Багряный закат. Эпоха Тьмы. Книга 2

Валентин фыркнул, но тот спокойно продолжил:

— Империя должна защищать провинции, а не быть их врагом, — Клестус проигнорировал недовольство Валентина. — В знак намерения исправить ошибки мы проведем масштабную реформу Четырнадцатого Легиона.

Зал замер на мгновение, а следом волной прокатился удивленный ропот. Гораций побледнел, осознав, что решение это неслучайно. Вал недоверчиво посмотрел на Клестуса, но промолчал. Эстебан призвал всех к тишине, давая эмиссару продолжить:

— Выявлены бюрократия, подделка документов, нарушение законов и взяточничество. Это позор для тех, кто должен воплощать Имперские Истины и служить народу. Император понимает, что людям тяжело следовать всем Его идеалам, но если бы Четырнадцатый Легион служил верно, не возникло бы ситуации, когда провинция не доверяет своим защитникам. Поэтому реформа включает полную смену всех офицеров Белой и Серой гвардий всего легиона, в том числе маршалов, префектов и легата. Новые назначения будут сделаны в течение года. В знак признания ошибки за то, что Имперская Гвардия вызвала сомнения, в легионе будет децимация46[46], все высшие офицеры будут арестованы и казнены.

Тишина в зале была осязаемой. Все смотрели на Клестуса, пока он оглашал вердикт. Я глубоко вздохнул, зная, что настало мое время.

— Легат Гораций Агорикс, — начал я, привлекая внимание. — Ваше руководство легионом, который должен был быть образцом добродетели и силы, привело к сомнениям в Его Святейшестве. Вы оскорбили Его честь. Вам предоставляется возможность защитить честь вашего имени на поединке. В случае вашей победы вы будете заточены пожизненно, но ваша семья сохранит положение. В случае поражения ваша фамилия, как предателя, будет предана забвению, родные лишатся всех земель, положения, титулов и денежных сбережений в уплату долга перед страной. Вы вызываетесь на дуэль с Хранителем Чести, которая состоится сегодня же. На ней должны присутствовать высшие чины, вельможи и представители власти, дабы были они свидетелями честности поединка.

Гораций вскочил со своего места так резко, что стул с грохотом отлетел в сторону. Глаза его бешено горели.

— Как ты смеешь! — рявкнул он, брызжа слюной на подчиненных, которые хорошо понимали свое положение и то, что их ждет. — Ты, плебейская выскочка! Думаешь, что избрание в Золотые Хранители делает тебя выше меня? Что ты умеешь?! Ты никогда не был в настоящем бою, щенок! Ты только и можешь, что рубить щеглов, которые нож столовый едва держат.

— Уведите его, — спокойно приказал я, наслаждаясь тем, как самодовольный индюк вышел из себя и потерял всю свою гордость.

Когда преторианцы уводили его, осыпающего меня проклятиями, он выглядел жалко. Даже другие офицеры приняли свой приговор с большей честью, хотя были подавлены. Стоило тяжелым дверям захлопнуться за гвардейцами, я почувствовал на себе взгляды отца и брата. Эстебан смотрел на меня с недоумением, Валентин — с недоверием.

Они явно не ожидали такого поворота событий. Готовились к тому, что имперский представитель будет изворачиваться, стараясь навязать свои условия, и сам факт того, что Империя идет им навстречу, казался немыслимым. Я только насмешливо улыбнулся. Что ж, они еще не знают, что последует дальше…

Клестус прокашлялся, привлекая внимание. Графы теперь слушали его сосредоточенно, их враждебность исчезла.

— Ликторы47[47] скоро прибудут для исполнения приказа, — буднично объявил Кайрос, поправляя очки и делая вид, что просматривает список условий на пергаменте. — В связи с убытками некоторых Малых Домов из-за некомпетентного руководства легиона Империя возместит потери согласно отчетам. Налоги понизить мы не можем, но Император готов предоставить пятилетнюю поблажку для веасийских Домов, чтобы они могли восстановить ресурсы. Мы заметили, что многие проблемы связаны с уменьшением рабочей силы в графствах Арелос, Боскемия48[48], Сиэлло49[49], Ларуа50[50] и Коронадо51[51]. Многие покинули родные места в поисках лучшей жизни, вынужденные пересекать границы из-за непомерных налогов. Заручившись поддержкой Великих Домов Набелит и Рю-Хей, мы предоставим Домам бесплатную рабочую силу, чтобы восстановить производство.

