Берег другого мира
Утро после ночного шторма было кристально ясным. Выйдя на берег я машинально взглянул на море – туда, где еще вчера возвышалась знакомая громада «Вояджера».
Но сейчас его не было. Сердце сжалось, но боль была уже тихой, отстраненной – как после давно ожидаемой смерти. Наши пути разошлись. Мне нужно было идти дальше.
Глядя на море, я продумывал свои дальнейшие действия. Корабля у меня больше не было, единственное плавсредство, оставшееся в моем распоряжении, был ялик, на котором я перевозил судовое имущество, но и он явно не годился для морских переходов. Между тем, ждать, пока на горизонте появится хоть что-нибудь похожее на корабль, я уже устал. Море оставалось по прежнему пустынным. Берег был населен гораздо плотнее, но к сожалению – не людьми. День и ночь я слышал голоса разных животных и птиц, названий которых я не знал. «Интересно, – подумалось мне вдруг, – какая богатая фауна в этой местности, неужели я попал в какой-то заповедник? Но если так, то лучше местным, имеющееся у меня оружие не светить – еще чего доброго, примут за браконьера, черт знает, какие у них тут законы!» Но почему нет людей? И не только людей, но даже любых следов их пребывания! Я провел еще несколько вычислений, которые только подтвердили мои первоначальные расчеты – согласно которым, я по-прежнему находился там же – в нескольких десятках километров от Порт-Саида – крупного города, стоящего в начале Суэцкого канала – важнейшей транспортной артерии, с очень плотным и напряженным трафиком. Было странно, конечно, что в этой, достаточно густонаселенной местности, не слышно шума проезжающего транспорта, пролетающих вертолетов и самолетов, проходящих судов.
Я чувствовал, как где-то в глубине сознания зародилась некая мысль, которую я никак не мог сформулировать. Она билась в мозгу, словно пытаясь что-то мне подсказать – как плохому ученику, который стоит у доски и отчаянно пытается понять подсказки, которые ему безуспешно посылают одноклассники.
Отмахнувшись от посторонних мыслей, я наконец принял решение. Мне следовало выйти по суше к ближайшему населенному пункту, где заявить о своих приключениях и произошедших событиях, предъявить документы, передать все сохраненное судовое имущество представителю компании-судовладельца и выполнить прочие формальности, связанные с гибелью корабля, затем – связаться с представителем российского представительства и вернуться, наконец, домой, в Россию.
Для этого следовало принять меры по сохранению судового имущества, которого оказалось прилично, затем собравшись, пройти десяток-другой километров до ближайшего населенного пункта, либо сдаться первому попавшемуся военному или полицейскому патрулю. Чтобы не вызвать подозрений у полиции или военных – следовало оставить оружие и гранаты. Возможно взять только мачете, ракетницу с сигнальными патронами, ну и несколько светошумовых гранат. Их можно будет хранить в рюкзаке, а не держать на виду. В переговорах при встрече с людьми я планировал использовать английский язык, которым я владел свободно, а также несколько обиходных арабских фраз, ну и как крайний вариант – несколько слов, на наречиях местных племен, которые я выучил за время своих странствий вокруг африканского побережья. Но больше всего я рассчитывал на самый распространенный и понятный всем народам язык – язык денег и прочих халявных «ништяков» – типа хороших сигарет, имевшихся у меня в достаточном количестве.
Таким образом, я начал работы по реализации принятого плана – с обустройства тайника-хранилища.
Отойдя на несколько десятков шагов от побережья я стал подыскивать подходящее место. Для того чтобы упрятать все снятое с «Вояджера» имущество требовалась яма примерно метров глубиной и площадью – четыре на четыре метра. Копать яму таких размеров мне не хотелось, но немного в стороне я нашел нечто подходящее – большую яму, естественного происхождения. Срезав слой дерна, я придал яме некоторую, более правильную форму.В результате у меня получилось нечто вроде деревенского погреба. Выстелив дно и стенки будущего хранилища несколькими слоями брезента и кусками резины, я начал складирование судового имущества стараясь максимально защитить от порчи, сырости и прочих негативных обстоятельств каждую вещь.
