Красные яблоки
Ядолистал отчёт до переписки Лакина и Верещагиной.
– Яприехал на десять минут раньше. – Лакин начал бездумно вертеть в руках телефон.– Пока разговаривал с администратором, пока поднялся на лифте… В номер я вошёлбез трёх минут два.
Ямысленно кивнул: тайминг с камер совпадал с рассказом. А ещё на камерах быловидно лицо Лакина – он выглядел спокойным.
–Вы хорошо чувствуете время, – подал голос из своего угла Стужев.
Лакинозадаченно посмотрел на него, но ничего не сказал.
Труднобыло не догадаться, к чему клонил господин консультант. Возможно, я поспешил,посчитав его непредвзятым.
–Что произошло в номере? – спросил я.
Лакинпокачал головой.
–Ничего. В гостиной Кристины не было. Когда часы пробили два, я заволновался.
–Часы? – уточнил я.
–Да. Между окнами стояли огромные старинные часы.
Внимательныйпарень, этот Лакин! Над стойкой регистрации в лобби тоже висели часы, и тоже«огромные». Я обернулся на Стужева. Тот поймал мой взгляд и едва заметно дёрнулправым плечом.
– Вызаволновались? Почему?
–Кристина пунктуальна. Это её… – Лакин замялся, – пунктик… Один из.
–Значит, в два часа госпожа Верещагина к вам не вышла.
–Нет, не вышла, – Лакин положил телефон на стол и сцепил пальцы в замок. –Сначала я открыл одну дверь, но комната оказалась пуста. Потом – другую. Этобыла спальня. На кровати лежали платье, бельё и чулки. Возле кровати стоялитуфли. На столе я заметил бутылку шампанского, телефон Кристины и зажигалку.Дверь в ванную была приоткрыта.
Лакинзамолчал. Костяшки на его пальцах побелели. Я не стал торопить парня.
–Именно тогда я понял, что произошло что-то плохое.
– Почему?
–Кристина терпеть не может открытые двери. Это тоже её пунктик.
–Пунктик? У неё невроз?
Лакиннахмурился и недовольно посмотрел на меня.
– Ямузыкант, а не психолог.
– Чтопроизошло дальше?
Лакинтак резко изменился в лице, словно тумблер щёлкнул. Он упёрся локтями встолешницу и снова дёрнул себя за прядь.
– Яподошёл к двери. Позвал Кристину. Она не ответила. Я толкнул дверь…
–Дальше.
Лакинуставился в столешницу и тяжело сглотнул.
– Кристиналежала на полу недалеко от двери. На её лице была кровь… и на стене была кровь…и на полу… Я думаю, Кристина собиралась выйти из ванной, когда упала. И упалаона до моего прихода.
–Почему вы так решили?
Лакинпожал плечами.
– Ябы услышал звук падения. Разве нет?
Ясомневался, что в отеле, который выбрала Верещагина, при строительствесэкономили на звукоизоляции.
– Иещё… – Лакин невидящим взглядом посмотрел куда-то влево, – мне показалось, чтоеё волосы немного подсохли.
Касательносостояния волос… Я пролистал несколько страниц отчёта и с сожалением признал,что эту деталь в нём не зафиксировали.
–Пунктуальность опять же, – продолжал Лакин. – Не могла Кристина не рассчитатьвремя! А если бы что-то пошло не по плану, она бы обязательно предупредиламеня.
– Ичто вы сделали? – спросил я, положив на стол планшет, от которого сейчас небыло толку.
–Ничего. – Лакин покачал головой. – Я не стал её трогать. – Он прикусил губу испрятал лицо в ладонях. – Я решил, что…
Голоспарня зазвучал глухо и неразборчиво.
–Господин Лакин, – позвал я.
Онмедленно убрал руки и посмотрел на меня совершенно больным взглядом.
