Берег другого мира

Глава 6

Пост «Уаджет». Немного ранее. (Интерлюдия)

Два часа напряженного ожидания в засаде, заставили Па-Нахта сомневаться в своих расчетах и чутье Себекемафа. Два часа назад опять прибежал запыхавшийся Иуни, сообщивший, что чужак идет прямо к ним и скоро будет здесь. Па-Нахт, дал команду приготовиться и сам залег в свое укрытие, откуда он предполагал вести наблюдение. Долгие ожидания в различных засадах были ему привычны, но в этот раз, его начало одолевать какое-то странное и не очень приятное предчувствие. Он несколько раз прокручивал в голове весь составленный им план - как будто предстояла не пустяковая операция, а по меньшей мере засада на обоз вражеского войска. Па-Нахт не мог понять причину этого странного чувства – как будто он упустил какую-то важную деталь – такую, из-за которой весь план пойдет насмарку. Но под слоем сомнений, просыпалось еще что-то – то, чью природу Па-Нахт понять не мог. Как будто, ему предстоит встреча с тем, кто окажет огромное влияние на всю его дальнейшую жизнь.

Па-Нахт гнал от себя эту мысль, но окончательно избавится от нее не мог. Поэтому, он почти с облегчением расслышал негромкий шелест в зарослях тростника, потом его зеленая стена и дрогнула и на поляну, к их импровизированному лагерю вышел Он.

Внешность чужака не вызвала особых опасений у Па-Нахта. Лицо чужака было измождено, глаза глубоко запали, волосы были скрыты за диковинным головным убором, такая же диковинная одежда чужака, была грязна и изодрана, на ногах – какие-то обмотки.

Оружие у чужака висело на поясе и доставать его чужак не спешил. Вместо этого, он раскинул руки в стороны в каждой из которых он держал какие-то куски папируса (как понял Па-Нахт).

А потом чужак заговорил. Его речь текла плавно, как будто нараспев, но Па-Нахт не понял из нее ни одного слова.

Тем временем чужак подходил все ближе к «охотникам», продолжая что-то бормотать себе под нос, очевидно – читал какое-то заклинание. Ждать дальше становилось опасно и Па-Нахт дал сигнал к атаке.

Поначалу все шло как было задумано. Мнимые охотники по команде набросились на чужака, а из кустов, отрезая чужаку путь к отступлению и бегству, выскочили остальные парни.

А вот дальше все пошло не так – чужак неожиданно подпрыгнул, пропуская под собой ременную петлю и швырнул свой мешок в первого нападавшего (им был Баки). Мешок попал тому под ноги и конечно же, этот болван умудрился споткнуться. А чужак уже расправился с Нахти. Каким-то неуловимым движением выбив палку у него из рук. Кемнеби уже снова раскручивал над головой петлю, но чужак его дожидаться не стал - он кувыркнулся вперед при этом умудрился сбить Кемнеби с ног, повалив его на землю. Чужак моментально вскочил на ноги и нанес удар раскрытой ладонью в нос Нахти и одновременно – ногой, ему же - в бедро. Бросившийся на чужака Баки, был совершенно странным способом перекинут за спину чужеземца. В этот момент к ним, наконец, подбежали другие четверо сидевшие в засаде. Тогда чужак выхватил свой странный меч. На него обрушивается град палочных ударов, но он размахивая своим оружием успевает отбивать большинство из них. Он двигается странно – подпрыгивает, приседает, кувыркается, крутится волчком, но в его движениях, Па-Нахт начинает замечать интересную последовательность. В отличии от действий его парней – чужак действует осознано. Он словно исполняет какой-то свой собственный, одному ему понятный танец, заставляя его противников совершать действия выгодные ему самому. Но и ему тем не менее, тоже достается – кто-то выбил из его рук меч и чужак уже не так быстр. Вот наконец, силач Маху обхватывает чужака сзади руками. Казалось, схватка закончена, но чужак вновь сумел удивить всех – неожиданно он резким движением головы назад бьет Маху в лицо, затем опершись на него - с силой бьет обеими ногами в живот Ренсена, отчего тот падает на четвереньки. Чужак на одном, «обратном» движении перебрасывает Маху через себя и вновь оказывается за кольцом нападавших.

