Багряный закат. Эпоха Тьмы. Книга 2

— Вы с ним не слишком-то ладили, насколько мне помнится, — я старалась говорить так, чтобы голос не надломился.

— Не ладили, — согласилась Ада. — Наверное, поэтому его потерю я пережила легче, чем ты потерю Яна. Пускай мы и были, точно не такого конца я ему желала, не из-за подобной мелочи. Однако… не надо искать его тень. Это тебе не поможет идти дальше.

Я лишь раздраженно повела плечами. До этого Ада избегала разговоров о телохранителе, который пал, сражаясь с гвардейцами у нашего дома, позволив нам сбежать. Быть может, набелтка и правда считала это мелочью, но не я.

— Возможно, Яшмос просто больше всех них похож на человека. Даже больше, чем София…

Ада задумалась.

— Ты же понимаешь, что нам нужно будет учиться управлять нашими... силами?

Я кивнула.

— И что, скорее всего, это займет не один год? Йана и София говорили, что для более-менее уверенного контроля магией нужен десяток зим, как минимум.

Я снова кивнула, на этот раз с обреченностью.

— Йана рассказала, что в Абиссе живет великий мастер огненной магии, и если мне повезет попасть к нему в обучение, то есть большой шанс, что я могу управиться с даром и быстрее, и тогда…

— Но мне вряд ли повезет, как тебе, — оборвала я. — Не забывай, что мой дар… несколько необычен. Это тебе легко будет найти учителя. Но не мне.

Набелитка старательно подбирала достойный контраргумент, и тут один очень настырный и бойкий старичок начал зазывать нас к своему прилавку.

— Нам ничего не нужно, спасибо, — ответила я рефлекторно, даже не глядя в сторону назойливого купца.

— Ну же, подходите, сударыни, не стесняйтесь! Уверен, даже две столь прекрасные южанки смогут подобрать что-то на свой вкус! У меня найдется все!

Я застыла, в страхе перебирая в голове варианты, что могли нас выдать. Маскировка все еще действовала, поскольку на меня вместо лица подруги смотрело иллюзорное круглое пухлое лицо белокурой северянки.

— Как вы поняли? — ахнула Ада, но запнулась, видимо, тоже сообразив, что аквилантис выдал нас с потрохами.

Продавец довольно заулыбался.

— Да не беспокойтесь, сударыни, — заверил нас норлинг. — Для нас все южане, кто ниже озера Брайтуотер. Так чем я могу вам помочь?

— Ищу подарок, — сказала я, оглядывая разномастные товары.

— Для вашего будущего супруга? — хитренько улыбнулся продавец.

— Что? — я оторопело уставилась на него.

Он указал узловатым пальцем на воротник, где из-под мехов сияло замерзшее пламя. Ада подавила смешок.

— Умение читать клиентов помогает мне в деле, сударыня, — старик самодовольно выпрямился, полностью уверенный в своей правоте. — Дайте угадаю: вы обещаны нашему молодому хэрсиру14[14]. Уху́н — довольно ценный помолвочный дар, а значит и вы, сударыня, скорее всего, дочь… хм-м... останского маркграфа15[15] или барона16[16]? Одеты вы, как останка, хотя явно скрываете принадлежность к дворянству, но на аквилантисе говорите свободно. И вместе со своей служанкой решили подобрать дар для будущего мужа.

Глядя на излучавшего уверенность продавца, мне не хотелось его расстраивать, что почти все, что он тут выдумал, — ложь. Почти все тем не менее. Это может послужить нам хорошим прикрытием. Хотя Ада не слишком была довольна, что ей досталась роль прислуги.

— Удивительно, насколько могут быть проницательны северяне, — улыбнулась я, будто бы подтверждая все его догадки.

Мужчина просиял.

— Благодарю, сударыня! Так чем же такой скромный купец, как я, может помочь вам?

Под тканевым навесом, парусом хлопавшим на ветру, на криво сколоченных деревянных столиках небрежно раскинулся весь его ассортимент — от каких-то странных украшений до иссохших сморщенных плодов, которые, наверное, когда-то были фруктами. Пока взгляд мой пробегал по всем этим завалам, я невольно вспомнила странного старьевщика в Столице. Разумеется, ничего из этого не выглядело привлекательно, и такой мусор вряд ли бы мог заинтересовать не то что хэрсира, но даже простолюдина.