— Вы хотите, чтобы мы пустили чужаков на свои верфи? — удивился граф Флавио.

— Морская Гильдия заверила, что веасийские Дома открыты к сотрудничеству, — заметил Кайрос.

— Графа Фальконе беспокоит не это, — пояснил Рамиро с осторожной учтивостью. — Наши секреты должны оставаться нашими. Зачем пускать в мастерские тех, кто может передать их конкурентам?

— Вам же нужны не только корабелы... Каменщики, плотники, грузчики, ремесленники — все, кто делает грязную работу. Кроме того, рабы останутся в ваших владениях и не покинут их, чтобы рассказать секреты конкурентам, — объяснил Клестус и тут же наигранно спохватился. — Ах да, извините… не рабы. Бесплатная рабочая сила. Все время забываю, что некоторые провинции не приемлют рабства.

— Но этих… работников все равно надо содержать, — возразил Люсьен Монрес. — Даже с налоговыми поблажками это будет сложно.

— Этот вопрос решаемый, — уверенно заявил эмиссар. — Дом Набелит обеспечит вас провизией в необходимом объеме. Разумеется, в обмен на корабли, которые вы предоставите им через несколько зим. Это равноценная плата, на мой взгляд.

Все присутствующие хранили молчание. А как известно, молчание — знак согласия…

— Вы говорите слишком складно, — заметил Валентин с прищуром, словно пытаясь вывести Клестуса на чистую воду. — Но нас не купить золотом.

«А твои подданные с тобой не согласились бы», — подумал я, окидывая взглядом собравшихся, которые заметно утратили свой пыл.

— Мы хотим равноправия, чтобы нас не относили к числу останцев, которым вы простили гораздо более серьезные прегрешения.

— Ваше замечание справедливо, маркиз… вернее, вице-адмирал? Как мне лучше к вам обращаться? — вкрадчиво произнес Кайрос.

— Как вам будет угодно.

— Так вот, маркиз, Империя готова предложить дополнительные условия для укрепления наших отношений. Как вы знаете, упадок, который частично привел нас к текущему положению, случился по вине Дома Вейкорд. Два века назад Империя выплатила значительную компенсацию всем пострадавшим от этой авантюры, которую изначально потребовали с Дома Кустодес. Герцог Франциск взял из казны Империи немалую сумму для погашения долга, однако Веас до сих пор его не полностью выплатил. С учетом процентов и инфляции сумма долга сейчас составляет почти десять миллионов золотых. Точнее, восемь миллионов триста сорок две тысячи.

Эстебан, услышав это, опустил голову и сжал кулаки, осознавая невольную ответственность за опрометчивое решение своего предка. Я, хоть и знал о долге, не был в курсе его суммы, и масштаб проблемы, в которой оказалась провинция, внушал тревогу.

— Предыдущие правители Империи пытались уменьшить эту сумму различными способами, но… она все равно впечатляет, не так ли?

— Я внимательно слежу за отчетными бумагами, эмиссар, — Эстебан старался скрыть раздражение. — Зачем поднимать этот вопрос сейчас, когда мы обсуждаем…

— Император готов полностью аннулировать долг.

На несколько минут веасийцы замерли, не смея даже пошевелиться, их дыхание стало почти незаметным, словно они боялись спугнуть удачу.

Эстебан медленно встал со своего места.

— Император весьма великодушен… Но, полагаю, такие условия не могут быть бескорыстными?

Эмиссар с улыбкой кивнул.

— Да. Первое условие, о котором мы говорили в день нашего прибытия, касается брака. Вы должны вступить в брак с одной из кандидаток, одобренных Орденом, — брат Валериан при этих словах важно закивал, — а также успеть дать несколько наследников. Если ваш сын, Валентин Кустодес, не обзаведется ребенком любого пола до достижения его супругой двадцати одного года, его брак будет расторгнут и он возьмет в жены одну из невест, предложенных Сервитуариумом.

