Луна освещает путь в тысячу ли. Том 2

В конце концов до стен Люцзэ он добрался только к часу Змеи[40]. Солнце уже высоко поднялось над горизонтом и осветило пустынную объездную дорогу, которая выглядела ещё хуже, чем лесная тропа: повсюду лежали деревянные обломки и втоптанные в грязь бумажные гирлянды, которыми обычно украшали улицы. Похоже, здесь совсем недавно проехал целый конный отряд, оставив на утрамбованной земле отпечатки сотен копыт.

В воспоминаниях Гэн Лэя около города всегда царило оживление и повсюду сновали жители или торговцы, но сегодня здесь стояла непривычная тишина. Он бесшумно спустился с лошади и пошёл в том направлении, куда вели многочисленные следы – совсем рядом находился один из боковых входов в Люцзэ, по которому в обычные дни въезжали путники с тяжёлыми повозками.

Никем не охраняемые ворота оказались распахнуты настежь, а деревянный знак с надписью «Город Люцзэ. На небе – Солнце, на земле – Его лучи» лежал в высоких зарослях мискантуса, переломленный надвое.

– Что здесь творится… – прошептал Гэн Лэй и предусмотрительно накинул на голову глубокий капюшон, чтобы скрыть часть лица.

Он прошёл вперёд, оставляя за спиной массивные створки ворот, и сразу ощутил, как меридианы в его теле отозвались лёгкой ноющей болью. Нечто подобное он уже ощущал во время службы в имперском лагере, когда силы заклинателей каждый день подавлялись неизвестным артефактом, и теперь догадывался, что в школу Шэньгуан прибыли воины из столицы, и их визит совсем не выглядел дружественным.

Оставив лошадь в подворотне, Гэн Лэй побрёл по пустынной улице, оглядывая будто только что брошенные лавки с товарами, столики, ломившиеся от закусок, и белые ширмы театра теней, за которыми не было ни души. Куда делись все жители? Он прислушался, и кроме пронзительного кудахтанья напуганных куриц, которые носились по соседнему двору, до его ушей донёсся с трудом различимый гомон.

Нащупав под накидкой тёплую рукоять своего цзяня, Гэн Лэй унял подступающую тревогу и прибавил шаг, двигаясь в направлении главной улицы, что вела к площади Девяти священных деревьев. Слева стоял пустующий чайный дом, и Сын Дракона сначала прошёл мимо него, но вдруг остановился, уловив светлый и гибкий поток жизненной ци, что бился за высокими стенами подобно сверчку, посаженному в тесную клетку[41].

Гэн Лэй перемахнул через заборчик и заглянул в круглое решётчатое окно, что позволяло осмотреть внутренний дворик с аккуратно подстриженными кустами и несколькими низкими столами, за одним из которых на подушке сидела девушка в белом одеянии с жёлтым шёлковым подолом, раскинувшимся шлейфом позади неё. Волосы заклинательницы были убраны в особую причёску с вплетёнными в косы солнечными хризантемами и красными лентами, ниспадающими на плечи, что говорило о её высоком статусе в школе Шэньгуан или же о родственной связи с влиятельной семьёй.

Рядом стоял имперский солдат в потёртых пластинчатых доспехах, он держал у шеи девушки лезвие меча и бесцеремонно перебирал пальцами её алые ленточки.

– Убери руки! – процедила она, но не сдвинулась с места – след от клинка прямо над ключицей и так уже кровоточил.

– Ещё чего! Разве ты не знаешь, что случается с юными девами, которые попадают в руки к таким мужчинам, как мы? – Солдат провёл ладонью по её толстой косе и прикрыл глаза от наслаждения. – Тем более нам на пути попадались только миловидные крестьянки, а вот заклинательницу мы поймали впервые, так что, будь добра, замолкни и делай, что требуется.

– Вы просто животные.

Из чайного дома вышли ещё двое, держа в руках по кувшину с вином, и над внутренним двориком разнёсся их неприятный хохот.

– Язычок у неё длинный, как раз то, что надо! – выдал мужчина, который уже успел спуститься по лестнице и подойти к пленнице. – Тебя же не придётся учить, как правильно им пользоваться?

Он наклонился к заклинательнице, взял её за подбородок и приник к плотно сомкнутым губам, пока второй солдат с силой оттягивал волосы девушки назад, заставляя её раскрыть рот.

