Путь, которого не было
Зацепил-таки я его. Я поднял голову, провёл рукой по лицу, будто стирая следы своего театрального выступления.— А вам известно, — спросил я, — что над фамилией Сталин шутить нельзя?
Петрович с любопытством, с каким соседи прислушиваются к крикам из-за стенки (и при этом делают вид, что ничего не слышат), оглядел меня.— Очень странно, — произнёс он медленно. — Мы сейчас говорим о вашей фамилии, а не о вождях.
Я отмахнулся, чувствуя, как внутри закипает раздражение.— Вот я здесь, — сказал я громче, — и разрешите мне полюбопытствовать: зачем вы, товарищ подполковник, достойного гражданина, только что исполнившего свой гражданский долг, рискуя свободой, соизволили к себе вызвать?
Гладышев постучал пальцем по столу. Его взгляд вдруг потерял весёлые огоньки, стал жёстким, почти холодным, как у продавца мороженого, который вдруг понял, что у вас в кармане нет ни копейки.— А теперь серьёзно, Виталий Алексеевич, — проговорил он тихо, явно сдерживая раздражение. — Мы с вами договаривались, что вы будете избегать неприятностей? Так?
Я нахмурился. Этот тип начинал меня уже доставать. ? Да я их нахожу, как грибник — мухоморы.Но это сугубо мое дело.— Послушайте и вы, Яков Петрович, — в тон ему ответил я. — Я, блин, взрослый человек. И могу распоряжаться своей жизнью сам как захочу. Разве нет?
Петрович аж поперхнулся, будто я предложил ему выпить стакан рассола с перцем.— Если это так, то чего вы не распоряжались своей жизнью в милиции? — усмехнулся он. — А молили Подгорного, чтобы он позвонил мне?— Кого? — я уставился на него.— Майора, — отрезал Петрович. — Я вам, по-моему, уже говорил, что из-за вас я получил подполковника. И терять это звание, опятьт-аки из-за вас, я не хочу. Я вас вытащил от военных, я вас вытащил из рук Грызункова. Теперь вырвал из милиции. Откуда мне вас, ответьте, ещё нужно будет вытаскивать?
И он впился в меня таким взглядом, что мне вдруг реально стало стыдно. Ведь он говорил правду. В голове пронеслось: «Да, Виталий, ты как магнит для неприятностей. Может, тебе табличку повесить: Осторожно, притягивает проблемы?»
Я что-то буркнул в ответ извиняющимся тоном, а потом начал оправдываться, рассказывая, как мне тут тяжело — в не-своё время, без друзей, без привычной жизни и тому подобное. Завершил я своё излияние всё же новым обвинением в адрес Петровича.— И в милицию я попал только благодаря вам, — закончил я своё душещипательное десятиминутное повествование.
Петрович откинулся на спинку стула. Сейчас он походил на человека, которому сказали, что вся его зарплата уходит в фонд мира. Или на фонд спасения пингвинов. Или на фонд покупки скрепок для всего здания.— Очень интересно, — проговорил он. — И каким таким образом я виноват, что вы оказались в милиции с чужим кошельком и деньгами в этом кошельке? — поинтересовался он.
Я наклонился к столу, чувствуя, как нарастает раздражение.— А нечего мне было говорить, что вы ко мне конвоира приставили!
Петрович чуть приподнял бровь, как философ, услышавший особенно наивный вопрос от ученика.— Продолжайте, мне интересен ход ваших мыслей.
Сейчас он снова меня раздражал. Не подколами и шуточками-прибауточками, а снисходительным тоном и серьёзностью.
— Просто поймите. Мне не нужен тот, кто будет контролировать каждый мой шаг. Я понимаю, — перебил я хотевшего что-то вставить подполковника, — что я важная персона, коль являюсь родственником самого Но никто этого не знает, как вы сами говорили. И когда вы мне сказали о конвоире, я поверил вам. И решил спровоцировать конфликт с милицией, чтобы увидеть рожу конвоира. Он ведь должен был пресечь этот конфликт, да? А я хотел увидеть его лицо, чтобы в будущем меня не нервировало то, что когда я гуляю по Москве, за мной следует какая-то незнакомая мне фигура. Невидимая для меня. Я ж не знал, что вы пошутили в своей манере, и никакого конвоира и близко не было
Петрович молча слушал, слегка покачивая головой, будто оценивая каждое слово. Когда я закончил, он откинулся на спинку кресла, сложил пальцы домиком и посмотрел на меня с лёгкой усмешкой.— А почему вы решили, что конвоира не было? — спросил он.