Купец же разливался соловьем так, что Монресам стоило бы у него поучиться в красноречии. Еще бы — чтобы этот хлам нахваливать, да так искренне и убедительно, нужен недюжинный талант.

— А может… — начала я, прервав очередную оду какому-то куску грязной ткани, который продавец назвал изысканным гобеленом, — у вас какой-нибудь алкоголь найдется?

— Разумеется! — «изысканный гобелен» тут же был скомкан и откинут в сторону.

Бесцеремонно копаясь то на одном столе, то на другом и бубня себе что-то под нос, в конце концов старик с победным кличем поднял трофей над головой.

— Вот! — он продемонстрировал нам бутылку из темного стекла, поразительно приличную на вид. Поверх стекла проходила золотистая ромбовидная сетка, а из горлышка торчала красивая резная пробка.

Пока Ада с видом знатока крутила бутылку в руках, торговец заискивающе начал свой очередной рассказ:

— «Закатный бренди» столетней выдержки. Изготовлен в Аль-Маскате и считается одним из лучших крепких алкогольных напитков в Набелите. Поверьте, лучшего подарка вашему жениху вы в этом городе не сыщете! Многие шли на преступления, чтобы насладиться хотя бы одним глотком. Говорят, у него непередаваемый аромат и…

— Откуда же у вас такая редкость? — скептически заметила я.

Продавец на мгновение стушевался, но тут же взял себя в руки.

— Сударыня, какой же купец будет раскрывать свои тайны, — он лукаво подмигнул. — Для вас такая бутылка обойдется всего в пять серебряных. Почти задаром.

— Как же я пойму, что в бутылке действительно бренди а не, например, ослиная моча?

— Даю вам слово честного торговца! — возмущенно выдохнул северянин. — И готов поклясться Старыми Богами и самим Императором, что весь мой товар исключительного качества. О подделке быть не может и речи!

Я хотела было возразить, но Ада вклинилась в наш разговор:

— А бутылка-то подлинная, — она ткнула пальцем на запечатанное горлышко, где переливался какой-то странный символ. Присмотревшись, я поняла, что там изображена небольшая виноградная гроздь. — Это герб Дома Соларин. «Закатный бренди» и многие другие набелитские напитки изготавливают как раз на их землях. А этим знаком они помечают товары своего производства. Их невозможно подделать.

— Подлинная? — с недоумением переспросил торговец, уставившись на Аду.

— Ага, — уверенно кивнула та. — Самой не верится. За такую бутылку можно было бы запросить около сотни золотых…

— Ты уверена? — с сомнением прошептала я, наклонившись к ее уху. — Я не хочу отдавать последние деньги мошеннику.

— Ну, если и подделка, то крайне удачная, — заверила подруга. — Я не раз видела эти бутылки в отцовском погребе, у него достойная коллекция. Одной такой бутылке там было почти пятьсот зим. И там тоже был виноград Соларин… — она задумалась и добавила. — Ну а в крайнем случае Яшмос подавится ослиной мочой.

Я прыснула от смеха.

— Хорошо, — сказал я уже торговцу, который с раскрытым ртом вперился взглядом в драгоценный напиток в руках набелитки. — Пять серебряных, верно?

Видимо, он уже подсчитывал, сколько потерял на этой сделке, но я знала, что, назвав цену, он не посмеет потребовать больше, чтобы не выдать свою неумелую попытку обдурить нас.

Монеты со звоном упали в морщинистые ладони, но от приветливости старика не осталось и следа. Он лишь хмуро пробормотал себе что-то под нос на нортланге и без всякого заискивания указал на выход:

— Благодарю за сделку, сударыня, но уже поздно, да и праздник в самом разгаре… Счастливого вам праздника Остары, — и не дав нам ничего ответить, резко задернул полог лавки.

Оказавшись на улице, где уже успело стемнеть, мы с Адой переглянулись и разразились громким смехом.

— Что ж, поделом ему, — весело сказала Ада. — Ему до пронырства торговцев на миремском базаре еще расти и расти. Мне часто приходилось с ними ругаться, потому и знаю, как нужно себя вести с такими. На любого хитреца найдется управа. Этот теперь будет десять раз проверять свои товары, прежде чем...

