Тень над Камнеградом
— Слышите? Это морёный дуб. Самый прочный материал в мире. Такой не только бочки. Это кровь и плоть Камнеграда.
Эта фраза резанула слух Ричарда. Именно ее и в этой же формулировке они слышали от Горта.
Вивьен подошла к одному из штабелей и провела рукой по тёмной, почти чёрной поверхности огромного бревна. На её пальцах остался лёгкий налёт древесной пыли.
— Вы видели мебель в поместье управляющего? Тяжёлые, массивные столы, резные панели на стенах? Двери домов в городе, которые не скрипят веками? Всё это сделано из него.
Элиза кивнула.
— Мы достаём вековые дубы со дна реки и окрестных болот. Вода, лишённая кислорода, и дубильные вещества самого дерева работают, как идеальный консервант. Они лежат там сотни лет, становясь лишь крепче, меняя структуру. Обычное дерево гниёт, а это... оно просто становится камнем.
Вивьен говорила с неподдельной страстью, как истинный мастер о своём материале.
— Такой материал невероятно дорог. Старый управляющий был... ценителем. Он обожал всё это. Закупал целыми партиями для отделки Цитадели и своих личных покоев.
— Как с производством связан господин Ворт? — осторожно спросил мистер Торн.
— Кир Ворт, придя к власти, не стал ломать то, что хорошо работает. Он просто... оптимизировал процесс. Увеличил добычу. Теперь мы поставляем морёный дуб не только для мебели и дверей, но и как основной компонент для Гильдии каменщиков.
Она сделала паузу, её взгляд стал жёстче.
— Их «магический камень» ведь тоже в каком-то смысле морёный дуб. Каменщики смешивают ил с крошкой из нашей древесины. Получают лёгкий, но прочный состав. Так что всё связано. Болото даёт торф для топлива, ил для основы и.. наши вековые дубы для прочности. Это единый цикл.
Элиза нахмурилась, складывая в уме новую картину.
— То есть деревня у болот - не просто поставщик ила. Это... рабская сила для добычи всего, что нужно городу? Торфа и ила.
— Не совсем. Жители всегда сами хотели работать на болотах. Им от этого шел основной заработок. Все это складывает экономику города. Заметьте, весьма богатого.
— Скажите, почему именно из дерева мореного дуба сделаны бочки? Это дорогой материал для простого расходника.
Вивьен горько усмехнулась.
—Наши бочки — единственное, что способно удержать то, что они поднимают со дна болот.
Ричард нахмурился.
— Удержать что? Сам ил?
— Ил — это лишь верхушка айсберга. Каменщикам нужен не просто ил. Им нужен особый слой, который залегает прямо над... другим ресурсом. Кир называет это «стратегическим запасом». Торф — это прикрытие. Главный товар — это то, что под ним.
Она сделала паузу, глядя детективам прямо в глаза.
— О чем речь? На болотах торф, ил и травы. Там нет ничего другого. — удивился Ричард.
Элиза волнительно посмотрела на Вивьен. Вот-вот тайна будет раскрыта.
— Они добывают кости, господа. Древние, пропитанные болотной жижей кости. Окаменевшие останки существ, которые жили здесь ещё до того, как была построена первая хижина.
Элиза почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— Что значит кости? Кто-то еще про это знает?
Вивьен покачала отрицательно головой.
— А рабочие? Вы упомянули цену? — не унимался мистер Торн.
Вивьен замолчала. Элиза заметила, как побелели костяшки пальцев женщины, сжимавшей край бочки. Лицо женщины помрачнело, став похожим на грозовую тучу.
— Да. Старый управляющий допустил это. С начала на добыче работали люди из деревни. Затем, после смерти управляющего, Кир оптимизировал процессы и дал добро для найма рабочих из города.
— Оптимизировал? То есть увеличил добычу? — поинтересовался мужчина.
Женщина замолчала, обдумывая следующие слова.
— Знаете... Никто из тех, кто спустился в глубокие шурфы за костями, не вернулся прежним. Большинство не вернулось вовсе. Они просто исчезают в топях, или... то, что они находят внизу, убивает их медленно и мучительно. Я обеспечиваю логистику, и всего лишь делаю бочки. Но я не подписывалась на убийство людей.
Ричард, ошеломлённый этим откровением, медленно потёр переносицу. Картина, которую они себе нарисовали, рушилась и складывалась заново в нечто гораздо более сложное и зловещее.