Чужак свободен, но судя по всему – очень устал и сопротивляться долго он не сможет. Однако, он сумел вывести из строя троих бойцов Па-Нахта и теперь отступал к нагромождению валунов. Пора было вмешаться, пока этот чужак на перебил всех. Па-Нахт, подтянул к себе сеть, неслышно поднялся за спиной чужака и метнул сеть.

Бросок получился удачным – сеть развернулась и опустилась точно на голову чужака. Дальше – все завершилось очень быстро. Стражники набросились на пленника и связали его. Он еще пробовал вырываться, но удар палкой по голове прекратил его сопротивление.

Распаленные схваткой стражники, продолжали избивать пленника, но Па-Нахт резким окриком прекратил это:

А ну стоять!!! Назад! Опустить оружие, бой закончен, собрать трофеи!

Стражники нехотя отступили. Па-Нахт рассматривал захваченного чужака. «Однако, как ловко и умело он дрался! У нас так никто не умеет, да что там – даже я за все время службы никогда не видел ничего подобного. Этот парень мог бы служить в личной охране фараона! Подумать только – он один сопротивлялся семерым воинам и практически одолел их! И это – после тяжелого, многодневного перехода через болота, считающихся непроходимыми! Откуда же он взялся и с какой целью пришел сюда? На что же он способен, будучи в своей лучшей форме? Нужно, как можно скорее, доставит его Амени, вместе со всеми его вещами – пусть этот чинуша-«папенькин сынок» теперь покажет – способен ли он принимать решения или его талантов хватает только на написание никчемных отчетов! – злорадно подумал Па-Нахт – хотя... скорее всего – Амени либо сразу же передаст чужака номарху, либо просто – продаст его в рабство, а это было бы просто глупо – парень явно знает и умеет многое – я бы с удовольствием взял бы его к себе в отряд - жаль упускать такого умелого и опытного бойца! Ладно, об этом подумаю после, а сейчас - надо взглянуть на трофеи!».

По знаку Па-Нахта, все вещи бывшие у чужака, вытряхнули из мешка на разложенную шкуру.

Вокруг толпились стражники, от любопытства они даже забыли про травмы, которые им нанес чужак еще совсем недавно.

Па-Нахт смотрел на вещи и чем больше смотрел – тем больше вопросов появлялось у него в голове.

Первое, на что он обратил внимание – был собственно мешок. Большой, из плотной ткани, странного плетения, с лямками, подбитыми чем-то мягким. Внизу мешка тоже имелось что-то вроде широкого пояса, со странной застежкой. Зачем на мешке лямки, Па-Нахт понял – он видел, как их использовал чужак, но зачем ему еще и пояс?

Две металлические трубки, соединенные вместе. Па-Нахт интуитивно поднес их к глазам, но увидел только мутные разводы. «Для чего это нужно – непонятно, хотя сделано очень качественно – думал Па-Нахт? – впрочем, у него тут все вещи сделаны очень неплохо!».

Гораздо больше Па-Нахта заинтересовали небольшие браслеты, снятые с рук чужака. Один браслет, судя по всему, золотой, но не это привлекло внимание – дело в том, что в одном из браслетов была закреплена маленькая круглая коробочка, по кругу которой бегала тоненькая стрелочка, а еще на нем были нарисованы какие-то странные знаки - «Может – тайные иероглифы? Тогда лучше лишний раз к этому браслету вообще не прикасаться! Ладно, разберемся позже!»

Второй браслет был попроще – обычный кожаный ремешок , но с такой же похожей коробочкой, только стрелка была потолще и не бегала по кругу, а стояла практически неподвижно, всегда указывая одно и тоже направление. «Зачем это ему? Какой в этом смысл?»

Еще один странный предмет, явно изготовленный из бронзы, остался совершенно непонятным по назначению – Па-Нахт, даже не стал пытаться в нем разобраться.

Небольшой кожаный футляр оказался набит маленькими сверкающими инструментами, среди которых только один по настоящему заинтересовал Па-Нахта – это была небольшое металлическое лезвие, очень острое – таким запросто можно было обрить голову. Может оно для того и было нужно? Но что за странный металл? Что-то в этих блестящих вещицах напомнило Па-Нахту медицинские инструменты, которые использовали врачи, когда оказывали помощь раненным в сражениях воинам. Правда, те выглядели гораздо более громоздко и грубо. Может, чужак – лекарь? Хотя вряд ли – лекаря не могут так сражаться, Па-Нахт был в этом уверен.