— Потому что он не ввязался в конфликтную ситуацию с милицией, и обо мне вы узнали только после звонка от майора, — похвастался я своим дедуктивным методом.
Петрович улыбнулся и потёр рукой лицо. В его глазах мелькнуло что-то вроде восхищения чужой наивностью.— Просто этот охломон вас упустил, — ответил он, и в его голосе прозвучала нотка снисходительной теплоты.
Я уставился на него, как бык на красную тряпку, чувствуя, как внутри всё напряглось.— Не понял. То есть конвоир всё-таки был?
Петрович лишь слегка кивнул головой, подтащил к себе исписанный лист бумаги, вчитался в строчки. Его пальцы медленно скользили по строкам, будто проверяя каждое слово , словно он был ювелиром, оценивающий бриллиант.— Из рапорта, — начал он мне цитировать, — «объект появился на улице в начале десятого, поздоровался. На предложение подождать десять минут махнул рукой и ушёл обратно в дом. Мы прошли в парадную, там удобнее было примерять ботинок»
Я резко выпрямился, вспомнив подозрительного персонажа утром у Арсения.— Тип в длинном плаще, шляпе и очках! — торжествующе перебил я Петровича. — Я сразу раскусил его!
Петрович бросил на меня короткий взгляд, чуть приподняв бровь, и продолжил:— Мы пробыли там ровно пять минут. Когда вышли, объекта на улице не было. Я решил ждать. Но через полчаса ожидания объект так и не вышел. Я принял решение подняться на квартиру к объекту, где и выяснилось, что он исчез. Опросил жильцов, которые были дома, дворничиху, но никто ничего не видел. Я прошёл к телефонной будке и позвонил вам. Считаю, что объект вышел в промежутке, когда мы заходили примерять обувь. Не снимая с себя вины, всё же вынужден отметить, что операция была плохо подготовлена. Играть роль настоящего сапожника не следовало, ибо невозможно предугадать все действия в этом случае
Он положил бумагу на стол и посмотрел на меня.
До меня дошло внезапно, будто ледяной водой окатили. Сапожник! А я с ним мило разговаривал, почти друзьями стали— Арсений! — воскликнул я. — Вот двуличная скотина. А я ему верил
Подполковник глянул на меня исподлобья — так, будто я только что съел его любимый бутерброд с красной икрой и не оставил даже крошки.— Виталий Алексеевич, — строго сказал он, — вы, вообще-то, говорите о нашем сотруднике, который выполнял задание. Выбирайте выражения. Этот человек ночами и днями не спал, а был начеку.
Я снова почувствовал раздражение от того, что был неправ, но тут же подавил его, представив, как этот самоотверженный сотрудник, не спавший ночами, сейчас, возможно, дремлет за углом, прикрывшись газетой «Правда» и поставив рядом стакан с чаем.
Петрович снова взял рапорт и, найдя нужное место, молча прочитал. Его пальцы при этом так торжественно держали бумагу, будто это был не рапорт, а грамота о присвоении звания Героя Советского Союза.— Между прочим, — продолжил он, — наш сотрудник отзывается о вас в положительном тоне. Сделал даже приписку, что если бы не задание, то вы были бы настоящими друзьями, — он усмехнулся, и усмешка эта была такой широкой, что я почти услышал, как где-то вдалеке заиграла торжественная музыка.
— Извините, — пробормотал я, вконец добитый. — Плохой день, плохое настроение, в сон клонит.— Вот и славно, — ответил Петрович. — Зарубите себе на носу. Конвоир у вас будет. Правда, теперь вы будете знать его в лицо. Обещаю.
Мне надоели его игры, и я кивнул головой, лишь бы он от меня отвязался и я мог ехать домой и завалиться спать. В этот момент я представил, как завтра увижу своего нового конвоира — наверняка это будет какой-нибудь монументальный тип с лицом, высеченным из гранита, и взглядом, способным остановить танк. И мы будем ходить по Москве, как два старых приятеля: я — зевая, он — бдительно оглядываясь по сторонам.
