Наследие эллидора. Вторая часть

– Эллидорам подвластны все силы, но в разных пропорциях. Тень превалирует в моем организме, свет же давит и раздражает, особенно если его много, – Эссил обвёл пространство руками, – как здесь.

– Мне интересно, как сила и её проявления связаны с цветом одежды магов и эллидоров. Я уже давно отметила, что тёмные маги при выборе нарядов предпочитают тёмные цвета, а светлые – светлые.

– Ещё не поняла? – удивился Эссил.

Леин отрицательно покачала головой. Года не прошло с тех пор, как она начала интересоваться магией. Конечно, она ещё не всё знает.

– У любого мага или эллидора есть приоритетная сила, которую он принимает и использует в случае необходимости, то есть инстинктивно; маг и сила – одно целое. Цвет приоритетной силы становится комфортным для нас – некое единство. – Эссил оттянул ворот рубашки и тут же отпустил его. – Но это вовсе не означает, что мы не можем надеть одежду других тонов.

– Почему вы выбрали силу тьмы? – Леин хотела задать дяде как можно больше вопросов. Она не знала, когда ещё выпадет возможность поговорить с эллидором, знающим о силе всё. – Что стало для вас определяющим?

– О́эn (Покой), – подумав, ответил Эссил. – Я довольно вспыльчив, эта сила уравновешивает меня.

– Мой отец… ваш брат тоже эллидор тени? – наконец, осмелилась спросить Леин. – Кто он?

– Тuэ́ klэj – эllidor Аjt (Твой отец – эллидор Айт). Он владеет силами света, воздуха и воды. В нём, это редкий случай у эллидоров, главенствуют три стихии. Также он мой младший брат. – Эссил усмехнулся. – Кстати, он скоро будет здесь. Я покажу тебе его, но знакомить не стану. Зная о твоём существовании, он не спешит появляться в твоей жизни. Я не стану лезть в его планы. Если же брат соблаговолит с тобой увидеться…

– Ему безразлично моё существование? – Леин, заметив, что Эссил нахмурился, закусила губу. – Нет, – тут же поправилась она, – эллидоры ценят своё продолжение, значит, есть причина, по которой он избегает меня.

– Мóssо, lissa risэ, tэ skóilэ эllidoras iэs? (Скажи, милая племянница, ты знаешь эллидорский язык?).

Хитрый прищур дяди смутил Леин. «Знаю ли я эллидорский язык? – повторила она про себя. – Лишь отдельные слова».

– Не знаю, – созналась она.

– Voj móssо, эk tэ rэ́stэrэ miэn? (Тогда скажи, как ты понимаешь меня?) Ведь я то и дело перехожу на эллидорский.

– Вы говорите со мной на эллидорском? – Леин не замечала, чтобы дядя переходил на незнакомый язык.

– Ássaa! (восклицание-подтверждение) – весело протянул Эссил.

– Но… как я?.. – только тут Леин поняла, что дядя действительно говорит на другом языке.

– Подумай над этим, – посоветовал Эссил. – Теперь пойдём. – Мужчина жестом пригласил Леин следовать за собой, но неожиданно, словно вспомнив что-то, остановился. – Lein, túis bonэ sonэs «Ais ákki os эstэl’»? (Леин, тебе знакомо выражение «Сквозь сердце и душу»? ).

– «Сквозь сердце и душу», – тихо повторила девушка, и в груди защемило. Чтобы как-то унять ноющую боль, она приложила ладонь к груди. Эссил не сводил с неё наблюдательных глаз. – Я не слышала это выражение, но оно кажется мне знакомым, – боль немного утихла, и Леин отпустила руку.

– Часто ли эллидор или ему подобный произносит эти слова? – поинтересовался Эссил.

– В лучшем случае, лишь раз. – Леин понятия не имела, откуда знает это, но понимание сказанного, жило в ней, как знание, впитанное с молоком матери.

– Счастлив тот, кто произнёс подобное, и счастлив тот, кто услышал, – жестом Эссил призвал Леин следовать за собой. – Ais dэlivin os iniis (Сквозь время и создание (мир)).

Дядя неспешно прошёл вдоль череды комнат, располагавшихся по правую сторону, и свернул влево. Затем спустился по лестнице, подошёл к двухстворчатой двери и, придержав створку, пригласил Леин войти. Та подчинилась.

