Берег другого мира

Глава 2

Болотный путь

Поначалу решение идти вдоль озера, казалось единственно верным и сравнительно легко осуществимым. Где вода – там жизнь, а где жизнь – там и должны быть люди.

На деле же озеро оказалось коварным миражом. Оно не имело четких берегов. А растекалось в бесконечные топи, протоки и трясины, поросшие непроходимыми джунглями папируса высотой в три и более человеческих роста. Мой путь очень быстро превратился в настоящий кошмар.

Я шел, продираясь сквозь стену влажной липкой жары. Комары и другая мошкара, вились надо мной тучами, забираясь под одежду, постепенно превратившуюся в лохмотья, а также в уши. В нос. Несколько раз земля уходила из под ног с тихим, страшным чавканьем – тогда я я проваливался по пояс в ледяную черную жижу, пахнующую гнилью и сероводородом, выбирался я с трудом, хватаясь за корни и ветви кустов. Мои ноги стали тяжелыми от налипшей грязи.

Вдобавок, выбираясь из одной трясины, я утопил в ней кроссовку, оставшись на некоторое время без обуви. На оставшуюся голой ногу, пришлось натянуть несколько носков и обмотать все это куском брезента, перевязав, для подстраховки, шнурком. Кроме того, как-то раз, вода затекла внутрь рюкзака, приведя в полную негодность сигареты. Хорошо, что я был «некурящим», а то бы ко всем моим мучениям, добавились бы еще и муки курильщиков, лишенных курева.

Съестные припасы, взятые мной из расчета на пять дней, я уже растянул на неделю и теперь вынужден был экономить, заменяя «доширак» кружкой сладкого чая, в который я добавлял немного рома – для поддержания сил и профилактики простудных и кишечных заболеваний. Воду для чая я тщательно фильтровал и кипятил на костре, после чего переливал в термос, сохраняя ее на дальнейший путь. Чай, настоянный на такой воде отдавал болотной тиной и никакого удовольствия при его употреблении не доставлял, но хоть как-то согревал изнутри и притуплял чувство голода.

Чай, сахар, соль я хранил в жестяных банках, куда вода не проникала. Сало-шпик я давно съел, «доширак» - тоже. Из еды оставались только несколько плиток шоколада.

Обсушиться мне удавалось только на немногочисленных привалах, когда случалось выбраться на относительно сухое и твердое место.

Я проклинал свое решение двигаться вдоль озера, собственную самонадеянность и неопытность в «туристических» вопросах, но идти обратно я уже не мог, да и не хотел. У меня оставался только один путь - вперед и я его продолжал, чертыхаясь и матерясь, проваливаясь в новые болотные ловушки по колено и по пояс, прорубая себе просеку в зарослях тростника, страдая от холода по ночам и голода, насекомых и вязкой душной жары, днем.

Увидев собственное отражение в воде, я не сразу узнал себя - опухшее от укусов насекомых, давно не бритое лицо, заросшее жесткой щетиной, красные слезящиеся от попавшей болотной грязи и дыма костров, глаза, грязная изорванная одежда – я выглядел, как настоящее болотное пугало!

Но все, даже плохое, когда-нибудь заканчивается. К концу четвертого дня своего «болотного» пути, я почувствовал, что наконец-то выбираюсь на твердую почву! Пейзаж вокруг постепенно менялся на смену бесконечному тростнику, стали попадаться кусты и даже небольшие деревья. Болота также постепенно менялись на сушу в которой можно было найти небольшие ручейки с относительно чистой водой. Идти стало несравнимо легче. Настроение, постепенно, улучшалось. Найдя подходящее место для отдыха я устроился на ночлег, глотнув перед сном своего «фирменного» - «болотного» напитка, который я закусил кусочком шоколада. На этом мой ужин закончился.

Глава 3

2. Взгляд из темноты.

Я проснулся, вернее – вынырнул из странного оцепенения, в которое я погружался вместо полноценного сна, уже несколько дней. Я давно уже не мог позволить себе нормального полноценного сна и отдыхал как дикий зверь – не когда не засыпая полностью и контролируя обстановку вокруг себя.

