Багряный закат. Эпоха Тьмы. Книга 2

Этот сон сильно отличался от тех, что я видела раньше. Слишком реальны были ощущения, настолько, что даже тошнота начинала подкатывать. Я пошатнулась, но тут же напомнила себе, что это лишь очередной из моих кошмаров. Мне просто надо проснуться и…

— Тебя одолевают сомнения? — разнеслось эхом над полем боя, и я обернулась.

На горе из трупов сидела хрупкая девушка в тяжелых черных доспехах, явно не подходящих ей по размеру. Рука сжимала огромный двуручный меч, острие которого пронзило голову мертвеца у подножия ее своеобразного трона. Грязные черные волосы, небрежно заплетенные в косы, ниспадали до земли, а серая кожа и темные круги под глазами роднили незнакомку с окружающими покойниками. Живой ее делали только глаза — красные, как два тлеющих уголька, они смотрели прямо на меня с неким подобием любопытства, не сочетающегося с ее бесстрастным выражением.

— Это действительно очень странный сон…

— Уверена, что сон? — на потрескавшихся губах мелькнуло подобие улыбки. — Ты молила, чтобы тебя услышали. И вот ты здесь, в моих владениях.

«Так, это уже ненормально. Нужно проснуться…» — лихорадочно думала я, схватившись за голову. Этот сон пугал меня…

— Если хочешь, я отпущу тебя и ты очнешься в своем мире, в своей жалкой жизни, которую сама для себя определила. Но ты ведь жаждешь не этого?

— Кто ты?.. — сорвалось с дрожащих губ, пока тело сковывал страх.

— Я Марена. В вашем народе подобных мне называют Старыми Богами.

Боги?.. Вот только этого мне и не хватало для полного счастья. Похоже, я окончательно лишилась рассудка или…

— Я что, умерла? — спросила я на удивление спокойным тоном, совершенно не соответствующим смятению внутри.

— Ну, ты же стоишь предо мной, а не лежишь рядом с ними, — она кивком указала на тела. — Сюда попадают те, кто проявил трусость, предательство, бесчестие или умер в бесславном бою.

— То есть это что-то вроде… загробного мира?

Тлеющие угли продолжали внимательно изучать меня.

— Наверное, в восприятии смертных это будет самым близким по смыслу определением, — заключила она. — Однако Посмертие — крайне обобщенное понятие, ибо истинность мироздания вне вашего понимания. Равно как и нас, богов, вы склонны наделять качествами вам привычными и понятными.

Я неуверенно посмотрела на нее. Наверное, не будь я настолько уставшей, я бы попыталась вникнуть в сказанное, но сейчас было не до этого.

— Хорошо, если все это не плод моего воображения, то тогда… почему я здесь? Что нужно от меня богине… смерти?

— Я не богиня смерти, — она встала, и латы неприятно заскрежетали. С мерзким хрустом она начала спускаться, и черепа под ее закованными в броню тяжелыми сапогами лопались, как перезрелые яблоки. — Смерть — вотчина Мортреса. Я богиня преданных и забытых, — она вскинула на плечо огромный клинок, чуть ли не в полтора раза больше нее, с такой легкостью, будто он ничего не весил. — Ко мне взывают те, кто ищет справедливости и возмездия.

Возмездие… Слова эхом отдавались в голове, и в сердце вспыхнул непривычный мне жадный трепет. А что, если все это правда?..

Я облизала пересохшие губы, пока Марена приближалась. Месиво под ее ногами неприятно хлюпало, а длинные косы скрылись где-то в кровавой жиже. Когда она встала напротив, то оказалась даже ниже меня.

— В легендах говорилось, что боги могли даровать свою милость людям… — осторожно произнесла я. — Но, думаю, не только людям.

Один из воронов, что кружил бесшумно, сел на клинок. Ярко-красные глаза птицы полыхали тем же огнем, что и у Марены.

— Избранники богов действительно были, — подтвердила богиня. — Это те, кто следует нашим принципам, воплощение наших идей в физическом теле… Не каждый достоин этого.

— Тогда, может, я могла бы заключить сделку?

— Сделку? — Марена замерла, а затем залилась смехом, запоминающим звон стали о сталь. — Что же, наверное, только ты одна можешь дойти до такой дерзости, как предлагать сделку богу.

— Почему? — нахмурилась я.