По завершению работы я соорудил крышу «погреба», на обустройство которой пошли доски, жерди, снятые тоже - с судна. Кроме того, я нарубил длинных, гибких веток, я связал ими крышу, уложил остатки брезента, а в завершении – настелил снятый мной ранее дерн. Я не являлся большим специалистом по устройству тайников в лесах, но, на мой взгляд, для первого раза, у меня получилось неплохо. Через несколько дней, следы тайника станут практически незаметны для посторонних глаз. «Хотя какие тут, к черту, посторонние глаза!» – подумал я, в очередной раз оглядывая окрестности.
Завершив работу, я почувствовал себя совершенно вымотанным. Пускаться в путь в таком состоянии я не мог, поэтому решил посвятить некоторое время отдыху и спокойному анализу произошедших событий и окружающей обстановке. Выйдя опять на побережье, я привычно уселся на песок и стал смотреть на море.
Итак, что мы имеем из фактов: Мне удалось уйти от Арапмои и его боевиков и выдержать шторм, который выбросил меня на мель. На «Вояджере» я пробыл чуть больше двух недель, может чуть больше, если считать дни которые я провел в бессознательном состоянии. Судя по часам, сейчас - 28 ноября 2019 года. За это время я так и не смог подать сигнала бедствия ни в эфир, ни посредством спутниковой связи, ни даже посредством мобильной. Мне также не удалось привлечь внимание ни береговых служб, ни проходящих судов, ни пролетающих самолетов и вертолетов – никого, по одной причине – полном отсутствии следов их пребывания где бы то ни было. Это можно было отнести к первой странности.
Далее – мне удалось определить свои координаты, согласно которым я находился на побережье Средиземного моря, практически на границе азиатского и африканского континентов – в нескольких десятках километров от Суэцкого канала и города Порт-Саид. А значит - я находился, скорее всего, на территории Египта, либо, что менее вероятно – на территории Израиля. Эта зона является пограничной между двумя этими государствами, чьи отношения, традиционно, – не самые дружественные, а потому, скорее всего, она должна находиться под постоянным контролем местных вооруженных сил, пограничников или в крайнем случае - полиции. А значит, вся эта местность должна быть насыщена соответствующими патрулями, блок-постами, опорными пунктами и т.п., а эфир должен быть переполнен передачами, донесениями, сообщениями и прочим эфирным шумом. Вместо этого – я слышал только неизменный «белый шум», без всяких признаков человеческого присутствия. Это – странность номер два!
Странность номер три касалась странного состояния окружающей среды – вместо привычной пустыни с редкой растительностью, вдоль побережья тянулись вполне приличные зеленые заросли достаточно плотного кустарника, постепенно переходящие в лес. Судя по звукам, доносившемся из него – лес был достаточно густо заселен различными животными, некоторые из которых безбоязненно выходили на побережье, наблюдая за мной, правда с некоторого расстояния, но и без видимого страха. Это могло означать только одно – эти животные не бояться человека!
Четвертая странность проистекала из третьей – нигде не было видно никаких следов человеческой жизнедеятельности – на берег не выносило мусора, на море отсутствовала ставшая привычной масляная пленка от разлитой солярки и прочих нефтепродуктов, на всем побережья мне не удалось обнаружить ни одной ржавой консервной банки, ни одной пластиковой бутылки, ни одного стеклышка. Как будто меня вынесло на некий «элитный» пляж, где уборщики усиленно занимаются чисткой пляжа от посторонних предметов. Но и на «элитный пляж» местность, мягко говоря, тоже - не походила.
И последнее – (теоретически и очень маловероятно!), я мог допустить ошибку при определении координат, но перепутать окрестности Порт-Саида с совершенно пустынной местностью – это было совершенно невозможно! И это была странность номер пять!
В мозгу опять забилась некая мысль, объясняющая все, но вот только мозг категорически не желал ее принимать.
Мозг продолжал генерировать версии – самые фантастические, пока я, наконец волевым усилием заставил себя собраться и попытаться собрать постоянно распадающиеся кусочки пазла в единую, более-менее связанную картину.
«Все в порядке, мне удалось уйти от погони и насколько возможно – замести за собой следы. Помощь обязательно придет, нужно только продержаться. Главное – не попадаться тем ублюдкам.
