Ветер чужих земель
– Идем. На магов живых посмотрим.
– Я так понимаю, – осторожно проговорил парень. – Встреча с королем не удалась?
– Удалась. – граф забрал у него оружие, резко задвинул в ножны. – Мы мило побеседовали.
– И что?
– Он не разделил нашего мнения о волшебниках. – Рейвен откинул волосы назад. – Идем скорее!
Шумная толпа переполняла улицы столицы. Народ бурными, клокочущими ручьями стекался к Дворцовой площади, толкался, ругался, смеялся, спорил, кто такие маги и на что они способны.
В воздухе пахло мокрой мостовой, медом от уличных лепешек и чужим возбуждением, которое Макс уже не просто слышал, а чувствовал кожей.
Рейвен шел впереди, не проталкиваясь локтями, а как будто раздвигая народ одним видом аристократа, хозяина. Парень схватил его за рукав, чтобы не потеряться: толпа жила своей жизнью и легко могла проглотить любого.
На площади стало тесно и гулко. Народ стоял плечом к плечу, кто-то сидел на бордюре, кто-то залез на бочку, кто-то ругался с тем, кто залез на бочку первым.
Вдруг Дворцовые ворота распахнулись. Гул стих не сразу, как-то неровно, будто кто-то медленно сжал горло всему городу.
На улицу выехали охранники ровным строем. В центре находился сам правитель.
Максу он казался слишком молодым для слова «король», но ровно до тех пор, пока тот не поднял взгляд. Тогда стало ясно: дело не в возрасте. Дело в том, что ему подчиняются даже тогда, когда он молчит.
Высокий, худощавый, с эльфийской, чрезмерно правильной красотой. Волосы желтовато-серые, густые, вьющиеся, почти до пояса. И выражение лица такое, словно он уже устал от всех и сразу.
Макс наклонился к Рейвену:
– Это король?
Тот коротко кивнул.
– Я его себе другим представлял, – прошептал младший.
Граф больно ткнул его под ребра и сделал такие глаза, что парень понял: сейчас лучше молчать и не моргать.
Музыка смолкла. Монарх остановился в центре площади, оглядел толпу.
– Мы хотим напомнить вам, что сегодня вы внезапно стали цивилизованными, – проговорил Антониэль.
По толпе прокатился смешок.
– Маги будут с минуты на минуту, – продолжил король. – И если хоть один из вас решит, что «посмотреть поближе» означает лезть руками, я лично обеспечу ему близкое знакомство с Дворцовыми подвалами. Поняли?
Толпа закивала, хмыкнула, но уже осторожнее.
Король поднял руку, и музыка зазвучала снова, теперь ровно, как марш.
По Центральной улице катила карета, запряженная двумя парами гнедых. Народ расступился. Колеса били по булыжнику четко, будто отсчитывали шаги.
Карета остановилась, не доезжая до короля.
Дверца распахнулась.
Их было пятеро.
Седые, с длинными белыми бородами, в одинаковых небесно-голубых одеждах. Каждый опирался на прямой тяжелый посох. Шли медленно, но без слабости, как будто привыкли, что им уступают дорогу не из вежливости.
Сердце графа забилось быстрее.
Старший из магов на миг остановился, окинул толпу взглядом. И взгляд этот был слишком спокойный. Слишком уверенный.
Рейвен прищурился. Точно он. Тот самый. Из леса. Выжил.
Монарх вскинул руку в жесте приветствия.
– Мы, король Антониэль и народ Амшира в Нашем лице, приветствуем вас, достопочтимые маги, – произнес он громко и ровно. – Пусть наши края станут домом для вас. Пусть союз короны и вашей расы будет крепок.
Один из магов выступил вперед, склонился до земли.
– Здравия и Вам, Ваше Величество. Честь и великое счастье для нас быть принятыми в Вашем королевстве.
Голос был мягкий. Даже приятный. От этого становилось хуже: таким голосом обычно говорит тот, кто считант, что уже победил.
Антониэль обменялся с ними еще несколькими дежурными словами. Потом монарх развернулся к воротам и сделал приглашающий жест.
Маги двинулись за ним. Дворцовые ворота закрылись. Народ разочарованно загудел: «и это все?», «а где чудеса?», «почему их так мало?»
Граф положил ладонь Максу на плечо.
– Идем.
– Куда? – парень еще пытался вглядеться в ворота.
– Подальше отсюда.