— Нам молятся. Нас просят. Перед нами трепещут и годами доказывают, что заслужили нашу благосклонность, — еще несколько воронов с горящими глазами уселись на меч, не сводя с меня пристального взгляда. — Сделку предлагают тем, кого считают равным себе… Ни одна душа еще не была настолько наглой, чтобы поставить себя наравне с богами.

И она снова залилась стальным смехом. Я могла лишь гадать — разгневал ее мой вопрос или развеселил.

— Скажи же, для чего тебе сила кроме той, которой ты уже обладаешь? — спросила Марена, когда смех ее перестал разноситься над телами.

Я сжала кулаки.

— Мой дар — это мое проклятие. Я не знаю, смогу ли с ним совладать и найдется ли тот, кто научит меня этому. Все, что есть у меня, — отчаяние, страх, сомнение… и желание отомстить.

— Кому же ты хочешь мстить? И за что?

Отлетевшая на пол голова Арно Монреса…

Брызнувшая на снег кровь из шеи Яна…

Окаменевшее тело, лежащее на деревянной койке…

— За близкого человека, которому пришлось пожертвовать собой, чтобы я жила, — от мыслей о Яне грудь снова сковала тянущая боль, но глаза остались сухими. Я твердо посмотрела на Марену. — За мою мать, которую похитили только потому, что она была рождена с магическим даром… За тех, кого ломают и перекраивают под ложные идеалы. Я хочу избавиться от тех, кто смеет преследовать и уродовать людей, угрожать их семьям и близким из страха перед силой, которую не понимают. Отомстить за тех, кого убивают просто потому, что они отличаются от других. Я готова отдать все, что у меня осталось, ради справедливости, если это поможет изменить хоть что-то.

Марена долго обдумывала мои слова, прежде чем нарушить молчание.

— Твоя цель может нарушить хрупкий баланс, в котором находится этот прогнивший мир. Однако я разделяю ее… Но сначала ты должна доказать мне, что достойна стать моей избранницей, — меч тяжело рухнул с плеча, заставив воронов вспорхнуть с их насеста. — Возможно, тебе придется пожертвовать многим ради этого. Но если ты готова к таким испытаниям, то, когда встретишься лицом к лицу с предательством, должна будешь поступить решительно. Несмотря ни на что.

Вороны, повинуясь взмаху ее руки, метнулись ко мне, все так же не издавая ни звука. Я не слышала даже хлопанья крыльев, когда они кружили вокруг, больно царапая кожу на руках, шее, лице. Я закричала на них в надежде отпугнуть, но из горла не вылетело и хрипа.

— Я присмотрю за тобой…

Одна из птиц со всей силой клюнула меня в лоб и, казалось, одним ударом раскроила мне череп.

Я подскочила с резким надсадным выкриком, который заглушил ветер. Грудь резко вздымалась, как после бега. По телу все еще пробегали искры боли, а на языке ощущался мерзкий вкус железа и гнили. Рукой я нащупала место, куда всего мгновение назад вонзился острый клюв, но на коже ничего не было.

— Опять кошмар? — спросила Ада, наблюдавшая за мной с безмятежной усталостью.

— Да… Похоже на то… — я зажмурилась, стараясь отогнать от себя образ загробного мира и его повелительницы. — Слишком яркий и детальный был. Долго не могла вырваться.

— Ты ерзала во сне, — заметила набелитка. — Я уже думала будить тебя, но ты сама проснулась.

Я неопределенно кивнула. Руки отчего-то болели. Присмотревшись, поняла, что забыла натянуть перчатки, и теперь окоченевшие пальцы отказывались слушаться. Я попыталась достать из-за шиворота замерзшее пламя, которое порой выручало в такие моменты. Стоило взять камень в руки, как я ощущала струящееся тепло, но сейчас даже пуговицу расстегнуть не получалось.

— Хочешь, я помогу? — вдруг предложила Ада, когда я с недовольным шипением поднесла покрасневшие ладони к костру.

Она подвинулась ближе, усталость ее тут же как рукой сняло. Девушка сложила руки в молитвенном жесте, и вскоре под моим ошеломленным взглядом от костра потянулись огненные завихрения и мягко окутали их подобием покрова.

Но стоило ей поднести объятые пламенем руки к моим, я резко одернула их в страхе.

— Не бойся, он не жжется, — заверила она, осторожно прикасаясь к коже.