— Вы хотите сказать, что новый управляющий... знает об этом? — хрипло спросил он. — И ничего не делает? Почему это продолжается, если он в курсе?
Вивьен тяжело вздохнула. Она прислонилась к штабелю досок, и на мгновение её маска железной леди спала, обнажив глубокую усталость и тревогу.
— Мы говорили об этом при нашей последней встрече, — призналась она, понизив голос почти до шёпота. — Я... я раскрутила его на разговор. Мы были одни. Я видела, что он сам не свой, что на нём лица нет. И он рассказал об этом открытии. Он был в шоке, когда, вступив в должность и изучив бумаги, понял, во что ввязался.
Женщина подняла на детективов взгляд, полный горечи.
— Старый управляющий, по словам Кира, создал целую систему. Он многое разрешал элите города. За огромные деньги и молчание он получал долю в прибыли. Это не просто бизнес, это... трясина. Она распространилась везде: в Совете, в Гильдиях и в Цитадели.
Вивьен провела рукой по волосам.
— Кир сказал мне, что не может это остановить. Не сейчас. Как только он попытается прикрыть лавочку, его просто сместят. Или того хуже. Он день за днём ищет в архивах старика хоть что-то: компромат, долговые расписки, прямые приказы об этих зверствах. Ему нужны неопровержимые доказательства, чтобы предъявить их всем и разом покончить с этим. Он сказал: «Я должен найти то, что они не успели спрятать».
Элиза слушала её, и её первоначальное скептическое мнение о Кире Ворте сменялось холодной решимостью.
— Поэтому он и позвал нас? — тихо спросила она.
Вивьен кивнула.
— Не только из-за смерти старого управляющего. Вы думаете, что старик сам умер? — усмехнулась женщина. — Мы думаем, что ему помогли. Кир рассказал о цветке и письме. Он что-то искал. И вероятнее всего нашел. Господину Ворту нужны независимые глаза и руки. Ему нужны доказательства, которые он сам найти не может, потому что все подчищено и скрыто. Он надеется, что вы найдёте то, что он упустил. Его загнали в угол, господа.
В воздухе повисла тяжёлая тишина. Заговорщик оказался жертвой обстоятельств, а их главный подозреваемый — потенциальным союзником в борьбе с чем-то гораздо более страшным. Цель оставалась прежней. Им нужно остановить болезнь и помочь в решении этой ужасающей проблемы.
— Но почему тогда управляющий нам ничего не рассказывал? — Ричард не унимался, его голос был полон скепсиса. — Почему устроил этот фарс с расследованием смерти тестя? Он мог бы просто сказать нам всё как есть!
Вивьен посмотрела на него с терпеливой усталостью, как учитель на нерадивого, но старательного ученика.
— Вы не понимаете, кем он стал. Его работа и должность не позволяют необдуманно говорить и действовать. Он никому не доверяет. Совсем. Только ограниченному кругу лиц, проверенному годами. Кир не мог просто вызвать вас и выложить все карты на стол. Да, в последнее время он сам не свой. Многих приходится останавливать и скрываться. — Вивьен вздохнула и начала перетягивать волосы на голове, в более прочный хвост. — Мой друг никогда не был таким. Он смелый, остроумный и внимательный ко всем. Ему пришлось многим пожертвовать, чтобы стать кем он сейчас является.
Она сделала шаг вперёд и пристально посмотрела детективам в глаза, понизив голос до едва слышного шёпота, чтобы даже шум реки не мог заглушить её слова.
— Понимаю ваше замешательство. Что, если бы вы были не теми, за кого себя выдаёте? Что, если бы вас подослали люди из знати? Или кто-то из Гильдий, чтобы проверить, что знает Кир, а что — нет? Любое его прямое действие могло быть расценено как предательство или слабость.
Ричард понимающе кивнул.
— Вы должны понимать, что господин Ворт в этом городе, мягко говоря, мало кому нравится. Они ищут причины, скандалы, чтобы его убрать. Место управляющего пустым точно не будет. Поэтому он должен был действовать через посредников. Он дал вам намёки. Это был единственный безопасный путь.
Элиза наконец-то начала понимать всю глубину игры, в которую они были втянуты.
— И теперь, когда вы поговорили со мной... он сделал ещё один рискованный шаг. Вы знаете правду. И Кир надеется, что вы сможете её доказать. Но прошу, делайте вид, что ищете того, кто убил управляющего. Вместе с этим, никому даже не давайте намека на настоящее задание. Господин Ворт умеет быть благодарным. Вскоре вы встретите еще одного нашего друга.