– Ярешил, что могу навредить Кристине, если травмирован позвоночник, поэтому нестал её трогать. Я позвонил по внутреннему телефону администратору, включилгромкую связь и назвал номер апартаментов. Параллельно со своего телефона ясвязался со службой спасения. Администратор слышал этот разговор.
– Вызнаете, что госпожа Верещагина употребляет запрещённые препараты?
–Она ничего не употребляет!
–Вы знаете, что показал экспресс-тест, сделанный в субботу?
–Да, но… – Лакин покачал головой и твёрдо произнёс: – Я не знаю, как такполучилось, но она ничего не употребляет. Она даже алкоголь не пьёт и не курит.В спальне была куча вещей, но я заметил только шампанское и зажигалку, потомучто это были алкоголь и… зажигалка… Откуда там взялась зажигалка?
Яне стал отвечать на вопрос растерявшегося Лакина. «Зажигалка» была обычнойметаллической коробочкой, но с необычным содержимым. В ней нашли следы веществас почти бесконечным составом, который не смог целиком определить экспресс-тест.Эксперты утверждали, что Лакин коробочку не трогал. На ней обнаружили пальчикиВерещагиной и частичный отпечаток неизвестного, который отсутствовал в базах.
Лакин,так и не решившись повторить свой вопрос, заговорил снова:
–Михей… это мой друг… Он как-то пошутил, что в словаре сленга фото Кристиныможно разместить в статье о хороших девочках. Хорошая девочка. Это самая точнаяхарактеристика Кристины.
– Каквы считаете, у госпожи Верещагиной есть недоброжелатели?
Лакинпокачал головой.
– Недумаю. Она неконфликтный человек.
– Выупомянули, о пунктиках госпожи Верещагиной, – напомнил я. – Что конкретно выимели в виду?
– Укаждого свои особенности, – ответил Лакин так спокойно, будто они действительноего не волновали.
– Тоесть, вы миритесь со всеми… особенностями госпожи Верещагиной?
Лакинпожал плечами.
–Мы знакомы год и встречаемся семь месяцев, и ни разу не ссорились. Так что да,я принимаю её такой, какая она есть. И это взаимно.
– Акак вы охарактеризуете себя? – спросил Стужев.
Лакинвздрогнул от неожиданности – как я его понимал! – и посмотрел на господинаконсультанта недоумённо. Поскольку на этот раз Стужев задал вопрос, Лакин ответил:
– Яобычный. Не золотой мальчик, которого мать Кристины, хочет видеть рядом с ней,но и не пропащий, каким она меня представляет.
Яобернулся на Стужева. Тот удовлетворённо кивнул, и я задал следующий вопрос:
–Как вы думаете, зачем госпоже Верещагиной могли понадобиться наркотики?
Лакинснова запустил обе пятерни в волосы. Я всерьёз опасался, что к концу разговора онвыдернет-таки пару-тройку клоков.
– Кристиналюбит устраивать сюрпризы. Однажды она сняла номер с огромным домашнимкинотеатром. Мы устроили марафон старых фильмов под какао и зефир. Как-то онапригласила меня на квест по книге, которая нам обоим нравилась. – На губахЛакина появилась слабая улыбка, но сразу исчезла. – Это так, для примера. Наркотики…Думаю, она могла принять их из-за сюрприза. Пока я не вошёл в спальню, понятияне имел, что она задумала, – произнёс Лакин изменившимся голосом.
– Таккакой сюрприз, по вашему мнению, госпожа Верещагина планировала для вас вминувшую субботу?
Лакинуставился на своё отражение в хромированной столешнице и предпочёл ответить ей:
– Унас ещё не было секса. Кристина не хотела торопиться. Я был готов подождать… Выже видели спальню. Бельё, шампанское…
– Инаркотики понадобились госпоже Верещагиной, чтобы… – подтолкнул я парня.
Лакинсглотнул.
– Думаю,она хотела расслабиться.