— Ну а теперь давайте перейдём к делу, ради которого, я, в общем-то, вас и вызвал, — загнал меня в угол подполковник.
Я про себя застонал, но так тихо, что даже мышь под столом не услышала бы. Мой сон откладывался на хрен пойми какое время — а я уже мысленно расстелил постель, натянул одеяло до подбородка и погрузился в блаженное забытье. Теперь же приходилось возвращаться в реальность, где меня ждали новые загадки, тайны и, возможно, ещё один рапорт.
— Что за дело? — буркнул я. — Надо спасти пингвинов или накормить пигмеев в Африке?
Петрович едва заметно усмехнулся.— Пигмеев оставим на потом, — ответил он. — Пока они сами о себе могут позаботиться. Нам же надо сейчас позаботиться о себе.
Я недоверчиво уставился на него.— Надо же! — притворно воскликнул я. — А как же революция за угнетённых? Вста-ва-ай, про-о-кля-ать-е-ем, заклейме-е-енный весь ми-и-ир голодных и рабов
— Хватит паясничать, — сказал Петрович, но в глазах его мелькнуло что-то вроде одобрения. Я почти услышал, как он мысленно подпевает последней строчке.
— Речь о наших с вами полимерах, — добавил он уже серьёзно, слегка наклонившись вперёд и понизив голос.
Я сразу осёкся и навострил уши.
Я молчал и следил за подполковником. Тот нетерпеливо постукивал пальцами по столу, пока искал записку, затем схватил её и развернул с таким видом, будто это был лотерейный билет с главным выигрышем.
— Пока вы выкидывали свои выкрутасы сегодня утром, — начал он, — пришла записка оттуда, — сказал он многозначительно, приподняв бровь. — Ровно через четырнадцать дней комиссия заслушает ваш доклад о производстве полимеров. Вам, Виталий Алексеевич, за это время нужно будет сделать подробнейший — он вздохнул так тяжело, будто его лишили премии, — повторяю, подробнейший доклад и приготовиться ответить на любые вопросы по этой теме.
— Я не понял, — я действительно ни черта не понял. — Доклад о чём?
Петрович недовольно посмотрел на меня и на мгновение прикрыл глаза, словно молился о терпении. Затем он резко выпрямился и скрестил руки на груди.— Доклад о запуске производства, — отчеканил он. — Что нужно, как нужно, сколько времени это займёт и так далее. Что такое полимеры, с чем их едят и для чего они нужны. Вам понятно так?
Я кивнул, машинально потирая глаза.
— Но мне понадобится— А вот что вам для этого доклада понадобится, — перебил меня подполковник, — вы мне завтра доложите. В 14:00 я жду вас здесь, у себя. С конкретными требованиями. Машину за вами пошлют. Всё ясно?
«В два часа дня Прощай, мой сон», — мысленно застонал я.
— Вот и славно, — проговорил Петрович. — Спускайтесь вниз. Машина отвезёт вас домой. Отдохните часок-другой и за работу.
Я встал, едва сдерживая зевок. Наивный подполковник. Он думает, что ради какого-то доклада я буду невысыпаться? "Ага, щас," — усмехнулся я про себя, направляясь к двери.
Цена доклада
Ну и, как вы, наверное, догадались, уснуть я не смог. Я ворочался на диване, будто пытался улечься в телефонной будке, но думал не столько о производстве и докладе, сколько о сроке в 14 дней и о попытках смыться в 2024 год. Домой. Туда, где вместо «товарищей» говорят «чувак», а вместо «выполнения задания» — «я на это не подписывался».
Всё же срок до комиссии был достаточным, чтобы теперь чётко проработать мой план и получить всё, что ему требуется для выполнения. Быструю по нынешним меркам машину. Ну, чтобы она хотя бы заводилась с третьего раза, а не с десятого. Двух зумеров Возможно, деньги. Хотя бы столько, чтобы хватило на бутерброд с колбасой и проездной. Петрович, конечно, не Рокфеллер, но и не совсем уж скупердяй.
Всё это нужно выбить из Петровича под предлогом работы над докладом. Главное не попросить случайно личного повара и дворецкого. А то он сразу заподозрит неладное.