Они двинулись в сторону гостиницы. У Рейвена внутри стояла одна мысль, холодная и ясная: теперь они здесь. Не в лесу. Здесь, в столице. Рядом с короной.
Толпа катила, схлестывалась и ручьями расходилась в разные стороны. Граф шел быстро. Макс догонял.
– Они… правда такие? – тихо спросил младший. – Пятеро дедов с палками.
– Не «деды», – бросил Рейвен. – И не «палки».
Он не стал объяснять. По его лицу и так было видно: в голове у него уже идет другая война.
На перекрестке поток горожан рассекло медленно едущей каретой. Народ ворчал, однако расступался.
Карета поравнялась с друзьями.
В окне появилась женщина лет сорока с небольшим на вид: темные волосы собраны в высокую прическу, тонкие аристократические черты, большие карие глаза. Она скользнула по толпе равнодушным взглядом и уже собиралась опустить занавеску, но тут увидела Рейвена.
Лицо ее изменилось мгновенно. Пальцы судорожно сжали ткань.
– Стой! – резко приказала она.
Кучер натянул поводья, карета остановилась. Дверца распахнулась, и женщина, не дожидаясь подножки, почти вылетела наружу.Она бросилась к Рейвену, обхватила его за шею, как будто боялась, что он сейчас исчезнет. Граф сперва замер, потом крепко прижал ее к себе.
– Боги… Рейанон, – прошептала женщина и провела пальцем по его щеке, будто проверяла: живой ли.
– Сколько мы не виделись? – выдохнул тот. – Пять месяцев?
– Пять, – кивнула она, и в голосе дрогнуло. – Ты… как ты живешь?
– Хорошо, мам, – ответил он слишком быстро, слишком бодро. – Все хорошо.
Женщина попыталась улыбнуться, но улыбка не вышла.
– Я слышала, отец хочет тебя завтра видеть…
Рейвен чуть отстранился, тон сразу стал холоднее.
– Через официальное письмо, пожалуйста. И… извини, не пойду без письма. Ты же знаешь.
Женщина медленно опустила глаза.
– Знаю-знаю, – тихо сказала она. – Мне пора. Моего долгого отсутствия не поймут.
– Конечно, – граф кивнул. – До встречи.
– Прощай, Рейанон, – она поцеловала его в щеку и быстро пошла к карете, будто если задержится хоть на секунду, то расплачется прямо здесь, на улице, при народе.
Карета тронулась. Рейвен стоял и смотрел, пока она не скрылась за углом, потом резко развернулся и зашагал прочь. Макс поспешил следом, чувствуя себя лишним. Он не знал, куда девать глаза и что говорить в таких случаях.
– Рейв…
– Пойдем, – коротко сказал старший.
И повел его не в гостиницу, а в ближайший трактир. Макс хотел возразить, но не стал. По тому, как друг держался, было ясно: если его сейчас оставить без «отдушины», он пойдет искать другую. Она будет хуже.
В зале было почти пусто. Рейвен молча бросил на стойку монеты. Трактирщик без слов поставил бутылку и два стакана. Граф выпил сразу.
– Моя мать, – сказал он тихо, не глядя на Макса.
Тот кивнул. Повисла пауза, тяжелая и неловкая.
– Мы не виделись пять месяцев, – старший снова опрокинул стакан. – А по ощущениям… как будто пять лет.
– Я не понимаю ваших отношений, – осторожно сказал парень. – Почему всем запрещено с тобой общаться? Фионе, матери…
Рейвен налил снова, но не выпил. Посмотрел в окно.
– Я дикий, – сказал он.
– И что? – не понял Макс. – Ты же… Рейв, ты не чудовище.
Граф усмехнулся.
– Скажи это тому, кого я ночью встречу в переулке.
Парень нахмурился.
– Ты про охоту?
– Про закон, – коротко ответил Рейвен. – Нельзя убивать разумных существ. А я… убиваю. Мне нужна именно такая кровь. На другой я долго не протяну.Макс медленно выдохнул.
– Ты пробовал?
– Нет. И не собираюсь, – отрезал старший, и парень понял: это не спор. Это глухая стена.
– Все равно, – упрямо произнес Макс, – даже преступникам разрешают видеть родственников.
Рейвен грохнул стаканом о стол.
– Этого не хочет мой отец. Он считает, что я позор фамилии. Так что… вот.
Сказал – и будто выдохся. Макс хотел добавить что-то правильное, но понял: «правильные» слова тут не сработают.