Далее – чистый воздух, вода, земля – возможно, какой-то заповедник, охранная зона – очень может быть! Кстати, это может объяснить присутствие непуганых животных и отсутствие людей – охотников нет, животные чувствуют себя спокойно» – я не сильно разбирался в экологических вопросах, но смотрел по телевизору несколько передач про знаменитые заповедники дикой природы – почему бы мне не оказаться в одном из них?
«Отсутствие мусора – непривычно, но тоже ничего сверхъестественного – просто повезло с местом, нет течений, которые несут хлам к берегу, ну или местные.... очень...чистоплотны.
Для тишины в эфире тоже нашлось объяснение – обычный сбой или работа «глушилок». Наладят – все восстановится!»
Выстроив версию, более-менее объясняющую действительность, я немного успокоился, решил немного отвлечься и расслабиться, поплавать в море, а заодно привести себя в порядок.
Море было спокойно, вода теплая, я отплыл от берега и с наслаждением перевернулся на спину, чувствуя, как море ласково покачивает меня, убаюкивая. Все проблемы, мысли, не дававшие мне покоя в последнее время, стали куда-то отступать, вода как будто вымывала из головы весь скопившийся негатив. Все-таки море прекрасно снимает любой стресс! «Я обязательно доберусь до людей – они должны быть где-то рядом, сдам все судовые документы, дам все необходимые объяснения, подпишу все, что требуется и наконец-то отправлюсь домой!» - думалось мне. Настроение улучшилось, я даже непроизвольно заулыбался от предчувствия скорого окончания моего затянувшегося приключения.
Перевернувшись на живот, я сделал несколько нырков, собираясь поворачивать к берегу. Но вынырнув в очередной раз, я внезапно чуть не захлебнулся от неожиданной картины.
С трудом отдышавшись, прокашлявшись и протерев глаза я всмотрелся в горизонт – там, где в солнечном мареве, я увидел - ПАРУС!!!
Я не помню как добрался до берега – потом мне всерьез казалось, что до берега я добежал по воде, бегом.
Схватив бинокль, с которым в последнее время я практически не расставался, я внимательно рассматривал незнакомое судно.
«Так, спокойно, Дмитрий! Что ты так всполошился – обычное парусное судно – ты же давно дожидался чего-то подобного! Деревянный корпус...наверно - местные рыбаки...беднота, конечно же... Наверное, на дедовских лодках ходят, но таких в Африке полным-полно. Главное – на пиратов, вроде бы, не похожи... Хотя, кто их тут знает?» – я немного отвлекся от бинокля, обдумывая увиденное, затем опять приник к окулярам - «Корпус напоминает большую лодку...одна мачта...парус большой прямоугольный. Лодка, но какая-то...не совсем правильная, нос и корма сильно задраны вверх, в форме то ли лошади, то ли барана –т не разобрать. Что за тип судна – рыбачий баркас? Шлюпка? Еще какая-то местная конструкция? И форма какая-то... архаичная..., да и парус тоже какой-то... древний...Ладно – на пиратов не похожи и то хорошо!
Отложив бинокль я взялся за ракетницу. Выстрел прозвучал громко, спугнув целую тучу птиц. Где-то в зарослях немедленно откликнулись животные.
Ракета пошла вверх, ярко освещая все вокруг, постепенно снижаясь. Я опять прилип к биноклю. В этот раз поведение корабля показалось странным. Я разглядел то, что на флоте обычно называют «аврал» – фигурки людей суетились на борту, кто-то сворачивал парус, кто вытаскивал и устанавливал весла. Двое или трое, стоя на корме, изо всех сил налегали на рулевое весло. Корабль явно готовился к повороту, причем в большой спешке, вот только направлялся он не к берегу, а от него – в море!
Едва осознав это, я выпустил еще три или четыре сигнальные ракеты – две последних – уже скорее от отчаяния, но проклятый корабль только прибавил ход, все быстрее взмахивая веслами, скрывался из виду. Взмахивая...ЧЕМ???
Осознание накрыло меня сильно и сразу – как удар дубиной по затылку. Этот корабль был слишком... архаичным даже для современной Африки. Все местные рыбачьи лодки, какие я видел, пользовались треугольными, так называемыми «латинскими» парусами, и какими бы бедными рыбаки не были – они все поголовно уже пользовались моторами, используя парус лишь в крайнем случае, но они НИКОГДА не пользовались веслами для плаваний в открытом море.
