Багряный закат. Эпоха Тьмы. Книга 2

— В Хольмскайре?.. — она недоверчиво посмотрела на меня, а затем ее тревожный взгляд просиял печальным осознанием и темные глаза закрыла уже знакомая мне пелена, отчего взгляд ее сделался отчаянным. — Который час?

— Скоро рассветет, — сказала я, переводя короткий взгляд на Каталину. Та замерла, явно прислушиваясь к нашему разговору, но продолжала делать вид, что спит.

— Опять ты рано подскочила… — набелитка вздохнула и укрыла лицо в ладонях, а затем принюхалась. — Я снова сделала… это?

— Ага, очередное одеяло в утиль. София будет недовольна, — я попыталась приободрить Аду шуткой, но та не отреагировала.

Подобные неконтролируемые вспышки магического дара в последнее время происходили все чаще. Йа́на и София в свободные минуты делились с нами базовыми знаниями о контроле над нашей магией, дабы избегать таких ситуаций. Однако, не считая двух успешно устроенных поджогов, занятия эти мало что давали. По крайней мере, мне.

Они объясняли, что магия черпает силу в чувствах, и контроль эмоций — это первое, что мы должны освоить. Однако кошмары, преследующие по ночам не только меня, но и Аду, выпускали наружу все то, что днем мы так усердно пытались подчинять своей воле. Из-за этого первое время мы с ней спали чуть ли не по очереди, а возможность нормально отдохнуть казалась несбыточной мечтой. Медитации и прочие духовные практики Софии помогали куда меньше, чем ее зелья, которые позволяли спать без сновидений.

И все же магия давалась Аде куда лучше. Она то и дело со страхом и радостным трепетом демонстрировала свои успехи. По большей части это было управление огоньком в лампе, и Йа́на строго запретила делать это без ее надзора.

Видя, что Ада еще не отошла от мучившего ее кошмара, я начала выходить из комнаты, но набелитка меня остановила.

— Погоди, дай мне пару минут, — негромко попросила она, торопливо натягивая теплую одежду, — раз уж я все равно проснулась…

Я неопределенно кивнула, хотя не была настроена на компанию. Схватив прожженное одеяло, я вышла из каюты в узкий коридор, где из полумрака на меня уже поглядывали два красных глаза.

— Йана!.. — я вздрогнула от неожиданности.

— И тебе доброе утро, — эльфийка переводила взгляд с меня, одетую в полушубок Яшмоса, на испорченный войлок в руках. На лице читалось понимание.

Я ожидала упреков, ведь это я оставила свечу в комнате, но та лишь тяжело вздохнула.

— Завтрак готов, — сообщила она, принимая из моих рук шерстяное полотно.

— А где Кригер?

Орк облюбовал кампус, как свою каюту, а поспать любил сполна. Впрочем, кроме сна с перерывами на еду в пути заниматься было нечем.

— Ушел вместе с Софией. За покупками. И новостями.

Я встрепенулась от последней фразы.

— Что-то слышно?

— Пока неясно, и это пугает, — Йана явно нервничала.

Складывалось впечатление, что мир вовсе забыл о нашем существовании. Пока мы пересекали Останию, София запретила нам покидать ветроход под предлогом того, что мы слишком близко к границам Империи и можем привлечь внимание местных или гвардейцев. У нас было несколько остановок, когда Софии потребовалось купить некоторые лекарства — тогда мы с Каталиной подхватили простуду, грозящую осложнениями, но теперь, когда мы одолели примерно две трети нашего пути, игнорировать нехватку припасов уже было нельзя.

Мы то и дело делали небольшие остановки, где, помимо провизии, пытались разжиться хоть какими-то сведениями. Любые сплетни были бы лучше пугающего затишья, и это нельзя было списать на отдаленность от Среднеземья — все же река Сильверлейн была крупным торговым маршрутом, и уж если новости не заносились приезжими купцами, то, значит, их и вовсе не было.

Лишь отдельные обрывки, настолько же неясные, как окутанный туманом горизонт, доносились до нас на городских базарах: в Столице идет крупное расследование в Гвардии, собирается какая-то делегация то ли на юг, то ли на восток, но никакой конкретики не было. И надежды на то, что мы получим ее до того, как покинем населенные людьми территории, уже не оставалось.