Я открыл глаза и стал прислушиваться. За время своих скитаний, я научился прислушиваться по-настоящему, не просто ненадолго вслушиваясь в окружающую среду, а чувствовать - чувствовать так, как чувствуют животные – как внезапно затихают птицы в стороне, как обрывается шелест тростника. Но не там где пролетела птица, а чуть дальше, как будто что-то замерло, притаившись. Я научился чувствовать колебание воздуха, будто бы сгущавшегося за моей спиной. Я почувствовал взгляд.

Я не обернулся и не замер. Тело, порядком измученное, напряглось с новой силой. Я осторожно встал и, осторожно ступая, начал сканировать местность. Мои глаза, уже привыкшие распознавать опасность, настроившись на темноту, стали выхватывать не только то, что я видел перед собой, но и то что находилось чуть в стороне.

Мой походный фонарь давно разрядился и я не мог осветить лучом заросли кустарнника, но я чувствовал, что тот, кто следит за мной, находится где то рядом.

Я нащупал в темноте рукоятку мачете и сжал ее в ладони, затем, осторожно прислонился к большому камню, торчавшему из земли и опустился на корточки, сжавшись, как взведенная пружина.

Кто мог следить за мной? Зверь? Крокодил, вышедший на сушу? Или... Человек?

Мысль ударила, как ток. Сначала – дикая, почти безумная надежда. Потом – леденящий страх. Если человек – кто он? Дружелюбный местный абориген – рыбак или охотник? Или бандит, которыми кишели местные земли? Я вспомнил глаза Арапмои, последний взгляд Масуда, лица других боевиков. К сожалению, враждебность была единственной формой общения с людьми, с которыми мне довелось общаться в последнее время.

Я продолжал напряженно вглядываться в темноту, напрягая все свои органы чувств, значительно обострившиеся за последние дни. Но я не слышал и не видел никого. Но вот, мой слух уловил чуть слышный шорох в зарослях тростника. Как будто ветер чуть качнул стебли. Но ветер дул со стороны озера, а тростник качался в другом месте. Значит, движение было не от ветра!

Так я просидел, до наступления рассвета – когда на смену непроницаемой мгле, приходит сероватая дымка. Вместе с ночной темнотой пропало и чувство слежки.

Подкрепившись чаем и шоколадом, я продолжил свой путь. Я стал двигаться, выбирая чуть более открытые участки – небольшие полянки. Галечные отмели у проток. Здесь было меньше возможности для укрытия. Если за мной кто-то следит, пусть выходит на открытое пространство!

Я шел вперед, проверяя направление по компасу, постоянно прислушиваясь и осматриваясь по сторонам. Но ничего подозрительного я не слышал. Тот, кто за мной следил, скорее всего прекратил слежку или, что мне казалось более вероятным - стал осторожнее. Через несколько часов такая неопределенность стала для меня серьезной проблемой. Возрастающее напряжение давило на меня. В конце концов, я не выдержал и высмотрев подходящее открытое пространство, опустил рюкзак на землю, достал оттуда светошумовую гранату, ввинтил в нее детонатор и убрал ее в карман, закрыв мешок, я уселся на него, вытянув уставшие ноги и положив мачете на колени, стал ждать

Я сидел, повернувшись лицом к зарослям кустарника и спиной к небольшому озерцу, больше напоминающему большую лужу, и пил свой чай с ромом. Каждый глоток обжигал горло, возвращая к реальности. Я добровольно выставлял себя ловушкой. Приманкой. Искалеченным зверем, который решил не бежать, а встретить своего преследователя лицом к лицу. Потому, что бежать мне было некуда и потому , что накопившаяся усталость была уже сильнее страха. И еще потому, что в глубине души, под всеми слоями отчаяния, жило дикое, неистребимое любопытство: кто же они? Кто же, черт возьми они, наконец?

Тишина вокруг стала звенящей, налитой ожиданием. Даже комары, казалось, разлетелись. Я закончил чаепитие, не спеша поставил кружку рядом. Пальцы нащупали гранату в кармане. Я сидел и смотрел в зеленую стену и ждал, когда в ней появится щель. Когда призрачное чувство неопределенности, обретет, наконец форму.