– Когда мы уедем? – спросил он вместо этого. – Мне не нравится этот город.
– Послезавтра утром, – ответил граф. – Если хочешь, завтра ночью.
– Хочу.
В номере парень сразу взялся за меч. Стойка. Шаг. Выпад. Замах. Клинок снова уткнулся в пол. Макс остановил его, стиснул зубы и вытер пот со лба.
– Окей. В чем секрет? – не выдержал он.
Рейвен лежал на кровати и смотрел в потолок отстраненным взглядом.
– В смысле?
– Почему у меня меч каждый раз зарывается в землю?
Он показал. Лезвие описало дугу и снова послушно воткнулось в пол. Граф вздохнул, поднялся и взял меч.
– Потому что ты ведешь его как топор. И потому что ты останавливаешь движение там, где нельзя.
Он сделал замах. Меч блеснул и пошел вниз, но у самого пола сместил траекторию, как будто лезвие продолжало жить и после удара. Клинок ушел вбок, вернулся в позицию для следующего замаха, и вся связка выглядела так, будто у Рейвена в руках не железо, а продолжение руки.
– Видишь? – сказал он. – Серия. Без лишних пауз. В бою некогда заново разгонять лезвие.
Макс кивнул, забрал меч и попытался повторить. И, конечно, снова воткнул его в пол.
– Черт… – выдохнул он.
– Руки слабоваты, – спокойно сказал старший. – И привычки нет. Хочешь такой же меч, как у меня – тренируйся.
– Каким образом? Тут спортзалов нет.
– Найди что-нибудь тяжелое и поднимай, – граф пожал плечами. – Или руби дрова. Я не шучу.
Макс хотел огрызнуться, но в этот момент в дверь постучали. На пороге стоял запыхавшийся молодой посыльный.
– Послание для графа Орриса. От герцога Орриса.
Рейвен бросил ему монету, выхватил письмо и закрыл дверь. Он сел на край кровати, распечатал конверт, пробежал глазами. Лицо стало непроницаемым.
– Так. Нас приглашают на прием к герцогу. Завтра, к третьему часу восхода.
– Это во сколько?
– Часов в десять, – граф порвал письмо и бросил обрывки в камин. – Но потащимся раньше.
– И меня тоже пригласили? – удивился парень.
– Тебя конкретно – нет, но ты идешь со мной.
– Зачем?
– Потому что так безопаснее, – сказал Рейвен. – И потому что тебе, вероятно, хочется увидеть Фиону.
Он поднялся, посмотрел на друга внимательно.
– И еще. Сегодня вечером мне надо будет отлучиться. Дело политическое. Тебе будет не интересно. Сиди в комнате и не выходи никуда. Договорились?
Макс вздохнул.
– Конечно. Можно я продолжу тренировку?
– Если себя не жалко, – сухо ответил тот.
В этой «сухости» Макс услышал не злость. Усталость. И что-то еще: Рейвен снова натянул маску. Значит, вечер будет действительно «политический».
Глава 8. То, что не дышит.
Ветви кустов едва заметно колыхнулись, между ними на миг пролегла незримая тень. Рейвен стремительно продолжил путь, ведущий от гостиничного двора к воротам Кристалл Парка. Он остановился у куста живой изгороди, перевел дыхание.
Небо затянуло рваными облаками, звезды выглядывали тускло, будто через грязное стекло. Поднимался туман. Погода обещала быть подходящей.
Он перемахнул через решетку, нырнул в парк и пошел вдоль стены так, чтобы деревья и кусты держали его в тени. Парк пересек быстро и бесшумно. За ним снова решетка, изгородь, и вот уже торговая улица.
Другим путем было бы проще, но ночью слишком легко нарваться на охрану. А объяснять, почему граф Ристара гуляет в столь поздний час у дворца, Рейвен не собирался.
Вампир остановился около рыночного лотка в некоторой нерешимости. Навстречу неспешно двигался патрульный.
«Так, – выдохнул граф, – почему ты один? Где напарник?»
Молодой эльф шел, слегка пошатываясь из стороны в сторону, что-то бормоча под нос. Пахло выпивкой.
«На службе! Где это видано? – усмехнулся Рейвен. – Святые эльфы!»
Он бесшумно двинулся вдоль прилавков.
Эльф, томимый приятной усталостью и некоторым брожением мозгов, остановился между рядов, опершись на один из лотков спиной, и замурлыкал какую–то песенку.