Она оглянулась по сторонам, словно проверяя, не подслушивает ли их кто-то из рабочих.
—Я должна вам кое-что сказать. Продолжайте работу в Магической башне. Там могут быть архивы, которые не успел подчистить старый управляющий и его «друзья».
Вивьен положила руку на плечо Элизы, её хватка была на удивление крепкой.
— Но будьте осторожнее. Теперь вы с нами заодно. Некоторые люди в городе уже знают, что Кир что-то замышляет. Они чувствуют, что контроль ускользает из их рук и уже готовятся нанести удар. Не только по нему... но и по всем, кто с ним связан.
Детективы молча попрощались с Вивьен Меро. Возвращаясь по шумной пристани к выходу из доков, детективы были погружены в свои мысли. Их главный подозреваемый оказался единственным союзником, запертым в золотой клетке Цитадели. Задача из простого расследования превратилась в поиск доказательств для борьбы с верхушкой города.
Ричард первым нарушил молчание, когда они вышли на более широкую улицу.
— Значит, мы теперь работаем не только с загадкой смерти старого управляющего.
Элиза покачала головой и более плотно запахнула свой плащ. Детективы побрели по городу, залитому солнцем.
Глава 14
Вернувшись в поместье, детективы заперлись в своей комнате. Атмосфера была гнетущей. Информация, полученная от Вивьен, была слишком масштабной и пугающей. Они сидели за столом, на котором была разложена карта, но теперь их взгляды были устремлены не на улицы города, а друг на друга.
—Может быть ловушка, — наконец произнёс Ричард, нарушая тишину. Он ткнул пальцем в столешницу. — Всё это может быть одной большой, изощрённой ловушкой. История о несчастном управляющем, который ищет компромат... Вивьен могла быть подослана, чтобы направить нас по ложному следу или усыпить бдительность.
— Или, — тихо возразила Элиза, — это единственная правда, которая имеет смысл. Слишком много деталей сходится. Но ты прав в главном. Мы не можем полностью ему доверять. Чем дальше проходит расследование, тем больше тайн и секретов. Этот город утонул во всем, чем только можно.
Они приняли решение. План был рискованным, но другого у них не было. Детективы будут играть по предложенным правилам. Исходя из их практики и опыта, обычно, те кому доверяешь – оказываются виновными.
— Мы скажем управляющему, что возвращаемся на болота, — Элиза говорила быстро и чётко, выстраивая стратегию. — Это то, чего он от нас ждёт.
— А сами? Может продумаем несколько вариантов действий? — Ричард уже понял её мысль.
— Пока все будут думать, что мы месим грязь на топях, отправимся в Магическую башню. Это наш единственный шанс найти реальные доказательства. Если бумаги старого управляющего где-то и остались, то только там.
Они ещё раз обсудили детали, стараясь предусмотреть всё. План был готов.
Тягость, разлитая в воздухе, была почти осязаема. Она давила на плечи гранитной плитой, мешая дышать, и, казалось, высасывала из комнаты саму жизнь. В пристройке, отсечённой от основного дома, время остановило свой бег, сгустившись в удушливый, неподвижный вязкой болотной жижей. Комната Миры превратилась из светлой и просторной комнаты в склеп, где надежда умирала медленной, мучительной смертью, а тишина была громче любого крика.
Здесь царил полумрак. Гнетущая тьма, созданная плотными шторами. Мира больше не выносила даже самого слабого луча света. Её новая, мучительная реальность была окрашена в серые тона боли. Воздух в комнате загустел, став тяжёлым и вязким. Он с трудом проникал в лёгкие, пропитанный сладковато-гнилостным смрадом, тошнотворным ароматом разложения и тёмной магии, который въелся в сами стены и простыни. В этом царстве страдания, Лиан была единственным живым существом, и она сама казалась лишь эфемерной тенью, призраком, прикованным к этому ложу агонии. Сжавшись в кресле у кровати в тугой, дрожащий комок, она пыталась стать как можно меньше, словно хотела исчезнуть, просочиться сквозь камень пола и сбежать от этого кошмара. Девушка не спала уже вторые сутки. Изнеможение сковало её тело свинцовой тяжестью, но сон не шёл. Его отгонял первобытный страх и пронзительное чувство абсолютной беспомощности перед лицом древней хвори. Она обессиленно смотрела в одну точку заплаканными, воспалёнными глазами. Взгляд был пустым и отрешённым, устремлённым куда-то вдаль, сквозь стену и саму ткань реальности. В нём не было ничего, кроме бездонной усталости и тихого отчаяния. Она была одна. Совершенно одна в этом аду. Каждый хриплый стон, доносившийся с кровати, рвал ей душу на части, но она не могла ничего сделать, ни помочь, ни облегчить боль. Девушка была лишь бессильным свидетелем угасания жизни самого близкого ей человека, и это ледяное одиночество было страшнее самой смерти.