Сразу же, следом, пришла другая мысль – этот корабль поразительно напоминал что-то смутно знакомое, где–то уже виденное. Еще через несколько минут я вспомнил - «История древнего мира. 5 класс», цветная вкладка - «Финикийский торговый корабль».
Я выпустил из рук бинокль и медленно осел на песок.
Глава 4
4. Дорога, которой не должно быть.
Не помню сколько времени я сидел на песке, тупо глядя перед собой. Мысли путались и сбивались, не желая выстраиваться в логический ряд. Вернее, ряд как раз выстраивался, но разум сразу же отвергал выстроенное. От этого мысли выстраивались не в ряд, а как бы - в круг: «Этого просто не может быть... потому что... этого просто не может быть! Погоня, шторм, необитаемый берег, полное отсутствие признаков цивилизации и вот – первый увиденный за две недели корабль, оказывается финикийским торговым судном! Куда же, черт возьми, меня занесло???» Финикия, как я помнил из истории, была довольно влиятельным средиземноморским торговым государством. В школе про нее говорили мало, но я, интересуясь историей мореплавания, много чего прочитал, а музеях я часами, не отрываясь, рассматривал экспонаты и и реконструкции древних кораблей. Так что про финикийские корабли я был осведомлен достаточно полно и ошибка была маловероятна. Вот только Финикия прекратила свое существование, как государство несколько тысяч лет назад!
Последняя мысль, за которую уцепился мой перегруженный мозг, была как раз про историческую реконструкцию. «Финикиец» же мог быть просто талантливо сделанной реконструкцией! Я вспомнил, что когда-то в юном возрасте, дружил с одним парнем, который серьезно «сидел» на какой-то «реконструкторской теме», и даже несколько раз он меня приглашал на их собрания. Поначалу мне у них понравилось – я даже предложил им свои услуги по строительству настоящего «викингского» корабля-драккара, но моя идея, не получив финансовой поддержки, умерла. А следом и я - также охладел к реконструкторскому движению.
И вот теперь - я видел настоящий реконструированный корабль, сделанный исключительно аутентично, со вниманием и любовью ко всем деталям. Интересно, куда он направлялся? На какой-то реконструкторский фестиваль? Но где такой происходит? А может, они тоже заблудились, попали в шторм, сбились с пути – моряки, видать «аховые». Хотя... Кто ж им позволил выходить в море, на черт знает как сделанном корыте? И чего они вдруг повернули не к берегу, а наоборот – в море?
В общем, подбросил этот «финикиец» вопросов! Ладно, все равно – ответов толковых нет ни на один, потому: дурацкие мысли - отставить! Пора сниматься с якоря и двигаться на разведку местности!
С собой я решил много вещей не брать. В рюкзак я уложил свои вещи – пару тельняшек, сохранившихся у меня со времен службы в ВМФ, (лучше одежды для моряка не придумано!) три пары носков, трусов, две теплых флисовых рубахи, свитер (ночью, как ни странно, в Африке, могло быть холодно), спортивный костюм, куртку-ветровку с капюшоном. Для передвижения по зарослям у меня имелся отличный «тропический комплект», который я обнаружил в затрофееных мной вещах Арапмои. Комплект включал в себя штаны, рубаху, жилет-разгрузку, панаму, а главное - он был совершенно новый.
С собой я брал свой «мыльно-рыльный» набор, походный нессесер, бритву, пачку влажных дезинфицирующих салфеток и аптечку, которую я собирал особенно тщательно – бинты, марли, антивирусные, антигистаминные, жаропонижающие и болеутоляющие препараты, шприцы и прочее. Судя по звукам, доносившимся из зарослей – встреча с дикими животными была вполне вероятна, кроме того, здесь было полно змей и прочих ползающих, летающих и плавающих гадов, которых я недолюбливал и побаивался – поэтому считал необходимым взять с собой максимум возможных лекарств. Я с удовольствием взял бы весь медицинский запас, имевшийся у меня на судне, но, при всем желании не смог бы этого сделать физически.
