Багряный закат. Эпоха Тьмы. Книга 2
С колен он поднимется, оборвав рок судьбы,
И разрушит он узы старой вражды.
Тиран-узурпатор падет, и след его канет во мрак,
Ибо встретит он равного, чей дух не угас.
И силой великой, как небесным мечом, герой овладеет,
Ибо судьбу предначертанную в звездах узреет».
— Ты, кажется, слишком торопишь события, — с сомнением произнес Гемос, нахмурившись. — Император как сидел на своем троне пятьсот зим назад, так и продолжает сидеть.
— Подожди… — вмешалась я, стараясь не упустить ни одного слова. — Ты говоришь так, словно тот Император, что начал Священные войны, тот, кто их завершил, и тот, кто правит сейчас… это один и тот же человек? Разве это возможно?
— Даже для человека-мага вроде меня прожить двести зим — великое достижение, — напомнила София. — Но императорский род очень загадочен, и мы не можем представить, каких высот они достигли с помощью темной магии…
— В последний раз, когда мы пытались это выяснить, это чуть не привело к гибели моего народа, — в зеленых глаза Гемоса читалась бесконечная скорбь.
— Как это… — Ада в ужасе прошептала, едва слышно.
— Сто восемьдесят зим назад мы отправили к нему убийц, и впервые им удалось подобраться так близко, но… их ждала неудача. Лишь одному из них удалось спастись, и это стало нашей ошибкой.
Я почувствовала под ногтями пыль вперемешку с деревянной трухой — настолько сильно впилась пальцами в деревянный пол от охватившего меня страха.
— В его теле была магически созданная болезнь, которая медленно и незаметно разрушала душу и лишала разума, — мрачно продолжал Гемос. — Мы слишком поздно заметили неладное… Живые существа превращались в пустые оболочки, движимые лишь базовыми инстинктами, и если их не убивали милосердным ударом клинка, они умирали от истощения.
В моем сознании всплыла та груша, которую я когда-то подарила Ари, и его истощенное лицо... Иссушение. «Ни один человек не должен обладать силой, способной стереть с лица земли целый народ одним проклятием», — с ужасом думала я.
— С тех пор мы больше не решались на активные действия. Нам запретили вторгаться на земли Империи, потому что мы столкнулись с ожесточенным сопротивлением гвардейцев, — закончил Гемос. — Потери имперцев несравнимы с нашими. На место каждого убитого гвардейца сразу же приходят новые, не уступающие им ни в силе, ни в подготовке. А с высокородными, особенно с Великими Домами, мы стараемся не связываться. Простых людей легче приспособить к жизни, мозгов у них нет — промыты пропагандой сервитуариев. Они легче адаптируются и принимают реальность нашего мира.
Все замолчали, давая нам время переварить услышанное. Я подозревала, что София не раскрыла мне всей правды, но это… Это звучало слишком безумно, чтобы быть выдумкой. Да и зачем им врать? Но мы им явно нужны для чего-то.
— А как звучат остальные пророчества? — спросила Ада бесцветным голосом, уставившись в одну точку.
— Переводы разнятся, как и версии о том, в какой последовательности сбудутся оставшиеся три стиха. Но там упоминаются ключевые события: «та, что придет из-за Завесы», «жизнь, рожденная вопреки» и «разрушенная башня». Пока эти события не произошли, но все сводится к тому, что мир изменится. Эпоха Заката завершится, и от того, о ком это пророчество, будет зависеть, наступит Эпоха Тьмы или Рассвета, — ответила Йана.
— Что это за Эпохи? — спросила я, вспомнив, что уже где-то слышала об этом. Может, в тех десятках книг в Либрариуме? Но сейчас это было смутным, как предрассветный туман. — И почему они важны?
— Это вехи в истории мира. Эпоха Зари принесла свет магии из-за Завесы. Эпоха Расцвета ознаменовала ее распространение, связав магию с Хартвельдом. После долгих войн между людьми с Эльданара и магическими народами началась Эпоха Звезд — время постижения тайн мира и управления магией. Это было золотое время для магов...
— А потом?
— Потом началась Эпоха Заката, которая принесла упадок из-за нарушения баланса между магией и миром. С каждым годом рождается все меньше магов, а сильные волшебники почти исчезли. Даже боги нас не слышат. Если это не остановить, свет магии иссякнет и мир погрузится в вечную тьму, что станет концом всего.