Зал, в который они попали, был намного больше тронного. Логика подсказывала, что каким бы великим не был Адамар, подобного помещения в нём не разместить. Темно-синие стены с тончайшей изысканной белой росписью поражали воображение. Высокие частые окна растворяли материальность и опоры. Тонкие зеркала, обрамленные пилястрами, расширяли и множили пространство. В окнах бесчисленными звездами мерцали галактики и ночные пейзажи. Леин казалось, что если она подойдёт и просунет руку в проём, то обязательно коснется звёзд. Чёрный мраморный пол, подобный дорогому ковру, казался зеркальным. Свод сходился арками, которые тянулись в бесконечную высь. Приблизительный подсчёт подсказал, что высота помещения примерно сорок пять метров. Любой, кто когда-либо попадал в этот сказочный зал, ощущал себя каплей в океане.

Неожиданно Леин споткнулась обо что-то мягкое и пружинистое. Она посмотрела вниз и неё перехватило дыхание: пола не было!!! Мрамор исчез, растворился! Или всё это был лишь обман зрения? Внизу пропасть и живописная долина. Леин пошатнулась, но вовремя поймала равновесие и обмерла, боясь шевельнуться или вздохнуть. Эссил быстро прошёл вперёд – пропасть под ногами его не смущала.

– Спрячься тут. – Эллидор указал на портьеру сбоку у подножья большого центрального окна.

Леин присела на корточки и потрогала руками пол; она хотела убедиться, что он существует, что прочное стекло отделяет её от пропасти под ногами. Но пальцы не встретили жёсткой преграды, а погрузились во что-то пружинистое.

У Леин закружилась голова, она покачнулась, зажмурилась и упала. В ожидании скорой смерти она сжалась в комок. Но что-то мешало головокружительному полёту в бездну. Воздух под ней стал упругим и не пускал дальше. Кое-как сгруппировавшись, Леин вскочила на ноги, обхватила себя руками и испуганно воззрилась на Эссила. В первый раз эллидор улыбнулся без сарказма, издевки или злости.

– Ты не упадешь, даже если захочешь, – успокоил он племянницу. – Это, – он указал рукой на основание зала, где рос пушистый мох, – кхэвилы. Они живут во мхе. Эти существа мелкие и прозрачные, поэтому невооруженным глазом их не видно. Магическая сила, как магнит, притягивает их. Кхэвилы живут большими колониями и не отходят от мест обитания дальше, чем на пятьдесят метров. Когда эллидор или маг попадает в поле их жизнедеятельности, они окружают его и создают упругий барьер. Кхэвилы удерживают тела, попавшие в поле воздействия, на одном уровне. В пределах поля тела могут двигаться лишь по прямой.

Слова дяди успокоили Леин, но страх не отступил: идти по полу, которого не существовало, желания не возникало. Дядя с нескрываемым любопытством наблюдал за племянницей и не собирался помогать. Казалось, от того, что она предпримет, зависело его отношение. Делать нечего, придётся идти.

Леин носком ботинка прощупала место, куда хотела наступить, и, ловя равновесие, пошла вперёд. Оказавшись рядом с Эссилом, она крепко схватила его за руку. Эллидор удивленно приподнял бровь. Девушка этого не заметила, она боязливо осматривалась по сторонам и не выпускала появившуюся опору.

– Вскоре появится твой отец. Не хочешь встать за портьеру? – напомнил Эссил.

Леин посмотрела сначала на пол, потом на цель, до которой предстояло пройди ещё несколько шагов, потом опять на пол, отрицательно покачала головой и невольно прижалась к дяде.

– И что будем делать? – допытывался он.

– Да что хотите. – Леин посмотрела под ноги и уткнулась лицом в плечо эллидора.

– Заманчивое предложение, – хитро прищурился Эссил. – Кстати, – понизил он голос и наклонился к Леин. – Ты знаешь, что у эллидоров, в отличие от людей и магов, разрешены близкородственные связи?

Леин выпустила руку, за которую цеплялась, отскочила и изумленно открыла рот. Не рассчитав прыжок, она больно врезалась в стену, но отходить от новой опоры не стала, только плотнее прижалась к ней. Эссил наблюдал за Леин с иронией.

– Забавная такая. – Он подошёл к племяннице и наклонился. – Разве ты не боишься высоты? – с издевкой спросил он.

– Боюсь. – Леин отодвинулась в сторону.

– Что ж не хватаешь меня за руки? – Эссил следовал за ней.

– Я лучше здесь постою. – Леин попятилась к центральному окну.

– Правильно, – Эссил приподнял штору и уточнил, – за портьерой.