Далее следовал походный туристический набор – котелок, миска, кружка, набор одноразовой посуды, фляга-термос (для воды), отдельно фляга - для спирта.
Затем – снаряжение и оружие. Весь «огнестрел», я все-таки решил оставить – в приграничной полосе, где я, судя по всему находился, попадаться с оружием патрулю – чревато. Поэтому из оружия я оставил – мачете, охотничий нож, ракетницу и двадцать патронов к ней, намного подумав, я все же добавил еще пять светошумовых гранат. Из инструментов – саперную лопатку, мультитул, фонарь, кроме того, я взял оба своих бинокля (большой морской я уложил в рюкзак, бинокль поменьше планировал использовать в дороге), секстант, туристический компас, часы (те самые!), карты побережья у меня не было, но и того что помнил – было вполне достаточно.
Из еды я взял галеты, шпиг, несколько упаковок доширака, несколько плиток шоколада, конфеты, одну коробку чая. Из расчета – на пять суток. Отдельно положил еще бутылку рома и бутылку виски – для установления доверительного контакта при встрече с местными. Сюда же положил еще блок сигарет – зная любовь аборигенов к хорошему табаку.
Последнее что поместилось в рюкзак – были тщательно упакованные судовые документы, а также мои личные документы – дипломы, свидетельства, общая фотография с родителями, сюда же я уложил андреевский флаг, подаренный мне сослуживцами по окончании службы – его я возил с собой как некий талисман и память о своем военно-морском прошлом. Свой паспорт я уложил во внутренний карман, туда же положил бумажник в котором было немного наличных денег в долларах, мелкими купюрами. Предполагалось, что деньги тоже пойдут в оплату местным, которые согласятся проводить меня до какого-нибудь цивилизованного места.
Уложив отобранные вещи в рюкзак, поверх него я увязал еще спальный мешок, кусок брезента примерно 2х3 метра и моток паракордовой веревки примерно метров на тридцать.
Напоследок, я вырезал себе крепкую палку вместо посоха. На этом мои сборы закончились. Все остальное было надежно спрятано в тайнике. В пути я планировал пробыть не очень долго – два-три, максимум - четыре дня. За это время мне обязательно кто-нибудь встретится.
Выход я назначил на завтра, на ранее утро. Если верить моему календарю – на 1 декабря 2015 года.
Около четырех часов утра, я был уже на ногах. Все вещи были подготовлены и уложены еще с вечера, но я еще все проверил, затем нацепил на себя все снаряжение и наконец, надел рюкзак. Попрыгав, убедился что ничего не звенит, я присел на камень, бросив последний взгляд на море.
Ранее мне не приходилось участвовать в турпоходах или длительных марш-бросках. Весь мой опыт путешественника заключался в шлюпочных походах в юности и нескольких полевых выходов в период начала службы. Поэтому, каких-то значительных навыков длительных пеших переходов у меня не было. Исходя из этих соображений, я наметил маршрут вдоль береговой полосы, по возможности не сильно удаляясь от моря.
Сверившись по компасу с выбранным направлением, я наконец поднялся. Море гнало мелкую рябь к берегу – было время прилива. «Что ж – до свидания! – сказал я морю – надеюсь, увидимся скоро и при более приятных обстоятельствах!» С этими словами, я, по привычке, коснулся, «на удачу», своего талисмана, повернулся и пошел не оглядываясь. Я еще на знал, что шел навстречу своей новой жизни.
Сначала идти было нетрудно, солнце еще не взошло, жары не было – наоборот, легкий ветерок с моря навевал приятную прохладу. Дышалось на удивление легко и я даже не заметил как протопал около трех часов и с восходом я назначил короткий привал. Первые лучи солнца осветили местность показав мне местность в которой я оказался.
Я с любопытством рассматривал окрестности. Пустыни, которая по моим расчетам должна была начаться за песчаными дюнами и редколесьем не было. Вместо нее передо мной расстилалась огромная, бескрайняя степь. «Саванна» – всплыло в подсознании. Правда и саванну я представлял себе несколько по-иному – как нечто песчаное с редкими кустами и островками пожелтевшей травы. А тут – высокая и густая зеленовато-бурая трава по пояс, небольшие рощицы акаций и тамарисков и странные, незнакомые мне деревья с мелкой серебристой листвой. И главное – воздух стал не сухим и обжигающим, а тяжелым, душным, насыщенным запахами цветения множества растений и болотной гнили. Источник этого гнилостного запаха происходил от небольшого озерца, чьи берега были все истоптаны копытами животных – видимо они все приходили сюда на водопой. Но все это все равно не походило на Египет, по крайней мере на тот Египет, который я знал.