Глава 4

ост «Уаджет». Продолжение. (Интерлюдия)

От печальных мыслей Па-Нахта отвлек топот ног и тяжелое дыхание Иуни – молодого стражника-разведчика. Он вывалился из зарослей, подбежал Па-нахту и встал, с трудом переводя дух. Видимо, он бежал издалека, его грудь тяжело вздымалась, по лицу стекал пот. Он, видимо, принес какую-то важную новость но не как не мог ее озвучить и только смотрел на Па-Нахта выпученными от волнения глазами. Наконец, это надоело Па-Нахту.Он отложил в сторону копеш и поднял глаза на Иуни.

- Ты откусил себе язык пока бежал или увидел мышь и поэтому онемел от страха? А ну, быстро доложить по форме! – неожиданно рявкнул Па-Нахт.

От командирского рыка, Иуни вздрогнул, но собравшись с духом, начал докладывать:

- Хери-неб! Пеший патруль в составе старшего патруля - Себекемафа и младшего разведчика Иуни, совершали плановый обход территории по утвержденному маршруту. В ходе патрулирования, были обнаружены признаки нахождения человека, который, предположительно, является вражеским шпионом или контрабандистом. Для выяснения этого, старший патруля Себекемаф, принял решение изменить направление движения и выследить чужака. На его след удалось напасть у самой границы болот, идущих от Большого озера. Самого чужака удалось выследить через день. Это оказался очень странный чужак, хери-неб! Он одет в странную одежду, не похожую на нашу, за спиной у чужака большой мешок. В котором он несет, судя по всему, какие-то вещи. Чужак видимо прошел вдоль побережья Большого озера – через болота и двигается по направлению к нам. Он не знает наших троп, но идет уверенно напрямик. Видно, что он сильно измотан и скорее всего придет сюда к вечеру. Старший патруля Себекенаф, продолжил наблюдение за чужаком, отправив меня с донесением. Доложил – младший разведчик, Иуни.

Иуни, закончил доклад и замолчал. Па-Нахт ненадолго задумался - «Странный чужак, первый человек за четыре месяца, пробирается через болота, считающимися непроходимыми, тащит какой-то мешок на плечах...Что интересно в нем? Дороги не знает, но идет уверенно, не сбиваясь с выбранного направления. Он точно не беглый раб – те пугливы и жалки, да и на контрабандиста тоже – не похож. По описаниям - он не знает дороги, а контрабандисты дорогу знают досконально. Шпион? Но откуда? И для чего? И почему такой странный выбор маршрута?... Ладно, в любом случае, странного чужака следует захватить в плен, а там – разберемся!». Приняв решение, Па-Нахт действовал быстро.

Так, - общий сбор! Все ко мне! Шевелитесь, беременные черепахи и то бегают быстрее вас! «Болотные сау»!

Стражники, наконец, выстроились перед Па-Нахтом.

Один из стражников – Ренсен, молодой и амбициозный воин, мечтающий о повышении, и потому всегда вылезавший вперед всех, доложил:

Хери-неб, личный состав поста Уаджет построен, в наличии шесть воинов! Доложил – старший воин Ренсен.

Па-Нахт насмешливо взглянул на Ренсена:

- Я не припомню Ренсен, когда это я назначал тебя старшим? Да и до воина тебе еще далековато! Если ты в одном докладе делаешь сразу по две ошибки – не быть тебе начальником никогда! Но не расстраивайся - скорее всего, тебя ждет головокружительная карьера старшего погонщика обозных ослов, но смотри – это тоже нелегко – на это место много желающих!

Стражники захохотали, Ренсен покрылся красными пятнами, но Па-Нахт уже сменил тон:

- А ну молчать в строю! Объясняю задачу: на территорию нашего поста проник чужак. Его цели пока не известны и он не похож ни на кого из известных нам врагов. Поэтому приказываю – задержать чужака живым и доставить в Пер-Сопду для допроса. Наш план такой: Иуни отправляется обратно к Себекенафу. Вдвоем они скрытно ведут чужака до нашей поляны, убедившись, что чужак идет в нужном направлении, они оставляют его и тайной тропой присоединяются к тайной засаде, старшим которой – Па-Нахт хмыкнул – назначается стражник Ренсен! В засаду с Ренсеном, отправляется Меху. Остальные – Баки, Нахти и Кемнеби остаются здесь и изображают отдыхающих охотников. Ваша позиция – вон у тех валунов. Разведете там костер, можете пожарить на нем что-нибудь. Оружие – спрятать, но держать под рукой. Работаем палками, петлями и сетями. Я контролирую операцию из-за валунов. Начинаем по моему сигналу – крик гуся! Повторяю еще раз – этот чужак нужен живым! Сейчас быстро обедаем и – на позиции. Исполнять!