Лиан попыталась встать. Тело, измученное двумя сутками без сна и еды, протестовало, но воля была сильнее. Она обвела комнату мутным, воспалённым взглядом. Понимание ледяной иглой пронзило её затуманенное сознание: до неё никому нет дела. Даже Марта, всегда такая тёплая и заботливая, ставшая ей второй матерью, теперь была вечно спешащей по поручениям мужа.
Она больше не знала, что делать. Её сестра умирала, корчась в муках на этой кровати, а она, Лиан, была бессильна. Абсолютно. Бесповоротно.
Собрав последние крупицы сил, она поднялась из кресла. Ноги дрожали и подкашивались, но она сделала шаг к кровати. Ей нужно было сменить компресс на пылающем лбу Миры. Это было всё, что ей оставалось.
Мир перед глазами вдруг поплыл. Стены комнаты накренились, а тяжёлый, гнилостный запах стал невыносимым. Пол под ногами исчез. С тихим, беспомощным стоном Лиан рухнула на пол, потеряв сознание от полного изнеможения.
Тяжёлые ворота поместья открылись, впуская во двор одинокую карету. Из неё вышел Кир Ворт. Он вернулся из Цитадели.
Его походка потеряла упругость, казалось, сама атмосфера поместья высасывает из него остатки сил. Но сегодня обычная измотанность была иной. Она была пронизана глухой, бессильной яростью. Последние месяцы он ненавидел всё происходящее. Каждый свой шаг, каждое подписанное распоряжение, каждую вынужденную улыбку. Он ненавидел себя за то, что когда-то решил, будто статус преемника управляющего — это вершина успеха. Он добровольно шагнул в эту трясину, польстившись на власть и положение, и теперь увяз в ней по горло.
Он вошёл в дом и на мгновение замер. Тишина. Эта гнетущая, неестественная тишина была ему знакома.
Да, всё сходилось. Марта, как он и приказал, была отправлена в город с поручением. Он уловил тенями знакомое шевеление в гостевой комнате. Детективы пришли. Сплетая дальше тонкие нити из теней, он прощупал дом. В пристройке действительно находились два живых существа. Формально всё было на своих местах.
Но что-то не давало ему покоя. Одно из существ было активным, оно металось и пульсировала. Второе... было пугающе неподвижной. Что-то случилось.
Забыв об последствиях от использования магии, Кир сорвался с места. Он бежал по коридорам. Распахнув дверь в комнату Миры, он ворвался внутрь.
И замер.
Он резко отпрянул, словно наткнувшись на невидимую стену, вспомнив, где находится. Этот терпкий, сладковатый запах разложения, который он чувствовал даже сквозь свою магическую защиту, ударил в ноздри с новой силой. Приглушённая обстановка, полумрак, тяжёлый воздух - всё это сыграло свою роль. На мгновение ему показалось, что он сам стал частью этого склепа.
Кир стоял на пороге, не в силах шелохнуться. Его взгляд упал на неподвижное тело Лиан, лежащее на полу у кровати. А затем его слух, обострённый до предела, уловил то, что пронзило его насквозь, тихие, мучительные стоны, доносившиеся с кровати. Это был звук агонии. Звуки невыносимой боли.
На одно мгновение в его измученном разуме проскользнула мысль. Холодная и острая, как осколок льда. Он мог это прекратить. Прямо сейчас. Одним мгновением. Он мог оборвать эти мучительные стоны, эту агонию, в которую превратилась жизнь человека. Это было бы милосердием.
Но решимости почему-то не хватало. Рука, способная сокрушать монстров, отказывалась повиноваться. Он вспомнил полные слёз глаза жены, её дрожащий голос, умолявший его спасти сестру. «Пожалуйста... она всё, что у меня осталось». Сейчас, стоя в этом склепе, он не мог так с ней поступить.