Хоть Гэн Лэй изначально не собирался выдавать себя или ввязываться в потасовки, но такое обращение с женщиной, тем более с заклинательницей из его школы, казалось настолько диким, что он не выдержал и шагнул вбок, намереваясь пройти через парадный вход, но его остановил внезапный вопль.

– Ах ты, тварь! – выкрикнул солдат и отпрыгнул от пленницы, прикрывая рукой разодранную нижнюю губу. – Укусила! Она меня укусила!

– Ты забыл, что она всю жизнь занимается боевыми искусствами? – усмехнулся третий участник этой омерзительной сцены, который всё время стоял в стороне и попивал вино из кувшина. – Тем интереснее для нас! Ты уже отказалась выполнить приказ Великого и Благословенного Драконом Императора, а потому считаешься изменницей.

Он кивнул мужчине с мечом, и тот заставил девушку подняться с подушки, потянув её наверх прямо за косу.

– Все заклинатели в этой прогнившей школе предатели! Думаете, что вы лучше нас, раз общаетесь со своим мелким божком и используете его силу?! Чего ты стоишь теперь, когда не можешь извлечь из своего тела и капли энергии? – Солдат, глаза которого блестели от выпитого вина и возбуждения, схватил её за ворот. – Считаю, что ты должна прямо сейчас снять одежду, ведь этот цвет принадлежит только императору!

Меч, который всё время был плотно приставлен к шее девушки, отодвинулся всего на цунь[42], и этого хватило, чтобы попробовать вырваться: за одно мгновение она вывернула руку, удерживающую клинок, пнула пьяного имперского солдата сапогом между ног и развернулась, отправив свой кулак прямо в челюсть мужчины.

– Хватайте! – зарычал кто-то из них.

Пленница кинулась к выходу, но её поймали за волосы и дёрнули назад так сильно, что она вскрикнула. Тот, кто совсем недавно пытался поцеловать заклинательницу, теперь ударил её в живот и принялся срывать верхние одежды.

– Отойдите от молодой госпожи!

Солдаты удивлённо обернулись, встретившись с прожигающим до самых внутренностей взглядом Гэн Лэя. Он вышел из укрытия, позволив своей драконьей ци свободно течь по двору, и эта энергия заставила ноги мужчин подкоситься от страха, но они всё равно не отпустили свою добычу.

– А ты кто такой? Почему не на площади с остальными? – рявкнул мечник и выставил лезвие цзяня вперёд.

– Я сказал: отпустите молодую госпожу, – повторил Сын Дракона, и в его голосе послышалась угроза.

Тень ужаса скользнула по лицам имперских солдат, но они даже не пошевелились, будто не могли решить, что делать: бежать со всех ног или попробовать убить дерзкого незнакомца. Наконец один из них осмелел и бросился на Гэн Лэя, извергая поток брани:

– Зря ты к нам полез, гад! Я каждый день раскалываю головы таких подонков, как ты, словно это ореховая скорлупа! Скрываешься в тени, точно безродная собака…

Легко отступив вбок, Гэн Лэй оказался позади неповоротливого противника в тяжёлых доспехах и беззвучно выхватил меч из ножен, подрезав тому икры. Следующий удар он нанёс рукоятью по основанию шеи, и мужчина со звоном и скрежетом пластинчатой брони повалился лицом в пыль, словно мешок с костями. Движения Сына Дракона оказались настолько стремительными, что их мог бы заметить только опытный заклинатель: второй солдат неожиданно охнул и тоже упал прямо на столик с закусками, расколов его на несколько частей.

– Отойди, или я… Я убью эту девчонку! – крикнул последний, ещё крепче стискивая волосы пленницы, отчего по её лбу потекли струйки крови.

Гэн Лэй не изменился в лице, оно по-прежнему выражало спокойную решимость. Поймав на безупречном лезвии Хофэя отблеск солнца, он направил яркий луч в глаза мужчины и в мгновение ока появился прямо перед ним, перерезая не защищённую доспехами глотку. Тело грузно опустилось на колени и застыло в этом смиренном положении.

Мёртвая рука застряла в волосах заклинательницы, и когда стало понятно, что больше опасности нет, девушка с отвращением отбросила её от себя, тем самым потревожив труп, который всё же упал на землю, поднимая в воздух облачко пыли.

– Мерзкое животное! – прошептала она и вытерла лицо от кровавых дорожек, которые успели стечь по переносице.

– Вы в порядке? – Гэн Лэй очистил цзянь белоснежным платком и убрал оружие в ножны, после чего протянул ей руку. – Вам сильно досталось.

– Пустяки!