– Значит,у вас не было секса. Вы Кристину не торопили. Однако, когда она решилась наблизость, ей понадобились наркотики, чтобы расслабиться. Я правильно вас понял?
Лакинкивнул.
– Выглядиттак, будто вы всё же проявляли нетерпение. Возможно, неосознанно.
Лакинотчаянно замотал головой.
– Яничего такого не делал.
– Выуверены?
– Ябы никогда не стал давить на неё в этом вопросе, – с жаром заявил Лакин,вскинув голову.
– Уверены?
Лакинстиснул зубы, но взгляда не отвёл и повторил:
– Ябы никогда не стал давить на неё в этом вопросе.
Я тожене стал давить и сменил тему:
– Укого госпожа Верещагина могла достать наркотики?
Лакинпокачал головой.
–Понятия не имею. Я знаком с её ближним кругом. Там все в основном адекватные, иникто ничего не употребляет. Я, кстати, тоже.
Результатыэкспресс-теста Лакина в отчёт тоже включили, но Сергей доложил о них ещё всубботу и уточнил, что парень согласился на анализ без раздумий.
– Акто неадекватный? – уточнил я.
–Алла Кузнецова, – Лакин назвал имя нехотя. – Она… своеобразная.
– Вчём это выражается?
–Играет роль бунтарки.
–Играет роль?
–Очень аккуратно. Чтобы родители не отлучили от кредиток и наследства.
–Она близка с госпожой Верещагиной?
Лакинпожал плечами.
– Яне замечал, чтобы Кристина кого-то выделяла.
–Кто ещё входит в ближний круг госпожи Верещагиной?
Я зналответ на этот вопрос, но хотел проверить, насколько хорошо Лакин знал своюдевушку.
***
ОтпустивЛакина восстанавливать изрядно пошатнувшееся душевное равновесие, я запросил утехников местоположение друзей Верещагиной, прихватил рабочий планшет и направилсяна служебную парковку, погрузившись в свои мысли.
– Каквам рассказ Лакина?
–Без комментариев, – ответил я на автомате и только потом вспомнил о своей новойтени – о Стужеве. Я остановился. Господин консультант не выглядел недовольным.
– Рассказпохож на правду, – сказал я. – Лакин выглядит и ведёт себя так, словнорасстроен и переживает за свою девушку. Он не похож на человека, которого затри минуты можно довести до состояния, когда он начнёт распускать руки. Тем неменее, факты, которые у нас есть, при желании можно повернуть против Лакина.Вот если бы кто-то догадался внести в отчёт заметку про волосы… Илиадминистрация установила камеры хотя бы в гостиной…
Какже я ненавидел сослагательное наклонение!
–Борису может понадобиться хороший адвокат.
Якивнул – Стужев озвучил мои собственные мысли двухдневной давности.
– Язапросил местоположение контактов Верещагиной.
– Когомы осчастливим своим визитом в первую очередь?
– Того,кто идёт первым в списке аналитиков.
Стужевкивнул. Он знал имя из отчёта.
–Так мы будем ждать ответ на запрос? – спросил я на всякий случай.
–Конечно, – ответил Стужев.
Я удивился.У Стужева была лицензия на слежку, и история с отчётом выглядела впечатляюще.
–Это моя, – я кивнул на машину, но подозревал, что Стужеву об этом известно –слишком уж уверенно тот шагал в нужном направлении. – Или вы поедете на своей?
–Не сегодня, – ответил Стужев.
Взявшисьза ручку, он вопросительно посмотрел на меня. Я ткнул пальцем в экран часов, идвери разблокировались.
Обычноинформацию присылали через пятнадцать минут, но сегодня у сетки день незадался, поэтому я не отказался бы от помощи или хотя бы от подстраховки состороны господина консультанта.
Яубрал планшет в бардачок и обречённо схватился за ремень безопасности, завидуящелчку крепления со стороны пассажирского кресла.
–Можно закурить? – неожиданно спросил Стужев.