Огонь действительно не обжигал, а я практически сразу почувствовала, как онемение отступает, а кровь вновь приливает к пальцам.

— Ты поразительна… — с искренним восхищением выдохнула я, довольно сжимая и разжимая кулак. — Когда ты успела этому научиться?

— Это все пульсар, — попыталась объяснить девушка, когда огонь вокруг ее рук развеялся, оставив лишь легкие искры. — Когда Кригер дал мне его, я будто начала ощущать все по-другому… Йана говорит, что пульсар — один из лучших катализаторов для огненной магии, но все равно мои успехи не перестают ее поражать. Якобы у меня талант… За столь короткое время почти никто не начинает чувствовать свой элемент. Хотя, думаю, мне просто везет, — поспешно добавила она, явно заметив выражение моего лица.

Я искренне радовалась достижениям подруги, но и не завидовать не получалось. Я пыталась подавлять это паскудное чувство, но чем больше ее успехов наблюдала, тем сложнее становилось с ним бороться.

— Это не везение, — я постаралась скрыть свои эмоции. — Просто ты не отрицаешь своей сути и пытаешься с ней ужиться. Ну и Йана может тебя наставить в случае чего.

— Ну, она хоть и владеет стихийной магией, все равно отдает предпочтение преломлению… Да и создавать стихию из ничего, оказывается, считается высшей ступенью магического мастерства. Так что пока я могу только управлять.

Она потянула палец к огню, словно хотела погладить его, как питомца. Пламя тут же откликнулось на ее движение, начав весело обвиваться спиралью вокруг пальца.

— А вот ее брат, как она утверждает, в совершенстве владеет всей доступной магией, кроме темной. И потратил он на это многие-многие столетия еще до ее рождения.

Я нахмурилась, пытаясь припомнить. Йана несколько раз упоминала о нем вскользь, но, казалось, особо не хотела говорить о брате, словно побаивалась его.

— Как думаешь, какой он? — задумчиво спросила Ада. — Такой же красавец, как и его сестрица?

Мое воображение тут же нарисовало мужскую версию Йаны с такими же длинными светлыми волосами и утонченным телом, исписанным узорами... И такими же предпочтениями в одежде. Щеки и лоб немедленно вспыхнули от смущения.

— Даже не знаю… По преданиям, все представители эльфийского народа прекрасны. Так что, думаю, да... А ты что же, намереваешься эльфа обворожить? — усмехнулась я.

— Ну, если он такой же лапочка, как Йана, почему нет? — она игриво улыбнулась, явно радуясь, что смена темы помогла разрядить атмосферу.

Несколько минут мы просто сидели, завороженно уставившись на потрескивающие в огне дрова. Солнечный камень, лежавший в золе, переливался золотыми прожилками.

— Когда-нибудь все это закончится, вот увидишь, — сказала набелитка, стараясь подбодрить меня. — Невозможно же вечно жить в полосе невезения. Я сделаю все, чтобы наша новая жизнь пришлась тебе по душе.

— Ты чего вдруг? — я удивленно посмотрела на подругу.

— Не ты одна много думаешь о произошедшем, — вздохнула она, стискивая пальцы. И снова непроизвольно начала крутить перстень. — Я действительно виновата и перед тобой, и перед Каталиной, и даже перед Ари… Если бы не мой эгоизм, всего бы этого не случилось. Я чувствую огромную ответственность и вину за это, а потому, — она подняла голову, и я прочитала на лице Ады решимость, которой не видела уже давно. — А потому, если надо, буду защищать тебя, приложу все силы, чтобы стать великим магом, и никто не сможет причинить вред моим близким. Но пока этого не произошло… просто верь в лучшее, ладно?

Слова ее поразили меня до глубины души. Так вот как она видит все это.

— Если у меня не останется веры хотя бы в такие мелочи, то я, наверное, скоро попросту сойду с ума, — вздохнула я.

Ада хотела улыбнуться, как вдруг…

— Пригнись!

Кригер резко подскочил, будто не спал. Даже не понимая, к кому из нас он обращается, я без раздумий последовала приказу, рухнув в снег и накрыв голову руками. И тут же позади тяжело, с жалобным завыванием, нечто рухнуло. Извернувшись, я глянула через плечо, чтобы посмотреть, что происходит.