Заклинательница не приняла помощь от чужака и встала сама, прикрывая ладонями отбитый бок. Вблизи её худенькое лицо показалось Гэн Лэю знакомым, но он в последний раз посещал школу Шэньгуан во время своего Посвящения в четырнадцать лет, поэтому не мог сказать наверняка, кто именно стоял перед ним.

Заметив, что девушка тоже внимательно разглядывает его, он спросил:

– Не представитесь?

– Разве вы не должны первым назвать своё имя?

Высокомерие, которое сквозило в её голосе, сразу напомнило ему о двоюродных братьях и старшей сестре, что вели себя точно так же с любым человеком, не принадлежащим к главной ветви семьи Гэн.

– В благодарность за спасение ответьте сначала вы.

Она раздражённо выдохнула, но перестала препираться и поклонилась, вложив левый кулак в правую ладонь:

– Простите мою неучтивость. Я Мэй Шан из семьи заклинателей Мэй, мы живём в Люцзэ с самого основания города. Спасибо, что не закрыли глаза на мою беду.

– Мэй Шан… – повторил он и сделал шаг назад.

Как так вышло, что из всех девушек своего поколения Гэн Лэй встретил здесь именно её? Единственную свидетельницу первого обращения в дракона и подругу детства, которую он собственноручно ранил… Воистину, его судьба хромала на обе ноги[43], раз он выбрал настолько неудачное время для появления.

– Простите, я должен идти.

Гэн Лэй поклонился и решил сбежать как можно скорее, но Мэй Шан оказалась достаточно проворной и успела схватить его за руку.

– Гэгэ? – спросила она с сомнением и, встав на носочки, стянула с него капюшон. – Сначала я подумала, что обозналась, но это и правда ты!

Он не знал, чего теперь ожидать от старой знакомой, поэтому остановился и молча уставился на Мэй Шан, пытаясь прочесть хоть что-то по её светящемуся от любопытства лицу. Неужели она ничего не помнила? Или же просто умело притворялась?

– Сколько лет мы не виделись? Пятнадцать? В день Посвящения я только издалека смогла на тебя посмотреть, а после церемонии ты сразу уехал.

– Тогда мои меридианы ещё не восстановились полностью, – солгал Гэн Лэй, чтобы подкрепить свою легенду, на которой держалась вся его жизнь после обращения. – Я должен был сразу вернуться в скрытый храм Ин, чтобы продолжить обучение там.

– Да, понимаю… – Она как-то странно улыбнулась, и Гэн Лэю стало не по себе от её долгого оценивающего взгляда.

В любом случае, даже если Мэй Шан ничего не помнила, он не собирался восстанавливать дружбу и уж тем более откровенничать с кем-то из школы Шэньгуан: таков был его давний уговор с отцом. Но всё же он решил хоть немного разузнать о последних событиях.

– Расскажешь, что здесь происходит? Почему воины из столицы расхаживают по Люцзэ так, словно они у себя дома?

– Это всё император! – Мэй Шан брезгливо осмотрела изорванный верх своего одеяния и подобрала жёлтые обрывки ткани с земли. – Он хочет наложить табу на цвет нашей школы и втоптать наши многовековые традиции в грязь!

– Разве это достаточное основание для того, чтобы врываться на чужую территорию и чинить здесь беспорядки?

Она пожала плечами и кивнула в сторону небольшого проулка, по которому ветер гнал порванного воздушного змея, видимо отцепившегося от одной из лавок с игрушками.

– Лучше уйдём отсюда поскорее и спокойно поговорим в другом месте, – прошептала Мэй Шан и тронула носком сапога голову одного из солдат. Тот не очнулся. – Нападение на имперских приспешников и убийство одного из них нам точно с рук не сойдёт.

Всё происходящее в городе Люцзэ выглядело гораздо серьёзнее, чем предполагал Гэн Лэй. Когда в дело вмешивался император, любой неверный шаг мог стоить многих невинных жизней, а он и так уже оставил после себя тело с перерезанной глоткой, поэтому без возражений пошёл за старой знакомой.

Вместе они обогнули чайный домик, вышли через чёрный ход и побежали по улочке, стараясь держаться в тени. Эта часть города оказалась не такой безлюдной, и краем глаза Гэн Лэй замечал прячущихся за ставнями жителей или совсем юных учеников школы, что сбивались в группы и отсиживались за выстроенными из бочек и ящиков баррикадами.

– Эй, вы почему не на площади со всеми?!