От сильного толчка я чуть было не потеряла равновесие, но бутылку чудом удержала.

— Эй! — гневно крикнула я обидчику, оборачиваясь, полная решимости высказать все, что думаю, даже если меня не поймут.

Позади замер мальчишка с моим кошелем в руках. На лице его багровел синяк, и мне потребовалось несколько секунд, чтобы узнать в воришке того самого попрошайку с рыночной улицы.

Мальчик догадался, что я его узнала, и его оцепенение как рукой сняло. Он ринулся в сторону, в переулок, да так быстро, что я даже не успела окликнуть его.

Разумеется, когда я рванула за ним, его и след простыл.

— Вот же... неблагодарный паршивец, — внутри все закипало.

Мне было не жалко денег, но то, что карманник так ловко обвел меня вокруг пальца, выводило из себя. Как и осознание, что Йана оказалась права.

— Он что... Следил за нами все это время? — спросила обескураженная Ада.

— Похоже на то... — я тоскливо вздохнула.

Приподнятое настроение улетучилось, и мы шли до обозначенного места встречи в мрачном молчании. Однако у моста нас встретила не Йана.

— Кригер? — удивленно спросила набелитка, подходя к высокой фигуре, укутанной в теплый меховой плащ. Даже среди рослых нортлингов орк почти на голову превосходил окружающих.

— Вот и вы, — София вышла из-за спины, недовольно оглядывая нас. — Все в порядке? Йана сказала, что вы вернулись на рынок. С ее стороны было неразумно отпускать вас одних.

— Все в порядке, — отмахнулась я, опасливо посматривая на орка.

Хоть лицо его и было скрыто повязкой Красного Синдиката, от холодного безразличного взгляда черных глаз всегда было не по себе — по ним невозможно прочитать ни эмоций, ни намерений нелюдя.

— А где она сама? — обеспокоенно спросила Ада.

— Придет позже, — коротко ответил Кригер, поправляя знакомые нам сумки с покупками.

— Для нее Остара далеко не праздничный день, — примирительно сказала София, когда мы прошли мост и миновали жилые кварталы Левобережья. — Как и для многих других эльфов.

— Почему? — поинтересовалась набелитка. — Из-за религии?

— Из-за жертвоприношений, — ответил за Софию орк. — Людишки переняли наши обычаи, но исказили. Как и многое другое.

— И будет лучше, если вы не станете ее расспрашивать об этом, — быстро добавила София, предостерегая от очередных вопросов.

Ада явно расстроилась, а мне было все равно. Пока мы пробирались через рощу к ветроходу, я больше думала о судьбе мальчика и всех тех, кто тоже вынужден прибегать к кражам и попрошайничеству для выживания. И ведь наверняка таких немало. Но Империя ничего не делает. Дома́, судя по всему, тоже.

Мне вспоминались слова Луизы Арелан о том, как мало я знаю о мире, который меня окружает. Какое мне должно быть дело до страданий эльфов, если мои сородичи страдают? Зачем мне узнавать больше об их истории и культуре, если это никак не поможет людям? Почему я раньше никогда не думала об этом, пока сама не очутилась на их уровне…

За угрюмыми мыслями прошел наш вечер. Каталина, повеселевшая, но все такая же неразговорчивая, уже вернулась и помогала Софии с ужином. Впервые за несколько дней мы ели свежеприготовленную горячую пищу, и пусть она не была изысканной, все равно казалась безвкусной.

Поблагодарив за еду, я взяла бутылку и, поплотнее укутавшись в полушубок, поднялась на верхнюю палубу. Я знала, что никто не станет меня тревожить — за недели нашего путешествия все уже как-то привыкли к моему подавленному состоянию и знали, что лучшее, что они могут для меня сделать, — оставить в покое.

Усевшись рядом с капитанским полуютом, я поджала ноги и стала ждать, когда Яшмос проснется. Наверняка предупреждение о том, чтобы никто не тревожил его сон, если не желает отправиться за Завесу, было преувеличением, но мы не очень-то хотели проверять это.