Заснул я только утром, предварительно выверев свой разговор с подполковником. В голове он уже прошёл в трёх версиях: в первой я его убедил, во второй он меня, что я идиот, в третьей мы вместе решили, что полимеры — это заговор инопланетян, и пошли пить чай.
Мне снились не добрые сны о Винни-Пухе, Чебурашке и отдыхе на Гавайях, а хрень какая-то. Я стоял и смотрел на квадрат Малевича, который вдруг превратился в круг, а потом начал разрастаться до размеров большой чёрной дыры. В дыре что-то шевелилось и у меня, наверное, даже спящего, от этого зрелища шевелились волосы.
Оттуда начало что-то проступать. Что-то мерзкое, страшное и подозрительно похожее на Грызункова, только с лишними лапами и хвостом, который он явно считал стильным аксессуаром. Его глазки сверкали злобно, он что-то шептал, но я не слышал. Я сделал шаг поближе, и тут из дыры рванула крысиная лапа.
Я, уворачиваясь, упал, но лапа вцепилась мне в плечо и начала трясти меня, как нашкодившего котёнка. Ультразвук заполонил всё пространство. Это кричал Гаврило.
— Вставайте, Скоморох, вставайте Вы проспали уже три будильника. Время мало для побега. Вы не успеете.
Я отбивался и в ужасе вопил:— Мне хватит времени! Хватит!
Но крысеныш смеялся и орал:— Времени не хватит, если не встанешь. Останешься здесь навсегда. В лабиринте без сыра.
И он кошмарно засмеялся.
Я со стоном открыл глаза. Надо мной стояла Анна Степановна и тихонько трясла меня за плечо.
— Виталий Алексеевич, вставайте, — говорила она. — Времени уже мало.Я рывком сел, соображая, что это был только сон. Но, чёрт возьми, всё было как наяву. Будто Грызунков и правда где-то рядом затаился — может, под кроватью, может, в шкафу, а может, и вовсе в чайнике.— Уже одиннадцать часов, — произнесла Анна Степановна. — Яков Петрович звонил, просил навестить вас и посмотреть, чтобы вы не проспали. Сказал, что машина будет у парадной в час тридцать.Я встал. Одиннадцать часов. Значит, проспал я менее четырёх часов. Чёртовы полимеры, чёртов доклад, и чёртово попадание во времени.— Сейчас завтрак принесу, — проговорила дворничиха.— Не стоит, Анна Степановна, — возразил я. — Достаточно будет вашего чудесного чая и бутерброда с маслом.Она остановилась, оглядела меня с ног до головы.— Ну какой бутерброд? — воскликнула она. — Вы молодой мужчина. Вам питаться хорошо нужно. А то вон какой худенький. Эх, нет у вас жены, чтоб подкормить вас. У меня, кстати, у подруги есть дочка. Хорошая, хозяйка. Вас надо познакомить с ней. Глядишь, и женитесь. А то куда мужчине без жены?«О нет, только не это», — мысленно застонал я. У меня тут и так проблем выше крыши, ещё и знакомиться меня тащат. Я вдруг подозрительно посмотрел на дворничиху. Мелькнула мысль, что эти разговоры о знакомствах и женитьбе это не её рук дело, а ей приказал озвучить это подполковник. Может, он женитьбой решил меня заставить остаться в этом времени? «Ну уж нет, — подумал я. — Я не настолько устал от жизни, чтобы жениться только ради того, чтобы Петрович был спокоен».Но в ответ я только улыбнулся и ответил:— Где ж мне с молодой женой жить-то? Не на съёмной же квартире. Вот как только получу свой шикарный и просторный угол, тогда и поговорим, Анна Степановна.Она покачала головой и ушла за завтраком. Я же пустился в размышления, ещё раз выстраивая свой разговор с Петровичем.
***
Машина действительно подъехала ровно в час тридцать. Я уже изнывал, торча на улице десять минут. Погода явно подпортилась, накрапывал мелкий колючий дождик. Такой, что, казалось, его напустили специально, чтобы напомнить: ты не на Гавайях, а в Москве. Я прятался под небольшим козырьком парадной, матеря на чём свет стоит свою глупость.