— То есть… это все из-за Империи? — уточнила Каталина, настолько бледная, что зеленые глаза казались изумрудами на мраморной статуе. — Из-за их истребления… магов и народов?
— Младшие народы не всегда понимают последствия своих решений, — голос Йаны звучал скорбным эхом. — Когда твой срок короток, невозможно осознать, какие далекие последствия могут быть у твоих решений. Поэтому важно вернуть все на свои места, и пророчество — наш путь сквозь неизвестность.
— Вы собираетесь сделать из спасенных магов солдат? — спросила я, вдруг поняв, куда клонит эльфийка.
— Долгое время это было нашей целью, — нехотя призналась София. — Сначала мы пытались поднять восстание, но это не сработало. Затем «Око» дало спасенным выбор. Кто-то стал воином и участвует в повстанческой деятельности, а кто-то выбрал мирную жизнь среди магических народов на Хартвельде и Архипелаге... Сейчас мы просто спасаем тех, кого можем.
Меня раздирали сомнения и нежелание принимать такую правду. Даже после всего, что я узнала, разум цеплялся за привычные вещи, чтобы окончательно не кануть в небытие безумия. Все эти пророчества — чушь. Никто не знает будущего, его создают наши выборы, а не истолкованные наугад стихи.
Я посмотрела на Аду. Путь предначертанного спасителя больше подходил ей. Но если Император — темный маг, то избранной считают меня?.. Нет. Это не для меня. У меня свои цели и жизнь, и я сама решу, как ей распорядиться. Я решила, что больше никто не будет определять мое будущее.
Эта мысль придала мне смелости. Пусть София, Йана и другие из «Сапфирового Ока» грезят о своих избранных, меня это не касается. Все, что мне нужно, — это возмездие, чтобы жить без страха, сомнений и сожалений. Я буду свободна от этих оков…
— Может, не стоит ничего менять? — тихо сказала я. — Империя принесла людям желанные мир и согласие. Мы живем обычной жизнью, заводим семьи, устраиваем склоки и решаем проблемы. Да, восстания и борьба с разбойниками случались, но в целом жизнь была спокойной многие сотни зим... Я понимаю, что имперцы должны понести наказание за свои злодеяния, но, может быть, не стоит пытаться вернуть прошлое, следуя какому-то пророчеству?
Гемос недовольно фыркнул, его глаза блеснули раздражением.
— Для вас это просто легенды, а для нас — вчерашний день, — сказал он тихо, но твердо. Его взгляд стал мрачным, и я поняла, что задела его за живое. — Есть те, кто помнит, как люди пришли на наши земли, как учились магии и поклонялись нам, как богам.
— Вы проиграли, когда перестали быть частью этого мира, — в тон ему ответила я. — Для нас вы, все вы… — обвела взглядом эльфийку, орка и дворфа, — всего лишь сказки. Почему бы не думать о будущем ваших народов, вместо того чтобы гоняться за недостижимой мечтой, обещанной каким-то провидцем? Разве живущие сейчас должны расплачиваться за ошибки наших предков?
— Она говорит, как твой брат, — Гемос сплюнул на пол. Я заметила, что упоминание брата задело Йану, но она только выругалась на незнакомом языке.
Атмосфера в комнате накалилась. Кригер, который до этого молча слушал, примирительно поднял руку:
— Я не принадлежу к «Оку», поэтому могу сказать, что в твоих словах есть доля правды, — начал он. — На Архипелаге Черного Пламени, откуда я родом, мы не беспокоимся о вражде с Империей. Там живут младшие народы, многие из которых за всю жизнь даже не видели людей. Нам не хватает сильных магов, способных справиться с магическими штормами и аномалиями. Жить там опасно, но… — его черные глаза внимательно посмотрели на меня. — Трудно признать поражение, когда знаешь, что мог сделать больше для победы. Даже в Синдикате нет единства: одни поддерживают повстанцев, другие помогают беженцам. Но каждый может сделать свой выбор и внести свой вклад. Главное — сделать это самостоятельно, а не под давлением.
Повисла тишина, долгая и гнетущая.