За скудным завтраком, состоявшим из жесткой солонины, галет и засохшего сыра, мы обсудили план действий. Йана заявила, что без маскировки мы никуда не пойдем и без ее сопровождения нас никто одних не отпустит. Присоединившаяся к нам Ада заявила, что хочет попасть на ярмарку, огни которой мы видели еще прошлым вечером.

— Сейчас уже, наверное, праздник весеннего равноденствия, — предположила Ада, которая зацепилась за редкую возможность развлечься и сменить обстановку. — Если мы пойдем вечером, то и маскировка не нужна будет.

Однако Йана была настроена скептически, в который раз напомнив, что нам стоит привлекать к себе как можно меньше внимания. Но глядя, как сникла Ада, все же смягчилась.

— После того, как купим все необходимое, можем отправиться на ярмарочную площадь вместе, — предложила она примирительно. — Уверена, там и днем есть на что посмотреть.

— И Каталину с собой позовем, — опомнилась я, в очередной раз почувствовав укол вины за судьбу подруги.

За все прошедшие недели мы почти не разговаривали с ней, но я знала ее слишком долго, чтобы понять — Андо обижена. На меня. На Софию. На всех. Я не могла ее винить за это — мы обе отстранились от всего вокруг. А Яшмос, Йана и Криг и вовсе откровенно пугали девушку. Казалось, сам факт их существования не укладывался у нее в голове. Бо́льшую часть пути, если София не просила помочь с чем-то, Андо сидела в каюте, практически не выходя на палубу. Возможно, праздник будет хорошим поводом наладить отношения.

Однако Каталины в комнате не оказалось. Девушка с какой-то немыслимой скрытностью успела пробраться мимо нас, пока мы завтракали. И в очередной раз переживание за подругу сменилось раздражительностью из-за опрометчивости ее поступка.

— И что будем делать? — уныло спросила я.

Но Йана, к моему удивлению, лишь пожала плечами.

— Она не маг, так что до нее мне дела нет, — от того, с какой простотой она произнесла эти безжалостные слова, по коже пробежал неприятный холодок. — Только вы имеете значение, она тут вообще по абсолютной случайности оказалась. Империя тоже ее искать не будет.

— Но ведь она может что-то знать, вдруг для гвардии эти сведения окажутся полезными? — возразила я.

— Никуда она не денется, — Йана нахмурилась. — Без денег ей одной не выжить. Погуляет и вернется до того, как Септимия переменится, вот увидите.

На месте эльфийки я бы не была так уверена, ведь с особыми навыками Каталины ей ничего не стоило срубить деньжат в любой ближайшей таверне, а затем найти корабль и уплыть... Домой, к отцу? Или в Столицу, к Лео? Я отогнала от себя очередную волну негодования и поняла, что Йана все-таки права — пусть и против свой воли, Каталина привязана к нам. Каким бы везением она ни обладала, всегда есть шанс распрощаться с единственным, что у нее осталось, — жизнью.

Как только Йана закончила заклинание иллюзии, мы, утеплившись, отправились в город. Яшмос всегда пришвартовывал ветроход чуть поодаль от поселений, чтобы не привлекать внимания, а потому путь до Хольмскайра лежал через небольшой лесок по узкой тропинке, проторенной Кригом с Софией.

От остальных деревенек, попадавшихся нам на пути, Хольмскайр отличался лишь размером. Сильверлейн тут расходился на два русла, и город раскинулся на всех трех берегах, но все равно состоял из одинаковых невысоких бревенчатых домов. Никаких архитектурных изысков, за исключением, пожалуй, красивой деревянной резьбы на фасадах, тут не было. Большую часть составляли лачуги с соломенными или деревянными крышами и длинные дома.

На пригорке среднего берега возвышался мьедранн8[8] тана9[9] Торвальда, чей Дом правил на этих землях. Их стяги — серебряные, с красной рыбой — горделиво развевались на ветру, отчего казалось, что геральдическое животное плывет прямо по затянутому облаками небу, сквозь снегопад.

Ада оказалась права, и город был оживлен почти так же, как во время Единения. По рассказам Ари, языческие праздники нортлингов, связанные со сменой сезонов, отмечались по несколько дней и с размахом. Поговаривали, некоторые продолжали придерживаться старых традиций, но я не верила, что в таком крупном городе будут приносить кого-то в жертву.