Тяжело вздохнув, молодой человек отогнал от себя эту страшную мысль. Он не мог убить сестру своей жены.
Кир подошёл к бесчувственной Лиан. Наклонившись, он осторожно поднял её лёгкое тело на руки. Её голова безвольно откинулась назад. Молодой человек направился к выходу, стараясь не смотреть на кровать.
Замерев, он обернулся через плечо. Его взгляд на мгновение встретился с невидящими глазами существа на кровати, что когда-то было Мирой. Оно всё так же металось в бреду, измученно стонало, пойманное в ловушку собственного гниющего тела.
Кир смотрел на него лишь секунду, но эта секунда показалась ему вечностью. В этом взгляде смешались всё: и жалость, и отвращение, и бессильная ярость на самого себя. А затем он вышел из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь и унося прочь от этого ужаса безвольное тело девушки.
Кир внёс Лиан в свою комнату, и его поразила её невесомость. Она казалась почти бестелесной, словно дух, а не живая девушка. Тяжёлый вздох сорвался с его губ. Он вспомнил про флакон, который хранил в шкафу у кровати. Настой из Магической башни — горькое, но безотказное средство, возвращающее силы после полного магического истощения. Сейчас оно было как нельзя кстати.
Не выпуская её из рук, он подошёл к смежной двери, ведущей в ванную комнату. Кир осторожно опустил Лиан на мягкую банкетку, покрытую тёмным бархатом. Ванная, выполненная из полированной меди, тускло поблёскивала в свете магических ламп. Он повернул вентиль, и в чашу с тихим журчанием полилась тёплая вода. Когда ванна наполнилась, он откупорил флакон с изумрудно-зелёным настоем, и по комнате разнесся терпкий, бодрящий аромат трав и озона.
Молодой человек замер. Девушка была одета в простое серое платье из грубой шерсти. Он стоял над ней, и на его лице отразилась внутренняя борьба. «Это необходимо», — жёстко одёрнул он себя. Любая другая мысль была бы неуместна.
С предельной осторожностью, стараясь не причинить ей боли, он начал расстёгивать мелкие пуговицы на спине. Ткань поддалась легко. Он стянул мокрое от пота платье, оставив её в тонкой льняной нижней сорочке. Взяв её на руки, он медленно опустил безвольное тело в тёплую, пахнущую травами воду.
Лиан не шелохнулась. Её голова безвольно легла на высокий бортик ванны.
Кир придвинул к ванной тяжёлое кресло из чёрного дерева и сел в него. Молодой человек сидел, вперив взгляд в неподвижную гладь воды, но его мысли были далеко. Он смотрел, но не видел. Пока его взгляд случайно, почти против воли, не скользнул по фигуре девушки.
Он никогда не смотрел на неё так... внимательно. Лиан всегда была для него лишь тенью, молчаливой и незаметной частью домашнего быта. Но сейчас, в этой неестественной тишине, он видел её по-настоящему.
Вид был плачевным. Болезненно худая. Щёки, которые он помнил округлыми и детскими, исчезли, заострив черты лица до почти аскетической худобы. Её медные волосы, когда-то бывшие предметом гордости, сейчас были безжалостно стянуты в растрепанную, тусклую косу. Под глазами залегли глубокие, тёмные тени — печать бессонных ночей и нескончаемого ужаса. Сквозь тонкую, прилипшую к телу льняную сорочку просматривалось хрупкое, измождённое тельце.
Жалости не было. Ни капли. Вместо неё в груди разгорался холодный, знакомый гнев. Гнев на самого себя.
Этого всего не было бы. Ни этой измождённой девушки в его ванной, ни умирающего существа в пристройке. Ничего бы этого не случилось, если бы он в тот проклятый вечер проявил твёрдость. Если бы он не стал слушать её мольбы. Если бы он просто отправил Миру в Магическую башню, как того требовали правила и безопасность. Он проявил слабость, поддался на уговоры жены, позволил состраданию взять верх над долгом. И теперь эта минутная слабость обрекла их на месяцы нескончаемой агонии.
Он сжал подлокотник кресла. Тишину комнаты нарушил тихий вздох. Лиан пошевелилась. Её веки, дрогнув, начали медленно подниматься.