Эдуард, услышав эти слова, не смог сдержать возмущения, словно впервые узнал об этом условии.

— Это же прямое оскорбление нашего Дома! Вы…

— Вашему Дому будет выплачена компенсация в размере половины приданого вашей дочери, — устало перебил его Валериан. — Орден подберет для госпожи Арианы нового супруга, и тот кандидат из представленных, которого вы сочтете подходящим, не посмеет отказаться. На наш взгляд, это более чем справедливое предложение.

Бланчи, хотя и пытался найти контраргументы, все же прекрасно понимал, что условия действительно выгодны и не представляют угрозы для его семьи, кроме ущемленного самолюбия.

— От имени Дома Кустодес я могу согласиться на это условие, — произнес Эстебан с напряжением, осознавая, что Клестус манипулирует им, заставляя публично признать несостоятельность всех их претензий к Империи. — Что еще?

— Реформа коснется флота, — объявил эмиссар, подняв руку, чтобы предотвратить возможные возражения. — Веасийская армада остается самой крупной независимой структурой в Империи, не считая Северного флота, конечно. Однако наемники — это всего лишь наемники, при всем моем уважении, адмирал Галлет… — тот лишь небрежно махнул рукой, показывая, что эти слова его не задевают. — Это недопустимо. Такая мощь может быть использована против Императора.

— Независимость веасийской армады была условием нашего вступления в Империю, — твердо заявил Валентин. — Почему это право сохраняется для других провинций, но отбирается у нас?

— Ваши обычаи угрожают единству Империи, — с легким нажимом произнес эмиссар. — Однако важно понимать: это привилегии, а не данность. Арракан был наказан за своеволие, подняв восстание против Империи, и лишился привилегий в качестве наказания. Император милостив, но не стоит испытывать Его терпение. Веасийский флот последние десятилетия показывает себя как неоправданно дорогая организация, которая не только не справляется со своими обязанностями, но и поглощает значительную часть вашего бюджета.

— Мы веками исполняем наш долг! — горячо возразил Валентин. — У вас есть наши корабли, готовые по первому приказу Имперской Гвардии отправиться в любую точку континента, и торговые суда, которые мы продаем другим Домам. Неужели наши предки напрасно пожертвовали своими жизнями и гордостью, чтобы все это было утрачено по вашему решению?

Кайрос задумался над его словами, а многие графы смотрели на будущего герцога с явным уважением. Не каждый осмелился бы так рьяно, почти безрассудно отстаивать свою позицию.

— Разве это необычное требование? Те же ратники северян, например, хотя и могут действовать самостоятельно, уже давно являются частью Имперской Гвардии и подчиняются приказам не только своего ярла и танов, но и имперских офицеров. И, поверьте, это гораздо эффективнее, так как они могут обмениваться секретной информацией и действовать без лишней бюрократии.

— Мы исправно охраняем границы от разбойников и пиратов, которые вынуждены скрываться на отдаленных островах.

— Но если бы вы отловили Красный Синдикат, ничего этого не произошло бы. Что помешало вам? У вас же есть три флота, каждый из которых насчитывает не менее трехсот кораблей. Разве этого недостаточно, чтобы навсегда покончить с пиратством?

— Вы хорошо разбираетесь в морских делах, эмиссар? — холодно спросил Валентин, не желая отступать.

— Тогда докажите вашу компетенцию делом, а не пылкими речами, — с широкой улыбкой ответил Клестус Кайрос. — Мы признаем, что отряд Имперской Гвардии незаконно находился на землях Веаса, но не мы виноваты в разрушении этих земель, а вы.

— Мы?! — опешил молодой вице-адмирал.