— Предлагаю пока отложить эти рассуждения, Гемос, — мягко сказала София, пытаясь взглядом умерить пыл своего товарища. — У них будет время в Абиссе увидеть все своими глазами и сделать выводы. Кригер прав. Всему свое время…
— Как хочешь, Зоффи, — пожал плечами тот, хотя его взгляд по-прежнему был неодобрительным. — Раз уж мы заговорили об этом, можете подождать меня здесь. Мне нужно три дня, чтобы добраться до Фронтира и подготовить транспорт. Я бы мог предложить вам пойти со мной, но, думаю, еще один переход будет слишком тяжелым для вас. Набирайтесь сил и готовьтесь к дороге. Через неделю, когда я вернусь, мы отправимся в путь.
— А сколько нам добираться до Абисса? — спросила Каталина.
— Десять дней по прямой через Белизну. Через горы можно быстрее, но это опаснее. Лучше чуть дольше, зато безопаснее, а?
— И еще нам нужно выучить язык, — добавила София. — В Абиссе мало кто говорит на аквилантисе, а ваше знание общего наречия пока оставляет желать лучшего.
Постепенно разговор переключился на более легкие темы, и атмосфера в комнате стала более расслабленной. Только мы с Адой продолжали сидеть молча. Набелитка больше не притронулась к еде, ее взгляд был пустым, а мысли, казалось, витали где-то далеко. Я тоже была погружена в свои мысли, голова разрывалась от полученной информации, и нежелание смиряться с такой «правдой» лишь сильнее распаляло злость, которая снова жаждала вырваться наружу.
Чтобы хоть немного успокоиться, я под взглядами остальных молча встала и направилась к печи в надежде наконец-то нормально выспаться и обдумать все на свежую голову. «Только бы в этот раз без сновидений…» — лишь успела подумать я перед тем, как, едва коснувшись подушки, практически мгновенно заснуть.
Глава 9
Мне снился дом.
Я смотрела на сад, что возвышался надо мной огромной зеленой стеной, пытаясь понять: это я стала меньше… или мир вокруг стал огромным? Но воздух, такой родной и приятный, щекотал ноздри, не давая терзаться пустяками. Я словно очнулась от страшного сна, и все, что произошло со мной, было лишь ночным кошмаром...
— Ну же, догоняй! — раздался звонкий голос Каталины. Среди стройных рядов фруктовых деревьев мелькнуло красное платье. — Ты же «водишь», чего стоишь на месте?
— Не догонишь, не догонишь! — послышался дразнящий голос Лео, но его самого я не видела. — Ножки коротки, чтобы за мной угнаться!
— Стойте! — плаксиво крикнула я и, придерживая подол платья, бросилась в сад.
— Сюда! — засмеялась Андо откуда-то справа, и я рванулась на звук ее голоса.
Медные волосы Каталины были уже близко, и я была готова «засалить» ее, но она ловко увернулась и исчезла из виду.
— Ну же!
Теперь я побежала на голос Лео, не разбирая дороги. Однако чем дальше я углублялась в сад, тем меньше он становился мне знаком...
— Братик? — встревоженно позвала я, остановившись и оглядываясь по сторонам. — Каталина?..
Но вокруг не было никого, слышны были лишь мягкий шепот листьев и жужжание насекомых... Я почувствовала, как страх охватывает меня.
— Я... я потерялась? — всхлипнула я, прижавшись к стволу ближайшего дерева, надеясь, что кто-то найдет меня и выведет обратно к замку...
— Не бойся, невольная избранница Марены, все мы потеряны. Главное — найти верный путь обратно, — раздался чарующий голос позади, и я обернулась.
Из-за деревьев вышла обнаженная женщина, окруженная свитой из животных и птиц. Высокая, с пышными формами и золотистой кожей, украшенной витиеватыми татуировками. Длинные волосы цвета молодой зелени с желтой проседью осени струились за ней, а с каждым ее шагом на земле распускались цветы. Большие изумрудные глаза смотрели на меня с печалью и материнской теплотой.
Я замерла, завороженная ее красотой, но вдруг осознала, что все это лишь сон. Воспоминание, в которое незнакомка так нагло вторглась...
— Кто ты? — спросила я, и мой голос перестал быть детским. Мир перестал быть огромным. Взглянув на свои руки, я поняла, что снова стала взрослой.