Хоть и сам факт праздника, чествовавшего Старых Богов, казался мне диким и неуместным, всеобщее веселье не могло не радовать глаз. Заразительный смех и атмосфера ликования отгоняли тоску, висевшую надо мной вот уже которую неделю. Однако глядя на веселящихся ребятишек, шутов в ярких костюмах, выпивающих на спор алкоголь горожан и купцов, зазывающих зевак своими диковинными товарами, я ловила печальную мысль: это только моя жизнь недавно рухнула. Для всего остального мира ни моего потрясения от открывшейся правды о сути мироздания, ни горечи утраты Яна не существовало. Для всех них жизнь продолжает идти своим чередом, оставляя простолюдинов на растерзание их никчемным будничным проблемам.

Грязное месиво из снега и земли под ногами неприятно чавкало, заставляло с каждым шагом вязнуть в нем все сильнее и сильнее.

— Может, пойдем по главной улице? Хотя бы она должна же быть мощеной, — раздраженно предложила я, в очередной раз пытаясь стереть грязь с подола юбки и полушубка. — Зря, что ли, ты на нас свои чары накладывала.

— Потерпишь, — отрезала Йана, а потом добавила. — Я видела гвардейцев.

Мы с Адой оторопело смотрели на нее. Обычно гвардейцы в городе просто так, без надобности не показывались.

— Может, они просто помогают страже следить за порядком? — неуверенно предположила Ада.

— Может быть, — согласилась Йана. — А, может, слухи уже и сюда добрались…

— Слухи? — резко переспросила я. — Какие еще слухи?

— Поговаривают, что вы теперь обе в розыске, — вздохнула Йана, поняв, что уже не отвертеться. — Мы и до этого получали такие известия от шпионов Синдиката, но, кажется, это успело просочиться за пределы Масерий.

— И почему мы слышим об этом только сейчас? — в голосе Ады звенела закономерная обида. — Почему вы раньше не сказали нам этого?

— Потому что это просто слухи. Пока Кригер и София не получат надежного подтверждения, нет смысла вас тревожить по пустякам.

— Это не пустяки! — возмутилась я. — Ты же сама говорила, что это может стать проблемой для наших Домов. А если им предъявят те же обвинения, что и нам… Мой Дом никак не связан с Хеби и его деятельностью, а Ада и вовсе случайно оказалась замешана во всем этом!

— Это будут уже не ваши проблемы, — Йана вздохнула. — Ты можешь как-то повлиять на эту ситуацию?

— Н-нет…

— Ну тогда и не думай сейчас об этом. Поверь, у тебя еще будет о чем волноваться... Тебя это тоже касается, Ада. Вы поняли меня?

Она испытующе смотрела на нас, и на миг мне показалось, что красные отблески промелькнули даже сквозь голубую радужку иллюзии. И только лишь когда мы обе нехотя кивнули, эльфийка вновь сделалась милой и веселой, словно этого разговора и не было.

Так мы и шли, петляя, по улочкам, минуя неторопливо идущих навстречу горожан, скотину, которую не стесняясь пасли прямо в городской черте, пьянчуг, распластавшихся вдоль стен с бутылками в руках. Город вонял рыбой, потрохами и навозом, и я мысленно соглашалась с характеристикой, которую этому поселению недавно дал Яшмос. В очередной раз я невольно сравнивала Хольмскайр с Имперской Столицей, и захотелось оказаться подальше отсюда.

Неприветливыми были не только окружавшие нас деревянные стены, но и прохожие. Никто не расступался перед нами, то и дело толкая, бросая то недовольные взгляды, то пару-тройку ругательств вслед. Торговая улица растянулась аж на все три берега длинной цветастой шумной полосой. Купцы, затрудняя движение, не стеснялись выставлять свой товар даже на дощатых мостах, соединявших берега.

Приезжих купцов легко было узнать не только по внешнему виду, но и по неумелым попыткам зазывать потенциальных покупателей на норланге. Хоть я и не знала языка северян, было несложно услышать акцент. Сами же северяне при этом смотрели на них с явным недоверием, явно предпочитая покупать те же товары у своих земляков.