— Если бы ваш флот выполнял свою задачу более эффективно, бандиты не смогли бы найти места для укрепления на суше. А если бы вы не стремились доказать свою компетентность и активно сотрудничали с Четырнадцатым Легионом, возможно, сумели бы устранить проблему еще в зачатке. Поэтому Империя ставит условие: если в течение полутора зим вы не изловите самые крупные и известные пиратские банды в прибрежных водах, веасийский флот станет частью Имперской Гвардии, которая разработает новую стратегию борьбы с преступностью. Часть кораблей будет передана для гражданских целей. Вы будете обучать в своей Военно-морской Академии новых офицеров из разных провинций, и они будут служить вместе с вашими людьми. Это позволит выполнить ваше требование о сокращении имперских гарнизонов и соответствует нашему стремлению включить флот в гвардейскую иерархию…

Несмотря на убедительные аргументы, избежать обсуждения не удалось. Предложение вызвало бурную реакцию, хотя и не такую сильную — в некоторых местах слышались нотки сомнения, а где-то даже предложения согласиться с условиями или хотя бы рассмотреть их…

«Забавно, — подумал я, наблюдая за происходящим, как за представлением в цирке. — Стоит ему лишь пообещать золотые горы, и некоторые с радостью забывают о своей гордости и неприязни к Империи, надеясь на призрачный шанс получить желаемое…»

— Это очень спорное условие, — сказал Эстебан, призывая присутствующих к тишине. Ему не сразу удалось добиться этого. — Я не могу принять его без обсуждения со всеми адмиралами. Мне нужно услышать мнение тех, кто посвятил флоту больше зим, чем я…

— Справедливо, — согласился эмиссар, довольный тем, что веасийцы не отвергли предложение сразу. Казалось, все шло по его плану. — У вас есть несколько месяцев на обсуждение, пока я займусь «гвардейским» вопросом.

— Будут ли еще какие-то условия от Императора?

— Да, последнее... Касаемо того, из-за чего все и началось, — имперец повернулся к Валентину. — Дом Кустодес связан с Красным Синдикатом, — сказал он громко, перекрывая шум в зале. — Подозрения вызывают не только действия госпожи Камиллы, но и пропавшие корабли, которые позже оказались у пиратов.

— Вздор!.. — вскочил Валентин, проигнорировав жест отца, призывающий его успокоиться.

Вся его холеная выдержка испарилась, обнажив привычную резкость. Сейчас он выглядел точно так же, как легат, когда его зажали в угол.

Клестус продолжил невозмутимо:

— Мы понимаем, что Камилла Кустодес могла действовать в своих интересах, и Великий Дом, вероятно, непричастен к этому, — эмиссар тяжело вздохнул, а я, зная, что последует дальше, стыдливо отвел взгляд, избегая смотреть на отца. — Поэтому Камилла Кустодес должна быть объявлена изменницей, лишена титулов, положения и наследства. Ее будут судить как преступницу, участвовавшую в деятельности Красного Синдиката, незаконно проникшую на территории, которые находятся под юрисдикцией Имперской Гвардии, а также за незаконное хранение и использование маналитических артефактов. Как только ее местонахождение будет установлено, она должна быть передана Империи для суда и вынесения справедливого приговора.

Эта новость вызвала неоднозначную реакцию, но большинство графов были озадачены.

— Почему вы считаете, что девочка действительно причастна к этому делу? — осторожно спросил Джулиус Дюфор.

— У нас есть доказательства, которые мы готовы предоставить.

— В таком случае, почему бы не подключить к расследованию и нас? — предложил граф Лоренцо Каррон. — Мы могли бы убедиться в объективности ваших доказательств и исключить возможность их использования для дискредитации чести Великого Дома.

Многие ожидали, что представитель Империи начнет уклоняться от ответа или изворачиваться, но Клестус лишь пожал плечами.

— Пожалуйста, Империя не возражает. Вы можете направить компетентную делегацию в Столицу для участия в расследовании. Мы стремимся к открытости и готовы сотрудничать, где это возможно. Вы можете изучать документы и допрашивать свидетелей.

— Свидетели? — удивленно переспросил Рамиро. — Кто они?

— Помимо слуг, работавших в доме госпожи Кустодес, мы допросили ее однокурсников и некоторых преподавателей. Их ответы были крайне интересными и единообразными, что позволяет предположить отсутствие сговора. Наиболее ценные свидетельства мы получили от одного юноши, который подробно рассказал о причастности Камиллы Кустодес и Адилии Набелит.

— Набелиты тут тоже замешаны? — не поверил своим ушам Люсьен.