Огромная туша, покрытая темным мехом, распласталась буквально в паре метров от меня с копьем в боку. А в полумраке меж деревьев злобно сверкали лиловые глаза…

Резким движением меня подняли на ноги, как тряпичную куклу, и подтолкнули ближе к огню.

— Варги, — рыкнул Кригер, заслоняя нас с Адой и перепуганной до смерти Каталиной. — Подкрались с подветренной стороны, я их не почуял…

Йана уже стояла рядом с ним, протягивая еще одно сотканное светом копье. Второе она дала Аде. Софии, как назло, в лагере не было — та еще не вернулась с охоты.

— Держитесь позади, — сказала эльфийка, и даже голос ее резко изменился, став серьезным и твердым. В одной руке появился меч с изогнутым лезвием, а в другой уже сияли белые искры. — Ада, пульсар на тебе! Если огонь потухнет еще сильнее, они окружат нас, и тогда уже ничего не спасет.

Я достала из-за пазухи пистолет. Руки дрожали, пальцы не слушались, и я чуть было не выронила игнеон. Мы встали плотным кольцом вокруг костра.

Варги тем временем не собирались давать своей добыче возможность отбиться. Двое гигантских, размером с лошадь, волков начали топтаться вокруг нас. Их мягкие лапы, больше похожие на кошачьи, плавно переступали по снегу, но почему-то не проваливались в сугроб. Острые уши были прижаты, а оскал огромных острых зубов пугал не меньше, чем клокочущий в их глотках утробный рык.

Я наблюдала за происходящим так, словно весь мир остановился, а время замедлило свой ход. Один из зверей внезапно прыгнул, но Кригер отреагировал мгновенно. Сделал быстрый выпад, и варг оказался насажен на копье с такой силой, что наконечник пронзил его гортань, выходя из затылка. Еще одно быстрое движение вбок, и копье разорвало шею, окропив все вокруг алыми брызгами и кусочками плоти. Зверь даже не успел издать звука, как его тело, все еще пульсируя горячей кровью, рухнуло на землю и, несколько раз дернув лапами, замерло навсегда.

Йана сражалась с неменьшей воинственностью. Глядя на изящную и утонченную эльфийку, я никогда не подумала бы, что она способна так яростно и безжалостно обращаться с клинком. Два варга, вероятно, решили, что она станет легкой добычей, но Йана, подняв руку, озарила все вокруг ослепительной вспышкой. Глаза того, кто собирался укусить ее, мгновенно вытекли, заставив зверя завыть от невыносимой боли.

Однако долго страдать ему не пришлось — резкий удар рассек шею, окрасив пепельную кожу и серебристые волосы эльфийки в багряный цвет. Второй зверь попытался завершить начатое, но Йана ловко увернулась в самый последний момент, и его пасть лязгнула всего в нескольких дюймах29[29] от ее шеи. Этого хватило, чтобы вонзить меч прямо ему в голову, и поверженная тварь рухнула рядом с тушей своего сородича.

Эльфийка не пыталась вытащить меч, который намертво застрял в черепе: сложив пальцы, как танцовщица, она сделала несколько быстрых пассов руками. На кончиках ее пальцев заискрился золотой свет. Она что-то быстро и беззвучно шептала, и вскоре на пути у двух варгов, показавшихся из-за деревьев, встали две тени, смутно напоминавшие самих зверей.

Я не поверила своим глазам — это были… шейды. Настоящие. Тени душ, призраки, демоны… Как их только не называли. Но я даже не думала, что такое и правда возможно. Повинуясь жесту ее пальцев, теневые существа, словно марионетки, с яростью набросились на волков, вступив с ними в ожесточенный, но короткий бой. Даже издалека было видно, как тени напугали зверей, и это дало нам преимущество.

Тем временем Кригер отчаянно отбивался. Хитрые противники пытались окружить и отделить его от нас, явно признавая в нем сильного вожака. Однако орк не давал им шанса. Одного из них, который хотел ускользнуть и напасть на нас, он схватил за шею и после недолгой борьбы свернул ее голыми руками. Но тут же был подло атакован сзади — варг вцепился в его плечо с такой силой, что Кригер поморщился от боли.

Он пытался стряхнуть зверя, но тот, почувствовав вкус крови, лишь усилил хватку, одновременно разрывая орка острыми когтями. Кригер чудом извернулся и, схватив волка за челюсти обеими руками, начал медленно разжимать их. Как только зубы перестали впиваться в плоть, орк мощным движением разодрал пасть зверя так, что нижняя челюсть осталась у него в руке.