Такое отношение не стало для нас откровением: София сразу предупредила, что нортлинги — народ сплоченный, но недружелюбный к чужакам. Чтобы заслужить их доверие, нужно было проявлять уважение к их культуре, но все равно любой иноземец, даже в крупных городах, сразу привлекает внимание, а подозрительные жители припоминают всех посторонних. Оттого единственный вариант для нас с Адой оставаться незамеченными — держать рот на замке.

Эльфийка говорила на норланге бойко и уверенно, умело имитируя поведение северянки. Мы успешно купили припасы, лекарственные травы и настойки, дополнительную меховую одежду, шерсть. Однако мило улыбаться и кивать продавцам, которые что-то спрашивали у нас, сильно надоедало. Особенно когда совершенно не представляешь, о чем идет речь.

В какой-то момент Йана, в который раз пытаясь заговорить зубы очередному торгашу, резко дернула нас ближе к себе.

— Сюда, живо, — шикнула она негромко.

Я сначала не поняла внезапной смены ее поведения, однако стоило мне начать осматриваться, тут же стала ясна причина ее беспокойства. Внутри все похолодело.

По улице неторопливо, лениво озираясь по сторонам, шагали четверо гвардейцев в серых одеждах. Униформа их значительно отличалась от столичных утепленных камзолов, но одеяния одного из них были намного темнее…

— Ищейка?! — ахнула вцепившаяся в мое плечо Ада. — Здесь?..

Я в очередной раз поняла, что задержала дыхание, словно бы это могло скрыть меня от синеглазого чудовища.

Йана лишь коротко кивнула.

— Просто стойте. Ведите себя естественно, — и с этими словами и милой озорной улыбочкой она вновь вернулась к беседе с купцом, явно пытаясь договориться с тем о более выгодной цене.

«Легко сказать», — подумала я, пока патрульные проходили мимо нас. Я не удержалась, и мой взгляд скользнул им вслед.

Прохожие, которые также явно чувствовали угрозу и властность, исходящую от гвардейцев, расступались перед ними, опустив взгляды. Один лишь мальчишка, сидевший у обочины с треснутой деревянной миской, поднял на них глаза.

— Ge mig ett mynt, mina herrar10[10], — жалостливо протянул он, поднимая выше плошку, в которой грустно звенели скромные медяки.

Тяжелый сапог ударил его в живот с такой силой, что мальчик отлетел прямо под прилавок у стены.

— А ну пшел отсюда, помойная крыса, — процедил сквозь зубы сержант, шедший во главе патруля. — Попрошайничество незаконно. Скажи спасибо, что мне лень о тебя руки марать.

Скорчившийся в грязи мальчик, даже если бы и понимал аквилантис, явно не слышал его слов. Под одобрительные смешки остальных сослуживцев, кроме ищейки, которого, казалось, вообще ничего не заботило, гвардеец пнул деревянную миску в сторону попрошайки, и отряд скрылся в сомкнувшейся за их спинами толпе торопившихся убраться подальше отсюда зевак и прохожих.

Шок от увиденного затмил даже мой страх. Одно дело — слышать о произволе гвардейцев, другое — столкнуться с этим лицом к лицу. Внезапно меня охватила пугающая мысль: в деревне лесорубов в Веасе, если бы я не была дворянкой, отношение ко мне было бы таким же, как к этому мальчику. Как к грязи под ногами… Страшно представить, что тогда у меня хватило дерзости и уверенности подойти к ним самой.

Ада тоже во все глаза наблюдала за случившимся, однако взгляд ее был прикован не к гвардейцам, а к мальчику. Тот продолжал лежать, скорчившись и скуля от боли. Никто не бросился ему помогать, все лишь брезгливо обходили его, а владелец снесенного прилавка возмущался и обругивал попрошайку.

— Не смотрите, — тихо посоветовала Йана. — Не привлекайте к себе внимания. Просто пройдите мимо…

Однако как только мы поравнялись с мальчиком, который все же смог подняться на четвереньки и теперь тщетно пытался найти уже втоптанные в грязь монеты, я не сдержалась.

— Вот, возьми, — негромко сказал я, вытащив из поясной сумки пару серебряков: то немногое, что у меня осталось.

Глаза его округлились, когда монеты упали на ладонь, и он непонимающе переводил взгляд с меня на серебряки.