Яготов был согласиться, но промолчал, поскольку вдохновенно материл про себя вечнозаедающее крепление, которое вело себя прилично только при техосмотре. Ихорошо, что я не ответил сразу! Стужев курил не электронную сигарету, а вполнесебе настоящие и не из пачки, а из портсигара. Я посмотрел на него взглядом «нев этой жизни или не в моей машине».
– Могуоткрыть окно, – предложил Стужев.
Яотвернулся.
–Чтобы пепел оставил подпалины на костюме? Да пожалуйста!
Стужевдостал-таки сигарету, но прикуривать не спешил, просто стучал ей по крышкепортсигара.
– Уменя предложение.
–Слушаю, – откликнулся я.
–Давайте перейдём на ты. Хотя бы без свидетелей.
Ясогласно кивнул – излишние формальности всегда всё усложняли. Часызавибрировали. Пришли результаты запроса.
–Вот так удача, – пробормотал я, заводя двигатель.
– Ив чём она заключается?
–Все детки в одном месте. Кроме Матильды Вишневской.
–Её сейчас нет в стране.
Значит,кое-какую информацию Стужев всё же искал.
Язавёл двигатель.
–Попробуем успеть к ним, пока не разбежались.
Стужевубрал портсигар. Боковым зрением я увидел, как вещица исчезла в том же кармане,что и телефон. У него там что, пятое измерение? Пиджак по-прежнему сидел каквлитой!
Стужевпосмотрел вопросительно. Я предпочёл уйти от ответа на невысказанный вопрос:
– Начальниксказал, что ты мой пропуск в мир титулованных, богатых и знаменитых.
–Буду рад помочь.
–Только этим?
–Окажу любую посильную помощь.
–Например, с… технической поддержкой, – я тонко намекнул на отчёт.
Стужевкивнул.
–По мелочам, – добавил я, хотя и не считал пресловутый отчёт мелочью.
Стужевснова кивнул, чем напомнил Сергея. Тот тоже часто кивал. Правда выглядел напарникпри этом игрушечным болванчиком.
– Ачто-нибудь более существенное?
– Яне стану мешать.
– Апомогать?
–Сам справишься.
– Исколько ты получишь за это дело? – спросил я не из любопытства даже, а от резковозросшего уровня ехидства.
– Двадцатьпять процентов будут твоими, – пообещал Стужев. – Если мы сработаемся, я сделаютебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться.
–Уверен?
– Япланирую расширить штат сотрудников.
Яскривил губы в усмешке.
–Поздравляю, но…
–Но тебе это, конечно же, неинтересно.
Япорадовался бы сообразительности Стужева, если бы не ощущение, что он прячет козырьв рукаве.
– Ановость о повышении тебя не заинтересует?
– Очём? – опешил я.
– Оповышении.
Я промолчал.
– Вближайшее время тебя ждут новые погоны, перевод, подчинённые и кабинетнаяработа. Твой начальник тянул с этим, сколько мог, но сейчас на него давят.
Наэто я мог сказать лишь сакраментальное «Вот дерьмо!», поэтому снова промолчал.
–Покажи мне какой ты, Марк.
–Обычно просят проявить себя с лучшей стороны, – ответил я, лишь бы непромолчать в третий раз. Однако Стужев прокомментировал мои слова:
– Об этом просят идиоты,которые не понимают, что в итоге получат человека целиком, а не одни только егоценные качества.
Глава 11
Кафевызывало сомнения, если не опасения.
–Всё не так плохо, – сказал Стужев.
– Очём ты?
– Утебя унылый вид.
–Правда? – Я посмотрел в зеркало заднего вида, но не увидел ничегопримечательного на своей физиономии. – Подловил? – спросил я.
–Должен же я как-то определять твоё состояние, – Стужев пожал плечами.
–Должен? – уточнил я, не в силах постичь, зачем потенциальному работодателю потребовалосьмониторить мой эмоциональный фон.