Он не мог видеть, как сзади приблизилась черная тень. Удар по затылку был точным и сильным. Патрульный обмяк. Рейвен подхватил его и затащил за лоток.
Отказываться от теплой крови, когда впереди неизвестность и маги, было бы глупостью.
Он отодвинул воротник и аккуратно, почти бережно, впился в шею. Кровь пошла сильной, живой струей. Рейвен сделал несколько глотков и заставил себя остановиться. Ему хватит. Эльф выживет.
Граф вытер губы рукавом, уложил патрульного так, чтобы того никто ненароком не задел, и, не задерживаясь, исчез в подворотне.
Сегодня он вышел не на охоту. Сегодня ему нужны были факты.
После разговора с королем у него больше не было права на «мне кажется». Маги в стране. В городе. У трона. И если граф не поймет, что они задумали, кто знает, что станет завтра.
Попытаться получить ответ можно было только в одном месте. На Дворцовой площади в Храме Матери Природы волшебникам организовали официальную резиденцию.
Из темной подворотни Рейвен вышел к стенам площади. Как ни странно, но здесь охраны оказалось меньше, чем следовало бы. Наверное, правительство надеялось, что у горожан осталась хоть какая–то совесть, и они не будут творить непотребства прямо перед Храмом Матери Природы и дворцом.
«Я не местный, – подумал вампир, легко перемахивая через стену, – я ваших законов не знаю. Я тут уже почти шестнадцать лет не живу».
Четверо стражников дежурили около входа в Храм, остальных видно не было: вероятно, пошли в обход.
Рейвен, старательно придерживаясь тени, которую пытались разорвать фонари на площади перед дворцом, поднялся в воздух на уровень четвертого этажа. Там наличествовало то, что он заприметил еще днем, во время прибытия магов. Разбитое стекло.
Ловко проникнув через провал окна, граф опустился на пол.
Скорее всего, маги организовали штаб на втором этаже.
Всего же здесь этажей было пять. Два верхних давно использовались в качестве храмового склада. На третьем жили немногочисленные священники. Второй служил чем-то вроде гостиницы для важных, но не приближённых ко двору, персон. И только первый этаж являлся непосредственно Храмом.
Магов было немного, но и конструкция здания изначально не была рассчитана на проживание. Так что с выбором резиденции волшебники явно просчитались.
Дело в том, что второй этаж составляли только большой холл и маленькая комната, отделанная под «номер–люкс».
Туда селили тех, кому по статусу не положено жить во дворце, но отказать неудобно.
Причем, приставка «люкс» появилась не случайно. Прецедент создал сам монарх, когда ко двору неожиданно пожаловал с прошением какой-то не сильно знатный дворянин из соседнего государства. Размещать рядом с королем его вроде и нельзя, а гостиницы, как назло, оказались под завязку. Потому решено было выделить под номер единственное близкое ко дворцу свободное помещение.
Антониэль так и сказал:
– Сделайте из вот этого номер–люкс!
С тех пор выражение «поселить в люкс» на просторах Амшира означало засунуть нежданного гостя в любое свободное на данный момент жилище, отделанное на скорую руку. То есть, забитое всем ненужным барахлом, принесенным из дома.
«Но пятеро магов туда, по–любому, вместиться не могли, – подумал Рейвен, – их пришлось бы укладывать штабелями».
Это только снаружи Храм казался огромным, а внутри все было до такой степени неожиданно, что попавший туда впервые, терялся.
Вообще, граф считал это здание творением рук какого-то безумного архитектора, настолько все здесь запутано: каждый следующий этаж абсолютно не походил на предыдущий ни расположением комнат, ни их размером, ни количеством, а кое–где отличалась даже высота потолка.
– У автора явно были трясущиеся руки, плохое зрение и больная фантазия. – заметил как-то граф в разговоре с Фарисом. – Либо он ваял с великого бодуна.
На что тот в своей обычной манере, с усмешкой, ответил:
– Природа не терпит симметрии!
Но сам–то Рейвен знал это помещение как свои пять пальцев, потому что, будучи еще ребенком, проводил здесь много времени, носясь по коридорам туда–обратно. Так что у вампира было неоспоримое преимущество перед волшебниками, которые, увидав, куда попали, наверняка, ужаснулись.
Двери Храма отродясь не запирались, имелись только задвижки с внутренней стороны, потому граф, прислушавшись и удовлетворенно кивнув, легко вышел в коридор.
Тут же у него возникло впечатление, что он был последним, кто много лет назад заходил сюда.