Недавно выпавший снег покрывал мирно покачивающийся «Северный ветер». Взгляд мой блуждал где-то между белоснежной палубой и темным омутом речной воды, которая, благодаря умельцам-ледорубам и быстрому нескончаемому потоку, была не полностью покрыта ледяной коркой. Заметив мерцание на водной глади, я тут же подняла голову вверх и впервые за все время путешествия увидела чистое звездное небо.

Огни города отражались на речном потоке, отчего отраженное ночное небо будто горело, но сам небосвод был бархатно-черным, усыпанным миллиардами сверкающих звезд во главе с Септимией, бессменно мерцающей в зените.

Мне вспомнились теплые зимние ночи в Мар-де-Сеале, но здесь даже хорошо знакомое звездное небо отличалось. Потребовалось время, чтобы найти созвездия Белого оленя, а затем Охотника и его Гончих. А вот Лебедя, которого хорошо было видно в эту пору на юге, я так и не увидела.

Чем дальше я была от дома, тем больше привычных вещей оставалось позади. Неужели Ада права и мне придется смириться со своей новой жизнью? Неужели я больше никогда не смогу вернуться домой? Не увижу ни отца, ни брата?

Нет. Это не мой выбор. Не моя судьба. И если Ада готова с радостью принять тот путь, что нам с ней уготовили, я с этим согласиться не готова.

— Ты снова тут сидишь? Яшмос будет недоволен.

Я вздрогнула. В очередной раз Йана бесшумно подошла, ничем не выдав своего присутствия. Даже следов на снегу за ней не было. От ее маскировки ничего не осталось —чуть парящие волосы колыхались, как в воде, а из одежды на ней были излюбленные сотканные из магического света одеяния, от одного взгляда на которые становилось холодно.

— Мне все равно нужно дождаться его — полушубок вернуть. Вот и решила пока… полюбоваться звездами.

— Полюбоваться, значит... — Йана с какой-то странной улыбкой вскинула голову, наблюдая за ночным небом, словно выискивая в нем что-то. — А мне всегда немного некомфортно под их сенью.

— Это потому, что вы живете глубоко в пещерах?

Она покачала головой.

— Потому что каждая звезда — это отголосок души наших предков... — помолчав, она добавила. — По нашим поверьям, когда боги сопровождают душу за Завесу, она освещает нам путь, пока не будет достойна переродиться. Каждая падающая звезда — знак, что душа обрела свою новую жизнь.

— Но звезд же так много, — я с сомнением посмотрела на Йану. — Гораздо больше, чем вас может быть. Откуда...

Я замолчала, чувствуя, что не очень хочу слышать ответ на вопрос, который так и не задала. Когда эльфийка перевела взгляд на меня, в ее глазах не читалось ничего, кроме отрешенной боли.

— А ты думаешь, на кострах всегда сжигали только соломенные чучела?

На миг красные глаза блеснули не то злобой, не то ненавистью, всего на миг, но Йана безжалостно продолжала свой монолог:

— Остара когда-то был одним из семи главных праздников, которые отмечали магические народы. Праздник в честь богини света Аурены, покровительницы эльфов… пока не пришли люди. Сначала они переняли нашу веру, нашу культуру, наши знания, наши достижения... А затем присвоили их себе, исказив до неузнаваемости. Так на ритуальных кострах начали сжигать уже нас.

Слова пеплом отдавались на губах, будто это я своими руками предавала огню ее сородичей. Однако в голосе ее не было жестокости, лишь пугающе спокойное безразличие.

— Для эльфов жизнь и смерть играют несколько иную роль… Хоть мы и бессмертны, рождение новой жизни — божественное благословение, ведь у нас и так редко появляется потомство… А смерть, уж тем более насильственная, всегда трагедия и потеря для каждого. Но люди смотрели на это иначе.

— Я не верю, — вырвалось у меня само собой.

И вновь показалось, что Йана сейчас одним мановением руки лишит меня жизни за такую дерзость.

— В этом мире есть очень много того, во что ты можешь не верить, но истиной от этого оно быть не перестанет, — она сделала тяжелый вдох, явно пытаясь сохранять спокойствие. — Наша история кровава и печальна, и далеко не все готовы прощать вам, людям, деяния ваших предков.

— Тогда… тогда зачем это все? — я стиснула в руках бутылку. — Зачем вы помогаете нам? Почему просто не бросите на произвол судьбы?