Назначение еще одной коробки из странного материала, не похожего ни на дерево, ни на металл осталось непонятным – там явно что-то было, но открывать ее Па-Нахт так и не решился.

Зато в предназначении предметов из легкого белого металла, разумно размещавшихся один в другом, Па-Нахт разобрался сразу – это, конечно же, была посуда – ну до чего же удобно – места занимает не много, зато не бьется и можно на привале сварить кашу, а не давиться сухими лепешками.

Странный металлический сосуд, из которого, по уверениям Себекенафа, чужак пил какой-то напиток, выглядел оригинально, но об истинном его предназначении никто так и не смог догадаться.

Зато общее внимание привлекли два стеклянных сосуда с какими-то желтовато-коричневатыми жидкостями. Один из них был немного неполон и заткнут пробкой. Открывать его, осторожный Па-Нахт, тоже не разрешил.

Меч странной формы и нож чужака, Па-Нахт оценил – прочный и легкий металл, заточка, баланс. Они как будто сами просились в руку. «Хорошо бы оставить их себе – с сожалением подумал Па-Нахт – но с Амени это вряд ли получится, наверняка прикажет сдать, да еще и отчет заставит писать!»

Он представил себе лицо Амени, когда тот увидит вещи. Сначала – любопытство, потом растерянность, потом - страх. Амени умело скрывал страх, но Па-Нахта не проведешь! Его молодой начальник боялся всего, что нельзя посчитать, записать и разложить на части. А этого чужака посчитать нельзя! Па-Нахт усмехнулся – ему было забавно представлять себе реакцию Амени. Ничего пусть понервничает. Может поймет, что не все в этом мире умещается в графы отчетов.

Но и внутри Па-Нахта тоже зашевелилась другое чувство. Чувство, которому он, за время службы, привык доверять безоговорочно – тревога. Потому что он тоже не понимал этого странного чужака – кто он, откуда и зачем появился здесь...

От этих мыслей, настроение у Па-Нахта испортилось. Он уже без прежнего интереса перебирал оставшиеся вещи – одежду, непонятные металлические палочки, аккуратно уложенные маленькую коробочку, причудливо изогнутый металлический предмет с рукояткой, несколько круглых шаров и несколько картинок с очень точно нарисованными изображениями людей, животных и еще чего-то.

Тем временем, незаметно наступила ночь, стражники развели костер и готовили ужин, а Па-Нахт все так же перебирал трофеи, пытаясь понять, что же со всем этим делать.

Пленный лежал смирно, не дергался, не кричал. Па-Нахт слышал как он дышит. Значит – живой, надо бы дать ему воды.

Па-Нахт встал, взял кувшин с водой и ячменную лепешку, подошел к лежавшему чужаку. Тот уже пришел в себя – Па-Нахт на мгновение поймал его взгляд – спокойный, немигающий, почти изучающий.

«Он не боится. Уже – не боится. Или вообще – не боялся».

Па-Нахт вспомнил, как этот человек дрался. Семеро против одного – трое выведены из строя, а от остальных он мог бы убежать. Если бы захотел.

«А мог бы и убить – неожиданно подумал Па-Нахт – Но почему-то не убил».

Маху! – окликнул он стражника – ну-ка, помоги мне!

Вдвоем они подняли пленника и усадили его спиной к валунам. Па-Нахт ему поднес деревянную чашу с водой. Пленник с жадностью напился, затем несколькими несколько раз откусил лепешку. Прожевав, благодарно кивнул Па-Нахту и закрыл глаза.

Хери-Неб! – окликнул Па-Нахта Ренсен. – что ты думаешь об пленном?

А что я должен о нем думать? – проворчал Па-Нахт.

Ренсен подошел ближе и заговорил очень тихо

Ты сам подумай, хери-неб,- этот чужак пришел оттуда где до него никто не ходил, выглядит так, как никто не выглядит и дерется так, как никто не дерется. С собой у него вещи, которые никто раньше не видел и для чего они нужны – тоже никто не знает!

Ты о чем вообще болтаешь?

Ренсен обвел взглядом местность и произнес шепотом:

А вдруг он – посланец богов? Пришел чтобы испытать нас?