Лиан возвращалась в сознание медленно, будто выплывая из глубокого, чёрного омута. Первое, что она ощутила - это тепло. Уютное, обволакивающее тепло, которое вытесняло из костей ледяной холод отчаяния. Она лежала в воде. Тёплая вода поддерживала её тело, а в воздухе витал свежий, бодрящий аромат трав, не имеющий ничего общего с гнилостной вонью из комнаты Миры.
Она открыла глаза. Вокруг царил мягкий полумрак, разгоняемый лишь тусклым, ровным светом магической лампы в дальнем углу. Это была ванная комната. Но не та, что примыкала к их с Мирой пристройке. Эта была... другой. Роскошной. Стены выложены дорогой коричневой плиткой, а сама ванна, в которой девушка лежала, была огромной и медной, начищенной до блеска.
Постепенно до неё начало доходить осознание происходящего. Она не дома, а в другом месте.
Взгляд её сфокусировался на неподвижной фигуре, сидевшей в кресле прямо у края ванны. В полумраке Лиан не сразу смогла различить черты лица, но массивный силуэт был ей знаком. Слишком знаком. Сердце пропустило удар, а затем забилось с бешеной скоростью.
Это был он. Её муж.
Кир Ворт.
Он сидел, сложив руки на груди, и смотрел не на неё, а на поверхность воды. Его поза была напряжённой, почти застывшей. Лиан попыталась приподняться, но тело ответило лишь слабой дрожью. Она была слишком слаба. Стыд и непонимание захлестнули её с головой. Что она здесь делает? Почему он принёс её сюда? И что с Мирой?
Она издала слабый, едва слышный стон. Звук собственного голоса показался ей чужим.
Кир вздрогнул. Медленно, словно боясь спугнуть видение, он перевёл на неё взгляд. В полумраке его глаза казались двумя тёмными провалами. Он видел, что жена очнулась, но не произнёс ни слова. Господин Ворт просто смотрел на неё, и в этом молчании было больше тяжести, чем в любых упрёках.
Попытка сесть в ванной была неуклюжей и медленной. Лиан, собрав последние крохи сил, подтянула к груди колени и обхватила их руками, неуклюже пытаясь стать меньше, спрятаться от его взгляда. Тёплая вода, которая поначалу казалась спасением, теперь лишь подчёркивала её уязвимость.
Кир молча наблюдал за этой жалкой возней. Он видел каждое её неловкое движение, и это зрелище странным образом выводило его из себя. Не жалость, а глухое раздражение поднималось в нём.
— Очнулась? — его голос прозвучал в тишине комнаты резко, как удар хлыста. — Зачем ты это делаешь? Зачем ты доводишь себя до такого?
Лиан не ответила. Она лишь бессильно смотрела на воду, по поверхности которой расходились круги от её движений. Слёзы снова навернулись на глаза, смешиваясь с каплями воды на щеках.
Кир начал злиться. Злиться на её слабость, на её упрямое молчание, на всю эту проклятую ситуацию.
— На кого ты похожа! — бросил он с глухой яростью. — Кожа да кости! Ты упала в обморок, как кисейная барышня!
Он вспомнил тот вечер. Её умоляющий взгляд. «Пожалуйста... позвольте ей остаться. Хотя бы на неделю». Его слабость тогда стоила им всего. Эта мысль обожгла его хуже огня.
Вид её слез стал последней каплей. Он не мог этого выносить.
— Хватит, — прорычал он и резко поднялся с кресла и вышел из ванной комнаты, оставив трясущуюся девушку одну.
Лиан снова ощутила это гнетущее, ледяное одиночество. Он ушёл. Оставил её. Всё было зря. Но не прошло и минуты, как Кир вернулся. В руках он держал огромное, пушистое полотенце из мягкого хлопка.
Кир остановился в дверях, и Лиан с удивлением посмотрела на него. Этот жест был настолько неожиданным, настолько не вязался с его суровым образом и недавней вспышкой гнева, что она растерялась. В его руках этот простой предмет быта выглядел как акт неслыханной заботы.
— Вылезай, — его голос уже не был злым, он был просто хриплым. — И вытрись. Ты вся дрожишь.
Лиан неловко выбралась из ванны, вода с тихим плеском стекала с её худого тела. Она стояла, дрожа, не столько от холода, сколько от смущения и слабости. Мокрая нижняя сорочка прилипла к телу, не оставляя простора для воображения. Она не могла справиться сама. Пальцы, сведённые судорогой усталости, не слушались.