— Потому что вы в их глазах не лучше нас. Дай людям волю, и на кострах снова будут не чучела, а маги. Пойми, Камилла, ваши жизни бесконечно ценны. Любая жизнь ценна. Далеко не все магические народы разделяют эту мысль, но это не значит, что не нужно пытаться изменить что-то. Вы — наша надежда на то, что цикл ненависти и вражды будет прерван. За каждую вашу жизнь на кон поставлены наши, а потому цени это. Одна жертва уже была, и она не должна быть напрасной…

Кровь веером ударила из шеи.

Сердце вновь часто забилось, а в груди внезапно перестало хватать воздуха.

— Нет, — резко остановила ее я, стараясь удержать частое прерывистое дыхание. Еще одно ее слово, и кошмарная картина вновь захватит мой разум. — Ничего не говори. Прошу…

Йана с пониманием наблюдала, как я стараюсь выровнять дыхание и успокоиться.

— Ты не обязана любить нас, но хотя бы учись жить по правилам. Если я прошу тебя не делать что-то — не выдавай себя глупостями. Хоть в Абиссе полно тех, кто хранит обиды не только на Великие Дома, но и на темных магов, там все равно безопаснее, чем в Империи…

Казалось, еще чуть-чуть, и стекло лопнет в моих пальцах.

Вдох.

Выдох.

Деревянная дверь каюты с грохотом распахнулась и в проеме показался явно недовольный капитан в одной рубахе. Сварг сонливо потягивался, однако заметив нас, нахмурился еще сильнее.

— Вы что, не могли себе найти место получше для ваших бабских посиделок? Что, теплые каюты для этого не подходят?

Йана закатила глаза и, буркнув себе что-то под нос, юрко скрылась на нижней палубе. Сварг проводил ее взглядом, а затем направил свое недовольство на меня.

— Ну а ты чего опять приперлась? Снова удумала окоченеть?

— Нет, я… шубу хотела вернуть. Спасибо.

— Да могла бы и до утра потянуть. У сваргов кожа что камень, а внутри нас полыхает первородный огонь. Конечно, до langoret с их невосприимчивостью к холоду далеко, но зимнюю ночку мог бы и без шубы провести спокойно.

Langoret… Я уже не в первый раз слышу, что Яшмос так называет эльфов. Длинноухие… как я поняла из своих пока скудных познаний в общем наречии. Видимо, даже будучи союзниками, особого уважения друг к другу магические расы не питали. И это настораживало, ведь впереди было целое поселение, в котором сотни, а может, и тысячи недолюбливающих друг друга жителей…

— Ты что-то еще хотела? — спросил Яшмос, натягивая отданную ему шубу.

Я замялась, осознав, что так и не придумала слова, с которыми вручу подарок, а потому просто всучила бутылку ему.

— Это тебе, — промямлила я. — За неудобства.

Сварг покрутил бутылку в своих огромных ручищах, не скрывая удивления. Видимо, он знал этот напиток и растерялся. Я впервые увидела, что острый на язык ворчун потерял дар речи.

— Такое лучше подошло бы нашим эльфийским друзьям, — начал он, стараясь звучать, как обычно сварливо, но выходило плохо. — Я-то сварг простой — чем крепче пойло, тем лучше, а это… — он поднял на меня маленькие темные глаза, которые сияли благодарностью, которую он так и не смог выразить. — Это дорогой подарок.

— Повезло, — пожала плечами я, стараясь выглядеть непринужденно. — Считай, что это извинение за то, что мы тебе лодку попортили. Но если там вдруг все-таки окажется ослиная моча, то виновата будет Ада.

Яшмос залился громким заразительным смехом.

Глава 3

Я в очередной раз поправил давящий воротник. Как же раздражала эта необходимость соблюдать церемонии, но традиции есть традиции.

Стоящий рядом Бастиан Шевалье торопливо выпрямился и, следуя моему примеру, поправил парадную форму Военно-морской академии. Острый крючковатый нос его стал еще больше походить на клюв хищной птицы, что лишь сильнее подчеркивало его родство с Домом Фальконе. Юноша явно сильно нервничал, но всеми силами старался скрыть волнение, дабы не ударить в грязь лицом перед гостями из Малого Дома.