Стражники начали готовить обед. Па-Нахт молча стоял, прокручивая в голове свой план. Неожиданно ему пришла еще одна мысль

- Эй, Иуни! – окликнул он молодого разведчика – Ты уверен, что этот чужак шел один и за ним не пробирается целое войско?»

- Совершенно уверен, хери-неб! Себекенаф – из потомственных охотников, да и я тоже! Мы подготовили несколько тайных ловушек из которых сработала только одна! Кроме того, следы тоже принадлежали одному человеку.

- Ладно, тогда делаем все как задумали! Да и еще – когда чужак подойдет к нашему лагерю – обгони его и дай нам знать. Чтобы мы были готовы к встрече! Возьми лепешек, сушенного мяса, кувшин пива - отнеси Себекенафу – пусть подкрепится!

- Слушаюсь, хери-неб!

-Исполняй!

Когда Иуни убежал, Па-Нахт тихо произнес: «Чужак идет вдоль озера, не просто так, он идет один и он устал! Он ищет людей и какое-нибудь поселение, где бы он мог отдохнуть. Что ж, мы дадим ему то, что он ищет, НО! На своих условиях!»

Он не торопясь выбрал себе место для укрытия, затем пообедал вместе с воинами, проверил укрытие для тайной засады и внешний вид «охотников». После чего он опустился на землю, прислонился к нагретому солнцем валуну, закрыл глаза. Все что от него зависело - он сделал. Осталось только ждать, а ждать Па-Нахт умел.

Глава 5

3. Танец войны и паутина

Я просидел, наверное, с час или около того, но никто так и не проявился. Наконец мне это надоело и решил двигаться дальше. Я провел ревизию оставшихся вещей, бросил в костер пришедшие в совершенную негодность носки и оставшийся кроссовок, залил в термос свежего кипятка, удалил детонатор из гранаты и убрал все обратно в рюкзак. Вместо обуви, я сделал себе некоторое подобие портянок - отрезав от куска брезента подходящие куски, обмотав ими ноги и обвязав шнурком.

Прикоснувшись в своему талисману - «на удачу», я выступил дальше.

Местность постепенно менялась, но болото долго не отпускало – мне еще долго пришлось идти, проваливаясь по колено в зеленоватую жижу или хвататься за за пучки жесткого тростника, резавшего ладони как бритвы.

Солнце было еще высоко и палило нещадно, но здесь в зарослях, было душно и сыро, пот, смешиваясь с болотной водой, быстро пропитывал одежду насквозь. Я давно перестал чувствовать запах собственного тела – только тина, гниль, сладковатый аромат каких-то цветов, от которых слегка кружилась голова.

Выбравшись из очередной болотной ямы. Я остановился перевести дух, прислонился спиной к стволу чахлого деревца,торчавшего на небольшом пригорке и вдруг понял: тишина изменилась.

Я не сразу сообразил, что именно не так, а потом дошло – птицы. Они кричали все утро и весь день – пронзительно, неумолчно, а сейчас замолкли. Разом. Как по команде.

Кто-то был рядом!

Сердце забилось чаще, хотя я приказывал себе не обольщаться. Пятые сутки я шел через болота и заросли, не встречая ни души. Только странные ощущения постороннего присутствия кого-то поблизости.

А теперь – тишина.

Я замер, вслушиваясь до звона в ушах. Где-то слева, за стеной тростника, послышался приглушенный звук. Что-то металлическое? Или просто ветка хрустнула? Или просто - показалось?

Я двинулся дальше, но теперь старался соблюдать предельную осторожность, ступая практически бесшумно. Но тростник предательски шелестел, вода хлюпала, от этого хотелось выругаться вслух, но я сдерживался, только зубы стискивал.

И вдруг - запах!