На Па-Нахта словно дохнуло холодом. В текстах, которые иногда читали жрецы, говорилось,что боги могли являться в обличье простых людей, чтобы их проверить. Тех, кто вел себя правильно – награждали, тех кто вел себя плохо – карали.

«А мы его схватили, избили, мешок на голову надели. Если он бог – мы все трупы!»

Не болтай чушь, Ренсен! Что ты мелешь языком, как баба! Тебе больше нечем заняться? Я могу тебе помочь организовать свой досуг! – рявкнул Па-Нахт. Ренсен обиженно замолчал и отошел в сторону.

Но вот отогнать также легко эту мысль, Па-Нахт не смог. Если этот чужак – посланец богов – их бы уже не было в живых, а поскольку это не так, то...что? Этот вопрос остался и засел где-то глубоко, как заноза под кожей.

Решение пришло внезапно. «Завтра, на рассвете повезем чужака в Пер-Сопду, передадим Амени, но представлю все так, что Амени не рискнет передавать его в Буто и оставит у себя - для того чтобы все выяснить до конца. Но сам он, конечно же ничего проверять не будет – поручит это своему человеку. И кто будет этим человеком, я, кажется, знаю!»

Па-Нахт встал, подошел к костру и окинул взглядом свое «войско».

Завтра утром повезем пленного в Пер-Сопду. Со мной пойдут – Маху, Себекенаф, Баки. Остальные остаются на посту. Наблюдение за местностью продолжать, максимально усилить внимание. Подмечать все необычное. Появление здесь этого чужака может оказаться не случайным! За старшего поста оставляю Ренсена! Сколько мы пробудем в Пер-Сопду – не известно, ситуация пока не ясная. В любом случае – или через пять дней мы все вернемся назад или - в этот же срок пришлю смену! Сейчас – приготовить носилки для транспортировки пленного. Завтра, на рассвете выступаем! Вопросы есть?

Хери-неб, зачем чужаку носилки? Они только замедлят ход! Пленник и сам прекрасно дойдет, своими ногами! – сказал Себекенаф, ему явно не хотелось тащить на себе чужака.

Твоей тупой башке, Себекенаф, явно досталось больше остальных! Ты уже забыл, что этот чужак мог сделать с вами, со всеми! Ты явно уже позабыл, как стоял тут на четвереньках и тряс пустой тыквой, которую ты почему-то называешь головой. Ты видно уже позабыл, как этот чужак умеет махать и руками и ногами! И я вовсе не желаю предоставлять ему это возможность вновь! Поэтому завтра, ты и Меху – тащите пленного на носилках! Все! Сейчас готовим носилки и – всем отдыхать! Ренсен – в охранение!

Больше вопросов ни у кого не возникло. Возражать Па-Нахту - дураков не было!

Глава 7

4. Сбитый компас.

Сознание возвращалось толчками, как волны в шторм.

Первое - звуки. Гул голосов. Гортанные, чужие, ритмичные. Рядом. Совсем рядом. Треск костра. И плеск воды - где-то поблизости.

Второе – запах. Дым. Жаренное мясо. Пот. И еще – тина, трава, влажная земля. Запах болота, который уже въелся в одежду, в кожу, в волосы.

Третье – боль. Голова гудела, затылок саднил, внутри черепа стучали тысячи маленьких молоточков. Я стиснул зубы, переждал, заставил себя дышать ровно. Навык вбитый годами: в любой ситуации, сначала - контроль дыхания, затем – все остальное.

«Я - живой! Значит не убили, а значит – нужен живым. Пока.»

Я прислушался к себе – тошноты вроде бы не было, значит – сотрясения быть не должно. Открыл глаза. Кругом – темнота, значит уже ночь. В нескольких шагах от меня горит костер, немного разгоняя темноту, языки пламени лижут черные головешки, искры улетают в темное небо, где погасают одна за другой в вышине. Вокруг костра – люди. Силуэты, тени, лица, выхваченные огнем из темноты.

Я начал автоматически пересчитывать людей – так как учили в другой жизни. Шестеро. Нет - семеро, Хотя нет – вон еще один сидит чуть поодаль. Значит – всего восемь. Видимо – отдыхают, ужинают, опасности не чувствуют – в их спокойных позах нет ощущения тревоги. Они – на своей земле. При этом – явно профессионалы. Не банда и не случайные охотники. Это - воины. Организованная группа, отряд.