— Да, одна из дочерей падишаха. Она сбежала из города вместе с госпожой Кустодес и группой разбойников, организовавших их побег.

— Два Великих Дома вовлечены в такое деликатное дело… Это весьма подозрительно, — с сомнением заметил граф Гарсия.

— Не два, три. Третьим участником был упомянутый ранее юноша Ари Хус.

Волна ропота прокатилась по Залу Совещаний.

— Вы понимаете, насколько это выглядит подозрительно, эмиссар? — вмешался Валентин, воспользовавшись всеобщим замешательством. — В преступной деятельности участвуют три Великих Дома, но претензии предъявляются только нам.

— Падишах Рушан уже принял решение. Его дочь Адилия лишена прав и фамилии. В качестве извинения он готов предоставить рабочую силу и провизию. Ари Хус, сдавшийся гвардейцам без сопротивления, предоставил информацию и не был признан виновным, поскольку действовал под принуждением.

— Объявить членов Великого Дома отступниками… Это немыслимо. Никогда не думал, что доживу до такого, — пробормотал старый граф Тито Дюфор, тряхнув головой.

— Каковы гарантии, что Империя выполнит свои обещания, если герцог решится на такие меры? — спросил Франциско Фальконе, стараясь звучать равнодушным, но натура купца давала о себе знать — глаза его блестели недобрым огнем.

— Империя обязуется выполнить все условия, если будут приняты все наши требования, — уверил представитель Империи, явно довольный увиденным, а затем добавил. — В той или иной форме.

Было заметно, как дворяне разрываются между своим тщеславием, которым недавно кичились, и собственными корыстными интересами. Некоторые даже осмеливались намекнуть, что одна девушка не стоит долга в десять миллионов. Эстебан же растерял свое спокойствие и выглядел потерянным, и не мог сдержать Валентина, который вступил в перепалку с графами, не имеющими отношения к военному флоту.

— Условия Императора… разумны, — осторожно сказал Франсуа Ле Рой, переводя взгляд с Эстебана на Валентина.

— Разумны? — Дельмар Дюфор поднял голову, возмущенный требованиями не меньше других адмиралов. — Мы веками правили морями. Как можно доверить палубу чужакам, которые не знают наших традиций?

— А если Империя поможет решить проблемы?.. — осторожно предложил Габриэль Арелан.

— Поможет? — Валентин резко перебил его. — Ведение боя на море и на суше разнится! Поставь гвардейцев на абордаж, и они утонут раньше, чем пересекут мостки.

— Но если их обучить, это может дать результат!

— С чего бы нам делиться…

Разногласия усиливались, подпитываемые яростью, негодованием и жадностью. Клестус наблюдал за этим хаосом с легкой усмешкой, наслаждаясь распадом хрупкого единства Домов.

План Валентина был очевиден — он убедил аристократов объединиться на Гранд-Консилиуме перед лицом общего врага. Однако в своей самонадеянности недооценил хитрость противника и жадность союзников. Теперь брат наблюдал, как Малые Дома, едва сплотившись, снова разделились на два лагеря, неспособные прийти к соглашению.

Секретари давно потеряли нить беседы, а правило «слово несет только один» было забыто. Писцы судорожно пытались зафиксировать хоть что-то понятное в этом хаосе.

Я с грустью посмотрел на Эстебана, который растерянно старался понять, как поступить. Да, это был шанс начать все сначала и вернуть провинции былое величие. Но какой ценой? Ценой флота… и дочери.

Долг подсказывал ему правильное решение, но яростные возражения Домов Бланчи, Каррон, Дюфор и Гарсия, поддерживающих Кустодесов, говорили о том, что для них эпоха процветания, основанная на укреплении морских сил, закончится. Если герцог склонится перед Империей, он станет для них таким же предателем, как и я.

Непростое положение и сложный выбор, который определит дальнейшую судьбу, угнетали отца, привыкшего держать все под контролем. Его постоянное стремление угодить всем ради сохранения мира теперь сыграло против него — либо семья, либо провинция…

— Кажется, — произнес Кайрос, когда главы Домов и адмиралы окончательно устали спорить, продолжая с покрасневшими лицами лишь сверлить друг друга взглядами, — мы не придем к единому решению в ближайшее время.