–Да.
Тонэтого «да» намекал на бесполезность дальнейших расспросов. Я мысленно махнулрукой – чем бы консультант не тешился, лишь бы помогал! Хотелось надеяться, чтоон станет моим пропуском в кафе.
Я забралпланшет из бардачка и решительно произнёс:
–Выходим!
Кафенаходилось в исторической части города, поэтому отсутствие брусчатки удивило. Ноесли у владельца заведения в приоритете была забота о ножках дражайшихпосетительниц и их обуви, то с учётом цен в здешнем меню спецразрешение отадминистрации давно себя окупило.
Стужеватакие низменные вещи не интересовали. Он рассматривал зелёную зону, вдолькоторой мы шли. Мне же хватило одного взгляда – я сравнил сад с миниатюрой Эдемскогои потерял к нему интерес, переключившись на здание. Оно относилось к тойкатегории построек, что с удовольствием брали под свою опеку историческиеведомства. Во мне проснулся любитель архитектуры и начал искать на фасадесоответствующую табличку, но впереди уже маячили массивные деревянные двери. Сделавмысленную заметку найти в сети информацию о здании, я шагнул на широкуюкаменную лестницу.
Встретившийнас парень, как и Верещагина-старшая, вызывал ассоциации с манекеном, только измассмаркета – идеальный и никакой одновременно.
–Приветствую! Вы заказывали столик? – осведомился он хорошо поставленным голосоми сверкнул хорошо поставленной улыбкой.
–Мы хотим присоединиться к компании, которая уже здесь, – ответил я, запоздалосообразив, что стоило проверить не пришли ли сообщения о смене местоположениядрузей Верещагиной-младшей. В старых районах бывали проблемы со связью, и оповещениямогли не сработать.
– Ккакой именно? – спросил хостес.
Я убедилсяв отсутствии сообщений, а потом прочёл имя парня, вышитое на рубашке сложногосерого цвета. Эдуард напрягся. Яркость его улыбки снизилась на четверть. Ещёбы! Никто из гостей не просил проводить к столику новых посетителей.
Яосмотрел зал.
– Мыищем троих молодых людей и барышню.
Стужевкивнул на стеклянную стену, точнее, на террасу за ней.
– Воти они, – я жестом указал на искомую компанию.
Эдуардне обернулся, но его улыбка побледнела ещё на четверть. Он смерил насоткровенно оценивающим взглядом и выключил улыбку совсем.
Я смысленным вздохом достал удостоверение и заговорил тихим и спокойным голосом,чтобы не привлекать внимание посетителей:
–Марк Горский. Управление охраны правопорядка. Прошу, поинтересуйтесь у вашихгостей, захотят ли они побеседовать с нами. Если нет, мы сразу же покинем эточудесное заведение.
Эдуарднахмурился. Я посмотрел на Стужева в поисках поддержки, но он был занят. Господинконсультант изволил любоваться какой-то скульптурой сомнительной эстетическойценности. Я начал в уме подсчитывать сколько времени уйдёт на вызов всех друзейВерещагиной повестками, однако Эдуард неожиданно согласился:
– Япровожу вас.
– Мыбудем вам признательны, – сказал Стужев, вмиг потеряв интерес к скудно одетойдеве с кувшином.
Эдуардс серьёзной миной кивнул, развернулся, будто по команде «Кругом!», и степенно,как потомственный дворецкий с многолетним стажем, понёс себя к стекляннойстене.
Стужевутром вспомнил о конях и переправах, а я сейчас – о козле и огороде. Запустив меняв свою вотчину, Эдуард выбрал меньшее зло и собрался лично проследить, чтобы хаосне начался на всех грядках, то есть за всеми столиками. А атмосфера застоликами вызвала из глубин сознания поэтичное сравнение: «Повседневная жизньбогемы звенела и искрилась хрустальным ручейком». Я понятия не имел откуда в моейголове появилась такая цитата, потому что не любил ни лирику, ни классическуюпрозу.