Я же лишь недовольно выстукивал на рукоятке меча монотонный ритм, чтобы хоть чем-то занять томительное ожидание.

— Волнуетесь, Ваша Светлость? — вдруг спросил он.

— С чего бы?

— Ну, вы не виделись с супругой довольно давно, — он задумался на миг, а затем слегка покраснел. — У меня бы все мысли были заняты только этим, сеньор.

Глядя, как в ворота въезжает карета, я думал лишь о том, что еще немного, и наконец-то можно будет сменить этот узкий камзол на удобную рубаху. Осталось вытерпеть только последнее испытание...

— Валентин! — разнеслось над двором, и из экипажа вылетел ворох изумрудного шелка.

«Ну, началось...» — мрачно подумал я, когда спустя мгновение Ариана, повиснув на моей шее, начала покрывать лицо поцелуями.

— Дорогая, такое поведение неприлично, — сухо напомнил я, одергивая жену.

Та лишь махнула рукой.

— Мы не виделись с тобой полгода, — она легким движением откинула медово-золотистые кудри. — Неужели дорогой супруг не скучал по мне?

Я изобразил улыбку и наклонился к ней.

— Переигрываешь, — одними губами прошептал я, делая вид, что целую ее в щеку.

Ариана все с той же лучезарной улыбкой смотрела на меня влюбленными голубыми глазами, однако только я разглядел в них недовольство.

— Ах, как же прекрасен юношеский пыл, — послышался голос графа Эдуарда, с умилением наблюдавшего, как его дочь берет меня под руку и прижимается к плечу. — Понимаю, как тебе тяжело сдерживать чувства.

Я вздохнул, оглядывая подошедшего мужчину. Он успел еще сильнее раскабанеть и поседеть за то время, что мы не виделись. Старик Бланчи, кажется, единственный, кто не знал о наших размолвках с его дочерью либо же игнорировал их. И только из необходимости сохранять отношения между нашими семьями я поддерживал этот спектакль.

— Рад видеть вас в добром здравии, сеньор, — я почтительно склонил голову, но граф уже приблизился и заключил меня в крепкие объятия.

— Взаимно, сынок, — от чуждой мне отеческой мягкости в голосе меня едва не передернуло. — Вы с отцом давненько не заглядывали к нам. В этом году у нас расплодились дикие утки и косули, таких удачных охотничьих сезонов я не припомню.

— Увы, долг не терпит отлагательств, — я вздохнул с наигранной досадой. — Все же проблемы провинции сейчас на наших плечах, а герцогу уже нелегко нести эту ношу в одиночку... То пираты, то разбойники, то казначеи. И я даже не знаю, кто из них хуже.

Эдуард рассмеялся, и окружавшая его свита лизоблюдов подхватила его веселье.

— Что же, в этих проблемах есть и нечто хорошее. У меня в кои-то веки появился повод выбираться куда-то дальше усадьбы и охотничьего поместья.

Свита вновь рассмеялась, но я лишь выдавил улыбку.

— И я рад, что вы смогли прибыть так скоро. Многие все еще в дороге, а от Монресов мы даже не получили письма.

Водянистые глаза старика потускнели.

— Бедный граф Люсьен, — скорбно произнес он. — Потеря сына — это такая трагедия...

Внезапная вспышка гнева родилась где-то внизу живота, но я подавил ее. Надеюсь, у Бланчи хватит мозгов не упоминать того, кто был к этому причастен.

— Да, ужасно... — сквозь зубы процедил я, и даже Ариана вздрогнула, со страхом покосившись на меня.

— Может, продолжим внутри? На улице такая жара, что, кажется, мне уже скоро станет плохо...

Для убедительности она усиленно помахала веером, хотя весеннее солнце только-только начало набирать силу.

— Конечно, дорогая, — ее уловка сработала, и Эдуард тут же переключил внимание на дочь. — Пусть слуги сопроводят тебя, отдохни с дороги. Я же знаю, как сильно ты не любишь эту тряску в карете… Думаю, я пока пообщаюсь с герцогом, а сейчас не буду мешать молодым наслаждаться временем друг друга, — он весело подмигнул мне.

— Я провожу сеньору Ариану до ее покоев и присоединюсь к вам в приемном зале. Мой адъютант сопроводит вас.