Каталина, наблюдая за всем этим, даже уже не дрожала — просто стояла в оцепенении, в брызгах и ошметках еще теплой плоти. Казалось, она даже не дышала, а глаза ее остекленели от ужаса. Я не знала, куда целиться, ведь горящие глаза то появлялись, то исчезали в темноте. Ада, несмотря на дрожь, крепко сжимала копье, ее пальцы побелели от напряжения.

Пока Йана и Кригер были заняты боем, один из волков вышел к нам, скаля зубы и рыча. Набелитка направила острие на зверя, но в его глазах, необычайно разумных, мелькнуло нечто вроде злорадной насмешки. Волк приближался медленно, как будто знал, что добыча уже никуда от него не денется. Эльфийка закричала и попыталась броситься на помощь, создавая новый клинок на ходу, но другой варг напрыгнул на нее, чудом не повалив на землю, и старался полоснуть когтями, не давая нам прийти на подмогу.

Мое сердце колотилось, паника и страх затмили разум, пока зверь приближался. Я с трудом подняла дрожащую руку и положила палец на курок, но пистолет не слушался. «Ну же, нажми», — сказала я себе, стиснув зубы. Вкус крови во рту отрезвил меня — я прокусила щеку, и боль вернула меня к реальности.

Три выстрела прогремели, перекрывая вьюгу. Два из них попали в цель, но волка они не сразили. Серый мех на его плече потемнел от крови. Варг, явно не ожидавший такого, был в ярости. Он издал громогласный рык, чем-то напоминающий истошный человеческий крик, а затем ринулся прямо на нас.

Я схватила Каталину за руку и повалила в последний миг, не дав лапе располосовать ее лицо. Ада успела увернуться и даже сделала выпад, вонзив копье в уже раненое плечо. Волк взвыл от боли, но его злоба не утихла. Он дернулся с такой силой, что оружие вырвалось из рук Ады, отбросив ее ближе к костру. Девушка поняла, что отступать некуда, и лихорадочно искала оружие, пока волк безуспешно пытался вытащить застрявшее в плоти древко. В конце концов волк прекратил попытки и посмотрел на набелитку горящими глазами. Он оскалил окровавленную пасть и ринулся к ней со злорадным торжеством.

Та в ужасе вскинула руки, готовясь к атаке, но внезапно костер за ее спиной вспыхнул и взметнулся к небу огненным столбом, заставив варга, охваченного страхом перед ярким заревом, остановиться и отступить. Не только он — все на мгновение замерли, наблюдая, как пламя, возникшее из ниоткуда, стремительно разрастается.

Я оттащила Каталину в безопасное место, защищая от летящих искр. Набелитка, осознав, что огонь подчиняется ее воле, направила его на волков. Раздался неприятный запах жженой шерсти и горелой плоти, и меня скрутило — то ли от голода, то ли от тошноты. Волки, которые еще могли передвигаться, скулили, поджимая хвосты, и пытались сбросить с себя обжигающий огонь.

— Давай сюда, — горячо шептала я Каталине, стараясь привести подругу в чувство.

Она повернула ко мне невидящий взгляд, но послушно отползла. Хотя Ада пыталась направить пламя магией только на животных, оно начало распространяться и на наши вещи, охватывая дрова, припасы, спальные мешки и другие вещи. В лагере начался пожар.

Несмотря на лютый холод, я была вынуждена снять полушубок, когда поняла, что меховой воротник начал гореть. Я осознала, что если не попытаюсь остановить огонь, мы останемся без всего в зимнем лесу, и наш исход будет предрешен...

Однако Кригер и Йана успели воспользоваться ситуацией, добив раненых животных и поспешив к нам на помощь. Хотя на земле все еще лежали тела, охваченные пламенем, варги, которых теперь было хорошо видно за деревьями, не собирались отступать. Оставались еще две особи, которые выжидали подходящего момента для атаки и вскоре его нашли.

Как только костер окончательно погас, они бросились к нам, не давая времени на передышку. Один из них нацелился на шею Кригера, но орк успел защитить себя рукой, однако, потеряв равновесие, упал в сугроб, продолжая бороться с тварью.