Леин юркнула в укрытие. Эссил долго смотрел на череду проплывающих мимо облаков и тихо бормотал себе под нос: «Милое дитя. Начинаю понимать Кэри». В этот момент на пороге зала появился Айт. Заслышав его, Эссил обернулся.

– Sa’i’sэ (Вдох тебе – здравствуй), – приветствовал Айт брата. – Я открыл портал.

– Здравствуй, здравствуй, – с напускным радушием отозвался Эссил. – Vu э́sэn istui om mэ? (Что привело тебя ко мне?)

– Tэ virgois bi, vu inu óstisis? (Ты отдал то, что они искали?) – холодно спросил Айт.

Леин очень хотела взглянуть на эллидора, который приходится ей отцом, но боялась высунуться и обнаружить себя. Словно угадав её желание, Эссил отошёл в сторону, и Айту пришлось последовать за ним. Теперь без опаски можно было выглянуть из-за укрытия. Да и обзор стал шире.

Первое, что бросилось в глаза – длинные серебристые волосы. Второе – белый строгий наряд с накидкой, украшенный голубой, синей и серебристой вышивкой.

– Atэ (Да). Эksu Lein (Он у Леин), – ответил Эссил.

– Lein vóxi’s sotэ́? (Леин была здесь?) – спросил Айт.

– Буквально только что стояла на этом самом месте, – невинно заявил Эссил.

«Сказав правду, правду утаил!» – Леин и возмутилась, и восхитилась одновременно. Видимо, дядя обладал способностью играть словами. Но Айт, в отличие от Леин, знал о способностях брата, потому насторожился и осмотрелся.

– Ia sotэ́? (Она здесь?) – понизив голос, спросил он.

Вместо ответа Эссил приподнял портьеру и жестом пригласил Леин выйти. Та покосилась на пол, потом на дядю и не тронулась с места. Эллидор протянул руку, но Леин, припомнив его недавнюю выходку, призадумалась и помощь не приняла. Тогда Эссил взял племянницу под руку и подвёл к брату. Айт долго и внимательно смотрел на дочь. Ища защиты, Леин бессознательно пряталась за Эссилом.

– Кристер хорошо воспитал тебя, – наконец сказал Айт.

– Вы знаете папу? – вырвалось у Леин. Вопрос получился странным, и он мог обидеть Айта, но Леин не знала, как поправить ситуацию.

– Естественно, – невозмутимо ответил тот. – Его кандидатура на роль твоего отца меня вполне устроила.

Леин опешила и, чтобы прийти в себя, тряхнула головой. «Кандидатура? И этот истукан – мой отец?!» – возмутилась она про себя. «Истукан…» – повторила она одними губами и тут вспомнила сначала сдержанного Хэила, а потом урок, который преподал ей Кэрэл. «Все испытывают эмоции, но по-разному, – вспомнила Леин вывод, который тогда сделала. – Значит…». Глаза девушки сузились, и она испытующе посмотрела на Айта.

– Почему вы бросили меня?

На некоторое время взгляд эллидора стал отрешённым, потом он сказал:

– Я тебя не бросил, а спрятал… – Айт коротко глянул на Эссила, тот кивнул. – От твоей матери.

– Спрятали от Клеи? Чтобы она не навредила мне? – Леин говорила и одновременно припоминала детали разговора с дядей. – Теперь же, когда она меня нашла, нет смысла таиться. Я правильно мыслю?

– Я рад видеть тебя вновь. – Айт приложил ладонь к груди и протянул её вперёд, в сторону дочери – знак уважения.

Леин не знала, что означает этот жест, и потому хмурилась. Эссилу же жест был хорошо знаком, и он отлично понимал его значение.

Айт продолжил говорить:

– На твою долю выпало много испытаний, но, я слышал, ты с ними неплохо справляешься.

– Стараюсь, – выдавила из себя Леин, гадая, как себя вести. Эллидор, который сейчас стоял перед ней, был её отцом. Но вот дилемма: у Леин уже есть папа, есть человек, которого она любит, а к этому мужчине она ничего, кроме опаски, не испытывает.

Айт серьёзно посмотрел на дочь.

– О том, что мы виделись, и о том, кто твоя мать – молчи, но твёрдо помни обо всём здесь услышанном, – неожиданно его взгляд упал на амулет. – Почему ты не носишь все доступные вам лепестки?

– Потому что они не должны попасть в одни руки, – в тон ему ответила Леин. – Их спрятали.