Пыль и пауки – единственные обитатели этого этажа, да еще кучи прогнившего тряпья заполони все пространство.
Раздвигая перед собой плотные слои паутины, Рейвен поспешил к ступеням, ведущим вниз.
Третий этаж отделялся от лестницы простой деревянной дверью. Граф несколько раз толкнул ее.
«Заперли что ли?!» – возмутился он мысленно.
Вампир уперся обеими ладонями в теплое шершавое дерево. Глаза закрылись, брови сдвинулись, дыхание участилось. На лбу выступили капли пота. Рейвен почувствовал, как нагреваются кончики пальцев, тепло течет в ладони, образуя яркий силовой пласт. Раздался едва различимый щелчок, и дерево рассыпалась в щепки.
Это умение было частью его собственного Дара, но всегда давалось с огромным трудом и вызывало приступы головной боли.
Граф потер ноющие виски, двинулся по коридору, стараясь производить меньше шума.
Если бы он раньше не посещал это здание, давно и безнадежно заблудился бы: выход на лестницу находился в другом крыле.
Вампир достиг места, где коридор уходил налево, свернул и тут же припал к стене. Впереди кто-то двигался. Свет тусклого масляного фонаря приближался. Рейвен выругался про себя, плотнее вжался в стену.
Служитель шел на ощупь, так как фонарь давал слишком мало света, выхватывая из темноты лишь его собственную фигуру. И он был пьян.
Конечно. Банкет в честь прибытия магов только закончился, народ расходился по домам. Кто мог. Некоторые горожане оставались валяться на улице до утра.
Этому священнику повезло: он занимался возлияниями практически дома, значит, его карманы никто не обчистит, если, конечно, он хоть чем-то богат.
Рейвен не пошел на гулянку. Во-первых, не хотелось светиться перед магами. Во-вторых, напиваться при Максе было стыдно, а парня никуда не денешь.
Он понимал, король будет не в восторге. А как разозлится отец… Но все равно, вечеринку проигнорировал.
И вот теперь он, граф Ристара, стоит здесь в темноте, подпирая спиной ледяной камень, пытаясь остаться незамеченным.
Служитель, пошатываясь, прошел мимо, ничего не заподозрив. Рейвен тихо отделился от стены, зябко повел плечами, посмотрел вслед удаляющемуся. Провалить вылазку не хотелось, потому он дождался, когда светящийся круг скроется за поворотом, и двинулся дальше.
Быстро спустившись по ступеням, вампир на секунду замер, прислушался. Из огромного холла не доносилось ни звука.
«Значит, они все в комнате, – не поверил он, – все пятеро – в этой тесной каморке?»
Рейвен боком скользнул в холл и застыл: распластавшись прямо на полу, спали служители Храма Матери Природы.
«С ума сойти! – пронеслось в голове, – наша страна спивается на глазах!»
Осторожно переступая через распростертые в нелепых позах тела, граф приблизился к маленькой комнате–люкс.
«Это явно не простой сон. Тут замешана...» – додумать он не успел, дверь перед самым его носом распахнулась.
Инстинкт бросил вампира за створку, больно приложив спиной и затылком о камень.
– Ансельмус! – раздалось вдруг над самым ухом, – Ансельмус!!! Где же ты?!
Маг вышел в освещенный проем, сложил ладони рупором.
– Ансельмус!!! – голос его не был старческим. – А–ансе–ельмус!!!
Волшебник громко выдохнул, неспешно двинулся по холлу. Граф осторожно выглянул из-за створки и раскрыл рот от изумления. В свете, отбрасываемом фонарями из комнаты, он разглядел прямую спину, широкие плечи, усталую, но твердую походку. Маг больше не был стариком! Каким-то образом тот превратился в высокого темноволосого парня с сильной крепкой фигурой.
В дальнем углу холла послышались шаги. Такие же легкие, но более стремительные. Рейвен снова метнулся за створку, приник к щели в дверях.
– Ансельмус! – снова подал голос маг. – Где тебя носило?!
Ответа не последовало. Легкая тонкая фигура приблизилась, что-то шепнула, склонившись к самому уху мужчины. Тот согласно кивнул.
– Идем в комнату. – проговорил он. – Нужно кое-что обсудить.
Дверь закрылась. Рейвен сполз по стене на пол.
«Ансельмус – женщина! – он прижал ладони к вискам, – маги – не старики! Что, вообще, тут происходит?!»