— Ar det for… mig?11[11] — неуверенно спросил мальчонка, но мне не потребовалось знания норланга, чтобы понять его.

Я кивнула, и тот сразу начал рассыпаться в благодарностях, отчего прохожие тут же начали поглядывать на нас с явным неодобрением.

— Я же сказала тебе не делать этого! — возмущенно шикнула Йана, беря меня под руку и утаскивая в толпу подальше от любопытных взглядов.

— От этой мелочи мой кошелек не обеднеет, — буркнула я под одобрительный восхищенный кивок Ады. — А ему этого, может, на еду на несколько дней хватит.

— Я понимаю твой порыв, — вздохнула Йана, сворачивая в соседний переулок, подальше от того направления, где скрылись гвардейцы. — Но попрошаек никто не любит. У северян это считается позорным делом, порочащим семью. Ни один уважающий себя нортлинг до такого не опустится.

— Но это же неправильно, — возмутилась Ада. — Разве это плохо — помогать тем, кто нуждается в помощи?

— В ваших провинциях, возможно, и так. Но Норталнд — край суровый и беспощадный к слабым. Если семья не в силах прокормить себя ничем, кроме подачек, значит, им лучше умереть с голоду. Да даже стать трэллом12[12], продав себя в рабство, предпочтительней. Это не мои слова. Это обычай севера. Запомните это. Вам еще не раз придется сталкиваться с порядками, которые покажутся неправильными и ненормальными. Нет для вас больше таких понятий. Есть только правила, которым надо следовать, чтобы выжить. Не хотите подстраиваться — значит, вас ждет смерть.

После того инцидента на торговой площади остаток дня был спокойным. Нагруженные сумками, мы возвращались с района Правобережья, где только что купили последнее снаряжение. Йана была довольна, что мы приобрели все необходимое, и пыталась нас как-то приободрить и отвлечь.

С Адой такое было провернуть легко — стоило эльфийке начать рассказывать что-то про магию и магические расы, как набелитка тут же начинала ее с интересом слушать. Я же тоскливо плелась следом, поправляя то и дело съезжающую лямку сумки. Тусклый день уже плавно перетек в такие же тусклые сумерки, наползающие на город.

На центральной площади мы обходили большую толпу, полукругом распределившуюся по периметру. Казалось, что тут собрался весь город. Играла музыка, люди танцевали и водили хороводы вокруг огромного соломенного чучела. Это было подобие женской статуи, половина которой зачем-то выкрашена темной краской. Платье соломенной женщины было усыпано цветами из бумаги, а на голове красовался венок из цветных лент.

— Ostara! Ostara! Lat vintern brinna bort och varen borjar!13[13] — радостно скандировала толпа, когда вышли несколько мужчин с факелами в руках и начали зажигать кострище прямо под чучелом.

Йана на миг остановилась, вперившись взглядом в соломенную фигуру. Разгорающееся пламя странно отражалось на ее безразличном иллюзорном лице, но в широко распахнутых глазах плясали отблески огня.

— Йана?.. — растерянно позвала я.

Эльфийка повернулась ко мне, и я в страхе шагнула назад. Я вспомнила ее выражение тогда, в сотканном болью воспоминании, где та склонилась над чьим-то телом. И даже сквозь фальшивую человеческую личину ощущалась ее жажда расплаты. Жажда смерти…

— Й-ана? — переспросила Ада, и та заморгала, будто оклемавшись от дремы.

— А? А… да, — смущенно отозвалась она, отводя взгляд в сторону. — Простите. Просто что-то внезапно нахлынули воспоминания… Нет, ты здесь ни при чем, Камилла, — сразу же добавила она, увидев ужас и замешательство на моем лице. — Даже без темной магии есть то, что иногда всплывает из глубин памяти… Как из омута… А впрочем, неважно.

— Я хотела попросить об одолжении, — неуверенно начала я, все еще перепуганная поведением эльфийки и неуверенная, что непричастна к этому.

— Каком?

— Я хочу снова заглянуть на торговую улицу. Хочу купить кое-что для себя, у меня осталось немного денег, и…

— Хорошо, — оборвала она, даже не дослушав. — Если хотите, можете пойти вместе с Адой. Увидимся у моста на Левобережье.