Йана, помогая обессилевшей Аде, едва успела сделать порез на морде варга, как из леса с громким тявканьем выскочила знакомая нам лисица. В два прыжка она взобралась на спину волка и вцепилась ему в загривок. Снова раздался пронзительный вой, разносящийся над лагерем. Варг крутился, пытаясь сбросить с себя лисицу, но та крепко держалась за его шкуру, царапая когтями до самой плоти.

Короткий, но ожесточенный бой закончился, когда лиса, значительно ослабив противника, ловко спрыгнула в сугроб. Кригер, одержавший победу в рукопашной схватке, поспешил оттащить от нас готового сражаться до конца зверя. Перехватив клинок эльфийки, он одним ударом отсек ему голову.

Все затихло.

Даже ветер, казалось, умерил свой зловещий вой. Я оглядывала остатки нашей стоянки. Часть вещей я не успела спасти, и мы остались без запаса теплой одежды и сушеных трав. Тюфяки тоже пострадали от огня, но в целом наши потери оказались не такими катастрофическими, как могло бы быть.

— Все в порядке? — хрипло спросила София, уже успевшая вернуть себе человеческий облик.

Она выглядела устрашающе: изможденная, с диким взглядом и окровавленным лицом. София с отвращением сплюнула комок шерсти, вырванный с плотью, и вытерла рот рукавом, только сильнее размазывая кровь.

— Кажется, да… — выдохнула Йана, тяжело дыша.

Эльфийка держалась за предплечье, на ее голени виднелись глубокие следы от укусов. Кригер выглядел еще хуже: его правая рука была полностью залита кровью, и он явно не мог ею пошевелить. На боку сквозь разодранную одежду проступало кровавое пятно, а ногу он волок за собой.

София метнулась к нему, но он отрицательно покачал головой.

— Им помоги лучше, — пробормотал он.

Наставница не стала спорить и подбежала к нам. Осмотрев Каталину, она решила, что у нее сильный шок, и посоветовала оставить ее в покое. Затем она быстро проверила меня и, убедившись, что кроме небольших ожогов серьезных травм нет, переключилась на Аду и Йану. Когда зеленые искры начали затягивать их раны, эльфийка с облегчением выдохнула, чувствуя, как боль отступает.

София тем временем обратилась к дрожащей Аде. Девушка сидела потрясенная и, казалось, шокированная.

— П-простите… — вдруг всхлипнула она.

— Что случилось? Болит что-то? — встрепенулась София, пристально глядя на нее, но Ада лишь покачала головой. Я заметила, что она сжимает что-то в руках, и мое сердце сжалось от дурного предчувствия.

Она сидела у потухшего костра. Раскрыв ладонь, показала потрескавшийся, медленно тускнеющий пульсар. Все молча уставились на нее, понимая, что это означает.

— Моя магия не проходит через него, — снова всхлипнула Ада. — Раньше, как только я брала его, он наполнялся моей силой, а теперь это… это как пытаться удержать воду в сите…

— Дитя… — выдохнула София, и в ее глазах отразилась тревога.

— П-простите, это моя вина, — всхлипнула она снова.

— Ты спасла нас, — серьезно сказала Йана, без тени иронии или насмешки. — Если бы не тот огонь, мы вряд ли смогли бы отбиться от такой огромной стаи. Их было слишком много…

— Это мне следует извиняться, — вздохнула Оре. — Я чувствовала их каждый раз, когда уходила в лес. Они следовали за нами, но, видимо, пульсар сдерживал их. Сумеречные варги всегда боялись огня.

— Но этот привал ничем не отличался от других, — заметила я. — Почему варги напали именно сегодня?

— Варги умны, — ответил орк. — Очень умны и хитры. Они изучали нас, знали, что мы истощены дорогой, и выбрали самый слабый момент для атаки.

Меня передернуло от нахлынувшей вины и злости.

— Что же нам теперь делать? Без пульсара мы не сможем дойти.

— Мы недалеко. Если пойдем налегке, оставив все лишнее, — сказал орк после некоторого раздумья, — в течение дня доберемся. Возьмем только самое необходимое.

Все обреченно кивнули. Эльфийка быстро пришла в себя, и они с Софией развели огонь и сделали укрытие от снега, чтобы сохранить тепло. Без маналита это стало критически важным. Ада отпаивала Каталину бодрящей настойкой, помогая девушке прийти в себя после потрясения. Я, как обычно, старалась не мешаться под ногами, выполняя поручения.