— Гранд-Консилиум закончится только тогда, когда мы примем решение большинством голосов, — устало заявил Эстебан, осознавая, что впереди его ждут долгие заседания. — Но сегодня, думаю, стоит прекратить переговоры, иначе комната кроме речей наполнится и ненужной кровью. Всем нужно отдохнуть, осмыслить все сказанное и вернуться к обсуждению с ясной головой.

— Прекрасная идея, — согласился Клестус с приторной улыбкой, осматривая всех с высоты своего положения. — Кроме того, у нас сегодня назначена казнь... Точнее, дуэль.

Я понимающе кивнул, выпрямился и, отдав честь, покинул зал вместе с преторианцами для подготовки к проведению поединка. При дворе, конечно, все было куда церемониальнее, но правила есть правила, и их надо соблюдать.

В своих покоях я облачился в облегченную броню Хранителя Чести: дубленую кожу с позолотой, панцирь с десятиконечным солнцем и белую накидку. Вспомнив рассказы о своем предшественнике, чья привязанность к легким доспехам стоила ему жизни, я решил, что маневренность важна, но сталь всегда была моим надежным щитом. Без нее я чувствовал себя уязвимым.

Убедившись, что броня сидит удобно и не сковывает движений, проверил Алиду и Валору и направился к центральному двору, где должна была состояться казнь.

День уже шел на убыль, однако в воздухе витала влажная духота вперемешку с пылью. Небольшой дождь был бы кстати, и я уверен, что солдаты гарнизона и дворяне с вельможами, собравшиеся на трассе и галерее, со мной согласились бы. В руках мелькали пестрые веера, а толстяки, такие как граф Бланчи, вытирали пот платками. Пожалуй, сейчас они предпочли бы свои споры в прохладных стенах замка кровавому зрелищу… Если, конечно, будет на что смотреть.

Агорикс вышел из тени, его тяжелые шаги эхом разнеслись по двору. Теперь меня интересовало только его тело, а не титулы. Осанка, походка, движения мышц — все это могло многое рассказать о противнике.

На дуэли разрешалось использовать либо любое рукопашное оружие, либо стрелковое, но такие поединки были редкостью из-за ограниченного распространения огнестрельного оружия. К моему удивлению, Гораций взял прямоугольный щит и гладий — редкий выбор для дуэли, но оправданный для человека, сражавшегося в строю с рядовыми солдатами. Это подсказывало, что противник может быть достойным, несмотря на плотное телосложение и возраст. Сразу бросалось в глаза, что Гораций давно не держал меч в руках, но его тело с каждым шагом вспоминало былой навык.

Когда мы сблизились до десяти шагов, вперед вышел декурион в роли судьи.

— Эта дуэль должна восстановить честь одной из сторон. Леонард Кустодес, Хранитель Чести Императора, сражается против легата Горация Агорикса, обвиняемого в нарушении клятв. Готовы ли вы сражаться благородно, избегая подлости и ядов, и даровать быструю смерть побежденному?

— Готов, — ответил я, размышляя о том, как редко эти правила соблюдаются на самом деле.

— Готов, — прорычал легат, когда преторианец повернулся к нему.

Судья удовлетворенно кивнул.

— Да осветит свет Имперских Истин достойнейшего!

Рука быстро опустилась, рассекая воздух с резким свистом. Я напрягся, ноги встали в стойку, мечи сверкнули, готовые отразить любую атаку. Но Агорикс не спешил нападать первым. Это был умный ход — обычно тот, кто первым делает удар, желая воспользоваться преимуществом, проигрывает.

Мы осторожно переступали по кругу, я пытался незаметно сблизиться, чтобы спровоцировать противника, но он сохранял дистанцию. Умно. Однако мои глаза уже заметили слабые точки: щит был явно тяжелее, чем привык легат, и он то и дело перехватывал его для удобства, а кожаные доспехи плотно облегали, сковывая движения.

Решив рискнуть, я атаковал первым, несмотря на то что противник был на равных со мной. Гораций успел отпрянуть, выставив щит, но не рассчитал силу и едва устоял на ногах. Когда он замахнулся для контратаки, я успел отскочить в сторону, избежав удара.