Мы опешили. Йана, которая еще утром со всей строгостью пеклась о нашей безопасности, так легко отпустила нас одних? Она выглядела растерянной, глубоко потрясенной из-за чего-то личного, что заставило предпочесть временное одиночество. В чем же была причина?

Йана легко перехватила нашу поклажу и, бросив короткий взгляд на толпу, радостно взвывшую, когда чучело полностью объяло огнем, скрылась в тени, аккуратно лавируя между горожанами.

Нам же ничего не оставалось, как отправиться к торговым рядам. Несмотря на вечернее время, многие магазинчики и купцы все еще работали и усердно зазывали подвыпивших прохожих в надежде, что лишний алкоголь в крови клиентов поможет им обогатиться.

— Это был такой удачный момент, чтобы оказаться подальше от нашей «госпожи надзирательницы» и насладиться праздником? — поинтересовалась Ада.

— Не совсем. Я правда хотела кое-то купить. Что-то для Яшмоса. Подарок какой-нибудь…

Девушка удивленно вскинула брови.

— Подарок для Яшмоса? — переспросила она. — С чего бы это?

Но мне было сложно объяснить этот внезапный порыв. Вероятно, хотелось как-то отблагодарить сварга за ту немногую доброту и заботу, что он иногда выказывал. За споры о кораблях. За то, что доставляем ему хлопот. За то, что не давал мне, как дуре, мерзнуть на морозе…

Это было невозможно выразить словами, но я чувствовала, что должна хоть чем-то отплатить человеку, который, хоть и старался выглядеть безразличным к своим пассажирам, все же проявлял доброту.

Я резко одернула себя. Человеку... Конечно же, человеком Яшмос не был и никогда не будет.

— Так надо, — коротко ответила я.

— И ты уже знаешь, что купить?

— Нет. Может, что-то смогу найти… Буду следовать тому совету, что ты мне когда-то дала.

— Наверное, можно было бы у Йаны спросить, — задумалась подруга.

— Ты поняла, что с ней? — поинтересовалась я, вернувшись мыслями к резкой смене настроения эльфийки.

— Нет… но это очень странно, — протянула та, сильнее укутываясь в меховую накидку.

— Ты же хорошо с ней общаешься. Неужто такого не случалось раньше?

— Ты зря так предвзята, — вздохнула набелитка, уловив в моем голосе едкие нотки. — Их мир, история, обычаи... Все это очень интересно и поможет нам быстрее освоиться в Абиссе. Там же столько разнообразных народов, уму непостижимо! Все же Йана права — надо привыкать к чужим обычаям, чтобы быстрее влиться в их жизнь.

— А ты планируешь остаться в Абиссе?

Она пожала плечами.

— Не знаю. Если то, о чем сказала Йана, — правда, то мне не на что рассчитывать, — набелитка горько усмехнулась. — Меня дома никто не ждет, в отличие от тебя. Никому я не нужна. Отец вряд ли станет ради меня жертвовать хорошими отношениями со среднеземцами, так что, наверное, просто откупится…

Я было хотела возразить, но, вспомнив историю Ады, не стала тешить ее пустыми надеждами даже ради поддержки. В темных глазах читалась немая благодарность за это.

— Ты не можешь знать наверняка, сможешь ли ужиться с... ними. Они слишком разные. Кригер пугает меня не меньше имперских ищеек. Эта эльфийка себе на уме. Она кажется милой и веселой, но иногда от ее взгляда у меня по коже мурашки, будто она хочет убить нас на месте. А Яшмос… Ну, пожалуй, только с ним мне как-то спокойно.

— Потому что он напоминает тебе Яна?

Ее вопрос ввел меня в ступор. Горло резко пересохло, что-то жгучее, разъедающее, хлынуло к лицу.

Веером брызнувшая кровь.

Тело в судорогах на мраморном полу…

Я резко помотала головой, отгоняя непрошеные воспоминания. Нет. Не сейчас. Этого мне хватало и в кошмарах. Я сделала несколько вдохов, чтобы взять себя в руки.

— Я знаю… — продолжила Ада с жалостью и сочувствием в голосе. — Ты винишь себя в его смерти, как я себя — в смерти Дарена... — рука ее скользнула к запястью, где под мехами скрывался скуггор, оберег, что я подарила подруге с Столице. — Не вернись он тогда за этим злосчастным браслетом... Быть может, остался бы жив.