Вампир поднялся, припал ухом к створке. Слышно было плохо, но кое-что понять удавалось.
– Они все пьяны. Все без исключения! – говорила девушка. – Я лично поила каждого!
– Ты постаралась! – воскликнул мужчина.
– Никто не услышит… – еще один мужской голос.
– Нужно обсудить сотрудничество с трэйли…
Рейвен почувствовал, что колени подгибаются, весь обратился в слух.
– Трэйли – хорошее подспорье в нашей борьбе! – вещал волшебник.
– И еще один вопрос…
Но граф ничего не разобрал: маги перешли на шепот. Он закусил губу, с минуту подумал и, решив, что звериный слух лучше его собственного, обратился волком.
Волшебники замолкли, кто-то из них приблизился к двери.
– Что это? – послышалось, наконец, с той стороны.
– Я тоже почувствовала. – растерянно произнесла магесса.
– Да. – согласился второй мужчина. – Чужое волшебство.
Чародеи снова замолчали.
Рейвен сообразил, какую глупую ошибку допустил. Конечно, они должны чувствовать магию! Если бы граф не был волком, непременно, покрыл бы себя последними словами.
– Может, служители проводят какие–нибудь ритуалы? – предположил один из колдунов.
– Нет! – отрезала женщина. – Они не используют в ритуалах магию. Мы заметили бы раньше. К тому же, все священники пьяны!
– В здании посторонний! – воскликнул кто-то из мужчин.
Дальше граф слушать не стал, и так слишком долго испытывал судьбу. Волк метнулся прочь, пересек темный холл и скрылся на лестнице. Он слышал, как распахнулись двери. По звуку шагов Рейвен определил, преследователей трое. Где-то в Храме скрываются еще двое. Неизвестно, как они выглядят и насколько сильны.
Маги приближались. Волк прижал черные уши и опрометью бросился вниз по лестнице. На первом этаже он остановился, прислушался. Погони не было: маги встали на площадке второго этажа.
– Брэунос! – распорядилась женщина. – Вы с Волтом исследуйте этот этаж. Я свяжусь с остальными и посмотрю выше!
Послышался топот разбегающихся мужчин. Магесса осталась одна. Рейвен замер в нерешимости. Можно напасть сейчас. Но что это даст? Решив, что ничего, граф поспешил прочь.
У Святой обители Матери Природы существовало два выхода: охраняемый – через Храм, и вечно запертый – через библиотеку.
Решив не испытывать в очередной раз судьбу, Рейвен двинулся к книгохранилищу. Он почти достиг цели, когда эхо донесло слова магессы: заклинание на непонятном языке.
Мгновенье. Вспышка. Или это только в голове?Всепоглощающая боль согнула графа пополам. Затем пронеслась ментальная волна такой силы, что черного волка отбросило к стене, хорошо впечатав в камень. Тело разрывалось изнутри. Граф хотел кричать, выть, но не мог, только едва различимо заскулил. Кровь хлынула носом, горлом. Трансформация приняла обратный ход. Заложило уши. Воздух исчез, стало нечем дышать. Мыслей не осталось. Звучал лишь властный голос:
– В здании чужие! Найдите их! Убейте!
Рейвен зажмурил глаза, стиснул зубы, сжал голову руками. Он не понимал, как такое возможно, но отчетливо слышал голос чародейки:
– Повторяю! Найти чужаков и уничтожить!
Все стихло. Граф ничком упал на холодный каменный пол. Сознание пыталось отключиться. Понимая, что уступать ему нельзя, тело подняло вампира на четвереньки. Кровь продолжала идти, дыхание давалось тяжело и больно. Рейвен повел готовой расколоться головой.
«Что это было? Послание? Они так общаются? На такие большие расстояния? – роились мысли. – Я что, могу их слышать? Я же не маг!»
Держась одной рукой за голову, другой – за стену, граф принял вертикальное положение и медленно двинулся к библиотеке.
Он уже ухватился за круглую медную ручку и хотел потянуть дверь на себя, как рука сама собой отдернулась. Внутри кто-то был.
Граф не слышал ни голосов, ни шагов, он ощутил присутствие кожей: словно обдало ледяным ветром.
Вампир прислушался. Тишина. Мурашки пробежали по спине.
За дверью был не «кто-то». Это было «что-то». Оно не пахло. У него не было сердца. Не было дыхания. Но оно было.
И приближалось.
Словно парализованный каким-то непонятным ужасом, граф застыл на месте не в силах отступить.