заметил макияж. Из случайно услышанных стенаний Марты я узнал, скольковремени уходило на такой, поэтому решил не забивать память лишней информацией. Врядли эта оптимистка задержится в Охранке надолго.

Женщинанеуверенно улыбнулась. Я в ответ улыбнулся ободряюще и спросил:

–Сколько вы у нас работаете?

– Сегодняначалась вторая неделя, – ответила женщина. Её улыбка стала увереннее.

Я кивнулсобственной догадливости и искренне пожелал:

–Хорошего вам дня.

– Ивам! – откликнулась женщина и развернулась… на каблуках.

Я поморщился.

Стужевс лёгким стуком поставил свой стаканчик на стол. Женщина уставилась нагосподина консультанта огромными глазами, словно только что заметилапритаившегося монстра. Реакция была странной. Стужев располагающе улыбнулся,однако это не исправило ситуацию. Женщина что-то невнятно пробормотала и чутьли не бегом бросилась к двери. Я переживал за её ноги, но ещё больше – за себя,потому что предвидел отповеди от всего штата великих и ужасных менеджеров поуборке помещений за загубленное напольное покрытие.

Дверьхлопнула.

Я грохнулпапку на стол, открыл и зашуршал страницами, не вчитываясь. Отчёт мнепонравился ещё с первого прочтения. Криминалисты вынесли для экспертизы всё,что не было прибито намертво, а что было – сфотографировали, засняли иисследовали всеми способами и средствами, что предлагали их бездонныечемоданчики.

–Хорошая работа, – оценил я, закрывая папку. – Тщательная.

Еслибы коллеги всегда проявляли такое рвение, то скорость и процент раскрываемостиувеличились бы. Идея периодически пугать спецов заинтересованностьюкакой-нибудь важной персоны выглядела весьма заманчивой!

Язадумчиво постучал указательным пальцем по папке:

–Однако это не даёт исчерпывающий ответ на вопрос, что же случилось с КристинойВерещагиной. Версий как минимум три: несчастный случай, причинение вреда понеосторожности и причинение вреда намеренно. Нужно проверить все.

Стужевтрижды кивнул, будто соглашался с каждой моей мыслью.

– Медикизаключение пока не прислали, – сказал я, – но, как я понял в субботу, у Верещагинойнет шансов. Знать бы, что укажут причиной смерти – травму или передозировку. Есливторое, есть вероятность, что продолжать работу вам придётся с другимследователем, Виктор Николаевич.

– Лучшебез отчества, – попросил Стужев. – Не переживайте, что у вас заберут дело. Я поделюсьс госпожой Верещагиной мнением о вас. Полагаю, она положится на мойпрофессионализм и умение разбираться в людях.

Яподнял брови в безмолвной просьбе объясниться.

Стужевнахмурился и защёлкал пальцами.

–На языке вертится что-то о конях и переправах.

Язасмеялся. Действительно, до «переправы» – нелегально добытого Стужевым отчёта– мы уже дошли.

– Явас понял.

Вдверь снова постучали, но уже без воодушевления.

– Войдите.

Вкабинет просунулся выкрашенная в пепел макушка, знакомая с минувшей субботы.Футболка, джинсы, кеды и сумка были те же, а вот лицо хозяина примечательноймакушки приобрело не только живой оттенок, но и вменяемое выражение.

Я мелькомвзглянул на часы и сказал, поднимаясь:

– Вырано, господин Лакин. Однако пройдёмте побеседуем, раз уж пришли.

Стужевтоже встал. Мне показалось, господин консультант смотрел на Лакина со спокойныминтересом.

***

Большевсего в работе я не любил формальности. В допросной велась аудиозапись и былиустановлены камеры. Одна программа синхронно переводила аудио в текстовыйформат, а при просмотре видео другая программа прекрасно распознала бы лицавсех присутствующих, но этого кому-то когда-то показалось мало.

–…год, двенадцатое августа. Помещение номер четырнадцать. При опросе присутствуюттрое. – Я сверился с текстом в планшете: – Борис Валерьевич Лакин, свидетель поделу Кристины Алексеевны Верещагиной. Опрос ведёт следователь Управления охраныправопорядка Марк Михайлович Горский. По решению начальника отдела ТроицкогоАлександра Игоревича Виктор Николаевич Стужев выступает в качестве приглашённогоконсультанта.

Лакинзаёрзал на стуле. Стужев ничем не выдавал своего присутствия. Господинконсультант почему-то не стал садиться на стул рядом со мной, а решил подпиратьстену между зеркалом и дверью, вооружившись бумажным блокнотом и ручкой всеребристом – серебряном, что вероятнее, – корпусе. Чем бы не баловался – лишьбы не мешал!

Ясосредоточился на Лакине. Тот теребил ремень сумки, которую положил на стол. Возможно,я поторопился с выводами насчёт его вменяемости.

–Итак, Борис Валерьевич, расскажите, что произошло в минувшую субботу. Дляпротокола – десятого августа.

Лакинсвободной рукой подёргал себя за пепельную прядь и заговорил:

– Еслиможно, то сначала я расскажу небольшую предысторию. – Он просительно посмотрелна меня, и я жестом попросил продолжать. Лакин опустил взгляд, уставившись наремень сумки. – В среду Кристина сказала, что приготовила для меня сюрприз. Впятницу вечером она передала с курьером ключ-карту от номера, а утром в субботусбросила адрес и время.

– Вкотором часу пришло сообщение? – уточнил я, глядя в планшет.

– Вначале десятого. Кажется. – Лакин оставил в покое волосы, залез в сумку, вытащилтелефон и собирался разблокировать, но остановился и посмотрел на меня. –Можно?

Якивнул.

– Вдевять пятнадцать, – сказал Лакин, проверив время. – Кристина написала, чтождёт меня к двум.