Дело в том, что я вышел пораньше, чтобы увидеть Арсения и поговорить с ним за жизнь. А ещё высказать ему всё за то, что он обвёл меня вокруг пальца, разыгрывая передо мной добродушного мужичка, когда сам просто следил за мной. В мою умную голову почему-то не пришло, что он, провалив задание, видимо, отстранён и больше здесь не появится. Его сапожная мастерская была закрыта, и я остался под дождём, убеждая себя, что это не ошибка, а «тактика выжидания».
Из машины выскочил шнырь, буркнул что-то вроде «здравствуйте», открыл передо мною дверь, будто я был птицей высокого полёта. Потом закрыл, обежал машину и уселся рядом с водителем. Того я сразу узнал. Это был тот самый Кинг-Конг. Теперь при дневном свете я мог его разглядеть чуть лучше. Николая Валуева знаете? Ну так он выглядел бы среднестатистическим человеком по сравнению с водителем. Эта пара — Кинг-Конг и шнырь, сидя рядом, напоминали мне пролёт великой Китайской стены и одиноко стоящий столбик ворот. В плане ширины плеч, я имею в виду.
Мне захотелось познакомиться с Кинг-Конгом, но то ли он получил приказ, то ли он был глухонемым, то ли у него чрезвычайно было раздуто чувство собственного достоинства, но он на все мои вопросы реагировал молча. Встрял шнырь и высокопарно объяснил мне, что я сейчас должен сосредоточиться на служении Отечеству, а не травить байки.
Без десяти два мы подкатили к главному входу на Лубянке. Я вежливо попрощался с ребятами, но машина уже рванула с места. Перед дверью я на секунду замер, выдохнул и мысленно повторил ключевые пункты разговора с Петровичем: «Главное не просить личного дирижабля».
Через десять минут я здоровался с Петровичем.
Сам он был в приподнятом настроении. Сразу видно — человека не потревожила бессонная ночь. Мундир был выглажен, пуговицы блестели, как начищенные пятаки, аж слепили глаза.
— Виталий Алексеевич, — пожал он мне руку, — вижу, вижу. Выспались, отдохнули. Присаживайтесь.
Я решил, что он глумится надо мною. Во-первых, я ни хрена не выспался, во-вторых, озяб под дождём и не отогрелся в машине, где печка, видимо, была секретной опцией, доступной только генералам. Хоть бы чаю предложил
Прежде чем моя мысль о чае закончилась, Петрович спросил:
— Может, чайку?
Я сам не понял зачем, но я отказался. Может, чтобы позлить его, может, чтобы казаться бодрячком.
— Ну что ж, — не стал настаивать он. — Тогда сразу к делу. Итак, всё обдумали? Не упустили каких-либо деталей?
Я сказал, что как вернулся от него и до самого приезда машины корпел над черновиками. Он попросил меня ознакомиться с этими черновиками.
Я ответил, что черновики — умственные. И находятся в мозгах.
Петрович крякнул и постучал пальцами по столу, будто считал до десяти, чтобы не сказать лишнего. Я насладился этим моментом.
— Значит, будем работать по памяти, — наконец произнёс он .
Я начал приводить свой план в действие.
— Яков Петрович, — я хитро посмотрел на него, — сначала обрисую ситуацию в целом. Нам требуется, чтобы доклад был полным, чтобы ребята из комиссии сразу всё уразумели и не бегали потом по пятам с требованием объяснить непонятные вещи. Так?
Петрович вздрогнул при слове "ребята", будто я выстрелил в воздух. Его рука непроизвольно дёрнулась, словно он хотел прикрыть мне рот. Он резко обернулся к двери, потом к окну, потом снова на меня.
— Значит, — продолжил я, стараясь говорить ровнее, — я должен описать весь путь от А до Я, начиная с азов, чтобы заинтересовать их. А это невозможно сделать за 14 дней.
Если бы я сказал, что за 14 дней невозможно дойти пешком до Луны, то и тогда бы Петрович не выглядел так разочарованно. Он слегка побледнел, губы превратились в линию Маннергейма, глаза спрятались за веками, а ладони сжались в кулаки. Он шумно вздохнул.
— И что вы предлагаете? — спросил он внезапно охрипшим голосом.