От этого громогласного оклика оба беглеца вздрогнули и замерли на месте: из-за угла дальнего дома вышел воин в начищенных доспехах и шлеме с алым пером – он был явно более высокого ранга, чем недавние рядовые солдаты, а в руке держал внушительного размера гуань дао[44], поблёскивающее лезвие которого точно не предвещало мирного исхода. Следом за мужчиной на улицу высыпал целый отряд.

– Уходи прямо сейчас, – шепнул спутнице Гэн Лэй и отодвинул её за себя. – Беги, я их задержу! Позже встретимся у девяти деревьев.

– Ни за что!

– Не упрямься, у тебя даже оружия с собой нет.

Она качнула головой, отказываясь бросать заклинателя из своей школы одного, да и было уже поздно куда-то бежать: воины остановились всего в чжане от них.

– Назовите имена и немедленно проследуйте на площадь! – сказал командир отряда и окинул их скучающим взглядом. – Вы разве не услышали приказ?!

Имперские солдаты рассредоточились, окружая беглецов, и со звоном выставили вперёд свои гуань дао.

– Прикидываетесь глухими и немыми? – Он усмехнулся и пару раз цокнул языком. – Вижу в ваших глазах дерзкий огонёк, похоже, вы намереваетесь сопротивляться и стать изменниками.

– Если изменой считается желание защитить свой дом, то да, я изменница! – выкрикнула Мэй Шан и достала из рукавов два металлических шарика. – Только попробуйте меня тронуть.

Внутренне Гэн Лэй уже пожалел, что не сбежал от своей подруги детства, пока была возможность, ведь такая горячность и несдержанность приводила лишь к неприятностям во время схватки.

– А ты смелая, но… такая глупая! – заключил командир и махнул рукой, подавая отряду знак. – Скоро ты почувствуешь беспомощность, потому что без божественной ци заклинатели ничего из себя не представляют.

Воздух на улице словно загустел, и Гэн Лэй медленно положил ладонь на рукоять Хофэя, готовясь нанести удар раньше, чем эти неповоротливые имперцы замахнутся своим оружием. Он ощущал твёрдую уверенность, ведь в своей жизни сотни раз стоял в тренировочной схватке против Ван Юна и его сокрушающего Ушэня. После таких поединков гуань дао каких-то рядовых солдат казались лишь игрушками в неумелых руках.

– Взять изменников!

Кольцо начало смыкаться, и Гэн Лэй молниеносно выхватил цзянь из ножен.

– Назад! – скомандовал он и встретил первый удар, уводя тяжёлое лезвие в сторону.

Огненная ци тлела где-то глубоко внутри, но каждый раз застывала при попытке выпустить её, а драконью энергию не стоило проявлять на глазах у Мэй Шан, поэтому Гэн Лэй применил всё своё мастерство боевых искусств. Он ловко поднырнул под массивное древко чужого оружия и, прокрутив в руке Хофэй, со всей силы приложил рукоять к скуле имперского воина, отчего тот пошатнулся и свалился без сознания. Он не хотел убивать ещё кого-либо, но был ли теперь смысл избегать кровопролития?

Полы серого плаща Сына Дракона разлетались и приоткрывали светлое одеяние с жёлтыми рукавами и золотистым поясом, пока он крутился подобно быстрому ветру, встречая своим цзянем грубые выпады врагов. В этой неразберихе он совсем потерял из виду Мэй Шан, и в попытке отыскать её взглядом Гэн Лэй пропустил удар – послышался треск разрываемой одежды. Плечо зацепило лишь немного, но боль всё равно вспыхнула разноцветными кругами перед глазами.

Из-за недавнего змеиного укуса он быстро терял контроль над собой и теперь, почувствовав запах крови, не смог сдержать бурлящую в груди ярость. Тот воин, что посмел оставить на его теле рану, попятился, но не успел отбиться от шквала неуловимых ударов – Хофэй вошёл в плоть, проскользнув между пластинами брони, и тут же покинул обмякшее тело. Следующий стоявший на пути имперский солдат выглядел совсем юным, что не остановило Гэн Лэя, и он пронёсся мимо, а сзади послышался крик: отрубленная нога юноши шлёпнулась на землю, словно кусочек тофу, который срезали ножом.

На мгновение он остался один, но лишь потому, что остальные загнали Мэй Шан в угол, выбрав себе цель полегче. Она ещё пыталась отбиваться, запуская в воинов свои метательные шарики, но её запас оружия, похоже, стремительно заканчивался.