— Меня знают под разными именами, — начала она меланхолично. — Я Елена, Первозданная мира сего, Великая Мать, богиня природы и жизни.
— Ты та, к кому обращается моя наставница София? — осенило меня внезапно, и она кивнула с легкой улыбкой. — Получается, я в твоих владениях?
— Можно сказать и так. Это сад душ, цветущий вокруг Великого Древа, — она сделала широкий жест, и я увидела светящееся дерево там, где, по идее, должен находиться Каса-де-Вентос. — Здесь души готовятся к перерождению после забвения бога смерти Мортреса.
— Это место имеет отношение к Посмертию, где обитает Марена?
Ее улыбка стала снисходительной.
— Все, что ты здесь видишь, — лишь отражение видения смертных. Их молитвы и вера придали этому миру форму... И нам, богам, тоже.
— Она говорила что-то похожее, — пробормотала я, вспоминая слова богини забытых. — Но почему я здесь? Марена откликнулась на мой зов, хотя я не обращалась к ней напрямую, но... Ты вряд ли получала мои молитвы.
— Не получала. Но за тебя молились другие. Поэтому ты здесь, — она подошла ближе, источая аромат луговых трав и глубокое спокойствие. — Дитя, ты уверена, что путь Марены тебе подходит? Жизнь ее последователей обычно коротка и полна страданий и крови.
Я нахмурилась, не понимая, к чему она клонит.
— Почему это должно тебя волновать?
— Потому что Марена вручит тебе оружие, чтобы утопить мир в крови твоими руками. Тысячи смертей не дадут твоей израненной душе покоя, которого ты ищешь. Ты не первая сильная душа, отчаянием которой она пользуется, и не последняя. Я просто хочу уберечь тебя от этой печальной судьбы.
— Я ищу возмездия, а не покоя, — ответила я твердо. — И не собираюсь упускать ни одной возможности, чтобы восстановить справедливость.
— Справедливости можно добиваться разными путями, — сказала она мягко. — Ты способна не только на жестокость, но и на милосердие. Я видела это в том заснеженном лесу.
Я удивленно посмотрела на нее, и вдруг меня осенило. Внутри все сжалось от гнетущего чувства вины.
— Я до сих пор не уверена, что это был правильный поступок. Тот щенок... я обрекла его на ужасную смерть. Он вряд ли сможет выжить один.
— Твой компаньон принял трудное решение, но я не виню его за это — жизнь и смерть всегда идут рука об руку. Однако, оставив щенку жизнь, ты подарила ему шанс. Постарайся не забывать об этом, каким бы путем ни пошла. И речь идет не только о Марене. Будут и другие, кто захочет твоего расположения, и за все в этой жизни придется платить. Особенно если в ней замешаны боги и их вечные игры. Я прошу только не спешить связывать себя клятвами, которые потом придется исполнять. Взамен я дарю тебе того, кто будет напоминать о важном решении, которое ты приняла той ночью.
— Это сделка?
Она рассмеялась, и в звонком смехе ее слышалось журчание горных ручьев.
— Считай это даром от меня. Ты можешь принять его или отвергнуть. Выбор за тобой.
Елена казалась слишком доброй, слишком заботливой, слишком правильной… Почти такой же, какой я знала Софию. Что-то внутри меня подсказывало, что, как и ее последовательница, богиня не говорит мне всей правды. Она скрывает нечто важное, из-за чего, по ее мнению, я могу встать не на тот путь, что ей нужен…
Меня слишком часто обманывали и обводили вокруг пальца, чтобы я могла безоговорочно верить сладким речам. Но это же игра. Игра богов. Нужно научиться играть по их правилам, чтобы быть на шаг впереди.
— Можно задать вопрос?
— Разумеется, дитя, если я смогу ответить на него.
— Ты упомянула других богов. Значит ли это, что ты не последняя, кто попытается проникнуть в мои сны?
Она вздохнула.
— К сожалению, это так. Теперь ты далеко от земель Империи, наполненных безбожием, где молитвы наших последователей не достигают нас, а наши голоса не слышны им. Каждый бог стремится заполучить проводника нашей силы и воли в этот мир. Сильные души, такие как твоя, — большая редкость и желанная добыча. Поскольку ты уже втянута в эти игры, хочу, чтобы ты была готова к тому, что ждет тебя в скором времени.