Потом, возле этого озерца, я разглядел следы на песке. Не человеческие. Глубокие, трехпалые, с отпечатком мощного когтя, ведущие к водопою. Я не был специалистом по местной флоре и фауне, но даже мне следу показались слишком крупными для страуса. «Наверно – дикие страусы, они же должны быть крупнее тех, что разводят в фермерских хозяйствах?» – неуверенно подал мысль мозг. Но я отмахнулся – ничего удивительного, здесь же заповедник.
Следом, мне навстречу вышло стадо. Животные были размером с корову, но сложены иначе – приземистые, мощные, с горбатыми спинами. Их спины были покрыты короткой бурой шерстью, а головы венчали огромные лирообразные рога, закрученные почти в полный круг. Степенно подойдя к водопою, они стали не спеша пить воду, фыркая, слегка толкаясь боками – спокойные и уверенные, как домашний скот на выпасе. Только это был совсем не домашний скот. «Буйволы может быть, какие-то... аравийские? – думал я, прячась в высокой траве – Или... зубры? Но какие зубры в Египте?...».
Как уже говорилось, я не был зоологом, хотя в школе по биологии стабильно получал пятерки, и сейчас я смутно помнил, что ни буйволов, ни тем более - зубров в песчаных пустынях Северной Африки не водилось. Здесь, вроде бы, должны обитать верблюды, газели, шакалы, но не эти, первобытные на вид гиганты.
Вдоволь налюбовавшись на незнакомых животных, я продолжил путь. «Шторм вынес меня на необитаемый участок египетского или израильского побережья – твердил я про себя, продираясь через колючий кустарник, пахнущий незнакомой, терпкой пыльцой. – Мне нужно только держаться курса на северо-восток, идти вдоль моря. Рано или поздно я выйду к цивилизации – к Суэцкому каналу».
Но следующая встреча нанесла еще одну трещину в привычную мне картину мира. На опушке, у небольшой рощицы, паслось несколько жирафов – по крайней меря я так их назвал, правда их шеи были несколько короче, чем у тех жирафов, которых мне доводилось видеть в зоопарке. Кроме того, на головах у них, вместо двух небольших рожек, красовались целых четыре костяных нароста, похожих на небольшие пики. Они щипали листву с деревьев и их пятнистые шкуры сливались с игрой света и тени. Это несомненно были жирафы, но не те – из учебников и сафари-парков. В этих присутствовала какая-то...архаичность. «Как на древнеегипетских фресках»– почему-то подумалось мне.
К полудню я, добравшись до небольшой рощицы, расположился на отдых.
Место для отдыха показалось мне правильным – спиной к огромному каменному валуну – видимо части подземной скалы, рядом протекал небольшой ручей. Сняв рюкзак и часть снаряжения, я по-настоящему почувствовал усталость. Разведя небольшой почти бездымный костерок из сухих веток, я вскипятил воду, заварил себе две пачки доширака, добавив туда еще немного шпига, заварил чай. С удовольствием выхлебав всю миску, я налил в кружку ароматного напитка с наслаждением отхлебнул, закусив конфетой. Подкрепившись обедом, я присел вытянув ноги и упершись спиной на валун. Мысли, еще полчаса назад лихорадочно метавшиеся между «где я?» и «где все?». Притупились, уступив место тяжелой, животной усталости. Глаза слипались, тело постепенно расслаблялось, сознание медленно плыло по течению послеполуденной жары. Подумать мне было о чем. По моим расчетам я уже прошел больше двадцати километров, строго выдерживая намеченный курс, но ни одного человека я до сих пор не встретил. И это было... странно...очень...странно.
Пение незнакомых птиц, стрекот цикад, запах горячей травы и пыли – все это - странное, начало мне казаться почти обыденным. Мозг, истощенный постоянным напряжением, постепенно сдавался, впадая в некоторое подобие полусонного оцепенения.