Гэн Лэй кинулся к ней и чуть было не напоролся на неожиданно мелькнувший перед лицом гуань дао.

– Не так быстро! – остановил его командир отряда.

– Лучше отойди! – предупредил Сын Дракона, и в его голосе послышался угрожающий рык. – Или я снесу тебе голову.

Последний металлический шарик врезался в одного из нападавших на Мэй Шан, и воин завыл, падая на колени и оглушая присутствующих воплями: «Мой глаз! Я ничего не вижу!!!»

– Вот же мелкая тварь! Поотрываем этой девице руки и ноги!

Крики солдат прервал пронзительный свист, похожий на пение маленькой птички горихвостки, которая обитала в местных лесах. Все на мгновение отвлеклись, и Мэй Шан тоже завертела головой, оглядывая соседние крыши. Что-то мелькнуло на скате низкого дома напротив, и она сорвалась с места, откликнувшись таким же, только более высоким свистом. Прежде чем противники опомнились, заклинательница уже оказалась на середине улицы, а сверху к ней полетела длинная верёвка с железными дротиками. Она поймала шэнбяо прямо на ходу и сразу запустила наконечник в сторону имперских воинов.

– Не отвлекайся! – рявкнул командир и оттолкнул от себя Гэн Лэя, цзянь которого мгновение назад сошёлся с гуань дао, извлекая из стали искры. – Тебе её не спасти, она…

Сын Дракона не стал слушать. Направив совсем немного драконьей ци в ноги для большей устойчивости, он оттолкнулся от земли и перевернулся в воздухе. Послышался резкий скрежет отражённого удара, а за ним скользящий влажный звук – голова командира медленно съехала с плеч, а громоздкое тело с ровной линией среза на шее упало следом.

Вновь почувствовав под ступнями твёрдую землю, Гэн Лэй стряхнул с меча кровавые разводы и направился в сторону Мэй Шан. Двое солдат уже лежали рядом с ней без сознания, а дротики шэнбяо продолжали летать над головой заклинательницы, издавая тонкий свист. Вскоре она решилась напасть на своего последнего противника, но её лёгкое оружие неудачно врезалось в лезвие гуань дао и отскочило, утратив ударную мощь.

Кто-то спрыгнул с крыши и приземлился прямо перед Мэй Шан, закрывая её своей широкой спиной от любой опасности. Имперский воин, явно не ожидавший подкрепления в рядах изменников, попятился и хотел уже побежать прочь, но неизвестный быстро нагнал его, вонзив клинок в грудь.

– Ты в порядке? – спросил мужчина и грубо оттолкнул от себя дёргавшееся в конвульсиях тело.

Лицо этого человека оказалось столь ясным и пышущим не запятнанной ни единым изъяном красотой, что Гэн Лэю пришла в голову лишь одна мысль: «Красив, как яшма в короне», и стоило ему так подумать, как он сразу понял, кто пришёл на помощь к Мэй Шан.

– Гэгэ! Со мной всё хорошо, но как… Тебя разве не забрали?! – Она схватилась за рукав мужчины и посмотрела на него с нескрываемым волнением, будто увидела восставшего из мёртвых.

– Долгая история, а это ещё кто с тобой? – Второй сын главы клана, Гэн Цичжи, оглядел дорогу, усеянную окровавленными трупами, что оставил после себя Гэн Лэй, и встретился взглядом с виновником беспорядка.

Ярость, которая на время боя затмила разум Сына Дракона, уже отступила, и он больше не видел смысла скрывать свою личность, а потому стёр с лица кровавые брызги и поклонился в знак уважения.

– Приветствую тебя, Цичжи-гэ.

– Сяо-Лэй?! – мужчина подошёл вплотную к двоюродному брату и озадаченно заглянул ему в лицо.

– Да.

– Вовремя же ты решил вернуться в школу Шэньгуан, – безрадостно усмехнулся Гэн Цичжи и похлопал младшего по плечу. – Рад тебя видеть! Но на счастливое семейное воссоединение у нас, к сожалению, нет времени, давайте убираться отсюда.

Они молча шли через рощу Девяти священных деревьев: массивные стволы уходили высоко в небо, а причудливо изогнутые толстые ветви разрастались во все стороны, напоминая слегка подёрнутые желтизной бескрайние облака. Листья гинкго ещё не опадали, но постепенно наливались золотом, что совсем скоро дождём осыплется и полностью укроет землю под ногами.