Сначала я не поверил. Понюхал воздух, как зверь, втягивая ноздрями. Да! Так и есть – дым! Тонкий, едва уловимый, настоящий дым костра – не тот горький запах паленой травы, а запах горящего дерева. Сухого. Живого. Костра.

Я почувствовал, как внутри что-то оборвалось и одновременно распрямилось. Люди! Там определенно были люди. Они жгут костер, значит они не ушли. Они здесь, близко, буквально - в нескольких сотнях метров.

Я шагнул вперед, забыв об осторожности. Голова вдруг стала легкой, почти пустой. Мысли, которые мучили меня все эти дни – где я, что случилось, как выжить – отступили, сменились одним – люди. Я увижу наконец, людей, которые говорят, едят, пьют, может даже говорят по английски или хотя бы по арабски. Они мне помогут. Они мне все объяснят. Они мне дадут воды – нормальной чистой воды, а не этой процеженной из болотной жижи отравы, от которой сворачивается желудок. Они мне дадут еды – настоящей, вкусной и выведут к цивилизации. А я – отдам им все наличные деньги какие у меня есть, а также все имеющиеся у меня безделушки – все что у меня есть и мне нисколько не будет жалко!

От переполнявших меня чувств я даже хотел закричать, но горло перехватило, выдавило только сиплый хрип. Ничего, сейчас я к ним выйду и все будет хорошо!

Я шел, с каждым шагом отмечая новые признаки присутствия людей – вон там трава примята слишком характерно – как будто кто-то прошел, вот чуть надломанная ветка, а вот и первый за много дней, на влажном песке - четкий отпечаток следа, явно человеческого.

А еще дым костра стал более ясным, теперь к нему даже примешивался запах жаренного мяса. Наверно, это местные готовят себе ужин. Кстати, как раз к нему успеваю, но я не буду им в тягость, мне есть, чем отблагодарить их за гостеприимство.

Я шел, все ускоряя шаг, пока мои уши ясно не различили человеческие голоса. Все! Я дошел! Я преодолел трудный путь, но я нашел людей!

Сквозь заросли кустарника я увидел небольшую полянку, на которой сидело трое молодых парней. Они сидели вокруг костра, на котором что-то жарилось, громко разговаривали и смеялись.

Что-то, вероятно – остатки здравого смысла, удержало меня от того, чтобы не выпрыгнуть из кустов прямо на поляну. Перед своим появлением, я все-таки рассмотрел сидевших в полевой бинокль. Одеты странно – все с голыми торсами (интересно, их мошкара не кусает, что-ли?), загорелые, но для местного климата – это нормально. Волосы у всех обриты наголо, возраст у всех – примерно лет по двадцать, оружия я у них не заметил. На каких-то боевиков – не похожи абсолютно! (Уж этих-то я бы узнал в любом случае!) Скорее всего – какое-то местное племя, охотники или пастухи. Люди выглядели совсем не агрессивно, скорее даже – миролюбиво. Ладно, сейчас нужно подготовиться, чтобы не испугать их, неожиданно выйдя из зарослей. Я достал из кармана свой паспорт, в другую руку взял тощую пачку долларовых купюр и стараясь улыбаться максимально дружелюбно и стараясь чтобы кустарник производил как можно больше шороха, я вышел на поляну.

Странное дело, но даже производимый мной шум не заставил сидевших у костра людей обернуться – они также продолжали сидеть, громко переговариваясь друг с другом.

Мир вам! – громко произнес я традиционное приветствие по-арабски и подошел ближе – Да воздаст вам всевышний и да укажет он вам правильный путь!

Сидевшие разом обернулись ко мне и выражение их лиц было странным. Они явно не были удивлены или испуганы. Они просто молча смотрели на меня и какого-то дружелюбия в их взглядах я не видел. «Может они – не мусульмане?» – мелькнула мысль. Тогда я поднял руки с документом и деньгами повыше – в знак своих мирных намерений и произнес уже по-английски:

Добрый день! Я русский моряк, мое имя – Дмитрий Рубцов, я - капитан судна «Вояджер», может - слышали? Я работал здесь по контракту – он у меня в рюкзаке! Я потерпел кораблекрушение, мое судно затонуло. Я уже пять дней добираюсь до людей по суше. Вы не подскажете – где находится ближайший военный или полицейский пост, или хотя бы телефон, чтобы я мог связаться с представителем моей компании? Я буду очень признателен за любую помощь и с удовольствием заплачу за нее!