— Я предлагаю дать мне всё то, о чём я вас попрошу, чтобы уложиться в срок, — ухмыльнулся я, глядя на его изумлённо вытянувшееся лицо.
Он замахал руками и почти заорал:
— Виталий Алексеевич, что за шутки у вас дурацкие? Я вам и сказал вчера: просите что нужно для полного доклада!
Он пыхтел от негодования, чем доставил мне удовольствие. Не ему одному подсмеиваться надо мною.
— Яков Петрович, — спокойно сказал я. — Я это сказал, чтобы вы ясно понимали: под словами «то, что мне нужно будет» нужно понимать именно «то, что мне нужно будет», а не «посмотрим, надо согласовать» и тому подобное. Иначе — я сделал паузу, — иначе я не успею подготовить доклад. И тогда всем вашим надеждам на производство полимеров каюк, понимаете?
Петрович посмотрел на меня серьёзно и тихо рубанул в ответ:
— Тогда, боюсь, вместе с каюком для полимеров настанет каюк и — он не договорил фразу.
Я похолодел. В голове пронеслось: «Каюк Он не про доклад. Он про меня».
— Кому? — спросил я, но Петрович проигнорировал мой вопрос.
— Итак, выкладывайте, что нужно, — потребовал он.
— Первое, — начал я, загибая палец на руке, — отдельное помещение. И такое, чтобы спокойно можно было работать. Без плесени, крыс, забеганий посторонних. На квартире работать — такое себе. Да там у меня сосед дядя Ваня каждую ночь репетирует оперные арии. Вчера дошёл до «Кармен», боюсь, сегодня возьмёт «Аиду» — я не выдержу.
Петрович кивнул, записывая у себя на листке.
— Это я предвидел, — пробормотал он.
— Второе, — второй палец пошёл на загиб, — полное оборудование в это помещение. Столы, кульманы, ватманы, карандаши, трафареты и так далее. Список я вам предоставлю. И желательно, чтобы карандаши были заточены. А то знаю я эти советские поставки — пришлют коробку тупых карандашей с запиской «Заточите сами, товарищи».
Петрович только кивнул.
— Третье. Два, а лучше три инженера-конструктора мне в помощь. Работы будет много, и я один не справлюсь, бегая от письменного доклада до чертежей.
— Разумно! — похвалил меня мой друг. — Я об этом даже не думал.— Но вы ведь не инженер, — поддразнил я его. —Вы же подполковник, а не инженер. У вас в дипломе наверняка написано «Искусство грозно стучать кулаком по столу», а не «Теория сопротивления материалов».Петрович хмыкнул, но не обиделся.— Четвёртое. Мне нужен мой смартфон.— Зачем? Он сейчас в нашей лаборатории. Над ним работают.Я простонал, представив, что сейчас с моим гаджетом. Наверняка како-йнибудь усердный лаборант уже разобрал его до винтика и пытается понять, почему эта штуковина не стреляет и не передаёт шифровки в Вашингтон.— В нём хранятся материалы и документация, очень важная для нашего дела, — в отчаянии сказал я. — Я ж как раз ехал по работе, когда случайно забрёл к вам. Надеюсь, его ещё не разобралиПетровича передёрнуло. Он схватил телефон.— Зайди, — рявкнул он в трубку.Не успел он опустить её, дверь открылась, на пороге появился шнырь, который сопровождал меня сюда.— Немедленно звони в лабораторию. Объект БМТ2. Срочно прекратить все разработки и привезти его сюда.Шнырь поднял бровь, и подполковник мотнул головой.— За ордером зайдёшь к Капитонову. Живее! — снова схватил трубку. — Евгений Павлович, Гладышев. Срочно нужен ордер на изъятие — он пару минут бормотал в трубку. — Привезут, — сказал он мне. — Сегодня. Надеюсь, всё в порядке. А если? — он поднял на меня глаза.— Если сломали, то задница, — хмуро ответил я. — Но что-нибудь придумаем, — добавил я для уверенности. — Может, у них там в лаборатории ещё один завалялся? Ну, знаете, как с карандашами — один заточенный на десять тупых.Петрович на секунду задумался, будто прикидывал, сколько смартфонов может храниться на советских складах, и покачал головой:— Боюсь, таких «завалявшихся» у нас нет.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Всего 10 форматов