По дороге беглецам встретились несколько малых алтарей, около которых в это утро даже не были зажжены благовония, а впереди располагалась янтарная статуя в человеческий рост, что стояла на высоком каменном постаменте. Яркий свет и обжигающее пламя Гуаншу держал в ладони огненный шар и смотрел на рощу невидящим взглядом, словно мысли его блуждали где-то далеко от мирских забот.

Гэн Лэй подумал, что человек, создавший эту скульптуру, невероятно точно подметил главную особенность всех небожителей – склонность к невмешательству. Когда-то они спустились со своих облаков и научили людей управлять энергией ци, но те времена давно прошли и теперь, сколько бы заклинатели ни возносили молитв, они больше не слышали божественных голосов.

До этого места отчётливо доносился гомон с главной площади, и Мэй Шан, обеспокоенно оглянувшись, всё же решила заговорить шёпотом:

– Мы теперь и правда изменники?

– Подумай сама, единицы из школы Шэньгуан согласились снять жёлтые одежды и спустить флаг, а остальные до сих пор против! – Гэн Цичжи попробовал оттереть кровавые капли с белых рукавов, но те уже успели высохнуть и въесться в ткань. – Все сейчас на площади – с ужасом ждут, когда же императорский посланник до конца унизит главу клана, заставив его отказаться от цвета наших предков перед всем городом.

– А что мой отец? – Гэн Лэй пытался говорить спокойно, но на самом деле ощущал, словно бы его грудь набили жёстким войлоком, отчего даже вздохнуть было трудно. – Где он?

– Дядя Гэн тоже на площади и пытается утихомирить посланника, но думаю, что всё тщетно. Признаюсь честно, только здравый смысл Гэн Цзиюаня и его талант к переговорам пока удерживают обе стороны, чтобы не началась бойня.

– Отец всегда находил выход, сколько себя помню… – пробормотал Гэн Лэй и взглянул на своих спутников. – Мы должны что-то сделать, хоть чем-то помочь!

– Попробуем, – согласился Гэн Цичжи и обошёл статую Последнего небожителя, взмахом руки подзывая к себе остальных. – Но лучше пока не высовываться.

В глубине рощи за двумя самыми крупными деревьями гинкго виднелась живая изгородь из густых кустов, а за ней раскинулась главная площадь города, на которой сегодня было не протолкнуться. На вымощенной камнем улице толпились заклинатели, ученики школы Шэньгуан, обычные жители и имперские солдаты, что пытались силой сдерживать разбушевавшихся людей, сгоняя их к центру, словно непослушный скот.

На возвышении стоял, судя по золотому цвету доспеха, один из генералов центральных армий, а рядом с ним находился глава Гэн Исюань. Он молчал и сосредоточенно осматривал собравшуюся внизу толпу: сотни голосов смешивались в один непонятный и назойливый шум.

Вскоре жители немного расступились, пропуская кого-то вперёд, и на деревянную сцену, служившую в лучшие времена площадкой для театральных представлений, вывели мужчину, похожего на пленника: из одеяний на нём остался лишь белый чжунъи, прикрывающий постыдную наготу, а лицо с разбитой до крови губой обрамляли спутанные волосы, с которых кое-где свисали застрявшие янтарные украшения. Гомон на площади вмиг затих: все устремили взгляды на мудрого советника, которого никто и никогда не видел в столь жалком облике. Прежде он всегда выглядел безупречно.

– Это отец! – прошептал Гэн Лэй и схватил двоюродного брата за ворот, с трудом подавляя драконью ци, которая уже стремилась зажечь его зрачки ярким пламенем. – Ты сказал, что он пытается договориться с посланником, но тут происходит нечто совсем другое!

Гэн Цичжи, кажется, и сам не мог понять, как всё обернулось подобным образом, а потому опустил ладонь на запястье Гэн Лэя и попытался его вразумить:

– Когда я уходил, дядя и правда вёл переговоры! Успокойся уже! – Он силой расцепил крепкую хватку младшего и раздражённо вздохнул. – Тут такая неразбериха была, когда имперский генерал прошествовал по городу со знаменем дракона! Всю семью задержали, а мне чудом удалось скрыться только потому, что Линлин-цзе устроила громогласный скандал!

– О нет… – прервала их перепалку Мэй Шан и указала в сторону площади. – Смотрите!

Четыре воина, которые привели Гэн Цзиюаня на возвышение, заставили его встать на колени, а генерал в сверкающих на солнце доспехах обнажил свой меч и занёс лезвие над шеей отца.