– Спрятали? – брови Айта слегка дрогнули. – Кто-то сделал это лучше меня?

– Лучше вас?! – изумилась Леин. – Но, если амулет был у вас, зачем вы разделили и спрятали его?

– Я не делил, лишь спрятал части, – коротко пояснил Айт.

– Но зачем?

– На это было несколько веских причин, но о них ты узнаешь позднее.

– И где находится последняя деталь Сэльэрэ? В Совете или в Тэу? – Леин задала этот вопрос на всякий случай. Вдруг ей ответят.

Эссил с Айтом переглянулись.

– Узнаешь, когда найдёшь, – сказал отец.

Леин усмехнулась. Чего она ожидала? Айт поджал губы, но потом пояснил:

– Последнюю деталь спрятал не я. Её спрятал Итэр.

– Ничего не понимаю. – Леин тряхнула головой. – Зачем прятать амулет, а потом искать его?

– По отдельности лепестки Сэльэрэ ценности не представляют, но если собрать их воедино… К счастью для многих, это под силу только владельцу.

– Кто владелец? – наседала с вопросами Леин.

– Последней хозяйкой была Фло Уитэлл.

– Девушка, которая погибла в ротонде? – теперь Леин поняла, почему видела воспоминания Фло. Возможно, это и причина, по которой ей знаком эллидорский язык. Амулет хранит воспоминания Фло, а Леин, коснувшись очередного лепестка, видит чужое прошлое. – Получается, – закусила губу Леин, – собрать амулет нельзя. Ведь Фло Уитэлл умерла.

– Кто знает, – подал голос Эссил. – Брат, раз уж Леин узнала, кто её отец, полагаю, ты не будешь против, если я познакомлю её с Сэлвиром?

– Собираешься отвести её в цирк?

– Чудеса круглой сцены всегда манили меня. – Эссил живо вспомнил те цирковые представления, что видел, и радостно улыбнулся.

– Кэрэл будет там? – резко спросил Айт.

– Полагаю, появится.

– Как ты относишься к Кэрэлу? – этот вопрос Айт адресовал дочери.

Оба мужчины пристально посмотрели на девушку. Леин смутилась, но всё же ответила:

– Я хорошо к нему отношусь.

Эссил весело улыбнулся, а Айт прищурился.

– Он всегда помогает мне. – Леин выделила слово «помогает». – Мы отлично ладим… – тут она запнулась, вспомнила, что обижена на мага, и замолчала.

Эссил удивленно вскинул брови, а Айт нахмурился, закрыл глаза, глубоко вдохнул и отвернулся.

– Ничего ты изменить не сможешь. – Эссил посмотрел на брата с лукавой улыбкой.

– Нам пора прощаться. – Мужчина посмотрел на дочь. – Ты достойный носитель гена. Помни об этом. – Айт повернулся к брату. – Познакомь её с Сэлвиром.

Эллидор развернулся и, не оборачиваясь, вышел из зала.

– Оправданно носит имя своё, – тихо сказал Эссил, но Леин услышала.

– Что значит Айт? – спросила она.

– Что значит Айт? – передразнил Эссил. – Сама знаешь, что значит. Зачем спрашиваешь?

– Просто, иногда я вас понимаю, иногда – нет.

– Видимо, когда хочешь – понимаешь, а когда не хочешь – нет, – съязвил Эссил. – Ajt – siis as (Лёд – имя его).

– Потому что сдержан и холоден? – Леин вспомнила, что во время разговора Айт почти не менял выражение лица.

– Потому что его волосы имеют цвет застывшего водопада, – поправил Эссил.

– Тогда что значит ваше имя?

– По-моему, твой визит затянулся. – Эссил не хотел отвечать на вопрос, поэтому быстро пошёл к двери.

– Тогда скажите хотя бы, кто такой Сэлвир? – Леин побежала вдогонку. Она так увлеклась разговором, что забыла про необычный пол.

– Когда тебя охватывают эмоции, ты становишься невнимательной. Сэлвир – акробат цирка, – Эссил сделал паузу, – и твой брат.

Эллидор поднялся по лестнице.

– У меня есть брат? – Леин не знала, радоваться этой новости или нет.

– «Много будешь знать, скоро состаришься». Кажется, здесь так говорят. – Эссил миновал череду комнат.

– А как говорят там? – Леин быстро сообразила, что, если есть загадочное «здесь», значит есть и неизвестное «там».