Эдуардоткрыл проход на террасу. Разговор в компании тут же прекратился. Когда стена скользнулана место, Эдуард произнёс, обращаясь к друзьям Верещагиной:
– Приношуизвинения за беспокойство! С вами хотят побеседовать. Если это нежелательно,господа согласны удалиться.
Яещё раз продемонстрировал удостоверение и представился:
–Марк Горский, следователь Управления охраны правопорядка. Виктор Стужев, приглашённыйконсультант, – я кивнул себе за левое плечо, по взглядам молодёжи определив,что мой спутник именно за ним и стоит.
– Выпо поводу Кристины? – спросила пепельная блондинка в экстравагантном платье скрупным геометрическим принтом. Марта, увидев его, наверняка вспомнила быКандинского.
–Да, – ответил я.
– Еслимы сейчас откажемся с вами беседовать, нам придётся по повестке в Охранкуявляться? – уточнила девушка.
–Вы правы.
–Алла Кузнецова, – представилась блондинка, – но вы это знаете. Роман Ковальский.– Она махнула рукой в сторону развалившегося в кресле улыбчивого шатена астеническоготелосложения с облаком кудрей на голове и со щенячьими каре-зелёными глазами. Пареньбыл увешан браслетами-фенечками, как ёлка гирляндами под Новый год.
Еслибы я попробовал заявиться сюда в раздолбанных кедах, драных джинсах и футболкена два размера больше, охрана подстрелила бы меня ещё на подступах, чтобы непортил пейзаж.
–Тимофей Илларионов, – Кузнецова представила второго друга, чья стрижка-ёжикгорела золотом в лучах солнца, спортивный костюм слепил глаза своей белизной ине скрывал пристрастие владельца к железу. Однако карие глаза господинаИлларионова светились умом и сообразительностью.
–Дмитрий Попов, – Кузнецова положила ладонь на локоть сидевшего рядом с ней брюнетасо стильной стрижкой, который значительно уступал габаритами только чтопредставленному блондину. Попов был одет в чёрное. Молодые люди обычно выгляделисмешно в чёрном – они как будто играли во взрослых. Попов являлся исключениемиз правила. Он выглядел, как студент топового вуза и обладатель золотого билетав будущее, что соответствовало действительности.
–Интересное тату, – заметил Стужев.
Кузнецоваприподняла левую руку. На внутренней стороне плеча красовалась надпись «МРАК иТД». Девушка провела пальцем по буквам:
–Матильда, Алла, Роман, Кристина и Тим, Дим. Они присоединились к нам в старшейшколе. После десятка шотов на выпускном нам показалось отличной идеей сделатьтакое.
– Акогда алкоголь выветрился? – поинтересовался я, уверенный, что на трезвуюголову мало кто станет увековечивать на своём теле подобную надпись.
Кузнецовапожала плечами:
–Мастер – мой знакомый. Когда мы протрезвели, он порекомендовал специалиста длясведения и пообещал скидку, если придём все вместе, но мы остались верны своемурешению.
Илларионови Попов кивнули. Ковальский так блаженно улыбнулся, что мой взгляд самзаскользил по разнокалиберным чашкам и бокалам на столе.
–Всё исключительно безалкогольное, – сказал Илларионов. Голос у него оказалсяпод стать внешности, низкий и глубокий.
– Не возражаете? – я поднял планшет, намекая нажелание записать разговор. По протоколу я должен был озвучить вслух своёнамерение, однако трезво рассудил: в случае необходимости адвокаты каждого изприсутствующих с вероятностью девяносто процентов опротестуют результаты беседыи при соблюдении всех формальностей. Однако я терпеливо дождался четырёх кивкови только тогда включил запись.
–Расскажите о Кристине Верещагиной, – попросил я. – Какие отношения её связываютс Борисом Лакиным? Есть ли у неё враги?