Я кивнула.
— Хорошо, пусть будет так. Однако, когда я увижу всю картину целиком и если мой выбор падет на сторону тех, кто тебе неугоден, знай — я выберу то, что считаю правильным.
— Если это будет только твой выбор, так тому и быть...
Она развела руками, и меня окутал теплый ветерок с успокаивающим цветочным ароматом. Мои глаза закрылись, и я погрузилась во тьму... чтобы проснуться.
Я снова чувствовала себя уставшей, невыспавшейся, но сил на извечное раздражение уже не осталось. Рядом посапывала Ада, а крепко спящая Каталина вновь пыталась обнять меня во сне. С трудом я освободилась из ее объятий и аккуратно опустилась на пол.
Гемос и Йана отсутствовали, что вызвало у меня смутные подозрения о том, как они проводят время. Мысль о настолько неподходящей паре вызывала смятение, и дело не только в принадлежности разным народам: что Йана нашла в этой деревенщине, оставалось загадкой. По нему же сразу видно, что он в темноте женщину с ночным горшком перепутает… От этих мыслей аж передернуло.
София спала на лежанке под потолком, а Кригер растянулся на полу от стены до стены. Как обычно, трудно было понять, спит он или просто лежит с закрытыми глазами. Я старалась не шуметь, хотя мой урчащий от голода живот грозил разбудить всех.
Остатки еще теплого рагу на завтрак приподняли настроение, и, захватив с собой немного копченой утки, я оделась и выскользнула из хижины.
Наверное, я начала привыкать к холоду или же обережные столбы действительно делали свое дело. Даже без дополнительных слоев одежды, которые могли бы сковывать движения, я чувствовала себя вполне комфортно. Уже светало, из печных труб поднимался дым, а из хлевов раздавалось недовольное мычание и блеяние.
Я уверенно шла вперед, надеясь, что за ночь протоптанную мной тропинку не успело сильно занести снегом. Вскоре я оказалась на той самой опушке, где стоял скалящийся деревянный тотем. В корнях дерева, которое стало моим врагом на время пребывания здесь, лежало мое тренировочное оружие.
Раз уж нам предстояло ждать Гемоса неделю, не стоило терять времени. Выхватив палку, я начала размахивать ею, представляя, что передо мной настоящий противник. Это было нелегко, но я воображала, как мои удары поражают живот, руки, бедра и шею противника.
Брызнувшая веером кровь из горла…
Я отогнала эти мысли, заметив, что мне это дается уже спокойнее. Вероятно, воспоминания, если видеть их каждый день, какими бы ужасными они ни были, перестают вызывать те же эмоции, притупляя чувства. Но я не знала, хорошо это или плохо. Месяц назад думала, что никогда не смирюсь со смертью Яна, и каждый раз мое сердце будет отзываться болью при мысли об этом. Но теперь ощущала лишь непривычную апатию, хотя боль никуда не исчезла.
Я не знала, сколько времени прошло, прежде чем, изрядно запыхавшись, расчистила от снега корни и уселась на них, чтобы отдышаться. Возможно, так и должно быть. Если я устаю, значит, прилагаю усилия и тренировка не проходит даром, правильно? Но как же мне тогда…
Позади раздался резкий хруст, такой же, как вчера, когда я приходила сюда. Но в этот раз звук был гораздо отчетливее и ближе.
— Кто здесь?! — крикнула я, стараясь придать своему голосу уверенности, которой на самом деле не было.
Очередной хруст сопровождали звуки быстрого движения, но я так и не заметила, кто их издавал. Я выставила палку вперед, готовая отразить атаку, если потребуется, но… Вдруг под кустом орешника я заметила силуэт. Вероятно, это был какой-то мелкий зверек, искавший под снегом пищу. От сердца тут же отлегло.
— Ага, попался! — я усмехнулась, раздвигая палкой тонкие стволы, и замерла, когда на меня с укором уставились лилово-голубые глаза.
Я застыла на месте, глядя на щенка варга. А он смотрел на меня. Взгляд его казался таким осознанным, будто он знал, кто я, и намеренно ждал меня здесь.