Эссил остановился так резко, что Леин налетела на него, развернулся и ядовито улыбнулся. Его оскал не сулил нечего хорошего. Племянница отпрянула и раскрыла ладони, показывая, что больше не будет приставать с расспросами. Дядя остался доволен её сообразительностью.

– Там говорят, что если кто-то сует нос не в своё дело, то его путь окончится раньше, чем он успеет мир познать. – Эссил покачал головой. После десяти лет спокойствия в Адамаре последние две недели были на редкость суматошными. – С тобой не соскучишься, милая племянница.

– Кэрэл тоже так говорит, – охотно подтвердила Леин.

– Ты когда-нибудь смолкаешь? – Эссил возобновил путь.

– Полагаю, когда сплю, – тут же нашлась Леин.

– Резонно, – отозвался Эссил.

Эллидор вывел Леин из замка через теневой портал, расположенный в одной из потайных комнат. Пока он был пленником, портал блокировали, но теперь, благодаря заботам Айта, он опять работал.

Чудеса круглой сцены

Ириил называли городом красного кирпича. Все строения, от сараев до палаты мэссиров, были возведены именно из этого материала. Дома разнились по форме, высоте, отделке, но цвет оставался неизменным. Красный был символом города, и любой житель гордился этим. Предложи ириильцу построить дом другого цвета, и он сочтёт это оскорблением, а человек или маг, заикнувшийся о подобном, навеки станет врагом. Да, ириильцы рьяно защищали цветовую особенность излюбленного города, но мало кто знал, почему и как город приобрёл подобный окрас.

Эссил отлично помнил тот день, когда первый красный кирпич вложили в основание первого дома. Город появился на свет благодаря Ориэн Ха'Иль'Инэс. Впервые спустившись с вершины Элириса и выйдя из леса, расположенного у подножия горы, женщина-эллидор обронила рубиновое кольцо. Ориэн долго искала подарок, полученный от любимого брата, но, так и не найдя его, приказала возвести на этом месте красный город. И название город получил соответственное – Ириил, что в переводе с эллидорского означало «рубин».

Ириильцы не знали эллидорского языка, потому не догадывались, как и почему их город появился на свет. Но это не мешало им любить Ириил, чтить его традиции и распространять свою, довольно правдоподобную легенду о его возникновении. Согласно ей, город был назван в честь двух братьев-гончаров: Ира и Ила, которые первыми в округе изготовили красные кирпичи и построили себе большой красивый дом. Он так понравился жителям ближайших деревень, что они стали покупать строительный материал только у братьев. Вскоре Ир и Ил стали известными на всю округу мастерами, а их дом обступили другие красные красивые дома. «Ир и Ил, Ир и Ил», – звали горожане мастеров. Со временем буквы слиплись, вот и появилось название «Ириил».

С высокого холма Эссил окинул взглядом город и быстро пошёл вниз по склону. Леин поспешила следом. Эллидор всегда умилялся, заслышав, как горожане из уст в уста передают сказание о возникновении Ириила. С одной стороны, ему казалось забавным умение людей создавать легенды, с другой стороны, его огорчал тот факт, что никто из ныне живущих горожан не знает истинного названия города, а оно звучит гораздо величественней, чем имена братьев-мастеров.

Вскоре Эссил с Леин оказались на главной улице. Эллидор медленно шёл в сторону цирка «Лунный свет» и рассказывал племяннице о достопримечательностях Ириила. Главной из них считался замок Akkisэl’ (Аккисэль), в переводе с эллидорского – «Сердце жизни», который принадлежал Эссилу. Местные жители для удобства произнесения сократили название, и вместо Аккисэль у них вышло Аксэль, что в переводе с эллидорского имело иное значение. Так великое «Сердце жизни» превратилось в «Осла жизни». Эссил, слыша сокращённый вариант, скрежетал зубами, но ничего поделать не мог. К счастью, замок от языкового недоразумения величия не утратил. Эссил гордился им, потому не преминул показать племяннице.

Второй достопримечательностью считалась палата мэссиров, самое высокое строение в городе. Ни одному из домов не дозволялось превышать высоту палат. Макушки башен виднелись с самых удаленных уголков города. Горожане и путники, разыскивая центр, ориентировались на них, как на маяки. Ириильцам дозволялось посещать только две башен, на которых мэссиры устроили смотровые площадки, позволяющие восхититься величественной панорамой.