Я еще раз скользнул взглядом по фигурам и остановился на одном человеке. Тот сидел чуть в стороне от остальных на поваленном стволе. Немолодой. Но и далеко не старик – лет сорок-сорок пять.жилистый. поджарый, лицо обветренное, загорелое, хотя здесь все такие. Он сидел спокойно, неподвижно и смотрел прямо на меня. Взгляд – прямой, тяжелый, оценивающий. Взгляд человека привыкшего принимать решения и отвечать за людей. Такой взгляд я узнавал сразу. Командир. Главный здесь – он. Без сомнений. Интересно, о чем он сейчас думает?

Командир молчал. Он просто смотрел на меня. Без враждебности, без любопытства – изучающе. Как на какой-то непонятный предмет, найденный в лесу – интересно, но осторожно.

Я скосил взгляд на себя – руки связаны за спиной, веревка въелась в запястья, пальцы онемели. Ноги стянуты в лодыжках. Лежит на боку, на голой земле. Куртка порвана, штаны в грязи, сам, наверно, выгляжу как черт знает кто – после нескольких дней по болотам.

«Отлично сработано, Дмитрий! Просто великолепно! Ты - просто образец осторожности – вышел из трясины, грязный оборванный и сразу к ним бросился, как последний лох! Да еще со своими разговорами из которых, как теперь стало ясно – они не поняли ни хрена! А все-таки интересно – какой язык был бы для них понятен?»

Я вспомнил, как почуял дым костра, услышал человеческую речь и забыл обо всем, спятив от радости. «Хотя спятишь тут – когда полтора месяца ни одного человеческого лица и местность – не пойми где! Но все равно – нужно было проявлять осторожность, особенно в малознакомой местности! В общем – сам виноват, попался по собственной дурости! – продолжал я заниматься самобичеванием – прозевал, в общем-то обычную, примитивную засаду. Понял это, когда уже было слишком поздно. Засада, классическая, грамотно организованная. Ты молодец, Дима! Ты просто - «молодец»! – злость на самого себя была холодной и едкой – расслабился, потерял бдительность и угодил, как глупый карась в сеть.

Я опять взглянул на командира – тот по прежнему сидел на своем бревне, а перед ним на расстеленной шкуре лежало содержимое моего рюкзака – нож, компас, оба бинокля, секстант, несколько плиток шоколада, которым я утолял голод в последние дни похода, фляга-термос, походная посуда, аптечка, бутылки с ромом и виски (интересно – попробуют или нет?), а еще ракетница, гранаты, детонаторы и патроны, одежда и прочие мои пожитки – все что я тащил с собой в рюкзаке.

Командир брал предметы по одному, рассматривал, вертел в руках, передавал другим, те, в свою очередь, тоже рассматривали, переговаривались, качали головами.

«Смотрите, смотрите. Музей открыт! – думал я, наблюдая за ними – что, неужели не видели такого никогда?»

Но тут меня что-то кольнуло внутри – они могли не знать, что такое секстант, могли никогда не видеть светошумовых гранат или к примеру - термос-фляга могла показаться им чем-то небывалым. Но остальные-то вещи? В них-то что непонятного? А между тем - они вертели мои вещи в руках, как дикари, впервые увидевшие пустую консервную банку.

Я стал пристально, насколько это возможно в моем положении, вглядываться в этих людей. Они явно представляли собой сплоченную группу – военный отряд, но военной формы и знаков различия я у них не заметил. Вместо этого у них были что-то вроде накидок, в которые они заворачивались, видимо готовясь ко сну. А их оружие? Наверно, меня слишком сильно ударили по голове, потому что я только сейчас обратил внимание, что у этих людей не было ничего, напоминающего огнестрельное оружие! Как это могло быть – военный отряд, явно какая-то разведгруппа, но не имеющая ни одного самого плохонького автомата. Да что там – автомата, у них не было даже пистолета. Они все были вооружены только холодным оружием – кинжалами, копьями, луками. У них не было даже арбалетов!

Я вспоминал местные пограничные службы, какие довелось увидеть в Африке – египетскую, израильскую, ливанскую, йеменскую и другие. Все они отличались друг от друга по внешнему виду, вооружению, снаряжению, прочим вещам, но при всем, при этом – у них у всех обязательно была военная форма установленного образца и оружие. пусть старое, разномастное, но огнестрельное. Я никогда не видел здесь ни одного солдата, вооруженного луком и стрелами или копьем.