– Присаживайтесь!– Кузнецова махнула на два свободных кресла за столом.
Я воспользовалсяпредложением, а Стужев снова отошёл в тень. На этот раз в прямом смысле. Над кресломвозле стеклянной стены, которое он занял, нависала раскидистая ветка дерева.Господин консультант опять вооружился ручкой и блокнотом.
–Кристина и Борис познакомились почти год назад, – сказала Кузнецова.
–Год был в минувшую субботу, – мрачным тоном уточнил Попов и отпил из чашки. Яуслышал запах кофе.
–Ты запомнил дату? – Кузнецова с удивлением посмотрела на Попова.
–Ещё бы он её не запомнил! – Илларионов усмехнулся. – Местечко, где мы встретилиЛаки-Боя, Дим будет помнить до конца жизни и видеть в каждом кошмаре.
–Не сгущай краски, – попросил Попов, но своими впечатлениями всё же неподелился.
–Обычный бар! – Кузнецова беззаботно пожала плечами.
–Пра-а-авда? – протянул Илларионов.
– Вжизни всё нужно попробовать, – ответила Кузнецова, вздёрнув подбородок.Посмотрев на меня, она уточнила, сбавив тон: – Если только это не противоречитуголовному кодексу.
– Отдействий, нарушающих остальные кодексы и законы, тоже стоит воздержаться, –посоветовал я.
–Конечно-конечно! – с улыбкой защебетала Кузнецова.
–Так что это за бар? – спросил я.
–Борис и его компания не звезды первой величины. Играют там, куда зовут. – Кузнецоваснова пожала плечами. – Однако у их творчества есть поклонники. В «Скарабея» пришломного их фанатов. Милейшие люди, как оказалось. Вечер прошёл прилично.
– Ябы сказал – душевно, – поделился мнением Илларионов.
– Согласен,– Попов кивнул и добавил: – несмотря на антураж.
Ковальскиймягко улыбнулся, словно вспомнил о чём-то приятном.
– Икак же Верещагина познакомилась с Лакиным?
– Послевыступления кто-то из организаторов пригласил его к нашему столику, – ответилаКузнецова.
Яожидал, что «Тим» и «Дим» как-то прокомментируют слова подруги, но онипромолчали, а у Ковальского на лице появилось выражение приятнойрасслабленности.
–Мы немного поболтали. Потом все захотели танцевать. Кроме Кристины, конечно! –Кузнецова состроила рожицу. – Она пришла послушать живую музыку. Борис осталсяс ней поговорить о музыке, раз уж для прослушивания на тот момент предлагалитолько записи. И танцы – не самая сильная сторона Кристины.
– Ябы так не сказал, – возразил Попов. – Просто Кристина предпочитает личноследить за своим бокалом.
–Были прецеденты? – спросил я.
Поповпожал плечами.
–Кристина – хорошая девочка. Всегда всё делает по правилам, – сказал Илларионов,подтвердив уже услышанную характеристику Верещагиной.
– Однакоу неё проблемы с приоритетами! – Кузнецова закатила глаза.
Поповпосмотрел на неё искоса и уткнулся в чашку, но Кузнецова заметила взгляд.
–Разве нет? Для неё ведь всё одинаково важно. Это странно! И я не критикую!Просто рассказываю о характере лучшей подруги. Я ведь не обязана говоритьтолько хорошее… – Кузнецова замолчала, глубоко вздохнула, медленно выдохнула и,поправив чёлку произнесла: – В конце концов, Кристина ещё жива.
Дрожащейрукой она потянулась к бокалу с остатками чего-то жёлто-оранжевого и фруктовогона вид.
–Вы знаете, почему Кристина Верещагина попала в больницу? – спросил я.
Всев компании дружно покачали головами.
–Её мать сказала, это был несчастный случай. Но таким тоном… – Кузнецованаморщила нос. – Понятно было, что это ложь. К тому же вы появились.