Здание делилось на семь самостоятельных частей, соединенных между собой переходами. Каждую часть венчала неповторимая по красоте и архитектуре башня. У каждой башни имелось название, соответствующее её первоначальному назначению. Например, Алэро (красота) была культурным центром, где проходили собрания по сосредоточению, преумножению и продвижению ценностей и традиций общества. Гоен (дело) предназначалась для создания и внедрения новых идей. Ялан (истина) отводилась под библиотеку. Кванта (судьба) служила местом сбора местной власти для принятия законов. Лэно (свобода) и Алэно (наследие) приспособили под смотровые площадки. И, наконец, Офилис (копия) хранила тайны города, так как играла роль архива.

Третьей достопримечательностью города был возведённый столетие назад цирк «Лунный свет». Леин показалось странным, что здание, построенное всё из того же красного кирпича, назвали так необычно, ведь красный цвет никак не напоминает бледное ночное светило. Оказалось, что по вечерам, когда шло последнее представление, здание со всех сторон подсвечивали многочисленные прожекторы и фонари, а зеркальные стекла отражали их. В темноте цирк искрился и светился, потому его и назвали «Лунный свет». Но на этом сходство с ночным светилом не заканчивалось. Цирк обладал ещё одной особенностью. Занимая огромную квадратную площадь с довольно вместительным внутренним двором, он имел два репетиционных зала в виде полумесяцев и две арены: большую и малую. Купол большой арены покрыли маленькими зеркалами, которые светились и переливались в любое время суток, а маленький купол украсили чёрным стеклом, потому он всегда оставался тёмным. Если зритель смотрел на цирк сверху (с самой высокой восточной башни палаты), то сразу видел четыре фазы луны: полнолуние, первую четверть, последнюю четверть и новолуние.

Цирк и палату мэссиров объединял огромный ухоженный парк. Клумбы искусно оформили мастера-цветоводы. Кусты и деревья предусмотрительно подстригли садовники. В свободное время горожане гуляли по парку и наслаждались его уютом.

Добравшись до парка, Эссил удобно расположился на скамейке перед центральной площадью, откуда открывался отличный вид на цирк и палату. Эллидор втянул носом прохладный воздух.

– Посмотри представление с участием брата и возвращайся в особняк. Там беспокоятся и ждут. – Эссил устремил взор туда, где располагался Akkisэl’ (Аккисэль). – Мне же не терпится попасть домой. Я не был там десять лет…

– Почему? – осторожно спросила Леин.

– Твоя мамочка обвинила меня в провокации Магического бунта.

Леин ахнула и отпрянула.

– Тебя легко напугать, – насмешливо проговорил дядя. – Но подумай, везде ли хороша наивность?

Леин опустилась на лавочку.

– Но кто же, если не вы, спровоцировал Магический бунт? – она мысленно приготовилась к тому, что её картина мира опять изменится.

– Тот, с кем мне не совладать, – нехотя протянул Эссил.

– Сильнее эллидоров только маги, потому что в состоянии воспроизводить природную силу.

– Бунт действительно спровоцировал маг. Сильный, коварный и мерзкий. – Эссил поморщился.

– Получается, пока тёмные маги отбывали срок в Тэу, провокатор бунта оставался на свободе? – возмутилась Леин.

– И, поверь мне, наслаждался жизнью.

– Раз вы знали, кто это, почему не рассказали? Почему не сняли с себя ложные обвинения?

– Всё не так просто, как кажется. О зачинщике магического бунта мы поговорим позднее, а сейчас… – Эссил кивнул в сторону цирка.

Леин посмотрела в указанном направлении. Когда она повернулась обратно, рядом уже никого не было. Она поджала губы: внезапные исчезновения нервировали. Но что поделаешь. Жизнь в мире магов и эллидоров, где преобразования вполне естественны, диктует свои правила.

Итак, следующий пункт в исследовании мира магии – цирк. Совершаемые артистами действия зачастую лежат за пределами обычных возможностей. Интересно, чем циркач-человек отличается от циркача-мага? Бо́льшим спектором возможностей или выносливостью? Арена – круг чудес, место, где знания зачастую передаются из поколения в поколение. Неужели только родовые связи поддерживают интерес публики к цирку? Та тайна, которые переходят от отца к сыну. Или первенство следует отдать профессионализму актеров?

В детстве любое представление воспринимается как сказка. Зритель не задумывается над тем, как циркач проделывает тот или иной трюк. Важны сюжет и эмоции. Но сейчас, когда Леин стала взрослой, как она воспримет этот фантастический мир? Как волшебный миг или как грамотно спланированное действо?