Может, какая-то глухая провинция? Или они специально так одеваются, чтобы сливаться с местными? Но зачем? Ответов у меня не было. Зато вопросов имелось с избытком.

Но вот командир что-то сказал одному из своих солдат – они вдвоем подошли ко мне, подняли и усадили, прислонив спиной к нагретому за день камню. Затем командир протянул мне деревянную чашку с водой, которую я жадно, в несколько глотков выпил. Мне освободили руки и протянули что-то вроде лепешки, испеченной здесь же, на костре. Мяса, мне, видимо, не полагалось, но я был благодарен даже за такой знак внимания.

Впрочем, дав небольшой отдых рукам, для восстановления кровообращения, мне связали руки заново, правда уже – в положении спереди. Впрочем, до полного доверия было еще далеко – так как наголову мне натянули тканевый мешок – он не мешал дыханию, но и смотреть сквозь него было невозможно. Я понял, что на сегодня интервью закончилось, нужно было отдыхать. Я слышал, как командир что-то говорил своим подчиненным – видимо ставил задачу на завтра. Потом все стали укладываться на ночлег. Странно, но я впервые за последние две недели не чувствовал опасности, наверно, потому что понял – сейчас меня будут охранять и весьма тщательно.

«Интересно – кто же это такие?» – подумал я перед тем, как заснуть. Какая-то мысль промелькнула в мозгу и пропала без следа.

Ночью я спал спокойно.

Глава 8

5. Вниз по реке.

Мы покинули лагерь еще до восхода солнца. Меня положили на некоторое подобие носилок, зафиксировав веревками ноги и руки и натянув все тот же мешок на голову. Затем, двое воинов взявшись за импровизированные «рукоятки» куда-то меня понесли. Судя по голосам, с нами шли командир и еще кто-то.

Первое что я отметил, после того как меня подняли с земли – это мерный ритмичный ход «носильщиков». Судя по всему, ноша была им совсем не в тягость или просто – привычна. Шли они легко, слаженно, практически не разговаривая друг с другом. Изредка раздавались команды, смысла которых я не понимал, но общую интонацию улавливал.

«Нет, это точно не бандиты. Профессионалы. Точно - профессионалы!».

Мешок, натянутый мне на голову, пах пылью и козами, грубая ткань натирала лицо, я попытался пошевелиться и тут же получил ощутимый тычок в бок.

«Ладно, ладно – понял, лежу - не дергаюсь! – усмехнулся я под мешком.

От нечего делать я пытался считать шаги, но сбился на второй тысяче, немного дремал, проваливаясь в полузабытье.

Остановка случилась неожиданно. Носилки резко опустили на землю, от чего у меня лязгнули зубы, Я напрягся, ожидая нового тычка, но вместо этого грубые руки схватили меня за плечи и усадили на землю.

Мешок сдернули, руки развязали. Свет ударил по глазам – после темноты он казался ослепительным. Я зажмурился, проморгался и наконец – огляделся.

Костер. Небольшой, в ямке. Вокруг те же лица. Чужие, смуглые, равнодушные. Командир сидел чуть поодаль, иногда бросая на меня быстрый взгляд, чего-то жевал.

Мне сунули в руки деревянную миску с каким-то полужидким варевом – не то кашей, не то супом. Вместо ложки дали лепешку. Я озадаченно смотрел на все это не понимая, как этим пользоваться, пока не увидел, как мой «конвой» используя куски лепешки вместо ложек, быстро вычерпал всю жидкость из своих мисок. Последовав их примеру, я кое-как подкрепился. Командир нашего отряда все смотрел на меня, как мне показалось - с некоторым недоумением.

Я поднял глаза и поймав его взгляд, попытался установить контакт, но безуспешно. Поэтому просто коротко кивнул, благодаря за еду.

Командир в ответ чуть склонил голову – принял. «Вроде бы, нормальный мужик – подумал я – бывалый. Наверное, местный начальник, авторитетный, но не из высших. Что-то вроде старшины или сержанта. С такими встречался уже не раз, да и работать тоже приходилось. Тут даже если и языка не знаешь, а поймешь все с полуслова».