— Это ведь ты, верно? — тихо произнесла я, разглядывая щенка.
Он был необычно тощим, мех местами сбился в клочья, на лапах виднелись проплешины и раны… Но он, не издав ни звука, продолжал смотреть мне прямо в глаза совершенно непоколебимо.
— Что же мне с тобой делать, дружок?.. Ты, похоже, шел за нами все это время? — я присела рядом, но щенок опасливо попятился, оскалив острые зубы, а остатки шерсти встали дыбом. Он явно храбрился, точно так же, как и я.
Я хотела протянуть руку, но вспомнила, что это не собачка из нашей псарни, а дикое животное, чьи намерения невозможно предугадать. Вдруг он укусит меня или заразит чем-то… Пока я размышляла, маленький варг успокоился, перестал щериться, но продолжал смотреть на меня с настороженностью и недоверием. Точнее, не на меня, а на поясную сумку. Я поняла — он учуял мясо. Кригер говорил, что у варгов очень острое обоняние.
— Вот, возьми, — сказала я виновато, доставая кусок утки. С руки кормить я не стала и положила мясо перед собой.
Щенок, хотя его глаза жадно загорелись, а из пасти потекла слюна, все еще не решался подойти, глядя на меня с каким-то укором.
— Что не так? — нахмурилась я. — Ты же явно голоден, почему ты так смотришь на меня?
Он прижал уши и хвост, взглянув на обережный столб. Я покосилась с сомнением на него, затем на щенка. Неужто эти деревяшки и правда работают?..
Я шагнула вперед, оставаясь на безопасном расстоянии, чтобы в случае нападения быстро отступить, и бросила утку в сторону волчонка. Словно по команде, он выскочил из кустов и набросился на утку с такой яростью, что я испугалась, как бы он не подавился.
— Полегче, малыш! — сказала я, наблюдая, как его зубы легко раскусывают жестковатую копченость. — Иначе этот завтрак станет для тебя последним… Это будет глупой смертью.
А щенок уже сидел, довольно облизываясь, но все так же требовательно поглядывая на сумку.
— Что, еще хочешь? — спросила я, и он нетерпеливо переступил с лапы на лапу.
В итоге пришлось отдать все, что я припасла для себя, и просто наблюдать, как он с аппетитным хрустом уплетает утку. Это было странно — он будто понимал меня, хотя трудно было поверить, что такие умные звери действительно существуют.
Мне вдруг вспомнился сон и «дар» от богини Елены. Может, она имела в виду этого щенка? Как напоминание о моем милосердии… Если так, то это странный дар — я не могла взять с собой варга, и он, по словам Кригера, мог позже попытаться убить меня. Но это все когда-нибудь потом. Сейчас, глядя на щенка, который из последних сил цеплялся за жизнь, я не могла его бросить.
— Давай так, малыш, — сказала я, когда варг, поев, снова спрятался в кусты и начал вылизывать свои ранки на лапах. — Я постараюсь сделать для тебя все, что смогу, пока я здесь. И местным про тебя не скажу. Но когда я уеду, тебе придется покинуть эти места и найти себе новый дом, ладно? Деревенские с тобой нянчиться, как я, точно не станут. Ну а если наши пути снова пересекутся, когда ты подрастешь, я обещаю, что ты сможешь отомстить мне за своих родителей, братьев и сестер. Но учти — я тоже могу стать сильнее к тому времени. И бой будет честным — победит тот, кто выживет. Поддаваться тебе я не стану.
Варг внимательно смотрел на меня, пока я говорила. Сначала мне показалось странным, что я разговариваю с волком, как с человеком, но он медленно моргнул, чуть качнув ушами, словно принимая мои условия.
На следующий день я принесла ему утиную ногу, которую спрятала с ужина, и утром собрала все кости. Щенок, не веря своему счастью, даже посмотрел на меня с подозрением, словно искал подвох.
— Да тебе это все, тебе, — заверила я его, и щенок тут же принялся за пир.
Однако позже выяснилось, что я поступила опрометчиво, дав ему все сразу — щенок переел и его начало тошнить. С тех пор я стала давать ему еду порциями: сначала — когда приходила на поляну для своих «тренировок», и второй раз — уже перед тем, как вернуться, ближе к полудню.