Выражение лиц у парней не менялось – они продолжали пристально изучать меня, не двигаясь с места.

Кто-нибудь из вас говорит по-английски? Или по-арабски? Я говору что мне нужна помощь. За которую я хорошо заплачу! – я потряс в воздухе купюрами – вы понимаете меня?

Сидевшие переглянулись и начали медленно приподниматься с мест. Откуда-то в их руках появились ременные петли и палки.

Эй, спокойно парни, я не собираюсь вам угрожать или убегать. Я прошу только довести меня до ближайшего населенного пункта, а там... – договорить я не успел. Где-то рядов хрипло прокричала какая-то птица и парни мгновенно преобразились. От их предыдущей расслабленности не осталось и следа. Один изних тут же метнул мне в ноги подготовленную петлю с грузилами. Я еле успел подпрыгнуть, подогнув ноги и петля прошла под ними. Двое других бросились на меня с палками.

Тело, вспомнив старые рефлексы, усвоенные в секции рукопашного боя и закрепленные на военной службе, не смотря на усталость, среагировало мгновенно – мгновенно сброшенный с плеч рюкзак отправляется в лицо первому нападавшему, а я уже поворотом ухожу с линии атаки второго, перехватывая его «оружие». Третий снова раскручивает над головой петлю – и я кувырком ухожу в сторону и делаю проход в ноги, опрокидываю его на землю – прямо под ноги первому нападавшему, который как раз успел разобраться с моим баулом. Я опять ухожу от удара и наношу удар ногой по бедру второго, с одновременным ударом ладонью в нос. Лицо второго нападавшего мгновенно заливает кровь. Я в это время уже ловлю набегающего на меня первого на прием и броском с упором ноги в живот – отправляю его за спину. Крутанувшись на спине подсекаю ноги третьему. В это время я вижу, из зарослей неподалеку, потрясая палками, выскочило еще четверо нападавших. Тогда я выхватываю мачете (про которое я просто забыл!) и начинаю отбивать сыплющиеся на меня удары. Но усталость все же берет свое – я начинаю пропускать удары. Получаю удар палкой в бедро – нога сразу же «отсушилась», я захромал и тут же получил удар торцом палки в живот. От удара я согнулся и поэтому следующий удар просвистел у меня над головой, задев, вскользь затылок, «картинка» поплыла.Я успеваю уйти кувырком назад, но теряю мачете. Документ и деньги разлетелись по поляне, большая часть денег угодила прямо в костер, но меня сейчас это волнует в последнюю очередь. Моих сил хватает только на то, чтобы постоянно вертеться, уходя от ударов, и закрывать жизненно важные органы. К счастью, мои противники, судя по всему, не владеют секретами рукопашного боя, поэтому нападают всей гурьбой, часто мешая друг другу. Я же стараюсь держаться так, чтобы непременно оказываться с левой стороны у нападавших и таким образом, чтобы против меня всегда находился один из противников, и пока остальные разворачиваются в цепь, пытаясь охватить меня с нескольких сторон, я наношу противнику несколько ударов и успеваю вырваться за пределы «кольца», где вновь оказываюсь лицом к лицу с новым врагом. Но силы мои не безграничны – чувствую, что долго не могу выдерживать этот бешеный темп боя. Вот один из противников, огромный, как медведь, обхватил меня руками сзади – наугад бью затылком назад, судя по всему -попадаю, тут же наношу удар рукой в пах и опершись на него - бью ногами в живот следующего нападавшего. Затем резким наклоном вперед, перебрасываю нападавшего сзади через себя. Я опять свободен, но больше вести бой не смогу, хотя у моих противников тоже имеются травмы – одни стоит на четвереньках, мотая головой, у другого лицо залито кровью, из-за чего он плохо видит. Другой держится за глаз, в который я, видимо, угодил пальцем. Еще один ковыляет – у него повреждена нога. Я заметил небольшое нагромождение валунов и отступаю туда. Нападавшие уже не столь активны и рассыпавшись цепью начинают оттеснять меня туда же. Зачем они это делают, я понял слишком поздно.